Маскарад

Влад проснулся рано: солнце только показало первые лучи, а часовая стрелка едва перевалила за семь. Было зябко, но свежо — закутавшись в одеяло, парень закрыл глаза, повернулся к стене и попытался заснуть — уж очень хотелось досмотреть странный сон. Однако мозг уже успел пробудиться и запустить мыслительный процесс, отчего ворота в царство Морфеянаглухозакрылись прямо перед лицом. Печально вздохнув, Влад поплелся чистить зубы и умываться. На кухне гудел холодильник, из коридора доносилось тиканье часов, унывно каркали вороны под окном, тоскливо выла соседская собака — утренняя тишина не скупилась на звуки. Щурясь от светло-оранжевого рассвета, что без усилий проникал в глубь квартиры сквозь тонкий тюль, Влад поставил чайник, заглянул в холодильник и уже через несколько минут без особого энтузиазма поглощал завтрак в виде горячего чая и бутерброда с малиновым джемом за просмотром корейского сериала. Юноша изучал два восточных языка, разумеется, по наставлению Виктора Алексеевича, который считал, что будущее России непременно связано с азиатскими странами. Перейдя в старшую школу, Влад продолжил практиковать только японский, так как тот импонировал больше, однако корейский не забывал и посматривал корейские фильмы, сериалы или мультфильмы в оригинальной озвучке. Увлекшись сюжетом, юноша не заметил, как из родительской спальни вышел отец, как проскользнула в ванную комнату мать. — Доброе утро, — войдя на кухню, прохрипел Виктор Алексеевич. Даже спросонья он выглядел собранно, будто собирался встречать делегацию. В ответ Влад буркнул что-то наподобие и ушел к себе в комнату, и, дабы не ссориться с домочадцами, быстро переоделся, и отправился на улицу. У подъезда он встретил Леву: тот чесал за ухом пса, рассказывал историю, сбросив хмурую маску, под которой прятался обыкновенный подросток. “Чудеса”, — подумал юноша, закурил и, с трудом ступая на поврежденную ногу, направился к дому напротив. К счастью, лавочка оказалась пустой и сухой. Парень уселся удобнее, подставляя лицо солнцу. Сколько он хотел здесь просидеть, с какой целью? Ответ пришел сам, когда до одури знакомый аромат заварного крема наполнил легкие вперемешку с никотином. Влад открыл глаза, выкинул недокуренную сигарету в мусорное ведро, что поскрипывало на ветру, и побежал догонять успевшую отойти от дома девушку. — Ви! Доброе утро, — просиял юноша, как только поравнялся с ней. — Доброе, — приветливо кивнула она, но Владу померещилась в ее взгляде тревога, которую никто не должен был видеть. — Ты… Ты плакала? Что случилось? — увидев вблизи ее красные глаза и розовый нос, обеспокоился он и судорожно пытался вспомнить, что делал отец, чтобы успокоить маму. Парень отчаянно жаждал быть для Вилены героем, чтобы она увидела его изменения в лучшую сторону, чтобы смогла простить за прошлое и, может быть, влюбиться в него. — Ох, все в порядке, не обращай внимания, — сдерживая слезы, уверенно произнесла девушка, но к концу ее голос дрогнул, сорвавшись на писк. Она отвернула голову в сторону и закусила щеку изнутри. Влад сократил расстояние и положил руку на хрупкое плечико. Отец всегда обнимал маму, оказывая поддержку, но на такой близкий контакт с девушкой его сын пока идти боялся. — Это твой отец? Что он сделал? Ви, пожалуйста, не молчи, — юноша старался говорить медленно, как это делал Виктор Алексеевич, но всилу беспокойства протараторил слова, как пулемет. Вилена неожиданно обернулась и обняла его. Парень чувствовал, как дрожит ее слабое тело, как намокает его футболка в вырезе куртки. Он не знал, что делать, что говорить, как утешить, лишь в ответ несмело обнял тонкий стан, борясь с мелкой дрожью. Щемящее чувство жалости и вины проснулись — вдруг из-за него она получила омерзительную порцию наказания? Вилена продолжала бесшумно плакать, но со стороны они походили на пару, что не могла насладиться компанией друг друга и стояла в объятиях, наплевав на прохожих. Спустя время девушка отстранилась, смущенно отерла рукавом пальто мокрые щеки и сконфуженно улыбнулась, порозовев. — Прости, тебе, наверное, было неприятно… — выдавила смешок она и вновь попыталась спрятать лицо. Вилена испытывала отвращение к самой себе, и Влад нашел это знакомым до боли в грудной клетке. — Да с кем не бывает ужасных дней, — попытался ободрить он, — Хочешь, можем погулять? Если это поможет тебе отвлечься… — Правда? Это было бы великолепно! — столько счастья в глазах вы не увидите даже ребенка, получившего заветную игрушку, — Тогда, тогда… Хм, я вышла за продуктами, обещала родителям испечь кексы, — Владу захотелось разгладить морщину, что пролегла меж ее светлых бровей, — Ах, тебе такой вид досуга может показаться скучным… — Я с радостью присоединюсь — ты же пришла на мое выступление. Кстати, спасибо за поддержку, я до сих пор в… шоке, что ты смогла прокрасться за кулисы, — “Для меня это очень важно”. Пара устремилась к продуктовому магазину, продолжая беседовать: — О, что ты, это было просто. Просто сказала, что привезла костюм. Никто из друзей не потрудился придумать и такую мелочь, чтобы поддержать. Слова Арсения Григорьевича обрели вес. — Ви, представляешь, ко мне после выступления подошел спонсор, — почему-то хотелось поделиться событиями именно с ней, нежели с Костей, Ваней или Егором. — Ого! И что же он сказал? — Ну… Он странный: впаривал, что все друзья предают и самое ценное в жизни любого человека это семья. Влад открыл дверь продуктового магазина, пропуская Вилену вперед. Благодарно улыбнувшись, она бабочкой впорхнула внутрь, с легкостью подхватила корзину и поплыла вдоль витрин. — Вероятно, у него тоже был плохой день. Или он с кем-то поссорился из близких. Но, Влад, знаешь, я с ним согласна, — девушка взяла батон ржаного хлеба и пачку пшеничной муки. Парень забрал потяжелевшую корзину из тонких рук и удивительно взглянул на ее лицо. — Какими бы ни были мои родители, я, признаться, их все равно люблю, а они меня, — объяснила она и аккуратно добавила к товарам десяток яиц, — Так, остался изюм… Ты ведь своих тоже любишь, хоть и стараешься этого не показывать. Например, если бы тебе было на них все равно, то ты бы не участвовал в соревнованиях и позволил бы памяти забыть слова Невского. Безусловно, ты стараешься и для себя, но есть в этих стараниях есть толика надежды на то, чтобы порадовать родителей. Хах, прости, если нагрузила философией, — девушка обхватила запястья за спиной. — Да, есть над чем задуматься, — почесал свободной рукой затылок Влад, мысленно соглашаясь с каждым ее словом. — Обещаю сегодня больше не занудствовать. — А мне даже понравилось, — смущаясь сам и заставляя Вилену краснеть, произнес юноша. Лифт в ее доме был крохотным, но чистым, на зеркале никаких разводов от плевков, помады или маркеров, лампочка работает исправно, а механизмы не скрипят, прося о помощи. Седьмой этаж, гладкие стены, окрашенные снизу в зеленый, сверху в белый цвет, пробивающийся дневной свет сквозь жалюзи — как будто время здесь остановилось, не имея желания двигаться дальше, в темное будущее. Девушка быстро открыла дверь в квартиру, Влад прошел за ней. Здесь все, как он помнит: вешалка на изящных ножках, на которой сейчас висят женское пальто песочного цвета и мужская черная куртка, рядом подставка для обуви, куда Вилена поставила маленькие сапожки, зеркало с тяжелой, рельефной рамой, плетеный коврик. В ванной все тот же запах стирального порошка и ягодной зубной пасты. В гостиной напротив окна до сих пор стоит кресло-качалка, где читает газеты ее отец. Крохотный диванчик с десятком пухлых подушек, книжный стеллаж с книгами по истории, стол с выстиранной ажурной скатертью, четыре резных стула — все на своих местах. На уютной кухне все так же пахнет шалфеем и тимьяном. Все предметы были настолько знакомы, что Владу померещилось на долю секунды, что последний раз он заходил в гости к Ви вчера, а не девять лет назад. Вымыв руки твердым мылом, что пахло сладким арбузом, он застал Вилену разбирающую продукты по местам. — Ты готов погрузиться в увлекательный мир кулинарии? — надевая фартук в клеточку и закатывая рукава темно-желтого свитера, изогнула бровь девушка. — Готов к любым испытаниям, мэм, — отрапортовал в шутку Влад, — Выполню любой приказ и честно постараюсь все не похерить. — Что ж, я ценю твой благородный порыв. Так, изюм я уже замочила, буду смешивать все ингредиенты вместе, а тебе надо растопить сливочное масло, справишься? — шутливо произнесла она, наклонив голову, и протянула пиалу с продуктом. — Есть, мэм. Вскоре кухня наполнилась ароматом ванильного сахара, муки, топленого масла, лимонной цедры и изюма. — Так, а где твои родители? — переливая жидкое тесто по формам, невзначай поинтересовался юноша. — Не волнуйся, ты с ними не пересечешься, они еще не скоро приедут. Обычно, когда отец отправляется в гости к коллегам, это надолго… — при упоминании старшего поколения голос девушки потерял цвет, а огонек в глазах потух. — Что будем делать, пока ждем кексы? — сменил тему разговора Влад. — Можем поделать уроки, — пожала плечами она. — Каникулы же… — А итоговое сочинение все ближе. Но ты можешь позаниматься чем-нибудь другим, пока я буду пытаться вытащить из закоулков своего разума более-менее приличные и книжные слова. — Э, нет, давай с тобой за компанию посижу, вдруг выйдет че-нить. Тем более, что я еще и не начинал грызть гранит великого и могучего языка, по словам одной очень старой стервы. — О, там совсем не сложно, могу объяснить, если ты не против, — поправила сползшие рукава свитера она. — Круто, давай. Следующие тридцать минут Вилена и Влад сидели на кухне, углубившись в недра русского языка и могущественных критериев оценивания первого экзамена. На секунду Воронов поймал себя на мысли, что ему нравится заниматься, когда на него не кричат, не ждут высокого результата, когда его воспринимают равным, а не глупым утенком, над которым можно посмеяться. И сочинение оказалось писать не так сложно, как то описывала Роза Павловна, учительница русского языка и литературы. — М-м-м, пахнет как… Язык сейчас проглочу. — Подожди глотать, ты еще не попробовал, что получилось. Надеюсь, это съедобно, — осторожно доставая из духовки кексы, пролепетала девушка. — Ты шутишь? Блин, да я еле сдерживаюсь, чтобы не сожрать все сейчас из-за одного только запаха. И мне совершенно насрать на то, что обожгусь. Это точно съедобно! - на эмоциях у него вырвалась пара грубых слов, о чем он моментально пожалел. Но Вилена вежливо не обратила на них внимания, только широко улыбнулась. — Проведем дегустацию? — Спрашиваешь. Вдвоем они потеряли счет времени и съели значительную часть кексов. Влад позабыл обо всем на свете, ему было столь хорошо, что не хотелось покидать ее такой маленький, но уютный мир. Однако, когда кукушка в настенных часах звонко прокричала шесть раз, Вилена превратилась в напряженный комок нервов и попросила его уйти. Влад торопливо собрался и вышел, к счастью, не застав ее родителей.

***

Каникулы пролетели, как один день. Воронов не успел ни выспаться ввиду тренировок и конкурса, ни отдохнуть по той же причине, ни насладиться велопрогулками из-за проливных дождей, что шли последние полтора дня. Зато он погрузился в просмотр сериалов, освежив в памяти знания корейского, и начал подготовку к первому экзамену. Он старался ни о чем не думать, утонув в учебе, общении с Виленой и вымышленных мирах, и это держало настроение довольно высоко. Однако поздно вечером перед понедельником позвонил староста и сломал все вовезденное: — Наконец-то! Хоть до кого-то из вашей компании смог дозвониться, — саркастично заворчал Разумовский в динамик. — Что на этот раз случилось? — покачиваясь на стуле и вертя ручку меж пальцев, без энтузиазма протянул Влад. — Что случилось? А то, что ты в школу ходишь через пень колоду и беседу не читаешь, — недовольно упрекнул Вова, — Дежурство у нас эту неделю. Как будто и без того проблем мало… Обзваниваю вот таких нерадивых и спрашиваю, где и с кем будешь стоять. — Э-э-э… А какие варианты? — Воронов сощурился на один глаз, прикидывая, как можно будет безнаказанно прогулять школу. Владимир измученно вздохнул: — Есть место в столовой с Бессмертным и Славой, на третьем этаже возле кабинета директора с Верой и на первом около биологии и началки с Соболевой. — Давай с Ви, — ни секунду не колеблясь, ответил Влад: собирать, разносить и разгружать подносы в шумной и затхло пахнущей столовой вместе с парнями, с которыми он за одиннадцать лет так и не нашел общего языка, ему не хотелось ровно в такой же степени, как и честно и добросовестно исполнять обязанности дежурного напротив кабинета Адольфа Генриховича вместе со странной одноклассницей, повернутой на рисовании. Нашелся повод проводить с Виленой больше времени вдвоем, что улыбнуло юношу. — Приходим к семи тридцати завтра. И только попробуй мне опоздать — будешь всю школу тряпкой отмывать. — Да понял я, понял, не кипятись, — но ответом ему послужили короткие гудки. Влад отложил телефон и продолжил читать книгу, которую ему порекомендовала Ви. Спать парень лег поздно, но роман Достоевского осилил. В школу он прибежал не выспавшийся, голодный, проклиная всех вокруг, но вовремя. Разумовский на это не обратил внимания, быстро всучил Воронову красный галстук и отправился на еженедельное собрание старост. — Ха, ну ты глянь, я вылитый пи…онер, — недовольно возмутился Егор, повязывая красный галстук поверх темно-зеленой толстовки, — Так… Как там было-то? Ух, дай Бог памяти и благослови мою "гениальность"... Я, Егор Боженов, вступая в ряды Всесоюзной пионерской организации, перед лицом своих товарищей-алкоголиков торжественно клянусь: го-ря-чо любить свою Родину-матушку, чтоб та подавилась черной икрой (эт я про мать); жить, учиться и бороться как завещал великий, по мнению Максимыча и зомбированных людей, Ленин… — Прекрати паясничать, — перебил его вошедший Ваня. Влад перевел взгляд на Баева, тому удивительно шел галстук “из прошлого”, надетый на обыкновенную темно-синюю кофту. — Да ладно тебе, весело же, — на что Иван пожал плечами. — А тебе к лицу, — не удержался от шутки Влад, — Родись ты на пару десятков лет раньше, был бы местным ловеласом. Егор присвистнул в знак ободрения, а Баев подмигнул, дополнив свой образ игривостью: — Ладно, погнали по местам, дежурство ждать не будет. — Я вот, сука, одно понять не могу: почему тебе нравится вдуплять целый день в одну точку? Братан, ты не пойми не так, я без наездов, но, блять, этот вопросик не дает мне спать несколько лет. Ваня, уже успевший подойти к дверям класса, обернулся и глубоко задумался. — Наверное, люблю порядок и чувствовать себя полезным. — Тогды вой КПД равен нулю, ибо в этой дырище под названием “Школа имени Сан Саныча Лоха” все жирный хуй клали на твое рвение помогать. Но ты не мотай сопли на кулак, где-нить эт тебе точно пригодится, — Егор приобнял Ваню за плечо и вышел с ним в еще сонный коридор, Влад заторопился за ними, криво завязав узел на галстуке. Договорить друзьям не дала Злата, которая вызвалась вместе со старостой проверять посты. Девушка предупредила, что вскоре придет Вова и разогнала всех по местам. Иван остался дежурить на втором этаже, Боженов отделился от Влада у столовой, тем самым удивив — юноша думал, что его друзья будут дежурить вместе. “Еще одно доказательство того, что грош нам цена”, — взъелся внутренний голос. Воронов же пошел на другой конец школы. — Хватит искать подвох там, где его нет, —возразил сам себе он. Вилена смотрела в окно на пожелтевший куст можжевельника. Ее волосы по обыкновению были заплетены в две французские косы, руки скрывала белоснежная рубашка, а ноги, обутые в туфли на невысоком устойчивом каблуке, неловко перекатывались с пятки на носок. Заметив приближение Влада, она опустила глаза, расправила юбку-миди темно-фиолетового цвета и натянула маску широкой улыбки: — Доброе утро. — Доброе, — кивнул юноша и оперся плечом на стену. — Ты… Почему ты решил дежурить со мной? — дернула головой девушка, сжимая плечи в собственных объятиях. Влад открыл рот, но Вилена не дала ему сказать: — Это очередная шутка? Вам стало скучно, и вы решили поиздеваться надо мной? — она несколько раз моргнула, словно пытаясь не дать мыслям просочиться в воображение. — Н-нет, с чего ты вообще это взя… — “Эй, Влад, а не вы ли клялись ей в вечной дружбе, а на следующий день делали вид, что она пустое место?” — Нет, я попросил Разумовского поставить меня с тобой, пацаны вообще не при делах. Вилена закусила губу, и ее лицо украсила рассеянная улыбка. — Все в порядке? — Воронов шагнул вперед и коснулся ее плеча. — Да, прости, я просто много думаю, — она подняла полный светлой надежды взгляд на него, — Я рада, что мы проведем больше времени вместе. Парень робко кивнул и выпустил Вилену из рук. — Как воскресенье? — засунув руки в карманы, невзначай поинтересовался он. Пальцы нащупали старую зажигалку и провода от наушников в карманах, он принялся нервно перебирать найденное между пальцами. — Не поверишь, однако ничего интересного не свершилось. Вот абсолютно, — развела руками она. — Совсем? Даже не готовила ничего? И цветы не пересаживала? — Вилена виновато потупила взгляд, — Да быть такого не может, чтобы ты целый день валялась, аки морж… Бля, я не имел в виду, что ты морж, — спохватился юноша, — Вдруг почему-то вырвалось сравнение. Она звонко рассмеялась, а Влад почувствовал, как внутренний айсберг начал таять. — Ой, да все нормально, я поняла. Собственно говоря, я готовилась к экзаменам, а это дело крайне неувлекательное, нудное и остальные эпитеты. — О, ты делала что-то полезное, пока я смотрел сериал и ссорился с матерью. — А… из-за чего? — девушка хлопнула длинными ресницами. — Да-а-а… — Влад поправил галстук, — Из-за хрени какой-то. У родителей в начале ноября годовщина свадьбы, они хотят взять меня с собой, чтобы отпраздновать. — А ты не хочешь, да? Почему? — Ну, тип, это их праздник… И я вообще с ними не лажу. Не хочу портить все своей рожей, будет лучше, если они вдвоем спокойно посидят в ресторанчике. — Но они же позвали тебя, так? Значит, им важно, чтобы ты был рядом. Ты часть семьи, Влад, и твои родители, какими бы ужасными у вас ни были взаимоотношения, любят тебя и хотят наладить контакт, а ты не хочешь на него идти. Наверное, поэтому они злятся. Влад потер глаза, вмиг наполнившиеся слезами. Виноват. — Наверное… В начале коридора, уже заполненному шумными детьми и их разноцветными рюкзаками, показалась упитанная фигура в солидном сером костюме и с маленьким портфельчиком. Мужчина вышагивал не спеша, задрав подбородок и периодически поправляя пиджак, что на пару размеров больше. — Здравствуйте, — не смотря на Виктора Романовича, поздоровалась Вилена. — Драсьте, — вторил Влад. — Здравствуйте, здравствуйте, молодые люди, — словно делая одолжение, кивнул учитель биологии. Достав связку ключей, он ловко отыскал среди как минимум десятка нужный и скрылся за скрипучей дверью. Когда до начала урока оставалось несколько минут, по великому стечению обстоятельств и шкодничеству младшеклассников, кулер оказался на полу. Серый, выцветший ламинат вмиг стал покрываться слоем дешевой хлорированной воды. Вилена убежала за тряпкой и преподавателем начальных классов, а Владу не осталось ничего, кроме как поднять полупустой кулер и собрать заново подставку. Он как раз справился с непростой работой, когда сзади раздались шаги. — Воронов, ты совсем охренел? — разгневанный Разумовский был готов метать молнии. — В смысле? — растерянно заморгал Влад. — Думаешь, если дежуришь, то на уроки ходить не надо? — Так я тут устраняю беспорядок! Пять минут и буду сидеть на уроке. Вова сощурился на секунду, словно не поверив, но-таки оставил Влада в покое.

***

— Чтобы я еще раз согласился дежурить в этой ебучей столовке — да никогда в жизни! — жаловался на прошедший день Егор друзьям. Уроки только кончились, Разумовский и Яков Максимыч похвалили класс за проделанную работу и выразили отдельную благодарность тем, под чью ответственность входил первый этаж, на котором находились и непоседливые дети, и раздевалки, и столовая, и сам вход. Парни спускались по лестнице, собираясь покинуть территорию школы. — Зачем тогда на эту бадягу согласился? У нас с Костей тишь да гладь целый день. — Бля, к-кайф лютый: сиди себе спокойно и только знай, что отходить на перекур, — зло процедил слова Бекетов и сунул руки в карманы, скрывая дрожь, что осталась не замечена друзьями. — Да хуй знает, зачем я на это подписался! Бля, я вот очень ставлю на то, что завтра смогу с кем-то поменяться местами, — доставая сигарету, продолжал ругать мир Боженов. До Влада смысл слов друга не долетал: во-первых, он все не мог поверить, что Егор так просто разговаривает с ним, позабыв о небольшом разногласии. Во-вторых, его внимание было полностью отдано Косте, что, съежившись и побледнев, шел рядом. — Все хорошо? — дотронувшись до плеча друга, тихо спросил Влад. Бекетов дернулся и посмотрел на Воронова бешеными глазами. — Заебись, — исподлобья буркнул Костя. — А так и не скажешь. — Бля, Влад, я сказал, что все нормально, — грубо настаивал он на своем. У ворот школы они наткнулись на преподавателей. — Так, это что еще за безобразие, мальчики? — кивнул на сигарету в руках Егора учитель ОБЖ, Матвей Иванович, мужчина средних лет с россыпью веснушек по всему телу. — Ну что, к директору его? — поддакнула ему учительница химии, Людмила Витальевна, женщина, ставившая порядок и исполнение правил, законов и уставов превыше всего. — Милочка, ну какой директор? Думаю, не стоит горячиться в первый раз. Зачем же нам ломать судьбу мальчику? Давайте сначала разберемся вместе с классным руководителем… — щебетал Матвей Иванович. Ваня стоял, виновато отводя взгляд от старших, Егор сминал неудачливую сигарету, Костя не обращал внимания на происходящее, делая вид, что его здесь нет вовсе, а Влад стыдливо посматривал на носки туфель Людмилы Витальевны. Егора увели обратно в школу. — Пиздец? Пиздец, — первым отмер от страха Воронов. — Будем надеяться, что Серому не доложат, — глядя на облупившийся фасад здания, в котором скрылись три человека, выдохнул Баев. Костя молчал, словно при простуде. — Ты б его растормошил, а то я из него больше одного предложения не могу вытащить, — толкнул Ваня локтем Влада, — А я побежал малую из садика забирать. Удачи. Иван потерялся в лабиринте из домов и прохожих. Бекетов, точно не видя ничего перед собой, поплелся в направлении автобусной остановки. “Неужели я тоже выгляжу так безжизненно со стороны?” — подумал Воронов и поравнялся с другом. — Чего тебе? — недружелюбно отозвался тот. — Ничего… Так, просто… Ты выглядишь максимально неважно. — Неважно? Сказал бы сразу — хуево. И где таких словечек нахватался? Не говори, сам угадаю — Ви. Бля, эта чокнутая тебя в педика превратит. — Кость, что с тобой? — Влад встал перед Бекетовым, преграждая путь, взял за плечи и заглянул в красные глаза. — У меня ВСЕ под контролем! — насильно скинул ладони Воронова он. — А по-моему, нет. — Пидора ответ. — Кость. — Влад, что ты пытаешься сделать? Сказать, что наркотики — это поебень, на которую не стоит тратить бабок и жизни? У меня, блять, нет другого выхода! Нет его, сечешь? Как мне еще радоваться этому ебучему миру, когда мать получает копейки за мытье ссаных полов на фабрике, а батя в тюряге застрял еще на хуеву тучу лет? — А как же… Ника? Я? Егор и Ваня? — Сука, еще и центровой проебали! Этот долг на мне висит! Ты хоть рубишь, сколько там лавэ было? Я теперь в такой заднице! — Этого не случилось, если бы ты не подписался… — Ебать, ты праведник нахуй! Типа, тебя со мной не было и ты не кололся со мной! А я тебя, между прочим, не сдал, — Костя ткнул пальцем Владу в грудь и ушел. Влад остался стоять посреди дороги, мимо проходили люди смазанным пятном, пробегали разноцветные кляксы-дети, безумно вереща, но словно из-под воды. Он находился где-то под толщей непонимания и страха. Он считал, что ссора с лучшим другом возможна лишь в параллельной реальности. Юноша оглядел свои руки со всех сторон, убеждаясь, что все происходящее не снится ему, и крепко зажмурился. — Да ебись оно все конем, — расстроенно выплюнул он, поджег сигарету, включил музыку в наушниках на полную громкость и пошел, куда глаза глядят. И непрестанно думал, думал, думал. О родителях, о своем поведении, о Косте, Вилене, Ване, Егоре и даже Матвее. И чем глубже он погружался в рефлексию, тем яснее становилось очевидно то, на что до этого он попросту не обращал и толики внимания или закрывал глаза. Сейчас, смотря свысока на прошлое, юноша без лупы видел совершенные ошибки. Почему же раньше он был слепцом? “Не хотел брать ответственность за свои действия, ленился”, — любезно подсказала совесть, — “Поступал, исходя лишь из выгоды для себя, не беря в расчет мнения и желания близких. Для твоих так называемых друзей это приемлемо, потому как они делают точно так же, кроме Вани. А родители, вопреки всему, терпят, пытаются построить мостик между вами, а ты каждый раз беспощадно ломаешь хлипкую конструкцию. Влад, удивительно, как они еще не опустили руки.” Итак, предстоит проделать огромную работу, чтобы залатать то, что было разрушено, а давно или же только что — не важно.

***

Вечером этого же дня Влад не мог найти себе места — ждал прихода родителей с работы. Он успел досмотреть сериал, впервые за два месяца учебы сделать уроки и даже продолжить подготовку к экзаменам, желая порадовать отца и маму. Но вот смерклось настолько, что уличные фонари не могли осветить пространство дальше вытянутой руки, замолкли городские звуки, оставив лишь далекий шум дороги, а их все не было. Влад не мог дальше сидеть в своей комнате и трястись в ожидании чуда, потому вышел в гостиную и включил телевизор. Последним просматриваемым каналом оказалась так любимая Виктором Алексеевичем криминальная хроника. Юноша вспомнил, как в глубоком детстве каждый субботний вечер они с отцом смотрели подобные передачи, пытаясь угадать, кто окажется преступником и выживет ли жертва. Он погрузился в осколки памяти так сильно, что передача превратилась в мелькающие безликие картинки с нагнетающей музыкой. Виктор Алексеевич, войдя в квартиру, не сразу понял, почему работает телевизор. Он уж начал клеветать на свою утреннюю рассеянность, однако, войдя в комнату, обнаружил сидящего на диване сына. Мужчина привалился плечом к дверному косяку и сложил руки на груди. Спустя какое-то время Влад встряхнул кудрявой головой, что-то неразборчиво буркнул, выключил телевизор и развернулся к двери. Сразу же вздрогнул: — Блин, пап, нельзя так пугать!.. — А как тогда можно? — попытался пошутить Виктор Алексеевич. Повисло неловкое молчание: Влад изо всех сил подбирал слова, но для чего сам не мог понять. — Ты что-то хотел? — отец выпрямился и прошел в ванную комнату, чтобы помыть руки после улицы. — Да… Нет, — метался с ответом юноша. — Почему ты не на тренировке? — Почему? — Влад вконец растерялся из-за нервов, — Колено че-т болит, сижу дома. — Ты уже записался ко врачу? — отец вышел из ванной комнаты, держа на сгибе локтя пиджак. Младший Воронов мотнул головой. — Займись этим в ближайшее время, — Виктор Алексеевич прошел к родительской спальне, а сын следовал за ним по пятам. — Ага… Пап, я это… Ну, в общем, у вас же с мамой годовщина скоро и все такое… Можно я с вами? Отец замер в проходе, на его лице отразилось мимолетное удивление, которое Влад не смог поймать. — Да. Любе скажи обязательно, она будет рада это услышать. — Угу, — парень едва ли не светился от счастья, сердце билось, как при тахикардии, ладони сделались мокрыми от пота, — А можно с нами Ви пойдет? Она моя хорошая, э, подруга. — Можно, — отец открыл шкаф, достал вешалку и неторопливо повесил на него пиджак. — Я пойду?.. — Иди, — уставшая, малозаметная улыбка отца послужила Владу лучшей наградой.

***

Утро новой жизни началось совсем не так, как планировал юноша: — На тебя совершенно нельзя положиться, — не скрывая презрения, вскипел староста, — Если на других наплевать, то пойми, что тебя такое поведение не красит. — Да я ж не специально! — А создается ощущение, что именно специально. Ты как будто в первом классе застрял и назло мне делаешь все наоборот. Уже даже становится интересно, добьешься ли чего-нибудь в жизни с таким безалаберным отношением. — Вов, пожалуйста, не надо, — положив руку на плечо парню, вмешалась Злата. Разумовский строго зыркнул на девушку, но оставил Влада в покое. Прежде чем убежать за старостой, Злата одними губами извинилась перед Вороновым за эмоциональность Владимира. Настроение бесповоротно испорчено. Сам виноват. — А не следовало половину ночи сидеть у подъезда Кости, — согласилась со старостой совесть, — На кой черт ты провел на холоде несколько часов? После разговора с отцом юноша испугался новой, позитивной стадии в их отношении друг к другу, поэтому по отработанной схеме ушел из дома. — Эй, я как бы хотел помириться, проверить, жив ли он вообще, — возразил ей юноша, торопясь к своему месту дежурства. — А ему это не нужно! — Заткнись. Оглушительный грохот прервал внутренний диалог. Впереди, около кабинета биологии, упала стойка с цветами: некоторые горшки лежали расколотые на несколько частей, земля рассыпалась по полу, растения поломались и выглядели весьма непривлекательно. Вокруг уже бегали дети, смеясь и тыкая пальцем в неуклюжего мальчишку, который еле сдерживался, чтобы не расплакаться и стоял, вжав голову в плечи. Виновник? Позвоночник пробила судорога, а на лбу выступила испарина — слишком похоже на прошлое, слишком удушливо и колюче. Ноги на секунду превратились в вату. Воронов стоял, беспомощно ища преподавателей или других дежурных. Он заблудился в воспоминаниях, как Ариадна, а детский жестокий смех и пальцы, направленные на него, преследовали, словно Минотавр. — Жених! Жених выискался! А женилка-то выросла? — Да он гомик, поэтому с девчонкой тусуется! — Он выглядит, как проститутка! — Эй, кудряш, сколько стоят твои услуги? — А ну угомонились! Или хотите помочь с уборкой? — женский голос разогнал детскую толпу. Оцепенение выпустило парня из липких пальцев, напоследок пустив судорогу по телу. Она пробежала муравьиными лапками от макушки до пяток, цепляя каждое нервное окончание. Хотелось курить — Влад медленно принялся рыскать по карманам, глядя на рассыпанную землю и побитые горшки, позабыв напрочь о месте, в котором находится. — Че встал, как истукан? Взял и мети, — Воронову впихнули в руки совок, предотвратив тем самым поход к директору, — Ишь разгильдяй, тьфу! — уборщица, старушка с пестрым платком на голове, бородавкой над губой и крупными формами, заковыляла в служебное помещение, свалив на испуганного парнишку часть своей работы. — Влад, что с тобой? — вместо грязного пола возникли зеленые глаза Вилены. — Все нормально. Я просто в ах… шоке от количества предстоящей работы, — нашелся с ответом он и шагнул к хаусу. — И как это произошло? — Мальчишки играли в догонялки, — развела руками Соболева, — Я им говорила прекратить, но они не слушались. Девушка присела рядом с Владом на корточки, подобрав подол длинной юбки, и стала собирать большие осколки. Юноша промолчал. — Погоди, так это не тот очкастый виноват? — резко выпрямился он, сжав савок до белых костяшек. — Он пострадавший — те мальчики сбили его с ног, и он упал прямиком на цветы. — А ты почему ничего его не защитила? Вилена вздернула бровь. — А в своем глазу и бревна не видишь, — отрезала она и ушла выкидывать мусор. — Блять. В этот день все, что могло пойти не так — пошло не так. После опоздания он не смог защитить мальчишку, нагрубил Вилене, оттого чувствовал себя максимально неловко все время дежурства, получил несколько неудовлетворительных оценок. Вишенкой же на сеем торте невезения, испеченным из протухших продуктов, стало наказание от Разумовского. Влад наспех накинул куртку, с довольным лицом захлопнул шкафчик и успел сделать несколько шагов в сторону выхода, когда наткнулся на Владимира. — Аквариум вымоешь и свободен. Вслух застонав, Влад развернулся на сто восемьдесят. — Удачного заплыва, — добавил масла в огонь Тайговский и подмигнул. — Пошел нахуй. — Только после тебя, дружище, — злорадно рассмеялся Матвей и покинул раздевалку. Влад насчитал двадцать ступеней, пока с болью в колене поднимался на второй этаж. Предстояло почистить аквариум одному — подавленное состояние усаживалось на шее поудобнее, костями впиваясь в кожу. Однако юноша его проворно скинул, услышав вдали знакомые голоса. В кабинете истории, оседлав стул, уже сидел Овсянников Денис, на парте рядом с ним непринужденно болтал ногами Егор, а Мишка и Федя шутливо о чем-то спорили. — Опа, пополнение в хате! — всплеснул руками Боженов. — А тебя за что? — удивился Денис. — Опоздал, а вы? — Воронов пожал каждому руку. В окно он увидел, как Тайговский и Костя удаляются от школы. Ревность овила его шею, словно змея. — За вчерашнее, — отмахнулся Егор, недовольно поморщившись. — Да хер знает, ес честно, но мне сказали, что за какое-то разбитое зеркало. Какое только зеркало, я в душе не чаю, — искренне негодовал Овсянников, — Чуть что, сразу Денис. А настоящий хулиган ходит где-то щас и в ус не дует, что я за него тут срок мотать буду. “Они только сейчас заметили и решили все спихнуть на первого попавшегося хулигана? В любом случае, я тоже здесь.” — Миша просто допизделся с Вовой, — ухмыльнулся Боженов. — А чего он? Дежурство дежурством, а обед по расписанию! — влился в беседу Котов. — Да, Мишань, но не когда обед длится всю перемену. Парни не смогли сдержать смешки. — То есть Федя здесь по приколу, да? — вопросительно посмотрел на Виноградова Влад. — Ну, как посмотреть. Я тут скорее в качестве поддержки, — протер очки он. — Ладно, хорош трепаться, как бабы. Раньше начнем, раньше закончим, — предложил Денис. Работа закипела, как в муравейнике. Парни по очереди ходили наливать воду в ведро, мыли губки, чистили поверхность аквариума и декорации. Спустя пару часов такой работы Влад подловил себя на том, что улыбается от глупых шуток Мишки, не воспринимает в штыки неуклюжесть Феди, ждет с предвкушением какой-нибудь истории о Макеевой Женьке от Дениса и о волейбольной тренировке от Егора. Из головы вылетели надоедливые мухи о Косте и Ви. — Миш, я бы на твоем месте все же не водился с этим алкашом, — наполняя аквариум чистой водой, посмеивался Овсянников. — Да что такого-то? Нормальный дедуля. Кто не без греха? Я помогаю ему, а он мне, ничего более. Я вместе с ним посижу ночку другую на посту, а он и поспит, и выпьет, и часть зарплатушки мне выдаст, — воскликнул в ответ Котов. — Как знаешь, как знаешь, — Денис вышел из класса за водой. К шести вечера, когда на улице воцарилась темнота, наказание было отработано. Компания, не наговорившись вдоволь, стояла на аллее возле школы. Несмотря на мороз, никто не хотел расходиться: Миша все болтал без умолку, Федя притаптывал рядом, остальные наконец закурили. Однако, когда пальцы совсем окоченели, парни распрощались, и пошли по домам. — Значит, все обошлось? — Влад засунул руки в карманы. — На этот раз пуля прошла на вылет. Максимыч покрякал-покрякал, но Серому не стал звонить, — шмыгнул носом Боженов, — Тебя че-т ни на одной бухаловке нет последнее время. Ваня покусал? — Да нет. Воронов призадумался: когда тот, кто оскорблял его при всем классе, успел стать другом? Когда Костя решил, что лучше быть приятелем с задиристым мальчиком или когда Влад променял искренность на трусость? — Но на Хэллоуин же придешь? — Если все будет, как в прошлом году, то ебал я в рот такие тусовки. — А что было в прошлом году? — нахмурился Боженов, затем, вспомнив, хлопнул себя по лбу ладонью, — А-а-а, ты про ментов? Так было ж весело. — Ага, блять, просто заебись. Полночи потом в обезьяннике куковали в ожидании твоего брата, который в итоге прислал какого-то бедолагу нам на выручку. — Зато запомнилось… Егор попрощался с Владом около его дома и пошел к себе. Воронов хотел опять подождать Костю около подъезда, поговорить, однако в памяти всплыл Тайга, и юноша с уверенностью открыл дверь подъезда, и скрылся внутри здания.

***

В третий день дежурства Влад, испытывая зудящее чувство вины за бесхребетность во вчерашнем инциденте, вызвался добровольцем в библиотеку для расстановки книг и учебников по алфавиту. Парень не являлся книжным червем и не входил в категорию отличников, что сидели в библиотеке практически безвылазно, жадно поглощая тонны информации и различные сюжеты литературных произведений. Последний раз он заходил сюда в августе, когда нечаянно согласился на помощь перед первым сентябрем. Тогда, как и прошлые разы, он не особо рассматривал помещение, отведенное под хранение знаний. Сейчас же он с любопытством разглядывал стеллажи с продавленными полками, старые книги, портреты писателей и поэтов: куда не падал взгляд, будь то учебники или же сказки, везде покоился толстый слой пыли. Библиотекарша же, казалось, превратилась в декоративную статую, покрывшуюся паутиной. Старушка похрапывала, когда петли высоких деревянных дверей скрипнули. Около одного из столов стояла компания, полностью полярная вчерашней: Любаша раскладывала книги по категориям и алфавиту, а Ваня и Белова Акулина расставляли их по местам. — Эти пятнадцать следует отнести к дальней полке, — Любаша отодвинула стопку книг. Акулина обреченно вздохнула: отчего-то ей в голову не пришло, что можно их отнести в несколько подходов. — Ой, Лин, не парься, Влад сделает. Ты пока в отделе сказок расставь книжки, — показывая крупные зубы, добродушно улыбнулась Любаша, — Так, работаем, работаем. Всем же хочется как можно раньше скинуть с себя это бремя? Юноша не успел заметить, как уже волочился с тяжелой стопкой книг в дальний угол библиотеки. Он первый раз очутился в дальней части этого загадочного помещения. Ухнув груз на пол, Влад выпрямился, тихо шипя проклятия из-за болей в колене. Его взгляд упал на черно-белый портрет, что чинно висел меж двух стеллажей. С него на пыльный полки смотрел мужчина около сорока лет, с ухоженной бородой, проницательным взором. Владу он показался смутно знакомым — будто старый сон сбывается. Юноша подошел ближе, чтобы разобрать надпись:

"Белов Иван Иванович.

Учитель русского языка и литературы школы имени А. А. Блока 2007 — 2014

Помним, любим, скорбим"

Осколок памяти врезался в мозг так сильно, что Влад почувствовал головную боль. Почему он забыл этого добрейшего человека? Мужчина обладал невероятной харизмой, имел в запасе десятки интересных, иногда веселых, временами грустных историй о создании литературных произведений, всегда разбавлял неловкие ответы детей и подростков своими размышлениями, зачастую шедших вразрез со школьной программой. Уроки Иван Иваныча не прогуливала даже компания Влада, более того, они с нескрываемым удовольствием выполняли домашнее задание. Иван Иваныча не стало в конце октября по причине инфаркта. Пятый "В" класс отдали Розе Павловне, женщине строгой советской закалке, которая искала подвох в каждом слове текста и скрупулезно анализировала тайный смысл, которого автор наверняка и не задумывал. Уроки литературы превратились в сущий ад, где "пятерку" могли получить лишь четверо человек из класса: дочка директора, Разумовский и Соболева, а также дочь покойного преподавателя. Влад, мысленно пожелав всех благ Иван Иваныч на том свете, взял пару книг и погрузился в работу. Когда стопка была разобрана, парень развернулся к проходу. На месте, где какое-то время назад он разглядывал портрет бывшего учителя, ныне стояла Акулина. Она что-то ему тихо говорила, а затем притронулась к раме. Влад почувствовал себя лишним и ушел к ребятам обходным путем. — Вот и все, коллеги! — радостно всплеснула руками Любаша, — Предлагаю пойти на завтрак чуть раньше. Я напекла печенья со смородиной, угощу вас заодно. — Отличная идея, — щелкнул пальцами Ваня, — Влад, где Акулина? — Она там с батьком разговаривает. Короче, не до нас ей. — Тогда пойдемте? Однако приему пищи не суждено было состояться: по дороге одноклассники наткнулись на сцепившихся в драке Матвея и Колю. Баев мгновенно оказался возле взбешенных парней. Он пытался достучаться до их затуманенных эмоциями сознаний словами, но тщетно. Тогда же от шока отмер Влад, и уже вдвоем им удалось прекратить потасовку. — А ну живо угомонились, — на свой страх и риск встав между Тайговским и Громовым, строго произнес Иван. Влад стоял рядом с Колей, держа того за плечи и про себя проклиная охранницу, которая и глазом не повела на шум за углом. Матвей вытирал тыльной стороной ладони кровь, текшую из разбитого уголка рта струей. На лице Громова красовался синяк возле виска, а чуть поодаль от него комок светлых волос слипся все в той же багряной жидкости. Испугавшись, Акулина убежала за учителями, а Любаша хлопала длинными ресницами и пыталась что-то сказать парням, но лепета ее не было слышно. — Что не поделили? — сурово спросил Иван. Матвей вскинул голову и из-под приопущенных век бросил выжидающий взгляд на Громова. Тот, утерев кровь с виска, нахмурился и шумно задышал. — Принципами не сошлись, — процедил Коля и выдернул руку из хватки Воронова. Подоспело несколько учителей: классный руководитель параллельного класса и Яков Максимыч в качестве дежурного учителя. Парней повели в медицинский кабинет. — Ребятки, спасибо за отличную работу, — любовно улыбнулся Яков Максимыч сквозь усы и заспешил за остальными. Ваня не двинулся с места, продолжая смотреть ему вслед. — Чего? — подошел к нему Влад. — Что-то они недоговаривают. — Скорее всего, опять не поделили что-то в волейболе, — пожал плечами Воронов, но над словами друга задумался. — Будем надеяться, что их не сильно прессанут. дня они узнали, что драку спровоцировал Николай, неожиданно напав на одноклассника, когда тот пошел в туалет во время урока; что Николая Громова отстранили от всей вне учебной деятельности, не посмотрев на то, что он является одним из лучших игроков в команде, и от учебы на неделю; что Тайговский Матвей решил не писать заявление на Колю, чем заслужил одобрение многих — история разлетелась по школе с первой космической скоростью. Однако Влад и Ваня официальную версию не признавали, в отличие от большинства.

***

В четверг юноша надеялся на спокойный день без происшествий: голова кипела от количества событий, что произошли за три дня. Несомненно, ему было до мурашек приятно слышать похвалу классного руководителя, и цель стать лучше обретала все новые, более яркие краски, однако сей труд ужасно утомительный. Влад пришел в школу без опоздания, на самом деле искренне мечтая о конце дежурства и увеличении сна, буркнул охраннице "Доброе утро" и пошел к своему месту. Вилена, как обычно, пришла раньше него и на подоконнике уже раскладывала бумажки. — Это что еще такое? — И тебе доброго утра, Влад, — улыбнулась девушка, — Напротив кабинета биологии висит доска почета. Секретарь сказала, что там устаревшие данные и нам с тобой необходимо в кратчайшие сроки обновить ее. Фотографии, ФИО, заслуги и классы уже принесли, осталось только все повесить, — воодушевленно поведала она и заправила за ухо прядь волос. — Да почему все происходит в мою смену, а? — возмутился юноша и, скинув рюкзак на пол, запрыгнул на пустое место на подоконнике. — Закон подлости, — развела руками Вилена. После небольшой недомолвки они продолжили общение, как ни в чем не бывало, время от времени испытывая неловкость друг перед другом. — Сильно устал? — она подняла на него глаза. — Скорее за…долбался. Из-за этих дурацких книжек колено теперь как будто вот-вот отвалится. Вилена молчала, сортируя старые и новые фотографии. — Что? — не выдержал Влад. — Ты не первый раз жалуешься, может, ко врачу сходишь? — Поболит и перестанет. — Сколько длится уже "поболит и перестанет"? Месяц? Два? Вдруг что-то серьезное. — Блин, да ничего серьезного там нет. — Тогда чего ты боишься? Врач просто скажет, что все нормально и отпустит. Юноша повел плечами и присоединился к кропотливой работе. — Кстати, ты бы не хотела пойти вместе со мной на годовщину родителей? — Оу, — Вилена замерла с фотографией мальчишки во очках, — Я не буду лишней? — снимок оказался на стенде. — Н-нет, моя семья от тебя без ума, все будут только рады, — Влад закусил губу до крови, про себя проклиная длинный язык, который вечно бежит вперед работы мозга, — Если ты переживаешь насчет своих родителей… — Нет, все в порядке, — вздернула острый подбородок девушка, словно пытаясь не дать слезам скатиться, — Буду рада провести вечер в компании твоей семьи. С доской почета они управились за две перемены, и теперь Влад знал всех самых умных людей школы. Конечно же, добрую треть от обучающихся занимали ребята из одиннадцатого “Б”, из знакомых юноши гордостью школы считались Амурский Богдан, Разумовский Владимир, Соболева Вилена, Коваль Ада. Среди ребят, кто являлся призером на олимпиадах муниципального уровня, были Егор и Денис. — Серьезно, Ден сообразительный, что ль? — вскинул брови Влад. — Разве хулиган не может быть умным? — поправила последнюю фотографию девушка. — Может… — растерянно отозвался юноша. — Кхм-кхм, извините, что отрываю от важного дела, молодые люди, — со спины подошел Виктор Романович, — Леночка, пройдемте в мой кабинет на минутку. Руки Вилены перестали слушаться — она сжала верхнюю пуговицу на рубашке, усложнив себе дыхание. — Да, — голос стал на октаву выше. Он уже видел ее в таком ошалелом состоянии, и тогда подумал на плохую успеваемость, однако, кажется, Ви боится Виктора Романовича. Воронов, глядя вслед уходящему в свой кабинет преподавателю, старательно отыскивал в нем то, что могло так подействовать на Вилену, но ничего не выбивалось, кроме общей неприятной внешности: липких от пота, толстых пальцев, испачканный дорожной грязью низ брюк, лысой макушки, кучерявыми, немытыми волосами по бокам. Парень прислонился на стену возле двери в кабинет биологии, засунул руку в задний карман джинсов, нащупал ключи от дома и принялся пересчитывать подушечками пальцев неровности, внимательно слушая, что происходит внутри, хоть это и было практически невозможно из-за шумных детей. Первоклассники носились, очертя голову, точно машины на гонках, не замечая никого вокруг. Из-за двери слышался заносчивый голос Виктора Романовича, слова смешались в вязкую кашицу, похожую на ту, что подают в столовой на завтрак. Влад бегал глазами по хаосу коридора, от этого закружилась голова — отвел взгляд к окну. Возле него, рядом с цветочной стойкой стояли девочка и знакомый мальчишках в очках. “Не виноват. Не виноват”, — твердил внутренний голос, заколдовывая юношу, — “А ты был, есть и будешь виновен”. — Я работаю над собой! — яро прошептал ему в возражении Влад. К мальчишке подошло, едко посмеиваясь, несколько ребят. Тот вмиг замолчал и превратился из общительного ребенка в заболевшего чумой странника. — Эй, Люська, скольким ты за эту ночь отсосал? — Люсь, а Люсь, а нам по-товарищески бесплатно на флейте сыграешь? — Нет? — громкий смех, — Почему, Люсь? Противно, что ль? — А другим не противно, — мальчика взяли за отутюженный воротник светло-голубой рубашки, — Я б тебя давно убил, если б не папка мент, — отшвырнули на пол. Очки сломали пополам и выбили стекла, остатки бросили под руки мальчику. По его круглому, красному личику текли слезы, подбородок дрожал, руки тряслись, отчего он не был в состоянии двигаться. “Докажи”. Набрав в легкие столько кислорода, сколько мог, парень устремился к группе детей, забрасывая воспоминания из детства, что назойливо мелькали перед взором. — Сопля ты, Люська! И вафля недоделанная! — Влад поймал кулак упитанного мальчика, — Эй, ты чего? А ну пусти! Щуплый страх, что существовал внутри Воронова, заколотили жгучее презрение и всепоглощающий гнев. Он ощутил, как лицо исказилось гримасой ярости. — Больно! — запищал обидчик, чью руку сжал дежурный. — В следующий раз перед тем, как оскорбить кого-то, подумай, сможешь ли противостоять тому, кто будет на его стороне, — Влад ослабил хватку, дети сразу убежали. — Спасибо, — приятный мальчишеский голосок привлек внимание юноши. — Было бы за что, — неуклюже протянул ладонь ему Воронов и помог подняться. — Вы первый, кто заступился… Жалко, что очки сломали, — с грустью оглядел их. — Что родителям скажешь? Мальчишка пожал плечами и убрал упавшую на лоб челку цвета белого солнца. — Зовут-то тебя как? — Влад услышал, что дверь кабинета биологии открылась, и боковым зрением увидел, что оттуда вышла Вилена. — Гена… А Вас? — светло-серыми глазами мальчишка преданно смотрел на спасителя, вгоняя того в краску. — Влад, и давай на “ты”. — Хорошо, — добродушно улыбнулся Гена. Школьный звонок затрещал, точно неисправная сирена, подгоняя всех на уроки — новый знакомый, радостно махнув на прощание, убежал в класс. — Что эта рыба-капля от тебя хотела? — Влад схватил свой рюкзак, что одиноко валялся на ветхом диванчике. Вилена не услышала вопрос, продолжила ступать в сторону лестницы, стягивая воротник у горла. Юноша, взяв ее тяжелый рюкзак, догнал девушку. Глаза Ви   словно ничего не видели перед собой, а ноги шагали в заученном направлении. — Ви! Девушка вздрогнула и опустила руки — они безжизненно болтались вдоль тела. — Ви, — бездонные зрачки изумрудных глаз глядели на него столь затравленно и тускло, будто Виктор Романович выпил из них всю жизнь. Разряд тока пробил тело, призывая сделать хоть что-то, но Влад не решался. Он замер, как изваяние, боясь шелохнуться и столкнуть ее контроль в омерзительную канаву нервного срыва. — Мне очень жаль, что я не пошел с тобой… — едва слышно начал говорить парень, а Вилена вдруг поднялась на цыпочки и обняла его за шею. От неожиданности парень выронил рюкзак. Мокрая щека одарила юношескую шею будоражащей прохладой, Влад положил трясущиеся ладони на девичью спину. Рваное дыхание Вилены грело ухо, посылая цунами мурашек по всему телу. Заварной крем с примесью сахарного апельсина затаился в легких блаженной реминисценцией. Девушка подняла на Влада горестное лицо, он нашел его донельзя трогательным: густые ресницы стали темнее от слез, нос порозовел, губы припухли. Парень убрал прядь с ее лица, что прилипла к щеке. Вилена моргнула — по щеке стекла кристально прозрачная росинка. Влад поймал ее губами возле уголка рта. На мгновение она улыбнулась, но шаги старосты спугнули радость.

***

Вилена ушла из школы после урока, а парень ни о чем другом думать не мог в течение дня. Что делать дальше? Сократил ли он таким поступком или отдалил расстояние между ними? Голова гудела, точно поезд, отбывающий со станции, разрывая мозг на несколько частей. Одинокое дежурство разъедало мыслями лучше самого сильного отбеливателя, потому, когда пришло время уроков к концу, Влад самозабвенно покинул старенькое здание. Он остановился под старым, трухлявым деревом, закурил да сосредоточился на толпе учеников, отыскивая среди них друзей. Но вот пронесся Мишка, а за ним Федя, ушла в одном направлении троица в виде Дениса, Жени и Котельникова Леши, другие одноклассники, а Вани, Егора и Кости все не было. Влад успел сжечь две сигареты в ожидании, прежде чем за Баевым и Боженовым наконец хлопнули школьные двери. Однако парни не заметили Воронова и прошли мимо, обсуждая предстоящую игру. Влад выдохнул дым, засунул руки поглубже в карманы и продолжил ждать Костю. Солнце близилось к зениту, когда Бекетов показался вместе с Тайговским. Воронов выкинул бычок в лужу и устремился к другу, который уже успел выйти за ворота школы. — Здаров, — кивнул Костя и повернулся к старому собеседнику, — Субботу разгреби тогда и подваливай к нам. — Базару ноль, — отсалютовал Тайговский, подмигнул Владу и отправился домой. — Что в субботу? — пнул рядом лежащий камушку Воронов. — Так, за воротник с парнями заложим, ничего особенного, — отмахнулся Костя, — Сиги закончились, сходишь со мной к метро? Через какое-то время полупустые улицы оживились людьми, поднялся холодный сквозняк между кварталами, что гонял старые объявления, газеты и мусор. — Как лохотрон недельный? — подняв ворот старой отцовской дубленки, как ни в чем не бывало спросил Костя. — Пиздец — что ни день, то приключение. А у вас с Ваней как? — Мне лично кайфово: Ванек блюдет территорию, я посиживаю рядом, иногда к Никусе захаживаю, — заулыбался друг. — Разумовский ни разу не спалил? — Бля, я ж везучий, что пиздец, — усмехнулся друг, — Хоть бы Петровна сидела, а тот мудак. Прикинь, в прошлый раз чуть легавых не призвал. Ни грамма сочувствия у человечка. В засаленном двадцатилетнем ларьке, половина букв названия которого утеряна, среди груды дешевых газет и журналов сидела дородная женщина с химической завивкой, что совсем не спасала сухие волосы, тонкими губами, по контуру обведенными черным карандашом, общаясь с родственниками по видеосвязи. — О-о-о, мальчишки! — завидев постоянных покупателей, она выключила телефон, — Как ваше ничего? Как школка? Родители? Вам как обычно или что-то новенькое? — Драсьте, нам как обычно, а наше ничего в порядке, — облокотился на стойку Бекетов. — Ну, эт хорошо… С вас двести пятьдесят рубликов. Костя вытащил из кармана смятые бумажные купюры, несколько монет и оплатил четыре пачки сигарет. — Здоровья Вам, Петровна! — бросил напоследок женщине он и развернулся к Владу, — Че, до дома тебя проводить? — Не… Кость, я в субботу к вам присоединюсь? — обуреваемый ревностью к Тайговскому, сжал ключи в кармане Влад. — Как твоей душеньке угодно. Ну, я отчаливаю, покеда! — и скрылся в потоке людей у метро.

***

Ливень шел стеной целую ночь, все утро и даже днем. Мороз сковал лужи в ледяную корку — большая часть поверхности превратилась в ехидный каток, который с надменным ликом заставлял людей падать, ругаться, выписывать трюки, будто профессиональных фигуристов. Небо было беспросветно железного цвета, и как самая яркая звезда не пыталась, не могла пробиться лучами сквозь толщу туч. Грязно-бордовые и горчичные остатки листьев, что еще не разложились, вмерзли в почву, обмякло лежа, подобно мертвым воинам, что положили жизнь на благополучную жизнь своих семей. Старая поликлиника, четырехэтажное здание с пустыми окнами и отвратно-серой штукатуркой, одиноко стояла между сталинками, как необщительный человек в компании незнакомых людей. Натянув капюшон до упора, парень нелепо балансировал на скользкой дороге, отчего колено адски болело. После соревнований любые движения стали даваться ему с трудом. Возле лестницы Влад сцепил зубы, схватился за холодные, мокрые перила и поставил правую ногу на ступеньку и замер, собираясь с духом. Левое колено омерзительно хрустело, пока юноша поднимался. У дверей под крыльцом стояла пара врачей, за перекуром они жаловались на трудную работу и маленькую зарплату. Внутри поликлиники не работало несколько ламп, некоторые мигали, грозясь вот-вот лопнуть и осколками убить каждого, а еще с десяток ослепляли коридоры холодным светом. Груднички надрывно плакали, выводя всех окружающих, подростки ругались с родителями, гардеробщица с пеной у рта спорила с людьми, потерявшими шапку в недрах вешалок, дежурных медсестер на месте не было — возмущалась длинная очередь, на большую часть состоявшую из озлобленных на мир пенсионерок. Влад чудом выяснил, в какой кабинет ему следует пройти. Лестница. Спустя четверть часа он дошел до кабинета дежурного терапевта, который выписал ему направление к травматологу. Юноша покрылся холодным потом бессчетное количество раз, пока сидел в очереди. Мятный цвет стен не успокаивал, а плющил сознание тисками, часы, вместо того чтобы подсказывать время, монотонно тикали, въедаясь в слух: даже когда парень затыкал уши и зажмуривал глаза, место не пропадало из головы, а только с большей силой давило. — Следующий! — пытке пришел конец, и Влад захромал в кабинет. За чистеньким столом, на котором располагались лишь монитор, клавиатура и мышка от компьютера, аккуратная стопка пустых справок и бланков, медицинских карт и две синие ручки, сидела молодая девушка с густыми, длинными, рыжими волосами, убранными в низкий хвост. — Добрый день, на что жалуетесь? — произнесла вежливым тоном врач и с пристальными вниманием оглядела пациента. — Боли в колене, — положив руки на бедра и нервно сжав их, твердо произнес Влад. — Как давно появились? После какого случая? Выслушав историю Влада, девушка каллиграфическим почерком выписала направление на рентгенографию. И там пришлось сидеть в очереди. Однако, пока парень, облокотив затылок о неровную стену и закрыв глаза, дожидался своего череда, успел обнадежить себя на лучшее: “Я ведь только начал жить по-новому. Что будет, если вот сейчас все рухнет? Если моя жизнь, полная танцев, пропадет, что мне делать? Как расстроится Рома, в какой печали будут родители…” — Воронов! Вместе со снимком, в котором и черт ногу сломит, Влада направили назад к травматологу. Девушка, видно, недавно закончившая университет, долго рассматривала полупрозрачную пленку и молчала, прежде чем вынести диагноз.