Маскарад

— Судя по характерному хрусту во время падения, регулярных болях, затрудненном передвижении на лестницах, у Вас разрыв коленного мениска, — отрапортовала выученный параграф доктор и опустила голову, дабы заполнить медицинскую карту. — А ч-что это? — Влад провел рукой по волосам, скрывая дрожь. Врач приветливо улыбнулась, а юноша подумал, что было бы гораздо проще, находись вместо нее старая, сварливая женщина: тогда бы жалость к самому себе не разрасталась, как сорняки в огороде. Неужели травма столь ужасна, что девушка намертво приклеила маску улыбки к лицу, чтобы он не думал, что все кончено? Танцы, возможно, будущая карьера, выступления, одни из немногих воспоминаний, что приносят безмятежность и стимулируют к развитию. Новая жизнь, к которой он столь рьяно стремился… Вот так просто это закончится? Все было бессмысленно? — Коленный мениск образует защитную прослойку между голенью и костями бедра, то есть служит амортизатором при беге, прыжках и ходьбе, уменьшает в целом нагрузку на колено и трение суставных поверхностей. Разрыв может возникнуть при падении, как в Вашем случае, ударе или резком чрезмерном разгибании, — кажется, улыбка приросла к ее лицу, и выдрать ее можно лишь щипцами. Девушка еще раз взглянула на снимок, — Вам повезло, и стадия разрыва не критичная — хирургическое вмешательство не понадобится, будем лечиться консервативными методами: физиотерапия, медикаменты. В будущем потребуется лечебная физкультура. — А… Танцы? Я смогу танцевать? — подавленно спросил он, хотя в душе еще благоухал хрустальный цветок надежды. — Сейчас Вам необходим полный физический покой — следует избегать интенсивных физических нагрузок, так как они только стимулируют болевые ощущения и увеличивают разрыв, — тонкий стебель надломился, — Однако после окончания курса лечения с помощью лечебной физкультуры Вы сможете постепенно увеличивать нагрузки и вернуться к тренировкам. Также рекомендую носить ортопедическую обувь для более эффективного лечения, — робот, прикидывающийся человеком. — И… как долго я буду без танцев? — он выглядел настолько жалко, что врач подалась вперед, желая успокоить пациента. — Через четыре-пять месяцев Вы вернетесь к своим нынешним нагрузкам, — “Почти полгода… Через столько времени я растеряю всю сноровку…” — Курс физиотерапии состоит из двадцати процедур, которые длятся пятнадцать-двадцать минут в день. Предлагаю начать лечение со следующей недели. Будете ходить два раза в неделю, по понедельникам и пятницам, и тогда первого января Вы посетите нашего физиотерапевта в последний раз. После можно приступать к лечебной физкультуре, и к лету Вы сможете частично или даже полностью восстановиться, это уже будет зависеть от Вашего настроя. Устраивает курс или изменить? — Д-да… Да, устраивает. — Владислав, не волнуйтесь, мы Вас мигом на ноги поставим, — как соль на рану. Влад вышел на крыльцо зловредной поликлиники, ливень не прекращался. В итоге два месяца без танцев — смертоносное отчаяние замаячило среди ветхих домов. Оно махало юноше обессилевшей, иссохшей ладонью, как персонаж из фильма ужасов, однако, что его отличало от героя экранизации романа, так это угрюмое, совершенно недовольное лицо. Они оба не были рады встрече. Сесть на велосипед Влад сможет лишь в июне — черное, всепоглощающее бессмыслие жизни печально усмехнулось где-то рядом, парню померещилось, что и оно не хочет его видеть. Щелкнула зажигалка, никотин наполнил легкие вперемешку с горчичной обидой. Если бы только он раньше обратил на боль внимание, если бы не строил из себя героя, если бы даже на крохотную неделю пришел раньше, послушав Вилену и отца… Вероятно, тогда бы травма не была столь серьезной, вопреки заверениям врача, и лечение заняло бы меньше времени. “А все из-за того вечера и наркотиков. Судьба тебя наказала, Влад”. Докурив, юноша накинул капюшон толстовки и медленным шагом устремился к метро, стараясь не поскользнуться на грязном и мокром асфальте. Точно муху проглотившие, промокшие, сонные люди, надрывно плачущие дети, ворчащие старушки, читающие книги старики — все перестало играть роль, Влад думал лишь о том, что потеряет год на то, чтобы вернуться в команду. Если, конечно, Садовский не найдет ему замену на время лечения и восстановления. Прелестные, сахарные мечты о великом будущем танцора можно отложить на ближайший год. “Этого не может быть… Пусть мне позвонят и скажут, что перепутали снимок. Если бы время можно было обернуть вспять…” — Молодой человек, уступите место девочке! — взъелась бабушка, возле которой сел Влад. Тяжело вздохнув, Воронов уже начал подниматься, но его опередил другой парень. — Есть же воспитанные люди, не то, что этот червяк! — не унималась пожилая дама. “Действительно, я теперь похож на личинку, которая пытается добраться до укрытия, пока ее пытаются задавить”.

***

До тренировки оставалось всего несколько минут, Влад едва успел приехать до ее начала. Некоторые парни уже разминались, кто-то строчил сообщения в телефоне, а кто-то переодевался. Лидер танцевальной группы, одетый в серые спортивные штаны, что облегали длинные ноги, и свободную белую футболку, завязывал хвостик напротив зеркала, о чем-то глубоко задумавшись. По лицу Ромы стекал пот — опять пришел на час раньше и выжимал из себя соки. Влад с горечью вспомнил, как они провели целый месяц вдвоем, готовясь к конкурсу. Песчинка воспоминания попала в глаз, наворачивая слезы, но юноша взял себя в руки. — Ром, — Влад, сжимая и разжимая кулаки, подошел к парню. — А? — нахмурившись пуще прежнего, Садовский оглядел с ног до головы юношу. “Как же стыдно, как же хочется провалиться под землю”. — Я выбываю на какое-то время, — пальцы нашли коронку ключей в заднем кармане. — Что случилось? — в глазах цвета темного шоколада отразилось беспокойство. Влад рассказал о приеме, о травме и времени, что уйдет на реабилитацию. Рома неуклюже положил руку на плечо Воронова и с подбадривающей улыбкой заглянул в опущенное лицо: — Восстанавливайся, для тебя местечко постараюсь приберечь, но, может, сверху отправят кого-то, и тогда уж от меня мало что будет зависеть. Виновато потупив взгляд, Влад покинул спортивный центр и вновь спустился в душные подземные ходы. Мучительно захотелось позвонить Косте или Вилене. Бекетов не брал трубку — лишь заунывные гудки прорезали сознание, словно коса мокрую траву. Номер Вилены он так и не решился набрать. Поезд несся по путям согласно расписанию, пассажиры непрестанно сменяли друг друга, мигала лампа, шатая неустойчивое душевное состояние, глаза закрывались не столько от усталости, сколько от невыплаканных слез, ныла шея, прося принять более удобное положение и прекратить тряску, резало в колене точно ножом, било дрожью от холода. Влад, сложив руки на груди, уперся спиной в поручень и грезил о том, как придет домой, завалится в постель, укутается в теплое одеяло, проснется поутру и поймет, что весь этот день был плодом буйного воображения. Вагон тряхнуло, с режущим слух пищанием открылись двери, и парень, засунув руки в карманы, обессиленно зашаркал в сторону выхода, вливаясь в косяк вялых и, наоборот, чересчур бодрых людей. Ливень прекратился, теперь огромные, замерзшие по краям лужи отражали звездное небо, корявые ветки деревьев, желтый фонарный свет. Унылый ларек Петровны прятался в толпе прохожих, торопящихся по делам. Влад подумал, что если он желает избавиться от зудящего чувства вины, то от курения надо отказаться. Остановившись у переполненного мусорного контейнера, достал почти новую пачку сигарет, с минуту посмотрел на нее и убрал обратно — успеется. Холодный ветер сдирал кожу с неприкрытых участков тела, а путь домой все не прекращался. Влад шел и шел, а казалось, что не двигался с места, застряв по колено среди зыбучих, старых, пятиэтажных домов. Возле захудалой “Пятерочки” нервно топталась знакомая высокая фигура: светлые волосы, нейтральная поза, чуть вздернутый острый подбородок. Кирилл время от времени поглядывал на дисплей сотового. — Привет, — Влад остановился рядом с Котовым, тот кивнул и продолжил вглядываться в глубь магазина, — Что-то случилось? Я могу помочь? — "Как ничтожно". — Тут в состоянии только психиатр помочь, — то ли пошутил, то ли сказал всерьез Кирилл, — Если Мишка что-то вдолбит в свою башку, то ты хоть с бубном танцуй — не вытолкаешь дурь. Среди стеллажей мелькнул силуэт старшего из близнецов. Завидев брата, он показал ему третий палец и исчез из поля видимости. — До чего ж ребенок, — процедил сквозь зубы Кирилл. Впервые на его лице Воронов видел что-то помимо безразличия. — Думает, если пошлет меня и начнет общаться с алкашом, то я отвяжусь. — Не, ну компания не из лучших, но он вроде парень не глупый… — моргнул Влад. Кирилл перевел на него взгляд, он у него был проницательный и словно старше своих лет. Глаза, отливающие серебром, слегка прищурились, и у Воронова возникло стойкое ощущение, что его сканируют. — В том-то и дело, что не сможет, — вздохнул Котов, — Он слишком рассеян, забывчив, легко отвлекаем и не организован, попросту не заметит опасности. Если не этот старик, так кто-нибудь другой навредит ему. А меня, Тима, Сему и родителей он не слышит, не хочет слышать. Маска невозмутимости Кирилла чуть отклеилась, явив заботливого и переживающего брата. Может, Влад заблуждался, когда-то решив, что Котовым друг на друга наплевать? Стал бы в таком случае Кирилл дожидаться Мишу вечером под ливнем, в темноту и собачий холод? Влад задумался: смог бы он стать хорошим братом? Двенадцать лет назад у него могла родиться младшая сестра, но из-за осложнений беременности ввиду повышенного давления матери малышка так и не появилась на свет. Был бы Влад способен так же, как Кирилл, пожертвовать свободным временем, интересами и собственными прихотями, чтобы приглядывать за ней? А был бы примером? К сожалению, он этого никогда не узнает. — Дьявол, да со своим диагнозом он всегда должен быть с кем-то! Пить лекарства и следовать расписанию, а он ошивается по подворотням со стремными стариками, заставляет Федю таскаться по сомнительным авантюрам и прогуливает плавание, — Влад понимающе выслушивал Кирилла, который слишком устал быть равнодушным ко всему и делился накопленными эмоциями фактически с первым человеком, что оказался рядом, — Ненавижу его за то, что вместо отдыха и игры в плойку мне приходится торчать под крыльцом обрыганного магазина, — пнул пустую жестяную банку из-под газировки. — Здесь не так уж и плохо… — попытался сгладить ситуацию Воронов и постарался представить, что бы сделала Вилена на его месте — бесплодно, — Э-э-э, согласен, лучше бы сидеть дома в тишине, — неловко вздернул уголок губ под выжидающим взглядом Кирилла. “Дурак, болван, идиот. Не смог придумать ничего более негативного?” — самоуничижение не заставило себя долго ждать, бесстыдно ворвавшись в покои совести. Однако, к удивлению, Котов усмехнулся: — Знаешь, дома не получится посидеть в тишине. Там еще два здоровых лба, так что спокойствие у нас было примерно лет девятнадцать назад, когда ждали появления Семы. Тут хотя бы никто мозги не выедает. Нега крохотного счастья обняла юношу, согревая в столь морозный вечер.

***

— Влад, это ты? — звонкий голос мамы сопровождал грохот посуды с кухни, — Что сказал врач? Юноша собирался повесить куртку, но выронил ее. За разговором с Кириллом он успел отложить в ящик забвения диагноз. — Фигово, — сел на корточки, чтобы поднять промокшую верхнюю одежду, моментально пожалев: нервную систему словно кинули в кипяток. Одновременно на спину обрушился шквал встревоженных вопросов от Любви Андреевны. — Мам, успокойся, не кладут меня в больницу. И операция тоже не нужна. Всего лишь физиотерапия и… Этот, как его?.. Полный физический покой до января, — неловко кашлянул в кулак. — Влад, ты главное не расстраивайся, — женщина стиснула сына в защищающих объятьях, — Ты обязательно восстановишься и продолжишь заниматься танцами. Мы с отцом всегда тебя поддержим, слышишь? — она бережно взяла лицо Влада в ладони, — Как раз за два месяца отдохнешь. Ты ведь столько старался для конкурса, и твои старания окупились. — Вам правда понравилось? — не веря, переспросил юноша. — Мы с отцом тобой очень гордимся. Ты такой умница у нас. Эй, ну ты чего? Я сказала что-то не то? — женщина заботливо заглянула в красные глаза Влада. — Д-да так, — зарылся носом в шею матери. Приятный молочный запах прямиком из детства. — Мам, прости за все, — на этот раз он нашел в себе силы произнести эти слова только губами. — Так, иди мой руки и приходи ужинать. Я приготовила салат из капусты и яблок и заварила чай с лимоном и мятой. Ледяная вода отрезвила, и на кухню Влад вошел с готовностью вести диалог дальше. Поведав про лечение, попутно поглощая хрустящие овощи и фрукты, он заодно сказал, что присоединится к празднованию годовщины. Мама улыбнулась так, точно ждала этот миг больше всего на свете. — Ты пойдешь один? — женщина обхватила любимую кружку с картинкой мультяшного утенка, что отец подарил ей, когда они только познакомились. — С Ви, ну в смысле, с Виленой. — Буду рада увидеть ее спустя столько лет, — Любовь Андреевна допила кефир и лукаво посмотрела на сына, — Она придет в качестве… — Подруги, подруги, мам, — спешно ответил Влад. “Правда, я не уверен, что она захочет со мной разговаривать. Зачем я только ее поцеловал?” — Хорошо-хорошо. Влад завалился в постель и уставился в потолок, увитый узорчатыми тенями. Соседи сверху вновь ругались: отец Льва вернулся в запой — раздавались приглушенные женские крики, мужские ругательства и собачий скулеж. Через какое-то время, когда вернулся Виктор Алексеевич и свет в родительской спальне погас, все затихло. Родители Льва далеко не подарок, но Влад почему-то уверен, что у Зайкина с ними отличные отношения. У него же все наоборот, хотя он только-только осознал свои ошибки и принялся остервенело их исправлять. Не спалось, как юноша не ворочался: сколько бы не пытался, но со сном он подружиться не мог. На улице залаяла собака, Влад подошел к окну и увидел, как по детской площадке весело носилась дворняжка, а под облысевшим тополем, сложив руки на груди, стоял Лев. Пес, виляя хвостом, уткнулся в колено хозяину, тот улыбнулся и почесал его за ухом. Суровость по волшебству разгладилась, и ее вмиг сменила кривая улыбка. Зайкин что-то сказал псу, тот громко гавкнул в ответ. “Человек собаке друг”, — голос деда в голове прозвучал слишком отчетливо. Владу померещилось, что старик нависает у него за спиной и нашептывает любимые поговорки да присказки. Вздрогнув от порыва сквозняка, парень вновь лег в кровать и на этот раз заснул. Будильником ему послужил звук выстрела. Он подскочил на постели, пытается сбросить с себя нападающего, которым оказывается одеяло. Проведя рукой по лицу, пытался вспомнить кошмар: черно-белые картинки, которые мелькали столь быстро, что их невозможно рассмотреть, сильные руки душили со спины, а впереди размытый женский силуэт. Откуда взялся выстрел? За завтраком Влад впервые за долгое время поделился планами на день с мамой, деликатно умолчав о настоящей цели похода в гости к Косте. Женщина ласково посмотрела на сына и пожелала ему удачи. Солнце, по примеру юноши, разогнало тучи и играло бликами на замерзших лужах. Воздух изо рта выходил паром — морозная, снежная, полная праздников зима наступает на пятке промозглой осени. Каркают вороны, сонно трутся друг о друга голуби на проводах, воробьи клюют рябину, дети в разноцветных шапочках с пушистыми помпонами и в болоньевых шуршащих штанах качались на полумокрых качелях, пока их родители, скукожившись, точно старый изюм, стояли на свету и обсуждали последние новости. Путем нехитрых махинаций парень пробрался в дом напротив, с трепетом нажал цифру “7”. Прошло чуть более суток с их поцелуя и тридцать шесть часов с того момента, как он видел ее в последний раз. Встряхнув руками и подбодрив себя мысленно, парень надавил на крупную кнопку дверного звонка. В нетерпеливом ожидании пригладил топорщащиеся волосы и пожалел, что ничего не принес в подарок. Дверь величественно открылась, но вместо девушки за ней стояла чопорная женщина в элегантном домашнем костюме цвета лаванды. Влад был настолько ошарашен, что забыл слова, да и цель визита. — Вам нужно пожертвование? Минутку, в портмоне супруга… — Лариса Викторовна прикрыла дверь. — С-стойте, я не за деньгами!.. — выщипанные брови женщины поднялись, углубляя складки на лбу, — Я Влад, э, друг Ви… Вилены. Лариса Викторовна критично оглядела непрошенного гостя и, поджав тонкие губы, произнесла: — Минутку, молодой человек. Вы пока проходите, а я позову эту негодницу… — Черт… — “Как же я не вовремя”. — Вы что-то сказали? — скрывшаяся за углом фигура вновь перед ним. — Мне немного неловко, не могли бы Вы обращаться ко мне на “ты”? — Как удобно. Как же он не учел, что в выходной день ее родители могут быть дома? Пока Влад вешал куртку на вешалку под тихую классическую музыку, что исходила из телевизора, пытался расслышать диалог между Виленой и ее матерью, однако удача не примкнула на его сторону. Он успел снять кроссовки, когда девушка показалась в прихожей. — Уже жалеешь, что пришел? — вопреки ожиданиям Влада, она отнюдь не печальна и не краснеет, а, наоборот, улыбка открывает взору ровные, белые зубы. — Пока не успел, — в тон полушептом ответил он. Через четверть часа он сидел напротив Ларисы Викторовны с чашкой из английского сервиза, глотал терпкий кофе, закусывая его домашним венским печеньем с ягодной начинкой. Вилена сидела справа, виновато опустив голову и закусив губу, а ее мать, чинно и бесшумно пила темно-коричневую, горячую жижу. — Вилена, ты не говорила, что дружишь с мальчиком. И уж тем более не предупреждала, что он явится к нам, — Лариса Викторовна отставила фарфоровую чашку. — Она не виновата, я решил сделать сюрприз, — не обдумав, выпалил юноша и тут же прикусил язык. — Сюрприз? — голос женщины от возмущения стал выше. — Да, Ви…лена сказала, что убирается по выходным у себя в комнате, я решил помочь, — “Хэй, а ты неплохо выкручиваешься, главное сохранять невозмутимое лицо”. — Значит, убраться? — Лариса Викторовна отстукивала ногтем по столу марш, — Что ж, тогда заканчивайте второй завтрак и приступайте к уборке. Дверь в комнату не закрывать, чтобы я могла контролировать вашу уборку, — снисходительно кивнула. Механизм настенных часов растягивал время, как смолу, горький даже после трех ложек сахара кофе все не заканчивался, липкий взгляд Ларисы Викторовны въедался под кожу, подобно паразиту. Потому, когда Владу в руки вложили чистящее средство кислотно-голубого цвета и тряпку, он не смог скрыть восторга на лице. С детским волнением и трепетом юноша перешагнул порог комнаты Вилены. Нежные белые обои, в углу слева железная, аккуратно заправленная кровать с ловцом снов над изголовьем, деревянный шкаф, на дверце которого висит старое, протертое в некоторых углах зеркало, рабочий стол, который бардак никогда не посещал, справа шкап с книгами и настольными играми, нейлоновый, противно-коричневый чехол из-под флейты, салатовый коврик, кружевной, как у его бабушки, тюль и оливковые шторы. На подоконнике дружной шеренгой выстроились горшки с яркими цветами и серой, пушистой вербой. Однако больше всего Влада поразила не чистота комнаты, а то, насколько она была светлой — в его всегда гнетущий полумрак. Воспоминания прошибли точно молнией: вот он с Костей сидит возле кровати и восхищенно слушает, как репетирует концерт Вилена, вот они играют в “Морской бой” — он один против друзей — вот они поливают ее любимую кливию, вот делают уроки и хрустят дольками сочного яблока. — Что-то случилось? — Ви дотронулась до его плеча. — Н-нет. Искал фиалки, — замотал головой юноша и, ступая словно по льду, прошел к центру комнаты, боясь утонуть в ледяном прошлом. — О, утром я их ставлю на подоконник, ближе к обеду убираю от солнечных лучей. Тебе, должно быть, не видно, — сияя ярче Полярной звезды, она отодвинула тюль, — Вот. Ты только посмотри, какая прелесть! Им здесь так комфортно. Я боялась, что не приживутся, — с заботой провела пальцами по бархатистым темно-фиолетовым лепесткам, а Владу до одури захотелось оказаться на их месте. Чтобы она с такой же нежностью гладила его лицо, — Существует легенда, что на самом деле фиалка — это нимфа, которую заколдовал Зевс. — Мне в последнее время часто снится один странный сон про нимфу, — усмехнулся парень, Вилена оторвалась от цветов, с любопытством глядя на него, — Ну, я гуляю по ночным тропикам, выхожу к водоему, а там стоит… Стоит очень красивая нимфа, чем-то похожая на тебя… Но как только я к ней подхожу, она ныряет в воду, и та сразу покрывается ледяной корочкой. Кхм, вот. Я, выходит, Зевс? “Егор бы точно засмеял, узнай, что я обсуждаю сны с девушкой”. За спиной раздались тихие шаги Ларисы Викторовны. — Мам, мы убираемся, не волнуйся. Просто решила показать Владу, как протирать листья цветов, чтобы не сломать. — До трех часов закончите с уборкой, — женщина вышла из комнаты, забрав с собой удушливый запах кофе. — Нам бы поторопиться: к трем вернется отец, — бодро заявила она, закатала рукава кофты и принялась усердно вытирать тонкий, почти невидимый слой пыли. Влад последовал ее примеру. Каждое ее действие было пропитано воздушностью и элегантностью. Парень часто ловил себя на том, что заглядывался на то, как ее музыкальные пальцы быстро перебирали вещи, как время от времени она откидывала волосы, завязанные в низкий хвост, на спину, как плавно вздымалась ее грудь, когда Вилена вставала на цыпочки, дабы протереть пыль на верхних полках. Внутри копошились опарыши, кровожадно пожирая внутренние органы — правильное ли именно это чувство влюбленности? По отношению к ней, к нему самому и Косте? Однако кто может дать ответ на вопрос, если не он сам. — Ви… — специально отвернувшись к шкафу с книгами, позвал он. — Да? — То, что произошло в четверг… Это, это… Ты… Я подумал, что смогу помочь, но это было глупо… — покосился в ее сторону, сжимая тряпку, насколько хватало сил. — Глупо? — она смотрела точно ему в глаза, выворачивая душу наизнанку. — Да… Наверное, — опустил руки и повернул корпус к ней. Вилена задумчиво склонила голову, несколько времени помолчала, перебирая слова, а затем вдохновленно заговорила: — Мне кажется глупым судить людей по внешнему виду, рассуждать об их интересах в зависимости от пола, ненавидеть их только по тому, что они имеют другую веру, отличный цвет кожи или говорят на другом языке, но… Тот поцелуй я не считаю бессмысленным. — Правда? Девушка кивнула, ее щеки залил изумительный румянец. Внутри что-то дрогнуло, точно сердце сделало два удара за раз: у него есть шанс. — Боже, ты думаешь, что я буду лгать о таком? — смеясь от неловкости, прикрыла лицо ладонями. — Э… Это просто неожиданно, хах. — То есть в твоих планах я должна была ответить отказом? — девушка глядела на юношу через щель между пальцами. — По чесноку, планов вообще не было, — приблизился к ней на шаг, а у самого дух захватило — будто вот-вот дотронется до эфирной материи. — Так ты импровизатор? — В каком-то смысле. А это плохо? — переступил с ноги на ногу, совершенно позабыв о том, что в любой момент в комнату может заглянуть Лариса Викторовна. — Отчего же? Мне нравится, — шагнула к нему и робко огладила линию челюсти. Мириады мурашек рассыпались по телу, едва касаясь нервов от самой макушки до пят; дыхание на миг остановилось вместе с сердцебиением, но после участилось; глаза бегали по девичьему лицу, запоминая каждую родинку, каждую ресничку, пропадая в блестяще-изумрудном цвете глаз и больших зрачках, в которых отражался он сам. Юношеские ладони, сухие от химического средства, не знали, куда себя деть, потому болтались вдоль тела, как у марионетки без кукловода. Вилена, мельком взглянув в коридор, поднялась на цыпочки и благоговейно скользнула нежно-розовыми губами по щеке парня. — Один — один, — улыбнулась в безобидный поцелуй девушка.

***

Хотелось прыгать от счастья, обнимать каждого встречного, расцеловать анархистов, потрепать по голове бездомную костлявую собаку, подхватить на руки и завертеться с плачущим ребенком, чтобы только мир не был столь хмур в такой счастливый день. Юноша довольно быстро дошел до подъезда друга, даже подождал жильца дома, чтобы не ломать дверь, и когда в лифте наступил на что-то липкое, то не стал ругаться. — Че лыбишься? — придавая вопросу озорной подтекст и шаркая по кухне в старых, пыльных тапочках, спросила тетя Яна, — Девку поимел, да? Че земками палишь? Оболтус-то мой такой же ходил недавно. Тц, до чего ж время скочет… — заворачивая на груди плотнее халат, прошла к окну, открыла двойную форточку и закурила. Костя вышел в магазин за продуктами, дома оказалась его мать в далеко не трезвом состоянии. По кухне витал запах горелых блинов, табачного дыма, вопреки открытому окошку, алкоголя и пота. Влад присел на табуретку, делал вид, что внимательно слушает пьяную околесицу тети Яны и посматривал в коридор, мысленно подгоняя Костю, — … Живем тремя месяцами, батьку Костиному на передачку копим, а потом питаемся, что под руку попадется. Уж думала все — к февралю кончится ад, а эта идиотина решила сбежать. Жопу, что ль, отсидел? Если обо мне не думает, то о сыне-то надо, все-таки кровиночка родная… Наконец дверь хлопнула, Бекетов, не разуваясь и затаскивая в дом комья грязи, недовольно бряцнул пакетом с продуктами о столешницу. Кивнул Владу, чтобы тот ждал в коридоре. Юноша, облегченно выдохнув, покинул кухню. — На пиво не хватило, взял колбасу, — раздался безэмоциональный голос друга. — И где ты, недоумок, блять, их просрал? — недовольным басом метнула в сына оскорбление тетя Яна. — Бля, да нигде я их не просирал. Харэ жухать уже, я заманался потом от блевоитны хату оттирать. — Поживешь с мое, и колоться начнешь. — Да как ты затрахала со своими соплями! — сорвался Костя, — Сидит батя! Сидит! И то, что ты каждый день рюмишь[1] по нему — так это нихуя не поможет. Бля, лучше бы работу нормальную нашла. Пепельница, стоявшая на подоконнике, полетела в Бекетова, но парень успел уклониться, и та приземлилась под ноги Владу, расколовшись на три части. Бычки и пепел уныло разметались возле светлых кроссовок. Свои проблемы показались ничтожными, в сравнении с Костиными. Юноша не успел моргнуть, как друг схватил его за руку и выволок из квартиры. — Дура ебнутая! — крикнул напоследок, захлопнул дверь и побежал по лестнице, волоча за собой Влада. Воронов пробежал всего один пролет, но колено дало о себе знать уже на второй ступеньке — сморщившись, как испорченный овощ, он все же не отважился остановить Бекетова. Только когда парни вышли на полупустую ввиду собирающегося дождя улицу, Костя выпустил руку друга. Его ладонь мгновенно сменила сигарета. Трясущимися пальцами он едва справился с зажигалкой, а Воронов не знал, что и сказать. — Я ебал!.. За бутылку готова сдохнуть голодной смертью и меня за собой утащить. Пиздец, это ж надо быть такой сукой… — выдохнул сизый дым и встряхнул головой, точно отгоняя назойливые мухи-мысли, — Бля, сделай одолжение — ничего не говори. Просто помолчи, лады? И, вообще, будет заебись, если ты это из головы нахуй выкинешь. Ничего не было. — Усек, — кратко кивнул Влад, и, наплевав на свое обещание, последовал примеру Кости, и закурил. Неровная, мальчишеская улыбка расплылась бензиновым разводом по лицу друга, Воронову тоже захотелось улыбнуться — такого искреннего Бекетова видел только он. — Ладненько, пошли, а то без нас все приличное пойло выжрут. “Пять минут назад он ругался с матерью-алкоголичкой, а сам…” — засела злорадная заноза в голове, портя настроение. Место, куда Костя привел Влада, походило на притон: размещенный в подвале, вход в который могут найти только его завсегдатаи, с оборванными обоями с пятнами от разных жидкостей, маслянистой, пахучей плиткой, обшарпанными, убогими диванчиками и ему подобными креслами, сие пристанище общественных отбросов вызывало лишь стойкое ощущение незащищенности и животного страха. Маленькие окошки, что находились под потолком, не открывались, отчего сигаретный и не только дым томился в помещении, как протест правилам безопасности. Среди здешних обитателей Влад углядел и маргиналов, что время от времени сидели в подъезде Бекетова и воровали лампочки. Вид всех присутствующих был до тошноты неприятен: озлобленные на мир лица, покрытые угрями, акне, фингалами и кровоподтеками; давно или же совсем недавно сломанные, криво сросшиеся носы, загнутые уши; сухие, потрескавшиеся губы; кожа красная либо от раздражения, либо от количества выпитого, либо от всего вместе. Девушки или женщины — Воронов не сумел идентифицировать их возраст ввиду толстого и безвкусно нанесенного слоя косметики — одеты чересчур вызывающе, и это не легкое кокетство, как, например, у Лизы, а пошлое, грубое приглашение на интимный разговор вдвоем, а то и большим количеством человек. Влад задохнулся от ядреной смеси дешевых духов, никотина и запрещенных веществ — закружилась голова. Ноги вяло подкосились, и юноша бы осел на пол, если бы не поддержавший под руку Костя: — Эй-эй, ты чего? — его зрачки расширились, почти затмив серую радужку. — Нормально… Нормально. Ща встану… Душновато тут, — попытался отшутиться. Костя пожал плечами и, здороваясь со всеми, помог дойти Владу до дивана. Пружина сразу же впилась в Воронову в ляжку, отчего тот почти завыл в голос, однако сдержался и передвинулся в другое место. Протянули одноразовый стаканчик с жижей, напоминающей разведенный навоз. Венское печенье, что он ел на второй завтрак, подкатило к горлу еще не до конца переварившейся массой. На счастье Влада, Бекетов сам залпом глотнул подобие пива. — Посиди тут несколько минутку, я кабанчиком в одно место и вернусь, — шепнул друг на ухо и растворился среди незнакомцев. По барабанным перепонкам била агрессивная музыка, вынуждая Влада вновь дать себе обещание начать новую, правильную жизнь. Совесть, которая на какое-то время замолкла, обрадованная поступками хозяина, опять ожила, на этот раз обернувшись тлей, что пожирала изнутри. Ее укусы были резки — конечно, она знала его самые больные места. Потемнело перед глазами и скрутило живот, Влад ощутил, как содержимое желудка в который раз подкатывает к горлу. — Влад, дружище! Какая встреча, — радостное восклицание, от которого затошнило пуще прежнего. Диван слева продавился под весом Тайги. Матвей расселся по-царски, раскинув руки по низкой спинке. — Оу, да тебе хреново? — склонился с обхватившему свои плечи юноше, — Че, совсем пиздец? — Съебись, — выдавил из себя Влад. — Я ж помочь хочу, дружище. Ты сам вряд ли дойдешь до сортира. Закружилась голова. — Ну так как? Отвести тебя или устроишь всем праздник жизни? — Хер с тобой, — ощущая, как рушится внутренняя опора, процедил Влад. В туалете стоял затхлый запах, что спровоцировал рвоту еще больше. — Сделай одолжение, свали к хуям, — в перерыве Воронов нашел в себе силы метнуть колкость в Тайговского, что стоял возле, оперевшись бедрами на раковину и разглядывая потолок. — Ага, я вот сейчас послушаюсь тебя, а ты откинешься. Мне потом от Костяна еще претензии выслушивать — нет уж избавьте. Я тебе разве мешаю? Блюй себе спокойно, — простодушно ответил Матвей. Только когда Влада вырвало в третий раз, организм начал успокаиваться. Юноша привалился к стене, не заботясь о том, что испачкается, и прикрыл глаза. — Ну? — поинтересовался Тайга. — Нахуй ты мне помогаешь? — еле ворочая языком, просипел Воронов. — Мы ж друзья. Влад фыркнул: — Я тебя на дух не переношу. — А я и не заметил, — иронично поддакнул Тайговский. Поднял свинцовые веки: Матвей стоял неподвижно, его вытянутое лицо обрамляло несколько выбившихся из низкого пучка прядей. Волосы, цвета ржавчины, отлично вписывались в интерьер подвального клуба, а поношенные вещи только дополняли образ. — Ради наркотиков ты спускаешься на такое дно? — не удержался и поддел его Влад. Тайговский хмыкнул. Открылась дверь туалета: — Блять, ну и вонища здесь — пиздец, — проворчал Костя, подошел к Матвею, пожал ему руку, что-то шепнул, и тот ушел, на прощание ничего не сказав Владу. Только он покинул крохотную комнатку, как Бекетов сел на корточки перед бледным Вороновым. — Ты чем траванулся, а? — Кофе? — предположил Влад. — Дк и схуяли ты его выдул, если не перевариваешь? — Ты же знаешь Ларису Викторовну… — откинул голову на плитку. — Дурак ты, Влад, — рассмеялся Бекетов, — Но чтоб я без тебя делал? Бесконечно глубокие черные зрачки осмотрели лицо Воронова, а рука потянулась к копне волос. Влад забыл, как дышать, когда Костя дотронулся до его макушки. Вновь потемнело перед глазами, осталось лишь лицо друга, родное и невообразимо красивое. Влад сглотнул, Бекетов перевел взгляд на дернувшийся кадык. “Несколько часов назад ты так же смотрел на Вилену, ублюдок”, — очнулась тля. — Ты… чего делаешь? — Пытаюсь понять, куда дели настоящего Влада, потому что тот, которого знаю я, никогда бы не принял помощь Тайги, — встал сам и помог подняться Воронову. — Но благодарить его я не стану, — открывая краник, проговорил юноша. Вода забулькала, пошла сначала светло-коричневая, а затем и похожая на ту, что не вызовет смертельную болезнь. Влад сбрызнул лицо прохладой, чувствуя, как становится лучше и последние признаки головокружения пропадают. — Теперь ты снова в строю, — хохотнул Костя. Улицу покрывали сумерки и тонкий слой снега. — Пока ты блевал, наступила зима, — поддел Бекетов и закурил. — Очень смешно, — отозвался Влад, чувствуя, как от никотинового запаха тошнота начинает возвращаться. — Хера се фортеля… — удивился Костя на просьбу другу потушить сигарету, однако выкинул окурок куда-то в снег. Выслушав рассказ Воронова о походе ко врачу и в гости к Вилене, Бекетов грязно выругался да надолго замолчал. Только возле подъезда друга он словно вырвался из внутреннего мира и невнятно поддержал. — Ты домой или как? — засунув руки в карманы, поинтересовался Влад. — Да какой домой? Вернусь туда, продам травы еще на несколько тыщ, потом в другое местечко пойду. Долг же надо закрывать. — Там сколько? Может, я могу собрать… — Влад, Бога ради, не суйся в этот пиздец. Тут уже стоит послушать Ваню — не хочу стоять над твоей могильной плитой. Тем более, все, кто видел тебя в тот вечер, не любят птздеть. Лады? — Лады. Он долго смотрел в спину уходящему другу: ссутулившись, как вопросительный знак, Костя переходил дорогу, не оглядываясь по сторонам, точно хотел, чтобы случайная машина его ненароком сбила. — Да погоди ты помирать. Может, чего интереснее найдем, — не веря пришедшим на ум словам, Влад почти рассмеялся. Действительно, для начала необходимо самому в них найти смысл. Ключи сработали не с первого раза — Воронову стоит сходить в ближайшую мастерскую как можно скорее, ежели в один день он не хочет остаться на улице. Лифт долго не спускался, терпение достигло предела, и в любой другой раз юноша бы плюнул на все и поднялся на свой этаж по лестнице, однако травма и самочувствие не дали этого сделать. На ступеньках, где-то между седьмым и восьмым этажом, сидел, упершись локтями о колени и держа ладонями тяжелую голову, Лев. Что-то было в его позе такое, что заставило Влада убрать обратно ключи в карман и присесть по правую руку с Зайкиным. Тот, казалось, не заметил, что его одиночество нарушили, он продолжал смотреть в заляпанное, пыльное окно потерянным взглядом. Влад перебрал уйму вариантом, как построить диалог, но все они были неестественными и словно выжатыми из пустоты. — О чем думаешь? — негромко спросил он, вонзаясь ногтями в кожу своих ладоней. Лев пожал плечами. — О волейболе. — М, и что надумал? — устроился удобнее на каменной ступеньке. Собеседник вздернул бровь: — Тебе заняться нечем? Сорвалась пьянка и меня донимаешь? — Нет, мне правда интересно, — “Это ложь во благо, да и не такая уж ложь”. — Влад, ты совершенно не умеешь лгать. — Я не вру. — От тебя несет мусором, дымом и алкоголем, — снисходительно объяснил Зайкин. — Да я рядом сидел… — остановился, понимая, как ущербно выглядит, — Ну ладно, ты прав. Костян затащил в какое-то пиздецовое место, но я ничего не пил. И даже не курил, честно. Почему ему так важно признание Льва? Может, во взгляде соседа тоска столь невыносимая и знакомая, что он хочет стать ему другом и помочь избавиться от разъедающего грудную клетку чувства? — Лучше бы он так тренировки посещал, как сомнительные тусовки, — пустил разговор в привычное русло, — Без подготовки и Коли нас в четверг порвут, как Тузик грелку. — А Тайга… — Тайга всех в воздушный замок поселил, навешал лапши на уши и получил одобрение, а они только и рады, — поднял глаза к потолку и, глядя вверх, наконец сказал больше одного предложения, — В моем сером веществе все никак не может устаканиться тот факт, что люди выбирают бухать вместо того, чтобы решать проблемы. Влад, вот объясни, разве это помогает? — Э-э-э, нет? Скорее всего, нет. — И тогда какого лешего вы бухаете вечно? — на лице Льва промелькнула брезгливость. Влад промолчал — ежели он для себя на этот вопрос не может ответить которой месяц кряду, то и постороннему не в силах. “А, действительно, зачем?” — Вы упускаете возможности, ведя разгульный образ жизни, — Зайкин поднялся, отряхнул джинсы от пыли и штукатурки, — Алкоголь — не выход, — как-то обреченно и нехотя зашагал на свой этаж. На везение, дома царила пустота: Любовь Андреевна и Виктор Алексеевич уехали в торговый центр за продуктами. Влад закинул провонявшую одежду в корзину для стирки и встал под горячие, на грани терпения, струи душа. Алкоголь — не выход. Единственная ценность в жизни — семья. Друзья предадут. Наркотики тянут на дно. Он повторял эти предложения снова и снова, почти потерял их смысл. Однако с каждым произнесением юноша все больше убеждался в том, что заповеди новой, счастливой жизни, в которой совесть наконец будет им довольна, а родители горды, следуют из них. — Меняйся, меняйся, слабак, — твердил мантру парень, глядя в запотевшее зеркало. Время до сна он потратил на выполнение уроков и подготовки к первому экзамену, до которого оставалось чуть более месяца. Несколько раз Влад отправлял сообщения Вилене, спрашивая, уточняя и прося оценить что-то. Он бы не заметил, что повалил снег, если бы не Ви, отправившая фотографию: подоконник, уставленный цветами, кружевная тень от тюлей и света, что падал из комнаты, полуночно-синее небо и крупные снежные хлопья. В окне отражалась ее миниатюрная фигура в мятной пижаме и с распущенными по плечам волосами. Улыбка умиления тронула губы, юноша откинулся на спинку стула, запустив ладонь в волосы, и пытался разглядеть аристократичные черты лица. Спохватившись, он сделал идентичное фото, уповая на то, что бардака не будет заметно. Следует прибраться. На сей раз ему снился не кошмар: Влад не помнил, как очутился посреди шторма, не понимал, где берег и люди, лишь старался изо всех сил не захлебнуться соленой водой. Истощение тянуло его за ноги, к беспросветному дну, кишащему морскими тварями, однако желание бороться держало на поверхности, уверенно улыбалось и заверяло, что дальше ждет только радужное будущее, что если он сейчас сдастся, то никогда не почувствует счастье. И он продолжал барахтаться в море, как муха в супе, отчаянно надеясь.

***

— Воронов, признаюсь, твое сочинение меня поразило до глубины души, — Роза Павловна спустила очки в прямоугольной оправе на кончик носа, — Есть дельные мысли. Это, конечно, не “тройка” — слишком много орфографических ошибок — но уже и не “два”. Будешь стараться в том же духе — получишь “зачет” в декабре. Слабая радость смеялась где-то далеко, но он уже ее слышит, значит, она скоро придет и раскрасит его черно-белую жизнь самыми яркими фломастерами. Вилена незаметно показала Владу большой палец, когда он проходил мимо с друзьями. Парень не смог сдержать улыбки. — Второй пацан поплыл, — усмехнулся Егор и обнял Костю и Влада за плечи. — Бля, отъебись, — скинул руку друга Бекетов. — Не смешно, — подтвердил Воронов и тоже избавился от захвата Боженова. — Срань Господня, ну вы и обидчивые, — Егор обогнал парней, развернулся задом наперед и продолжил идти уже так, — Кто будет обмывать победу-хэллоуин в субботу? Ваня, шедший сбоку от Боженова, схватил того за плечо и резко повернул лицом вперед. — Вы сначала победите, — саркастично бросил он. В рекреации, полупустой из-за проходящего завтрака, ругались, не стесняясь на выражения, Тайговский и Лев. — Бля, опять они мозгоебством занимаются, — устало выдохнул Костя, выглядывая из-за спины Егора. — Затрахали уже, — согласился Боженов и зашагал дальше вместе с Бекетовым. — Ну чего вы давите ливер? — оглянулся на Ваню и Влада Костя, — Это до китайской пасхи может длиться, пошлите. Некоторые ребята из параллели и почти весь одиннадцатый “В” столпились возле команды по волейболу у входа в школу. Голоса, полные надежды, желали удачи, пожимали руки, обнимались. Будучи не особыми любителями толпы, Влад и Ваня попрощались с друзьями заранее и сейчас стояли поодаль, возле лестницы. Команда была навеселе, особенно Тайговский и Костя. Воронов глядел на улыбку последнего — фальшивая, приклеенная плохим клеем в виде наркотиков к маске беззаботности. Ника, не стесняясь публики, обнимала Бекетова, как плюшевого мишку, то и дело целовала в щеку, отчего парень хорохорился и с уверенностью вторил словам Матвея о победе. Мимо прошел Коля, ненароком задев сидящего на присевшего на ступеньки Баева. Громов бросил мимолетный завистливый взгляд в сторону волейболистов и свернул в сторону шкафчиков. — Такой пиздец, — обронил Воронов, — Стараешься годами, жмешь из себя все соки, а потом из-за какой-то хуйни отстраняют. — Слушай, а ты не знаешь, против кого сегодня наши играют? — смотря на покидающих здание парней, сложил руки в замок Ваня. — Я тебе про Фому, а ты мне… — Да дело в том, что, кажется, сегодня соревнования против школы, в которой у Матвея есть знакомые, так сказать, из прошлой жизни, — принялся рассуждать Баев, — А наш Колян довольно неплохо играет, что было заметно на прошлом матче… — Типа, ты считаешь, что Тайга специально его вывел из строя? — Влад засунул руки в карманы джинсов и успел поймать подмигивание Матвея, что последним покинул школу. — Билетик в прежнюю жизнь обеспечивает. Но это только догадки, не подтвержденные ни одним фактом, — Ваня поднялся, поправил сползший рюкзак и медленно зашагал по ступеням вверх, — Кстати, что там у тебя с Леной? Влад пожал плечами. — Ладно, понял, не лезу. Пока Егора и Кости не было, Воронов пересел на парту вперед к Ване. С ним оказалось сидеть довольно спокойно: никто не отвлекал от урока каждую минуту, не просил списать, передать карандаш, листочек или ластик. Иван, наоборот, помогал Владу с решением примеров, уравнений — две трети решений были верными — вдвоем они же написали лабораторную по физике на “четверку”, по мнению Баева, и сделали правильно тестирование по литературе. “С Ваней гением быть легко. Егор, должно быть вообще извилинами не шевелит или делает это крайне редко”, — промелькнуло у Влада во время самостоятельной работы по биологии. Настало время обеда, которым юноша на сей раз не пренебрег: в понедельник, на первой физиотерапии, он рассказал врачу о плохом самочувствие, и та с нарочито серьезным выражением лица отправила его после к дежурному терапевту. Им, к счастью, была уже знакомая Владу девушка. Она внимательно выслушала рассказ парня и елейным голоском проговорила: “Истощение”; посоветовала пациенту питаться больше, избегать стрессовых ситуаций, высыпаться, а тяжелые тренировки и без того исключены. Ваня обещал присоединиться к обеду после того, как выяснит у Виктора Романовича расписание дополнительных занятий. — Два месяца прошли, а этот индюк все никак не хочет начинать работать, — аргументировал Баев. В столовой привычно шумно гудели забитые жиром вытяжки, баловались едой и напитками дети, за дальним, самым чистым столиком сидели уставшие и безразличные ко всему учительницы начальной школы, ученики же средней и старшей школы выстроились в извилистую очередь в буфет и на раздачу обеда. Свободных мест почти не оставалось: столы оккупированы компаниями или одинокими людьми, что быстро поглощали калории и убегали, их сменяли такие же унылые, погрязшие в печальных учебниках или же не менее светлых думах ученики. — Привет, — одно из немногих не смурных лиц возникло перед юношей. — Привет, — робко улыбнулся Влад Гене. — Ты обедать? Можешь взять мой, — мальчишка с готовностью протянул поднос с жижей песочного оттенка, в которой вяло болтался укроп, картофельным комочком и заветренной котлетой, в которую лука положили больше, чем мяса. — Хочешь сказать, что поел? — Если честно, я съел два куска черного хлеба и выпил компот, а остальное, — брезгливо оглядел еду, — Бе. — И поэтому ты решил отдать мне? — смеясь, Влад принял обед покрасневшего Гены, — Спасибо. Мальчишка просиял, поправил новые очки и, помахав Воронову, убежал за классной руководительницей. Юноша еще раз осмотрел переполненное кислыми людьми помещение в хилой надежде найти укромное местечко, однако все оставалось так же, и даже освободившиеся пять столиков не сыграли никакую роль: их сразу заняли восьмиклассники. Тогда Влад подумал, что посидеть в компании одноклассников будет не таким уж и паршивым решением. Злата и Вова присоединились к ребятам из “Б” и обсуждали прошедшие олимпиады и контрольные — Воронова передернуло, ибо пока он еще не обернулся червем, что сутками обитает в учебниках. Ада и Стася клевали обед с девочками из “А”, попутно обсуждая волейбольную команду — Влада передернуло от омерзения, он точно не готов стать жертвой допроса про личную жизнь Кости и Егора. Миша, Федя, Бодров Слава и Бессмертный Кузьма расположились близко к девочкам, иногда встревали в их разговоры безобидными шутками, что называется, ниже плинтуса и получали, в зависимости от везения, укоризненные взгляды или взрыв смеха. В конце концов Влад устало выдохнул и опустился за столик Жени, Дениса и Котельникова Леши. Макеева Женя, девушка среднего роста, мужской от занятия тяжелой атлетикой фигурой, с огненно-рыжими волнистыми волосами, стянутыми в тугой конский хвост, загорелой кожей и темными, маленькими, как точки, веснушками на круглых щеках, эмоционально ругала Виктора Романовича. Удивительно, но рядом с ней высокий, уверенный в себе, Денис делался чуть меньше и отдавал негласную лидерскую позицию в их компанию — Влад прекрасно помнил, как Овсянников справедливо и быстро организовал распределение обязанностей во время отработки наказания, сколько им было сорвано уроков и сколько раз его вызывали к директору за курение, битые стекла, перевернутые мусорные баки и спущенные мячи. Котельников Леша, зачесав русые волосы назад, задумчиво поглощал обед, кажется, не вслушиваясь в разговор друзей. — Жень, пожалуйста, успокойся, — приводил в чувства девушку Денис. — Нет, ты мне скажи, сколько человек у нас сдает эту чертову биологию? — не унималась она. Овсянников похлопал глазами, мол, я-то откуда знаю, толкнул в плечо Лешу. Котельников мигом выпутался из терний мыслей: — Пятеро, включая тебя. — Тогда вообще не понимаю прикола! Он же тебя дрючит, чтобы ты нормально экзы сдала, — всплеснул руками Денис. — Да я не за себя, а за остальных. Сдающих этот паразит пусть хоть до посинения тюкает, а остальных зачем? Все время доводит то Лену, то Асю, то еще какую-нибудь девочку, — сильно сжимая ложку, не передумывала злиться Макеева. — Импотенция, — констатировал Котельников, отхлебывая оранжевый компот. Сморщились все, а Влад подавился холодной ухой. — Не было б жалко — метнула бы в тебя, — пригрозила Женя посудой и пошла относить посуду. — Ему почти полтинник, а он школьницами свой хрен оживить хочет? Не, Леш, у него беды с башкой, но не такие, — сморщился Денис. — Но все равно теперь ее одну в сто двадцатый не пустишь. Овсянников шепнул шутливое проклятие и ушел за Макеевой. Его сменили Ваня и Коля, завидев второго, Котельников скоро ретировался — многие до сих пор не общались с Громовым, хотя бойкот стал ощутимо слабее, чем в первые дни. Влад, посчитавший свою ситуацию близкую к его, не преминул начать диалог в оказании поддержки: — Это всего одна игра, не переживай сильно. Кусок котлеты упал с вилки прямиком в суп, испачкав бульоном поверхность стола и светлую кофту Громова — парень раздраженно выдохнул. Затем набрал полные легкие и неожиданно бодро заявил: — Да и черт бы побрал этот волейбол. Грущу только потому, что мой злобный план в прогуливание уроков пошел коту под хвост. И, вообще, как говорит Костян, кто грустит, тот трансвистит, поэтому, товарищи, давайте-ка выпьем за победу “блоковских ребят”, — чокнулись чашками и отпили кислый компот из кураги. К половине третьего дня, когда солнце, уставшее висеть не очень высоко в небе, стало катиться к западу неимоверно быстро и отзвенел последний за сегодня звонок для учеников, вернулся автобус с волейболистами. Их лица были мрачны, а глаза опущены в пол. — Розыгрыш? — предположил Мишка. — Вряд ли, — понурив плечи, нерадостно ответил на риторический вопрос Федя. — Федь, ну нельзя же быть таким флегматиком! — толкнула Виноградова в бок Женя. Тот неловко пожал узкими плечами и отступил от Макеевой. Влад внимательно глядел на драндулет, что ездил на божьей воле, оттуда вышла сначала Полина Вячеславовна, а за ней и вся команда. Для юноши транспорт покинуло одно сплошное пятно — он ждал появления Кости. Друг выкарабкался в самом конце, и Воронов было дернулся ему навстречу, однако его опередила Ника. С разбегу девушка обняла Бекетова и поцеловала в губы. Обида, кислая, точно лимон, растеклась по языку, а вместе с ней и горчичная ревность — Влад до скрежета сцепил зубы. Лев как капитан команды твердо шагал впереди, обдумывая, как сказать сорока человекам, что их надежды не оправдались. Зайкин открыл рот, однако его нагло перебил Тайговский: — Друзья, матч проебан, но у нас остался еще один шанс. Я, Полина Славовна и Лева досконально изучим поведение противника, его тактики и, гарантирую, следующая победа будет за нами. Тем более, что с нами будет Колька, — глаза Матвея блистали подобно алмазам, и именно этот горящий взгляд вселил в ребят веру в его слова. Влад отыскал забытого всеми Льва и наконец осмыслил посыл его подъездной речи: Тайга отличный оратор, однако дальше слов его дела не заходят. — Что-то он слишком многое на нас вешает: мы проиграли две партии с разрывом в десять очков, — буркнул Богдан рядом стоящему Коле. — Определенно, он мне нравится все меньше и меньше, — так же тихо ответил ему Громов.

***

Пятница прибежала довольная и радостная с извещением о предстоящих выходных и праздниках, их сопровождающих. Влад с пылким нетерпением ждал окончания уроков, скучной физиотерапии, холодной ночи и снежного утра. Вот убийственно-занудный урок Изольды Рубеновны завершился, старуха ворчливо прокряхтела домашнее задание и ехидно предупредила Влада, что тот на следующем занятии будет писать пробный вариант экзамена. Настроение только споткнулось, но удержалось на тонких ногах и понесло хозяина в его класс. По окну ползли первые узоры мороза, вдали под ярко-красными листьями рассыпалось чистенькое покрывало снега, на изящных ветках рябины клевали ягоды нахорохорившиеся птицы. С игривой улыбкой Влад вбежал в класс, взъерошил волосы уснувшему на парте Косте и сел рядом: — Чердак потек? — проворчал Бекетов, однако принял положение сидя и сладко потянулся. — Ага, то-то снег выпал, — отшутился Воронов, ища глазами Вилену. — А я вам говорил, что второй пропал, — со знающим видом подключился к разговору Егор. — Да перестань, мы же тебя не подъебываем каждый раз, — поспешил на защиту Воронову Ваня. — Так мои увлечения мимолетные и не серьезные, а эти уже под каблуком! Баев сморщился, не уловив смысла сказанного. — Ладно, хуй с ним, тебе не понять. Беседу прервал Яков Максимыч: старик попросил Асю раздать анализы и сообщил о том, что до конца осени всем необходимо посетить психологический диспансер для получения справки о стабильном психологическом здоровье. — А ты говорил, что не прокатит. Вон, алмазные резы — хоть ща в космос пешочком могу идти, — продемонстрировал справку Баеву Костя. Ваня оценивающе пробежался взглядом по справке друга и вернул обратно, не проронив и слова. — Ребятушки, — вновь обратился к присутствующим классный руководитель, — Как вам уже известно, в эту субботу, то бишь завтра, проходит молодежный праздник Хэллоуин. Администрация школы А. А. Блока до этого не поддерживала его и была категорически против украшений, однако вот уже как второй год она разрешает отмечать его, поэтому, можете остаться после нашей с вами беседы и помочь Вере развешать украшения. Также было бы неуважительно с моей стороны не поздравить наших мальчиков, Егорку и Костю, с участием в волейбольных соревнованиях. Помните, ребятки, что самое важное — опыт, который вы приобрели, а не победа. И напоследок сообщаю для кого-то печальную, а для кого-то очень даже радостную новость о расписании официальных пробников и дополнительных занятиях. С ним вы можете ознакомиться у меня, — Яков Максимыч указал на стол, заваленный бумагами, — Или же на стенде при входе в школу. На этом все, всем отличных выходных, выспитесь и до встречи в понедельник. Класс, до того ограничивающийся перешептыванием, загалдел: некоторые ребята сразу подошли к учителю задать дополнительные вопросы и вчитаться в график пробных экзаменов и уроков, кто-то присоединился к Вере и старосте для украшения кабинета. Влад же с друзьями спешно засобирали вещи и устремились к раздевалкам. Егор с Костей убежали по лестнице, не дожидаясь Воронова и Ваню. Баев шел вровень с юношей и все не решался задать вопрос, который повис в воздухе смущающей вибрацией. — Говори уже, — не выдержал Влад. — Прости, если лезу не в свое дело, но… У тебя все в порядке? Ты медленно ходишь последнее время… — А, пф, забей. Упал неудачно на колено, теперь как Максимыч хромаю и хожу с такой же скоростью. — Ничего же серьезного? — Здоровее Костяна, который в космос собрался. Ваня подавился смешинкой. — Я ребятам помогу с кастомизацией класса. Ты сам спустишься? — кивнул на уличную лестницу. — Ваще без каких-либо траблов. — Ладно, тогда до завтра. — Оу! Увидимся, — махнул на прощание Воронов и направил курс за курткой.