Маскарад

Музыка громко играла в наушниках, выключая мысли, заглушая совесть, заштопывая огромную дыру в груди, что разрасталась с каждым мгновением. Это было уже хронической пыткой, но он настолько к ней привык, что почти не ощущал. Раскаленное донельзя лезвие вины и уныния сжигало заживо все позитивные чувства. Однако мучения значили для него одно — все еще жив, все еще дышит с огромной брешью в сердце. Значит, не все потеряно. В такт мелодии Влад шагал по мокрому асфальту, усеянному конфетти-листьями, иногда покачивая головой. Несмотря на то, что он встал рано в выходной не по своей воле, а колено адски верещало, будто сигнал о бедствии, от боли, и мозг хотел отключиться, как неисправный аппарат, почему-то очень хотелось улыбаться дураком или сумасшедшим. Она ему улыбнулась, а на следующий день они даже стояли рядом, и она смотрела на него своими ангельскими глазами. Неожиданно до плеча дотронулись, заставив подпрыгнуть в легком испуге. Какой-то бабушке понадобилась помощь? Или отбившемуся от родителей ребенку стало скучно? А может, местный контингент решил поживиться на нем? — Доброго дня, - кивнул в знак приветствия Федя. Влад отметил, что одноклассник был бодр и свеж, а куртка его была мокрая, хоть дождь и не шел. “Выбрасывал мусор ранним утром? Гулял с собакой? Или дышал свежим воздухом?” — задался вопросами Воронов, начиная рассуждать еще взбудораженным мозгом. Он ведь ничего не знает о своих одноклассниках, хотя и проводит с ним большую часть времени. — Ага, — кивнул Влад в ответ и вынул наушники, оставив болтаться на шее. — Знаешь, удивлен, что ты не опоздал и вообще пришел, — без намека на колкость озвучил мысли Федя, набирая код домофона. — А я удивлен, что ты дошел и не сломал ноги, — фыркнул юноша, на что одноклассник рассмеялся. — Довольно странный, но приятный случай, — Федя порывисто нажал на кнопку вызова лифта и опустил длинные руки, — Ты готов работать? — Полон сил и энергии, —саркастично ответил Влад, едва не закатив глаза к потолку. — Не стоит беспокоиться, мы с Верой уже собрали за неделю всю нужную информацию о наших одноклассниках. Остается только ее корректно скомпоновать в презентацию. Делов-то, как два байта переслать. — И без меня прям не справитесь? — Влад пытался найти способ провести время куда полезнее. — Ну, так сказать, три творческих головы лучше двух. — Ага, то есть я, по-вашему мнению, творческая личность? — А разве нет? И это твое наказание, придуманное Вовой, а не мной, — поправив очки и улыбнувшись, Федя первым зашел в грузовой лифт. Вера встретила одноклассников, сонно потирая глаза, ее коротко стриженные, едва достающие до кончиков ушей, жемчужно-блондинистые, на концах черно-красные, волосы убраны в полуразвалившийся на макушке пучок. Безразмерная, аляпистая футболка с японской надписью была частично запачкана краской, потому Влад так и не смог разобрать смысл слов. На голову ниже Воронова и на три Феди, девушка почти сливалась с толпой младших братьев и сестер, что бегали возле. Влад насчитал две девочки около пяти-семи лет и мальчика примерно десятилетнего возраста. — Не обращай внимания, они просто с утра поели сладкого и выпили какао, — увидев перекошенное страхом и недовольством лицо Влада, поспешила успокоить Вера и пригласила гостей в свою комнату. Федя на сорванцов не обратил внимания, точно дома у него был подобный зоопарк. Виноградов сел за рабочий стол, заставленный различными статуэтками популярной компьютерной игры, подставками для карандашей, фломастеров, кисточек и красок, как будто за свой собственный. Вера присела на соседний стул рядом, поджав ногу, а Влад с наслаждением опустился в кресло-мешок. Колено отозвалось благодарностью, как и голова. Поспать юноше так и не дали: то кричал младенец из соседней комнаты, то Федя всячески пытался вовлечь в работу, то бегали дети по коридору, то шумел телевизор. Дрема то и дело прерывалась, а сны смешивались с реальностью, становясь откровенным хаосом из переживаний, мечт, страхов: по итогу он, проиграв танцевальный конкурс из-за отвалившейся прямиком на сцене ноги, ел горстями магический порошок вместе с Костей на камеру, что вызывало у общества крайне отрицательные эмоции в его адрес. — ... Это пустая трата времени, забей уже. Давай сами сосредоточимся на проекте, а? — шептала, безуспешно пытаясь не разбудить Влада, Вера. — Это не честно, мы тут, значит, седьмым потом обливаемся, а он спит! А нам его еще ведь вписывать рядом с нами! "Встань и помоги. Сделай хоть что-нибудь в своей жизни кроме нытья", — надоедала страстным проповедником совесть. Прокашлявшись, Влад внял мольбам внутреннего голоса и предложил свою помощь ребятам. Федя принял ее как должное, заметно повеселев и нехотя уступив свое место Владу, а Вера, победно улыбнувшись, вскоре ушла кормить обедом младших отпрысков своей семьи. Через два часа беспрерывной работы Влада пригласили к столу. Он скомкано отказался, сославшись на дела дома: сидеть в окружении нескольких детей и одноклассников, с которыми пересечения интересов не имелось, ему ой как не хотелось, посему парень со спокойной душой покинул жилое здание. Поежившись от холода и зевнув в кулак, он направился в гости к другу "обмывать зелень". Тетя Яна пропадала на двух работах круглосуточно, стараясь прокормить себя, ребенка и собрать передачку супругу. Потому в ее доме, небольшой однокомнатной квартире, было всегда пыльно и не убрано: грязная посуда копилась днями и жутко воняла, пепельница и мусорное ведро, что скорее являлось пакетом, не опустошалось примерно столько же времени и источало не менее приятный запах, а шторы никогда не стирались. Единственное, что было в сносном порядке, так это спальная зона жителей, что представляла собой комнатку со старой, очень тяжелой, скрипучей кроватью, на которой спала тетя Яна, грубый, тесный, раскладной диван, на котором коротал ночи Костя, шатающийся стол со стулом, шкаф, заваленный одеждой, да тумба с неработающим телевизором. На кухне с широким советским холодильником едва помещался стол с тремя табуретками. Влад всегда испытывал необъяснимое желание уйти из этого места, что больше похоже на забытый не то Богом, не то Сатаной склад вещей, нежели на обитель семьи. Однако всегда возвращался сюда, не желая предаваться угрызениям совести в стенах собственного дома. — Здарова, работяга, как дела? — Костя встретил с распростертыми объятиями и невероятно темным взглядом, что не понравился Владу. — Пойдет, — отмахнулся он, — Есть выпить и закурить? Ужасно сдохнуть хочется после косоглазия Веры и рукожопости Феди, — проходя на кухню и разминая шею, Влад поздоровался и с Егором, что сидел подле окна с сигаретой в зубах. — У нас лучший сервис, — цокнув языком, растянул губы в пьяной улыбке самопровозглашенный хозяин дома и сразу же наполнил рюмку гостя мутновато-белой жижей, - Рассказывай, что за пиздец в твой жизни, пока мы тут кутим. Влад, даже не силясь разобраться, что за жидкость сейчас окажется в его организме, опустошил рюмку, моментально сморщился от горького жжения в носоглотке и закурил предложенную сигарету. Знакомая сладость подействовала облегчением, а Костя подмигнул и сел по левую руку от Влада. — Федя, глазожоп сраный, перепутал фотки на слайдах с описаниями, а Вера ничего не заметила, так как постоянно отвлекалась на маленьких бесов. Эти идиоты удалили все данные, уверенные в правильности выполненного задания. Пришлось все восстанавливать и переделывать презентацию полностью, — окончив жалобы, Воронов осушил вторую рюмку, — Да имел я в зад Ксимыча, Разумовского и слепошарого Федю! Никогда больше на такое не подпишусь, — удивительно, совесть молчала. — Тогда за твои труды, дружище! — за тостом Егора послышался звон стеклянных рюмок. — А у нас тут праздник вообще-то, — хитро посмотрел Костя на Боженова. — Ага, такой повод бухнуть у нас частенько. Короче, Влад, я с сегодняшнего дня в активном поиске прелестной цыпочки на октябрь, или на ноябрь, в крайнем случае на декабрь. — Ага… А я только выяснил, как зовут эту, — на что друзья хрюкнули в подобии смеха. — За холостяцкую, счастливую жизнь и стертую ладонь! — Ну-ну, до нее мне далеко. После матча-то тем более, — приосадил Егор Бекетова. Четвертая рюмка пошла как по маслу, разгоняя кровь по телу. Стало жарко, несмотря на открытое почти настежь окно, Влад закусил жирной колбасой и оттянул ворот толстовки. — Есть курить! Откуда у тебя такой засос? — расширив глаза, закашлялся Боженов. — Что? — Влад в недоумении пытался увидеть собственные ключицы, но безрезультатно. — Пиздец, отвисли пять дней назад, а следы до сих пор. Черт, я уже жалею, что пропустил такое веселье. Вас обоих жестко отымели какие-то девицы. И где вы таких кошечек нашли? — заводно посмеиваясь, Егор наполнил пятые рюмки, — Эй, Влад, ты чего так бельмами зыришь? Серьезно не видел бордовое пятно у Костяна? Костян, покажь. Бекетов оттянул ворот темно-синей отцовской водолазки, явив зрителям неприличный поцелуй-бабочку красноватого цвета на трапециевидной мышце. Влад явственно представил, как какая-нибудь девушка оставляет на коже друга столь интимные следы, и скулы свело неопределенной эмоцией, что совместила в себе злость и печаль, отвращение и обиду. — Предлагаю за дам, — сделав уважительное лицо, потер ладони Егор. — И за те услуги, что они нам так щедро предоставляют, — добавил Костя. Хоть тост не очень понравился Владу, но спиртное он выпил. Самокрутка почти закончилась, растормошив у Воронова всепоглощающее любопытство: — Как Ника? — взглянул он на друга, в глазах которого намек на всякое осмысления происходящего исчез. — Думаю, на вечеринке после матча я ее и… — Уверены в своей победе? — усмехнулся Влад, вспомнив слабую подготовку команды. — Мы будем обмывать победу или убиваться из-за поражения. Суть не важна, важно бухло. — Тогда, как говорили греки, за Викторию! - встрял очередным тостом Егор. В глазах Влада постепенно начинало двоиться, звуки расходиться, а цвета меняться местами. Мешать алкоголь с наркотиками не лучшая идея. Но именно поэтому он ее и воплотил. — Так, если у меня все прозрачно, Костины планы нам известны, Влад, что там у тебя с дамами? Или ограничишься только этим? — Егор показал на шею и бросил окурок в пепельницу. Воронов незамедлительно вообразил длинные светлые волосы, что собраны в две косы, аристократически-бледное лицо, запах весны, легкости и сладких полевых цветов, ееулыбку с маленькими ровными зубами. А за сим портером предстала взъерошенная голова Кости, его смех, способный развеселить угрюмого старца, его горячие ладони, расширенные зрачки и насвистывание простой мелодии. — Ну, есть один человек, — о, если бы Влад не был в такой степени во власти хмеля, то никогда бы не признался ни одному живому существу, что в нем еще есть силы испытывать прекрасную, воздушную и такую розовую влюбленность, — Но я не уверен, что чувствует… — А ты никогда и не узнаешь, ес не спросишь, — перебил Егор, — Кто хоть эта волшебница, которая смогла вытащить тебя в реальный мир? Влад замолчал, уставившись на стакан. Ему показалось, что ее имя, столь чистое, не запачканное той грубостью и неприличием, на которое он опустился, априори не может звучать здесь, средь засаленных стен, вони и дешевой выпивки. — Он пустой. Получается, я пессимист? — перевел тему юноша. — Нет, это значит, что ты еще не синяк. Ща исправим, — Костя долил содержимое бутылки, расплескав ее часть по столу, — Чтоб хуй стоял и деньги были! А они пока есть с новой-то работой… — последнее он пробурчал себе под нос, пьяные друзья так и не расслышали его переживаний. — С этого и следовало начинать! — взбодрился Егор и отставил уже пустую рюмку и оглядел ее со вздохом, — Н-да, с такими спортсменами победы не видать. Вся надежда только на Леву и Тайгу. Ну, и до этого года на Митьку… - Боженов поник, остановив взгляд на одной точке где-то между холодильником и Вороновым. — Хороший пацан был. Жаль, пидр, — выдохнул Костя. Мозг Влада, под сильным действием горячительного, подбросил скандальную историю, произошедшую в их школе год назад. Тогда, ровно, как и сейчас Воронов не мог понять смысл всеобщей травли над парнем из параллели. Митька был единственный человек из математического класса, кто контактировал с окружающими, а не познавал недра науки-матери по примеру одноклассников. У него было много друзей, товарищей, знакомых среди всех учеников школы, даже Виктору Романовичу он умудрился проникнуть в уродливую душу. Только благодаря Льву Зайкину и Митьке Быкову волейбольная команда держалась на плаву три соревнования в год. Однако на "Зимнем балу", как называлась обыкновенная скучная школьная дискотека, его застали целующимся с парнем. В тот же вечер на Митьку вылился ушат грязи. Оскорбления, глумления, откровенные издевательства преследовали его ежедневно до конца учебного года. Пару раз приходилось вызвать его родителей, но те были на стороне большинства, считая, что "таким образом дети вправят мозги нерадивому чудовищу, пересмотревшему заграничные сериалы". Второго парня так и не нашли, а он не настолько глуп, чтобы самому вкладывать убийце в руку заряженный пистолет. В середине мая Митька перестал посещать школу. Кто-то говорил, что видел, как его труп соскребали лопатами от асфальта, кто-то видел его в местной психбольнице, а кто-то слышал, что он переехал ближе к центру города. Чему верить — каждый выбрал сам, но Влад хотел в лучшее. К агрессии Кости, Егора, остальной школы не примыкал, оставаясь с Ваней вдалеке от происходящего. Не его та была проблема, не ему расхлебывать ее последствия. — Ладно, пацаны, я пойду, а то прям здесь отрублюсь, — еле держась на ногах, попрощался Воронов. Ключ от подъезда не сработал с первого раза. Его владелец не преминул высказать все, что думает о мастере, замках и дверях, но поток брани прекратился, как только юноша увидел девушку, торопящуюся домой. Сейчас Влад был достаточно пьян для храбрости, потому, забыв о первоначальной цели, развернулся в еесторону, но шагнуть так и не сумел: ноги запутались друг о друга, и парень упал, ударившись коленями и ладонями о шершавый, неровный асфальт.

***

— Это невыносимо. Сколько еще ты будешь вести разгульный образ жизни? — Любовь Андреевна отчитывала сына в бесчестный раз, в глазах ее застыли слезы, незаметные в приглушенном освещении коридора, она едва сдерживалась, чтобы не образумить непутевое чадо пощечиной. Но несмотря на все, голос сохранял твердую интонацию, — Когда ты уже возьмешься за ум? Тебе поступать в этом году, а ты все на пьянках с друзьями. Скажи, тебе разве самому не противно? Весь в грязи… Влад перестал вслушиваться в слова, разбирать смысл сказанного — в такой степени все осточертело, в такой степени хотелось упасть навзничь на кровать и не показываться на свет в течение всей жизни. Он и не заметил отца, вышедшего из кабинета на продолжительный воспитательной монолог супруги, не понял, когда Виктор Алексеевич увел эмоционально вымотанную женщину в спальню, заботливо придерживая за плечи. Помутнение рассудка стало рассеиваться, как утренний туман, лишь когда он провел по запотевшему от пара зеркалу и увидел собственное отражение. На него смотрел не семнадцатилетний юноша с блеском в глазах и ожиданием светлой жизни, а зависимый от алкоголя и наркотиков призрак со сбитыми костяшками, синяками на локтях, коленях, ребрах, бедрах и фиолетовыми засосами на ключицах, груди, животе. Омерзительно да так, что рвет глотку рвотой. Отвратительно и так, что хочется глаза себе выдрать. Брезгливо так, что находиться в своем теле невыносимо. — Никч         емный слабак. Прекрати реветь. Не ведись на поводу желаний. Будь ответственнее. Будь взрослее. Залатай, что испортил, не дай сломаться тому, что еще работает. Эта совесть однажды сведет его в могилу к бабушке с дедом.

***

Воскресный день ознаменовался бабьем летом, что в этот год решило заявить на свои права чуть ранее обыкновенного: теплые солнечные лучи согревали не только воздух, но и души прохожих. Однако же в комнате Влада царил несменный полусумрак. Сам же юноша провалялся большую часть выходного в постели, одновременно изнемогая от холода и жары, воображаемых голосов, что неустанно напоминали ему о новой жизни, которую он так рьяно хотел начать прошлой ночью, физической боли по всему телу и сухости во рту. Ему, конечно же, было невдомек, что и матери его сделалось худо, и что отец несколько раз порывался вызвать скорую помощь, однако по просьбам супруги этого так и не сделал. Лишь с наступлением сумерек Влад смог дойти до ванной комнаты, а после и до кухни. Он, слабыми руками едва держа стакан, налил прохладной воды, открыл холодильник. Колено прострелило точно по-настоящему, юноша согнулся пополам от черных пятен перед глазами. В это же время показался отец, все так же собранный, несмотря на то, что весь день волновался. Но сигаретами от него пахло в два раза сильнее обыкновенного. Не заметив сына, Виктор Алексеевич наполнил кружку обезжиренным кефиром, открытая пачка которого стояла на кухонной тумбе. Влад хотел поинтересоваться, что произошло, но не успел - отец так быстро покинул кухню. — Из-за тебя маме стало плохо. Все еще считаешь, что наркотики осчастливят ее? Думаешь, твое пьянство превознесет тебя в ее глазах?

***

— Воронов, а иди-ка ты к доске, — одарив ученика своим фирменным взглядом из-под густых бровей, низким, распевным голосом произнесла учительница математики, Александра Викентьевна. Тяжело выдохнув, Влад поднялся из-за парты. Перспектива получить низший балл приводила в уныние. Егор каким-то чудом умудрился передать ему свою тетрадь с решением, пока юноша проходил мимо. Незаметно вложив ее в учебник, Воронов под видом чтения примера силился разобрать корявый, скачущий неандертальцем почерк Боженова. Тщетно: буквы, цифры, да и знаки не были похожи ни на один символ, который только знал Влад. Кривые, косые, разного размера и неповторимым способом написания они напоминали разве что врачебные записи. — Чего-сь стоишь? Бери мел и решай, — Александра Викентьевна, поправив черные локоны, уложенные по последнему писку моды пятидесятых годов (что очень странно, ибо на вид женщине не дашь и сорока лет), обернулась к доске, возле которой стоял совершенно растерянный юноша. — Я… Эм… В класс неожиданно вбежала новенькая учительница информатики, молодая девушка привлекательной внешности с густыми светлыми волосами и ангельским лицом: — Александра Викентьевна, я так больше не могу! Ваш класс срывает мне урок! Это выше моих сил! — ее щебечущий голос вот-вот сорвется на плач. Обе учительницы покинули кабинет, и одноклассники немедля загалдели. Влад сразу же перестал бессмысленно созерцать доску и перевел взгляд на друзей, ища помощи. Егор рассказывал решению Ивану, чтобы тот написал разборчивым почерком для Влада, Костя беззаботно разговаривал с Женькой, сидящей через проход. Волнение не отступало не только потому, что он получит очередную плохую оценку и расстроит родителей, но и потому как он находился очень близко к ней.Запах заварного крема мешал сосредоточиться. — Можно перенести все в правую часть. Влад не сразу понял, что онаобращается к нему. Он развернулся к девушке, что смотрела сейчас на него. — А? — Можно перенести все цифровые значения после знака "равно", а "иксы" — в левую, — мелодичным, словно пение соловья, голосом повторила Вилена. Влад только кивнул. Когда Александра Викентьевна вернулась, он успел решить уравнение. — Влад, не морочь мне голову. Ты пятнадцать минут назад не знал, что надо делать. Хочешь сказать, прозрел-таки? Уж прости, не поверю, — строго вскинула брови рассерженная женщина. — Но я же решил. — Списал или подсказали, — отмахнулась учительница, — Все, садись, больше двух баллов не поставлю. Решаем дальше, Овсянников, к доске. День начался худо, а закончился вообще за упокой. Яков Максимыч вызвал Влада к себе в кабинет на приватную беседу. Пустой после уроков кабинет проветривался. Стояла какая-то странная атмосфера опустошения. — Дорогой мой, я времени много не отниму, — сгорбившийся от груза знаний и сколиоза учитель истории прокашлялся и продолжил, — Влад, многие учителя жалуются на твою успеваемость. У тебя очень низкие баллы по всем предметам, - Воронов стоял, чувствуя, что вот-вот раскраснеется от стыда, — Если так пойдет дальше, придется вызывать родителей. Тебе этого хочется? — Нет. — Может, я могу чем-либо помочь? У тебя не простой период в жизни? — серо-голубые глаза глядели на него с отеческой любовью. Юноша в смущении прикусил губу: даже папа не смотрел на него так понимающе и сочувственно. — Нет-нет, все в порядке, — поспешно уверил учителя он. — Владислав, ты мальчик не глупый, смышленый. Возьмись-ка за ум, пока дело не обрело большие масштабы, хорошо? Только сентябрь оканчивается, ты успеешь наверстать программу, — Влад кивнул и так и не решился поднять глаза на классного руководителя, а Яков Максимыч удивительно крепко сжал плечо ученика, — Владислав, ты можешь добиться многого, если обзаведешься такой прелестной спутницей как ответственность. Ну, ступай-ступай, более не задерживаю. Дверь класса захлопнулась за спиной, словно топор палача, опущенный рядом. Влад выдохнул, крепче вцепился пальцами в лямку рюкзака и направился по ступеням вниз. Большая часть учащихся уже покинула школу и гуляла на улице, наслаждаясь последними теплыми деньками перед наступлением настоящей чахлой осени. Один только Матвей копошился в своем шкафчике. Влад заметил у него в ладони кредитную карточку с белой дорожкой, а в другой — скрученную светло-фиолетовую купюру. Сразу осенило, и каким образом Тайговский стал лучшим игроком, и почему он перевелся из лицея в государственное учреждение, и его высокая успеваемость, и неиссякаемая харизма. Воронов самодовольно ухмыльнулся: в каждой бочке меда есть ложка, а то и две, дегтя. Влад долго рассматривал Матвея, все-таки пытаясь разглядеть в нем то, что видят другие, почему к нему все тянутся. — Будешь? — не выдержал пристального взгляда на себе Тайговский. — Нет, — грубо отрезал юноша и присел на корточки, чтобы достать из своего шкафчика куртку. — Эй, я же к тебе по-братски. Влад молчал. — Ну бывает, поколотили спьяну друг друга, что за прошлое держаться? — Я не балуюсь дурью. И тебе не советую, иначе сдохнешь. — А, ты принципиальный, понял, — поднял руки в сдающемся жесте Матвей, — Но, если захочешь расслабиться, у меня есть все и на любой вкус. — А твои родители знают об этом? — накинув куртку, выпрямился Влад, смакуя мнимое превосходство над врагом. Озорная полуулыбка Тайги пропала с лица, оставив нездоровый оскал, — Думаю, им будет интересно узнать. Нет, он совершенно не намеревался жаловаться учителям и прослыть ябедой, просто хотел позлить Матвея и потешить свое самолюбие. Желваки Тайговского заиграли на лице, парень наклонил голову вбок, придумывая столь же обидный ответ. — А ты крысеныш, да? На своих доносишь, значит? Слушай, а, может, это ты телефон спиздил у бедной девятиклассницы и других подставляешь? — слова вонзились под кожу острым наконечником стрелы, задев до такой степени, что у Влада перехватило в зобу. Он сделал два шага по направлению к врагу, намереваясь уже на трезвую голову ввязаться в драку, но в помещение вошла Вилена. Воронов остановился, точно молнией пораженный, а Матвей легко натянул маску улыбки. — Хорошо, что мы нашли общий язык, верно? Бывай, товарищ. Жду тебя на игре в четверг, — Тайга захлопнул дверцу шкафчика, повесил на плечо сумку и бодрой походкой пошел к турникетам, на выход. Влад вернулся к своему, пустому, со следами ботинок предыдущего владельца, скрипучей дверью. Юноша выглядит так же сейчас - по нему прошлись тяжелой подошвой, скомкав моральные принципы, точно ненужный лист бумаги, оставив от внутреннего достоинства только несмазанные петли. Разве он похож на вора или того, кто может обидеть женский пол? Определенно, нет. Но, Влад, вспомни свое отражение. — Привет… — он подошел к девушке, что застегивала пуговицы бежевого пальто. Она сразу подняла взгляд, и способность грамотно строить предложения начала сбоить, — Спасибо сказать… Хотел математику… За математику. Я в ней полный дурень, — "и не только в ней", — услужливо напомнил внутренний голос. — Не за что. Обращайся, если понадобится помощь, — скромно улыбнулась Вилена, щелкнула замком на дверце и собралась уходить. Влад набрал воздуха в легкие, будто собрался нырнуть в воду, и на выдохе проговорил: — Ты не против, если я провожу тебя? — и застыл, испугавшись собственных слов. — Сегодня такая хорошая погода. Может, нам удастся еще и прогуляться? — внутри все затрепетало, будто щекочущие крылья бабочки. Влад нагнал Вилену, в молчании они прошли мимо пустого стола охранницы, которая ушла в свою каморку пить чай и смотреть сериал про "Великую и большую любовь". За это время парень успел сотню раз вдохнуть сладкий аромат, потерять от него рассудок и взять себя в руки. Однако печальный взгляд, розоватый нос и стоящие на мокром месте глаза подействовали на Влада отрезвителем. Быть может, она слышала его диалог с Матвеем? Он попытался отогнать от себя мысль, что не достоин проводить с ней время, на та вернулась бумерангом, ощутимо ударив по лбу. — Как ты? — вдруг спросила она. Этот вопрос, такой примитивный и родной, Вилена произнесла ненавязчиво и просто, словно они говорили друг с другом последний раз вчера перед сном, а не девять лет назад. — Пойдет. А ты? После диагностики… Я видел твою маму в школе, — он заметил, как она нервно теребит кончик косы. Владу жизненно необходимо знать, что с ней все в порядке, что ее родители сменили методы воспитания со временем, ушли от прошлого, а ее жизнь потеряла монохромность и обрела тысячи ярких красок. — Ничего не изменилось, — разрушила мост надежды Вилена, — Злата вскользь упоминала, что ты работал вместе с Федей и Верой над презентацией класса. Получилось? — Эм, да. Да, вполне, — замялся Влад, — Она в пятницу будет… Ты пойдешь на нее? — Конечно, так не терпится посмотреть, что вы сделали. Вера сказала, что без тебя бы ничего не вышло. — Она преувеличивает. — А мне кажется, что нет. Дорога до ее дома, растянутая обходом через соседнее здание и детскую площадку, подошла к концу. Возле ее подъезда стояла аккуратная белая лавочка, по обеим сторонам украшенная клумбами в шинах и больших горшках. И никаких бабушек-сплетниц, маргиналов. Пара остановилась в молчании. Девушка сцепила руки в замок, скрывая нервозность, а юноша судорожно пытался придумать предлог, по которому ее можно позвать на прогулку. — Спасибо, что проводил, Влад. До встречи, — она сделала шаг по направлению к подъезду. — Ви, подожди, — он положил ладонь на ее плечо, хрупкое, женственное, изящное, — Ты в выходные свободна? Девушка моргнула, будто не понимая, о чем идет речь, но тут же широко улыбнулась: — Я хотела съездить в оранжерею, можешь присоединиться, если хочешь. — Хочу. Он продолжал неосознанно держать ее одной рукой. Вилена несмело дотронулась до его ладони, что покоилась на плече. Парень заставил себя медленно опустить руку, при этом не обращая внимания на россыпь мурашек. — До встречи, Влад. — Да, да, до встречи!.. — он едва сдержался, чтобы не подпрыгнуть от переполнявшего его счастья. Он все вернет. Все будет, как раньше. Влад поднял голову к небу, щурясь от счастья и солнца.

***

Журчала вода, что вливалась из маленького родника в озеро, стрекотали цикады, ночной влажный воздух рассекали светлячки. На берегу, устланном мхом и щебнем, стоял, словно призрак, женский силуэт в белой полупрозрачной мантии. Светлые волосы ниспадали по тонким плечам. Дева глядела в глубь иссиня-черной воды, что отражала ночное небо. Юноша, вышедший из леса, любовался лесной нимфой, не решаясь подойти и тем самым спугнуть прелестное создание. На ее острое плечо опустилась бабочка и несколько раз хлопнула резными крыльями, оросив белоснежную кожу изумрудной пыльцой. Девушка обернулась на шум шагов, подол платья всколыхнулся, точно молочные облака. Нимфа с ангельски красивым ликом заигрываючи улыбнулась путнику, повела плечом, и бретель невесомого, полупрозрачного одеяния спала. Юноша шагнул ей навстречу. Озноб тряс тело так, как никогда до этого. Он стоял, опершись о раковину, тщетно пытаясь унять судороги мышц. Сухость во рту — сравни наждачной бумаге, и вода никак не помогает избавиться от ужасного ощущения. Раздражает. Руки чешутся что-нибудь разбить или кого-нибудь ударить. Он ощущает себя загнанным в клетку зверем, которому претят замкнутые пространства, которому бы в воле резвиться. Парень тяжело дышит, сжимает несчастную желтую от грязи керамику до хруста в суставах. — Вот ты где! Идешь? Соревнование через несколько минут начнется, — тишину в школьном туалете, но не в голове бессовестно уничтожил Ваня. Влад его не услышал — все продолжал еле держаться на ногах, молить о пощаде Бога и клясться, что никогда больше не притронется к наркотикам. Он скривился, когда Ваня тронул его за плечо - показалось, что кость в том месте сломалась, прорвав кожу. — Ты чего? Отходняк? — развернув вялое тело Воронова к себе, Иван внимательно оглядел его лицо. Серое, с большими мешками под глазами и мученическим взглядом. — Отвали, — скинул с себя руки друга Влад и облокотился на стену. Его вовсе не заботило, что он нагрубил Ване и мог обидеть его. Хотелось только двух вещей — чтобы его оставили в одиночестве и чтобы агония прошла. — У тебя ломка. Влад горько хмыкнул и сполз по стене, чувствуя спиной каждую неровность, что отдавала в несколько раз сильнее. — Лучше бы помог, — юноша охватил голову руками, ибо она грозилась расколоться. — Терпи, это должно пройти, — спокойно ответил Иван. Влад продолжал смотреть безжизненным взглядом на трещину в плитке перед собой. Мозг подкидывал воспоминания, словно готовясь к смерти, однако отчего-то выбирал не самые приятные. Он ведь мог еще раз пережить прогулку с Ви и похвалы Ромы, что начались совсем недавно, но увы. Порождения сознания смешивались в гипнотический круговорот, в котором Влад захлебывался. Ему виделись щуплый мальчик, которого жестоко закидывали в "доброй" игре снежками, ребенок, которого загнали в угол туалета и которому сломали очки, сотрясающуюся в рыданиях Лизу и хрупкую девочку, которую за волосы тащили по асфальту мальчишки. А после исчезли и эти кусочки памяти, за ними возникла глубокая, будто черная дыра, пустота. Она уже навострила ледяные худющие пальцы к юноше, но в последний миг передумала. Когда Влад открыл глаза, Ивана не было рядом. — Дружба познается в беде? — угрюмо промычал он себе под нос, неуверенно поднялся и открыл кран. Сухой, хлорированный запах подействовал лучше всякого отрезвителя. — Ну шо ты меня сюды притащил? — возмущенно ухнули рядом. В туалет зашли Иван и дородная женщина в незастегнутом медицинском халате. В руке школьная медсестра держала недоеденный бутерброд с колбасой, а крупное лицо ее выражало недовольство крайней степени. — Я же сказал… — Дк и хде ты тут видишь человека, которой-таки изнемохает? Иван показал на Влада, а тот внутренне съежился: "Уж лучше умереть, чем помощь от этого Барабаса получить". — Тю, он живее всех живых! В хлаза долбишься, ежели не видишь. — Но… — "Нокать" кобыле буишь, коли заробатешь. А этот на нохах стоить получше меня, — женщина достала телефон из кармана и, переваливаясь, зашаркала прочь, — Зинка, ну ты хлянь, молодняк пошел, из-за чиха скорую вызывать! Тьфу! — У нас вообще никто не хочет работать? — возмутился Иван. — Это Россия. Здесь никому ничего не нужно, — улыбнулся одним уголком губ Влад. — Скорую надо? — Да я уже очухался. — И где ты успел сколоться? — заняв места на трибуне, что галдела хуже, чем на базаре, невзначай поинтересовался Иван. — Я не кололся! Так, пару раз дунул для веселья, — неловко взлохматил волосы на макушке Влад. — Завязывал бы ты, пока дело не набралось крупные обороты. Не хочется через какой-то год стоять на твоих похоронах или занимать очередь, чтобы повидаться с тобой в клинике. Воронов, угнетенный негативными исходами будущего, точно невидимым грузом придавленный, наконец сосредоточился на площадке. Команде повезло — первые соревнования в году проходили на домашней территории, поддержки было больше и в стенах родной школы командный дух был сплоченнее. По крайней мере, так думалось. Вероятно, самовнушение подействовало, ведь табло ясно гласило о значительном перевесе счета именно их школы. Вторая партия стремилась к завершению, а ее результаты несказанно радовали и учеников, и тренера, и самих участников команды. Влад нашел глазами Тайгу, тот стоял под сеткой, на третьей зоне, и что-то было в его движениях такое: то ли напускная расслабленность одновременно с усиленной внимательностью, то ли показная расхлябанность, сопряженная со спортивным возбуждением, что Воронов не усомнился в наличии допинга в крови Матвея. "А ведь он мог бы играть за «Динамо», «Зенит» или, на худой конец, «Локомотив», но сейчас в составе команде богом забытой госучреждения", — подумал Влад и после незначительных мыслительных операций пришел к выводу, что и он вылетит из мира танцев, если не завяжет с наркотиками. Но терпеть ломоту в теле каждый день, способен ли он через это пройти? Контрольная подача домашней команды вышла успешной — Богдан ударил по старому, потрепанному мячу с такой силой, будто танк выпустил снаряд. Половина зала взорвалась криком победным, вторая — осуждающим. Свисток судьи обозначил перерыв в пятнадцать минут. Ваня с Владом кое-как пробрались к Косте с Егором. Возле них стоял, лениво разминая шею и рассказывая стратегию, Тайга: — Эти идиоты надеются на диагональных, которые бьют "хитро" — размахиваются со всей силы, а затем херачат мячом возле второй или четвертой зон. Если будете не баб обольщать, а на поле смотреть, то мы их без труда поставим раком. Костя, ебическая сила, я тебе объясняю! Уж чего Влад не ожидал, так это увидеть, что Матвей выкладывается на поле на полную. Воронов считал, что Тайговский абсолютно ничего не предпринимает для победы, работая в одиночку и рассчитывая на допинг, но, вот сюрприз, оказалось, что он стращает не хуже тренера. — Да не кипятись, все будет тип-топ, — расхлябанно растянул губы Костя, будто бы смотря сквозь Матвея. — Блять, если мы просрем все на первом соревновании… — А ты чего такой напряженный? — вклинился в разговор Влад, — Расслабь булки. Даже если вы проиграете, всем будет абсолютно похуй. Понимаешь, алмазно поебать? — он так ненавидел этого парня, который назвал его вором, начал забирать лучшего друга, что не мог упустить возможность позлорадствовать над ним, неся полную околесицу с умным видом, — Для приличия, конечно же, вас поругают, распустят команду, кто-то, может, взгрустнет… — Матвея задели за живое слова Воронова, он готов был сорваться с места свирепым быком и насквозь прорубить гнилой рот оппонента, однако он лишь прикусил щеку изнутри до крови. — А я верю в нашу победу, — обронил Иван, чувствуя появившиеся в воздухе искры, которые обычно возникают перед мордобоем. — Очевидно, мы их выебем! Это единственная команда слабже нас, — приобнял за плечи Костю и Матвея Егор, — Все, погнали! — Ни пуху ни пера, — пожелали удачи Иван с Владом. — Иди к черту, — отозвался Тайга со скрытой колкостью. Третий тайм шел тяжело, Тайговский изо всех сил вытягивал порядком уставшую и неподготовленную команду со дна, точно вовремя открывшийся запасной парашют, блокируя, отбивая и перенаправляя мячи противника. Влад все смотрел, как тяжело играл Костя, как сложно ему давалось принимать решения быстро. В большинстве своем он совершал неправильные действия, видные даже человеку, далекому от волейбола. Лев несколько раз срывался, подбегал к Тайге, что-то говорил, видимо, прося заменить Бекетова на Кирилла, но тот мотал головой. Когда счетчик табло известил о победе "домашних", к выигравшим выбежало несколько человек под бурные аплодисменты и свисты болельщиков. Влад с Ваней крепко обнялись. — А ты драматизировал, — расслабленно сказал Баев и поспешил к ребятам. Влад на секунду взглянул на поле — около Кости стояла Ника, сложившаяся ладони вместе и зачарованно глядя на парня. Бекетов что-то ей говорил, что нельзя было расслышать из-за шума. Однако Владу не пришлось долго гадать, о чем идет речь: Ника кивнула, Костя смело шагнул к ней и поцеловал. Слюна попала не в то горло, и Воронов зашелся кашлем. Гадюка-ревность вонзила острые клыки в сердце, яд сразу же растекся по венам онемением. Юноша так и стоял на месте, не обращая внимания на толкающих его людей, глядя на пару. Оцепенение спало, ударившись о пол невыносимо громко, разбудив злость. Она начала клокотать, как лава в жерле извергающегося вулкана. Обида ужалила скорпионом в легкие, заставив дышать тяжелее. Влад сцепил зубы, вылетел стихийным ураганом из спортивного зала. Колени дрожали, будто держались на престарых шарнирах, он спустился по лестнице на первый этаж. Дверь туалета захлопнулась за его спиной, отрешая от реальности. Юноша с силой схватил себя за волосы. — Он не может мне нравиться. Не может. Я не… Это мерзко!.. — он уставился в собственное отражение. Губы дрожали. — Слабак, не можешь признаться себе в ориентации. А как же Ви? — заерничал внутренний голос. Влад ударил зеркало: трещина паутинкой расползлась по его лицу. С шипением он осмотрел костяшки: несколько осколков разорвало кожу, кровь текла медленно, словно желая, чтобы владелец успел насладиться ее видом. Смыв алую жидкость, юноша с сожалением оглядел плоды эмоций. Он понадеялся, что всем, по обыкновению, будет плевать на состояние школы, что и так было плачевным: старые, меловые доски, когда в современных висят электронные, отсутствие туалетной бумаги, еда с насекомыми, калитка, замок на которой перестал работать несколько лет назад. Кто обратит внимание на разбитое зеркало? Влад покинул туалет, решив вернуться к друзьям, однако планам его было суждено измениться. Возле окна, опустив пальцы на сколотый подоконник, стояла Вилена. Плечи ее, обтянутые темно-зеленым кардиганом, содрогались. Она казалась ему такой хрупкой и беззащитной, что свело скулы. Он вмиг позабыл о своих переживаниях и, шагая так, чтобы девушка услышала, направился к окну. — Ви… — подойдя ближе, юноша увидел, как одной рукой она стягивает возле горла застегнутую на все пуговицы рубашку, а пальцы ее трясутся. "Точно ли я смогу ее спасти? Отчего? От плохой оценки иль от родителей? Точно ли ей нужен я?" — пронеслось галопом в голове, но вслух он тихо обронил: — Что случилось? Вилена моргнула, сгоняя с себя дурман, вытерла рукавом слезу. — Все в порядке. — Из-за оценок? Твой отец… - Влад бы поморщился, если бы не заплаканное лицо, что видел перед собой. Девушка широко улыбнулась, так солнечно и по-весеннему воздушно. — Ты помнишь… Это так странно, мы не общались со второго класса, а ты все помнишь. Вдали пустынного холла раздался ошеломляющий скрип дверных петель, а после — и шаги Виктора Романовича. Мужчина, не замедляя шустрых шагов, одарил пару снисходительным взглядом и продолжил свой путь по направлению к выходу, сжимая толстыми пальцами портфельчик. Вилена сжала пуговицу сильнее, до побелевших костяшек, Владу захотелось расправить ее длинные, музыкальные пальцы, избавить от боли, но он не решился. — Особенно помню твою игру на флейте. Знаешь, мне всегда ее было мало, хоть мы с Костей часто сидели на твоих репетициях, — он умолчал о том, как сильно ему хотелось, чтобы она играла только для него одного, — Ты до сих пор играешь? — Если не брать в расчет домашние концерты для отцовских гостей, то очень редко… Ох, Влад, что с твоей рукой? — она схватила его ладонь с содранной кожей. Ее руки были холодны, что вызвало волну дрожи. — А, так, не бери в голову, — он стыдливо забрал свою изуродованную кисть. "Такое чудовище, как я, не должно к ней прикасаться". — Может быть заражение, надо срочно к медсестре, — живо заволновалась она. — Бесполезно, этой на всех… Ей нет до нас дела. Мы с Ваней уже пытались. — Правда… Что же это я? Как будто первый день здесь учусь. Всем на всех здесь только ради себя… — в глазах ее на миг радость сменилась блеском печали, — Когда придешь домой, обязательно обработай. Влад кивнул и понял, что настроение вернуться к друзьям исчезло, словно солнечный зайчик в облачную погоду. — Тебя проводить? — неуверенно повел плечом парень. — А как же соревнования? — Да все уже закончилось. Наши принимают поздравления и готовятся отмечать победу. — В таком случае я не возражаю.

***

Он отчаянно вспоминал лица людей, что пришли оценить проекты школьников. Парень отчетливо помнил широкую улыбку Веры, что радовалась похвалам, смущенно-вежливую физиономию Феди, который от волнения поправлял очки на носу гораздо чаще и не знал, куда деть свои долговязые ручищи, гордое своими учениками Якова Максимыча, угрюмое из-за проигрыша - Вовы Разумовского, сияющее от восторга - Златы, жаждущее победы — Женьки… Ни Костя, ни Егор так и не пришли поддержать Влада. Если Боженова вызвали на ковер, то неявка Бекетова оставалась загадкой. Воронов хотел, чтобы друзья увидели его старания, оценили труд, но вместо довольствовался лицами тех, на кого никогда не смотрел. Однако вскоре показался Ваня, а за ним и Вилена. В актовом зале, где проходили презентации, они глядели на Влада так живо и подбадривающе, что былая скованность в движениях и опущенный взгляд пропали, пустив на свои места уверенную осанку и блеск надежды в глазах, несмотря на второе место. — Влад, ты здесь? — сквозь шум музыки голоса Егора почти не слышно. — А? Да-да, за победу? — юноша несколько раз моргает, прогоняя воспоминания, и протягивает стакан с пивом. — За лучших игроков! — салютует друг и буквально падает на диван рядом с Владом. Вечеринка на самом пике, когда еще никто не занял ванную комнату, не уснул среди курток, сваленных на кресло огромной кучей в соседней комнате, а философские настроения на кухне пока не затронули дела душевные. — Они красиво смотрятся, — сказал Воронов будто в пустоту, но в действительности он старался убедить себя в этом. — Ты про Костяна с Никой? — Егор перевел взгляд на пару, что мило беседовала возле барного островка, — Согласен. А ты чего сидишь в одиночестве? Есть еще шанс замутить с Лизой, если подойдешь к ней сейчас, а не будешь сидеть тряпкой. — Кажется, это я должен был задать вопрос про одиночество, — парировал Влад, все же ненароком бросив взгляд в сторону старшей Аблонской. — А, не тянет сегодня, — отмахнулся Егор, — Ты не думал, чем батьки Тайги занимаются, если у них такие апартаменты имеются? — Боженов потянулся и принялся искать сигареты, похлопывая себя по карманам. — Как-то не пришлось, — пожал плечами Влад, продолжая следить за Костей, который приобнял Нику за талию и с интересом слушал ее историю. — Но возникает другая проблемка. Если бабок у его родителей куры не клюют, то с какого хуя Тайга учится в нашем клоповнике? — Егор наконец нашел сигарету и поджег ее, — Почему он съебался из своего пиздатого лицея? — Может, его ссаными тряпками гнали. — Вопрос никуда не ушел: за что? — Ну глянь, лицей с уклоном в спорт, так? Так. Что в спорте запрещено? — Ну, допинг, наркота и еще могут попереть из-за плохой репутации… Только он совсем не похож на того, кто колется. Грязная игра? —Он наркоман со стажем, — остервенело произнес Влад, ожидая, что Егор удивится и возненавидит Матвея так же. — Ага, тогда я через год подпишу контракт с «Динамо». — Ты мне не веришь? — Нет, почему же, просто у тебя нет доказательств. А так я охотно верю в твои слова. И в Бога тоже. И в жизнь на Марсе. — Ты меня за пиздабола держишь? — вскипел Влад. — Да шучу я, остынь, — Егор примирительно поднял руки вверх. Влад кивнул и скрылся в ванной комнате. Просторная, с бежевым кафелем, ванной, тропическим душем и двумя раковинами. Юноша прислонился к двери. Ему не верят. Почему? Разве он давал повод, кроме тех случаев, когда врал о своем состоянии? Это уже вошло в привычку, он, не задумываясь, на вопрос "Как дела?" отвечает: — Пойдет. Отлично. Да, я в полном порядке, — хотя правдой было бы, — Как жизнь? Бьет ключом. Гаечным. По голове. Со всей силы. Живу ли я или существую, выполняя рутину только по привычке? Привык ли к той темноте, в которую сам себя загнал? Нет! Но без нее я, увы, не чувствую себя. Лгал ли он когда-то друзьям? Он судорожно пытался вспомнить, как древний маг пытается отрыть в своей памяти нужное заклинание. Домыслить ему не дали - дверь открылась, и он чуть не придавил входящего собой. — Ой, прости, было не заперто… Я позже зайду, — Лиза опустила глаза в пол и собралась оставить Влада одного. — Тут свободно, я ухожу, — неловко закашлялся он. Юноша подпер стену и запрокинул голову, что была тяжела будто груз Сизифа. Вскоре Лиза вышла из ванной комнаты. — Ты что-то хотел? — Лиз… прости за то, что наговорил тебе. Не конкретно тогда, а вообще. И не только наговорил, но и сделал, — слова полились, словно вода в пробитой дамбе. На лице девушки отразилось искреннее удивление, что почти сразу же сменилось печальной улыбкой. — Влад, я… Я уже смирилась со всем. Твои выстраданные слова ничего не исправят, — заправив волосы за ухо с аккуратными сережками, она пошла за верхней одеждой. Воронов поджал губы и с досадой стукнул внешней частью кулака по гладкой стене. Он должен искупить вину хотя бы перед ней, посему последовал за девушкой. — Подожди, я тебя провожу, — набрасывая куртку поверх футболки, твердым голосом объявил он, — Предупрежу, что уйду, и пойдем. Лиза хотела воспротивиться: находиться с парнем, что отверг было невыносимо тяжко. Но она так устала избегать его, избегать себя, избегать своих желаний, что сегодня может позволить себе небольшую слабость, да и выпитый алкоголь сыграл не последнюю роль. Влад не успел почувствовать ночной морозец — они слишком быстро дошли до ее дома. На этот раз за девушкой не приехала загадочная большая машина. Неловкая тишина опалила нервы. Завибрировал телефон, Воронов даже не обратил на раздражающий звук внимания. Вместо этого он заметил, что Лиза всегда предпочитала необычный, блестящий макияж, в отличие от сестры. Например, сейчас тени старшей Аблонской были светло-сиреневые с блистающими в вечерних огнях звездочками. Блестки хаотично танцевали по ее круглым скулам и щекам, а на губах лежал тонкий слой блеска. — Не возьмешь? — девушка кивнула в сторону кармана, в котором разрывался мобильный. — Нет, — мельком заметив на экране слово "Мать", юноша без зазрения совести поставил беззвучный режим. — Родители? — Влад неохотно мотнул головой в утвердительном жесте. В глазах Лизы на секунду промелькнула сожаление, приправленное пониманием, — Мои… Мои сегодня опять на работе. Можем выпить чего-нибудь поэлегантнее пива. — Заманчивое предложение, — не желая расстраивать девушку, он согласился. Квартиру Аблонских можно назвать полноценными апартаментами: стильный, неброский, в минималистическом стиле, несомненно, дорогой ремонт. Много пустого пространства, будто здесь никто и не живет, серых, белых цветов с акцентом на темно-синий. Удобная, практичная мебель. Светлые стены иллюзорно расширяли пространство - гостиная, совмещенная с кухней и столовой, казалась еще больше. Лиза, скинув в прихожей туфли на шпильке, прошла к шкафу впол. Влад, неловко расправив плечи и восхищаясь интерьером, последовал за девушкой. Та уже выудила бутылку вина. — Ты не поможешь? — она протянула вещицу гостю, — Не смотри так, я тоже не знаю, где штопор. — В собственном доме? — поднял бровь Влад. — Если это был укол из разряда "место женщины на кухне, и она должна знать, где находится каждый атрибут", то с такими патриархальными заявлениями можешь катится к черту, — и принялась рыскать по ящикам и шкафам. — Вообще не это имел в виду. — Тогда не умничай, а помоги найти, — включив слабую подсветку теплого цвета, Лиза начала выдвигать нижние ящики. Платье ее, не слишком целомудренное, но и не провокационное, задралось неприлично высоко, обнажив ноги почти до самой пятой точки. Влад непроизвольно сглотнул и шумно вдохнул, чувствуя, как кровь разгоняется по венам с неимоверной скоростью. — Та-дам! - девушка разогнулась с поднятым над головой трофеем, — Правда, из закуски есть только сыр. Девушка поставила перед юношей, что уже наполнял бокалы белым вином, тарелку с нарезкой. Влад наказал себе выпить один бокал — иначе опоздает на встречу с Виленой. — А ты знаешь, как меня подкупить. — Любишь выпить, значит? — осуждающим сощурила глаза Лиза и отпила несколько глотков. — Я про сыр, — Влад неловко прокашлялся, удивленный тем, что тостов не будет, — Так, что ты делала на вечеринке волейболистов? — парень опустошил половину своего бокала, не успев распробовать вкус вина. — То же, что и ты. Пришла поддержать, — игриво поведя плечом, Лиза откинула длинную прядь волос за плечо. — Но только я пришел к команде. — А я — к сестре, — глоток. — Ага, у них с Костей… — Воронов замялся, неуверенный в их отношениях, и вспомнив планы друга на Нику. — Каким бы ты ни был мудаком, но тебе также неприятно терять близкого человека, — глядя сквозь стекло на юношу, заплетающимся языком проговорила Лиза. Видимо, она выпила много еще, будучи в гостях. — Я его не теряю, — старался убедить обоих Влад. —Я тоже думала, что сестра не бросит меня! — взмахнула руками девушка в жесте отчаяния, — Пока все ее разговоры не стали сводиться к Косте, — имя последнего она презрительно выплюнула, — А все наши встречи заменились на свидания. Лучше бы отец ее отправил за границу! — Подожди, ты уезжаешь? — Влад встрепенулся, в голове закрутилась карусель мыслей. С одной стороны, он не будет видеть ее лица и страдать от чувства вины, но с другой, Лиза — единственный человек, который против отношений Кости и Ники. — Да, мой многоуважаемый папочка решил отправить меня за тридевять земель. Избавиться от обузы, — Лиза схватила бутылку, не очень грациозно упала на диван, пролив на себя алкоголь. — Черт, ну что за невезение? — девушка одним быстрым движением скинула на пол платье. Юноша, послав все установки к лешему, забрал бутылку у Лизы и совершил несколько глотков. Колено снова поразила сковывающая боль — он упал на диван рядом с Аблонской. — Влад, а ты ведь мне сильно нравился, — пьяно и совершенно не смущаясь своего вида, протянула девушка, — И, наверное, даже сейчас я чувствую себя не так, как с другими парнями, а как сестра-недотрога. Это все так глупо. — Прости, я редкостный ебанат. Прости, что не смог ответить тебе взаимностью. Прости… Аблонская рассмеялась, подогнув под себя ноги. — Славка, ты такой смешной, когда выпьешь, — но его глаза глядели осознанно и очень серьезно, несмотря на поволоку хмельного тумана, — Мы, скорее всего, увидимся не скоро. Давай просто забудем эту историю? — Угу, — проворчал сонно парень, уткнулся девушке в шею, ощущая ядрено-сладкий аромат геля для душа и духов. Сейчас этот запах не действовал раздражающе, а больше вгоняющим в хмель. Влад медленно перевел глаза на лицо девушки. Глаза Лизы были слегка прикрыты, а розовые, со смазанной помадой губы закушены. — Ты смотришь слишком странно, — от нахлынувшего волной волнения девушка задышала глубже. — М-м-м, наверное? Я много выпил, хоть и не хотел, — только сейчас Влад оглядел Лизу, краем сознания отметив и бессчетное количество родинок по всему телу, и едва заметные кубики пресса, и изящно выпирающие ключицы. — Ты знаешь, что ты красивый? — Лиза, едва касаясь пальцами, провела по шее юноши невидимую линию, — И что мы будем жалеть утром? — Да… Да, ты права, — Влад поспешно отстранился от Аблонской, взял отставленную на пол бутылку и допил ее содержимое, словно то была вода, а не вино, — Сука, опять я веду себя как мудак. Прости.

***

Воронов проснулся от пинков в живот и шипения над ухом: — Воронов, твою мать, слезь с меня! Юноша, не размыкая глаз, перекатился на бок и уткнулся лицом в подушку. Его вновь недружелюбно пнули, на этот раз в спину. — Тебе здесь не курорт, вали нахрен! Влад наконец открыл глаза, моментально сощурился от солнечного света, что заливал помещение, и, чувствуя подступающую рвоту, сел. Лиза, уже в тонком домашнем халате, накинутом поверх белья, грозно возвышалась. — Доброе утро… — прохрипел Влад, ощущая сухость во рту. — Выметайся! Здесь тебе не курорт, где ты можешь до обеда дрыхнуть. — Обед? — юноша посмотрел на экран телефона. Время вправду близилось к часу, и количество пропущенных вызовов от матери уверенно стремились к тринадцати. — Дай хоть умыться, — потирая лоб, взмолился Влад. Холодная вода разбудила воспоминания о ночи и том, что он может опоздать на встречу с Ви. Юноша лихорадочно принялся приводить себя в порядок, сетуя на то, что до дома придется ехать на общественном транспорте. Хлопнула тяжелая входная дверь, когда Влад протирал лицо мягким полотенцем. По спине пробежал липкий страх столкнуться с родителями Лизы. Но юноша успокоил себя, что вернулась Ника. Однако вместо тонкого женского голоска за дверью послышалась неразборчивая грубая мужская речь. Озноб пробил тело мелкой дрожью. Воронову остается только надеяться, что отец Лизы будет не так скуп в общении, как старший брат Егора. Выйдя из ванной комнаты, Влад увидел мужчину среднего возраста, коротко стриженного, с ухоженной бородой цвета карамели. Прямая осанка, широкие плечи, обтянутые черной рубашкой, холодный взгляд — от всего этого юноше сделалось не по себе, словно он находился в комнате с убийцей, что без капли сожаления отобрал жизни десятка, а то и больше людей. — Здрась… Здравствуйте, — с напускной уверенностью юноша протянул мокрую от страха ладонь мужчине. — Ну здравствуй, — со смешком, что едва возможно разглядеть из-за усов, произнес грубым голосом Аблонский и, на удивление, крепко и без доли презрения пожал руку юноше, — Дмитрий Богданович, — учтиво кивнул. — Влад, — сжимая ладонь в кулак за спиной, в тон ответил Воронов.