Брак по расчету

Столовая мануфактуры, обычно наполненная стуком ткацких станков днем, и молчаливо пустая вечером сегодня гудела. Но иначе, чем это было в часы работы. Она гудела смехом и звоном кружек. Столы, застеленные грубыми скатертями, ломились от жареной баранины, лукового супа и свежего хлеба. Арманд приказал выкатить бочки сидра — «за здоровье наследника», как он объявил, пряча за улыбкой горечь прощания. Закатное солнце проникая сквозь витражи окрасило цеха в медные тона, а воздух гудел от смеха и грохота бочек с пивом. Хаммер, закатав рукава рубахи, лично вместе руководителями цехов наливал рабочим вино из дубовой бочки. На столах дымились появлялись громадные миски с рагу и сыра — пиршество, достойное королей, но устроенное для тех, чьи руки ткали, управляли станками, вязали, шили, кроили, носили тюки с тканями, чертили, вырезали, стирали, крахмалили - для работников своего дела. Арманд наблюдал за общим весельем, поправляя жилет. Начальник прядильного цеха, Марсель, бросил на него печальный взор — они оба знали, что завтра всё изменится. Бруно, мастер по шёлку, поймав взгляд Хаммера кивнул: мол, готово. — Музыку! — крикнул Арманд, и цех взорвался свистом. Из толпы вынырнул То́ма, ученик красильщика, с дудкой в руках. Зазвучала «Карманьола» — гимн революции, перекроенный в плясовую. — Ваша светлость, да вы отплясывайте смелее! — крикнула рыжеволосая Жанет, кружась в танце с подмастерьем. Её юбка взметнулась, обнажив стоптанные башмаки. — Не трясите дитя, а то родите раньше срока., - нахмурился Поль, подхватив Тимоти за руку и аккуратно кружа вокруг своей оси. - На балах вы такое не плясали, да? Верно. Не плясал. Но ему нравилось, пусть танцы выглядели диковато и несуразно люди тут танцевали от души и веселились по настоящему. На балах так было не часто. Через минуту омеги, что работали с декоративными деталями в цехах ручной работы потянули его плясать в свой круг. Тимоти, смеялся, пытаясь повторить шаги. Живот, округлившийся к седьмому месяцу, мешал двигаться, но работники уже обступили его, хлопая в ладоши: — Раз-два, влево! Раз-два, вправо! - Нет, ваша светлость, это никуда не годится! Как младенец на льду! - беззлобно смеялись они, помогая нащупать ритм. Тимоти, раскрасневшийся и задыхающийся, поймал руку проходящего мимо Арманда: — Вы что не танцуете? — Смотрю на вас, — он прижал ладонь к его животу, где Элио толкнулся в ответ, и коротко поцеловал омегу в лоб. — Веселитесь! Когда дудка смолкла, Арманд взошёл на ящик из-под тканей. Шум стих мгновенно — народ те что постарше уселись за столы, молодежь стопившись у коробки слушаля стоя. — Друзья, я хочу сказать вам нечто важное, — голос его дрогнул, и он сглотнул, растерявшись, будто позабыв все слова. Гул утих как по щелчку. В столовой стояла тишина, будто никто даже не дышал, две сотни пар глаз внимательно воззрились на него, что вынудило Арманда, через силу продолжить. — Завтра я продам свой остаток мануфактуры. Тишина стала густой, как смоль. Улыбки будто слишком жидкая краска на холсте начали стекать с лиц работников. Мария уронила кубок, и гулкий звон стекла прокатился по столовой. В глубине толпы послышался чей-то сдавленный вздох. Арманд прочистил горло, продолжая. — Не буду лукавить. Не могу сказать что отдаю вас в заботливые руки. Потому как просто не имею достаточного времени быть избирательным в продаже, все знают русские в десяти днях от Парижа, и если контрреволюция завершится реставрацией имперской власти - я как один из «главных» , - Арманд скривился. - Финансистов революции буду казнен. Я не политический человек, вы все знаете, умирать ради революций или контрреволюций, мне совершенно не сподручно. У меня есть дела поважнее, - Арманд посмотрел на Тимоти и увидев поддержку в его взгляде, через силу улыбнулся, продолжая. - Я очень сильно надеюсь, что мое дело окажется в надежных руках. Потому что я вложил в него душу. И я не о станках, не о тканях, я о вас, - Арманд окинул взглядом всех присутствующих. - Помню, как вы голодали зимой 89-го, но шили мундиры для Национальной гвардии. Работники закивали вспоминая смутное время и похлебки из топора. - Помню, как Мари-Лу из цеха №4 спасла станок от пожара, обернув его мокрыми юбками. Старушка Лу покраснела отмахнувшись, будто речь шла о какой то мелочи а не о возможной гибели целого цеха. - Помню, как Поль научил меня различать оттенки индиго… - Вы все еще не различаете их, - по доброму фыркнул Поль. Арманд согласно кивнул потупив взгляд, обвёл толпу взглядом, останавливаясь на лицах. — Вы — душа этого места. В углу всхлипнула старуха Берта, что работала с пряжей. Арманд соскочил с ящика, подошёл к ней, обняв. Берта тут же бросилась обнимать его в ответ и рыдать словно ребенок. Арманд не сдержал умиления такой чувствительности. Где-то в толпе послышались всхлипы сентиментальных девиц. Арманд потёр переносицу, пряча влагу в глазах: — Месье Кассель. Завтра мы подпишем документы и он вступит в права, я надеюсь, молю бога, что он будет справедлив. А я… — он посмотрел на Тимоти, — А я дожен защитить самое дорогое мне. Мне очень жаль расставаться с каждым из вас, я буду вспоминать вас с теплом в сердце. Даже тебя, Луи, - Арманд указал в сторону поручителя с которым у него и дня не проходило без бурных обсуждений связанных с работой, вернее их разным видением на некоторые аспекты. - Я люблю тебя, хоть ты меня и злишь! - Я вас тоже! Вы невыносимый! - хохотнул Луи за что получил затрещину от кухарки Ингрид. Арманд перевел взгляд на витражи, видимо только сейчас осознавая ту грусть с которой все предыдущие дни ходил Тимоти. - Мне очень жаль расставаться. Это место, вы - все такое родное, - Арманд опустил глаза понимая, что все же заразился скупой слезой, а после оптимистично добавил, - Если вдруг кто-то из вас будет проездом в Тоскане, двери нашего дома будут для вас открыты. Марсель подошел неловко отстраняя Берту, чтобы тоже обнять Арманда. А Тимоти почувствовал как его зажали в кольце рук хрупкие девочки красильщицы. На какое-то время столовая превратилась в сгусток чего-то очень теплого. Все подходили и обнимали их. Кто-то из омег вручил Тимоти красивого зайца из обрезков тканей и красивых бусин «для малыша». А потом идилия прервалась. Взрыв прогремел, как плевок в лицо. Земля дрогнула, в окнах блеснули зарева. Все вывалились во двор, давя друг друга. Небо над Парижем рвало красными клочьями. Где-то в отдалении ржали кони, и чей-то крик — нечеловеческий, животный — резал уши. Париж пылал. Над Монмартром полыхал трёхцветный флаг, срываемый ветром. — Русские… — прошептал Арманд. — Но газеты… — Врали, — перебил Тимоти, цепенея. Его пальцы впились в рукав мужа. — Бежим. Сейчас. Работники метались, как муравьи. Мужчины победали к конюшне. Поль, срывая с себя передник, орал: — Лошадей запрягать! Сухарей, воды! Жанет, тащи одеяла! - Карету запрягать или… - Пусть в карету садятся! Остановят скажешь там чумные! - крикнула Ингрид. - Телегу! - по хозяйски рявкнул Арманд. - Самую ветхую! Тома, задыхаясь, перехватил Тимоти за ладонь уводя от кареты к телеге и, грубо подсадив на плечо, толкая в зад, как поросенка, втиснул Тимоти в повозку: Тимоти рухнул на дно повозки, ударившись локтем о дерево. — Вас узнают! Переоденьтесь! — кто-то швырнул грубый плащ, пропахший овечьей шерстью. Работники принялись заваливать телегу одеялами, мастеря для Тимоти гнездо, укладывая туда хлеб, воду, яблоки, еду со столов. - Ложитесь, - сверху его «колодец» завалили тюками с тканями. Тимоти сжал игрушечного зайца, впиваясь пальцами в бисерные глаза. Омега оказавшись в полной темноте, прикрыл глаза. Арманд, уже переодевшись и натянув на голову безмерную фермерскую шляпу вскочил на козлы. Марсель орал, раскидывая людей: - Арманд! Держитесь леса! Никаких дорог! Городов! Поселков! Тас всюду будут военные! Арманд кивнул, припоминая. - Сен-Дюпе, надо пересечь иначе не доберемся до Ментон. - Если по воде то доберетесь, - находчиво отметила Луиза. - Нужна лодка, - задумался Поль. - Значит организуем лодку! - крикнул Маркус, обращаясь к Арманду. - Мой брат живет Тулузе! Завтра же я сяду на поезд и прибуду туда раньше вас! Давайте условимся в районе Тулузы съезжайте к реке и двигайтесь вдоль нее, я с лодкой буду вас ждать! Арманд кивал, но понятия не имел как двигаясь через лес незнакомую местность он сможет добраться до Тулузы и тем более определить что вот сейчас он в районе нее и пора спускаться к сене. Бруно, будто прочитавший его мысли, рванувший в след за Армандом на козлы толкнул альфу в бок. - Я с вами, двигайтесь, вы через лес сами не доберетесь, потеряетесь. - Луи, - Арманд окрикнул поручителя. - В моем кабинете среди писем найди Николаса Санти. Напиши ему, что мне нужна помощь. Пусть подготовит сто тысяч франков. И ждет меня через три дня в Ментоне в «нашем месте» он знает, предупреди что я могу задержаться, но ему надо быть. Вопрос жизни. Луи кивнул. - Поехали? - спросил Бруно Хаммера. Арманд, в фермерской шляпе, съехавшей на глаза, хлеснул лошадей. Повозка рванула в сторону леса. Бруно, вцепившись в сиденье, выкрикивал направления, но слова тонули в грохоте колёс. Тимоти прижал ладонь к животу, чувствуя, как сердце Элио бьётся в унисон с его собственным — быстро, бешено.