Всё как у людей

Близится зима, буквально наступает. Снежинки падают, весь город становится ещё более сонным. Редкие блестящие хлопья на тёмно-сером, почти угольном фоне мозолят глаза. Только в метро привычный запах людской толпы, искусственное ненавязчивое освещение и механический голос диктора. Женщина устало оповещает название следующей станции, толпа выходит, рассыпается по сторонам, спешит и толкается, давая место следующей толпе. Какие-то гадкие взгляды скользят по мне. Вспотел? Да нет, вроде… А что, собственно говоря, в таком случае, не так? Пишу что-то, вот и косят взгляды? Так что же это такого в письме? Могу поспорить, что им плевать. Прошло две станции, взгляды прикованы, только их обладатели сменяются. Впрочем, выражение пустых глаз не означает ничего, какое-то сонное торможение, вакуум, отсутствие пространства и времени, но и не нечто внеземное, а что-то ниже обыкновенного. Глупые взгляды, бессмысленные взгляды, беспричинные, назойливые, неприятные… Или это моё собственное восприятие так воздействует на меня самого? И мне это всё мерещится? Хотя, писать в дороге тоже неудобно, лучше убрать на время записную книжку. *что-то неразборчивое и перечёркнутое* Нет, это не бред, несколько людей, оставшихся со мной в длинном вагоне, направляющиеся, по-видимому, как и я, на окраину города, смотрят и не стесняются этого. Это крайне неприятно, я чувствую себя животным, загнанным в клетку зоопарка и вынужденного изо дня в день находиться в роли подопытного кролика, живущего под взорами гостей… Мне тошно. Настырные взгляды исчезли, как и их обладатели. Мне не легче, всё же не покидает то гадкое чувство. Паранойя? Навряд ли, я ещё не настолько свихнулся. Что же. Я на месте назначения. Впрочем, уже давно. Просто времени обратиться к записям не было. Родители бунтуют, дескать, болеют и не могут избавиться от насморка, хотя никаких признаков какой-либо болезни я у них не видел, а врачей вызывать отказываются. Может, это уже старческое? Наверное, нельзя так говорить о родных, однако я стараюсь быть объективен. Раз отказываются от врачей, то пусть полагаются на моё криво-косое суждение по поверхностным данным. Иной раз, знаете, удручает это отсутствие прав на объективизм по отношению к родителям. Нет, мне уже плевать, я достаточно взрослый для независимости, но когда это касается их здоровья… Впрочем, стоит отвлечься. Знаете, я удивлён этой перемене за столь короткое время. До того, когда я только начинал свои вялые вложения в записную книжку, только из-за одного «надо», я относился к подобному роду деятельности скептически, с насмешкой. Теперь мне нечем заниматься. Нет, я найду другую работу, в скором времени. Пока деньги есть, пока мне надо заботиться о благополучии родителей… Ну или куда-нибудь их отправить. Наверняка найдутся ярые гуманисты и проповедники затхлой морали, дико кричащие об эгоистичном характере моих мыслей, но я делаю это во благо. Зло во благо существует, друзья мои по-доброму недалёкие! Оно есть вокруг, разливается в лучах солнца, под гнётом пуль, под каплями дождя, везде рыщет, нахально улыбается и щекочет нервы адвокатов привычных устоявшихся социальных норм. Только так незаметно, что ему же на руку, этому самому злу, что все великие моралисты в детском незнании строят воздушные замки святости, поселившись в обширном, большом, но типичном, однообразном и пустом пространстве, оттуда выглядывая на чернь низости и порока, пугаясь, охая и прячась в объятья надуманной матери-наседки под именем благодетельности… Знаете, я не нигилист, я не против стоиков, не против доброты и зла, я совершенно нейтрален. Это игра слов, эти афоризмы, сравнения, эпитеты переливаются серебром в чаше сознания и даруют удовольствие, когда становится особенно скучно. Мне так нравится рассуждать о бреде столь высокопарно, красноречиво, нарочито серьёзно, в особенности при слушателях: они доверяют моей грубости и дерзости идти против догм, спорят, обосновать пытаются – и я с ними согласен, однако жажды ради продолжаю издёвки. Я гадок, не правда ли? Не знаю. Я не убил никого, не бью женщин, не бью детей, не ворую, бабушек через дороги перевожу – но я полон червей, плодящихся в моей голове, я не против этого паразитизма. Мне кажется, я уже не имею никаких позиций, аморфный и жидкий, перетекаю с одной стороны в другую, будучи согласный со всеми сразу. Помощь родителям закончилась, я вновь еду в том же метро. Да, я всё-таки поступил тем самым гадким способом, именуемым эгоизмом. Так легче и комфортнее. Не подумайте, я не прикрываюсь масками оправданий, дескать, так будет лучше для всех. Я без понятия, как будет лучше, потому что я не уверен в достоверности своих суждений и мнений, я расплывчат, как если бы был чернилами, текущими бесконечной жижей туда, куда только направит кто-то извне, но точно не я. Я уже могу что-либо сделать с собой и со своей сущностью? Я изменяем от внешних влияний, однако у меня нет могущества наводить в нужную сторону пушку развития, нет могущества выбирать порох нужного мне качества, знаете ли вы, почему? А хотите ли знать? Вы будете смеяться. Я не знаю, что мне нужно. Я бы поверил цыганке, если бы она предсказала мне судьбу и указала на что-нибудь. Мне важно это что-нибудь, потому что это есть конкретика, это представляет из себя что-то. Что-то точное. Мне безумно нравится определённость, просто до изнеможения, когда ты в диком исступлении, разрушая свою личность, терзаешь тело и организм с алчным желанием удовлетворить одну потребность, игнорируя другие – найти одно единственное, что так нужно. А что это? Да чёрт его знает. Как найдёшь, поймёшь, что это то, что нужно. Дома довольно-таки сыро, хотя зима только вступает в свои права и начинает поражать город. Утро выдалось типичным, немного скучным и повседневным, но я не ожидал от него чего-то сверхъестественного или великолепного, потому что толком не знаю, каких перемен желаю. На самом деле, мне всё чаще не спится. Я не знаю, какая именно причина у бессонницы и стоит ли мне её искать. Я не нуждаюсь во сне, потому что получаемые силы никуда не трачу, однако при этом время, проведённое в бодром состоянии, вместо сна, опять же проходит пропадом. Не слишком ли я скучен? Было бы интересно спросить у кого-то, но я слишком посредственная и незнакомая окружающим личность. Иной раз меня мучает стыд за совершённые раннее поступки. Обычно он нападает неожиданно, в самое пекло, в самый разгар рефлексии, когда я вот-вот почти начинаю быть уверенным в том, что я не так аморфен и ограничен, как может мне же показаться изначально. Смех да и только. Разве есть нематериальные прошедшие, не имеющие смысла и значения, вещи, касающиеся струн сознания и играющие на нервах так, как самый талантливый скрипач? Наверное, есть, но от всего есть избавление, пока рассудок не совсем помутился. Впрочем, давайте о хорошем. Мне довелось прогуляться спустя довольно-таки долгое время. Я не занятой человек, но всё-таки домашний и пассивный. Поэтому, думаю, прогулка должна была на меня благотворно повлиять, просто процесс восстановления хотя бы на некоторые проценты пока идёт, вот я и не вижу изменений. Утро выдалось холодным, но, в целом, погода солнечная, ветерок дует, вокруг обнажённые деревья, пустота, никого в городе нет. Точнее, фактически, есть, однако все спрятались по домам, поэтому никого не видно. Тишина всё ещё разлита в пространстве, стискивая меня в какие-то оковы, не выпуская из своих цепких лап. Впрочем, я не думаю, что от этих сравнительных оборотов много толку, однако так легче объяснить моё собственное зажатое состояние, лишённое доступа к воздуху. Пространные речи в умелых устах позволяют сбить с толку, однако уст здесь нет, есть только ручка, а сбить с толку трудно, учитывая, что я.. Не умел (неумёха*). Да? Так, наверное. Скука смертная. Без работы совсем не сидится, хотя и там, в какой-то степени, скучно, но в другом плане. Нежелание работать вполне сопоставимо с желанием чем-нибудь себя занять, однако не могу же я на протяжении всего дня сидеть и писать? Честно говоря, у меня и слов-то столько не имеется в запасе, чтобы сутки напролёт, скрючившись в вопросительный знак, лениво или страстно-ветрено, - это неважно, - водить рукой над бумагой, соединяя бессмысленные закорючки в бессмысленные слова. Дело не столько в технике процесса, сколько в моём сознании. Я всё-таки нашёл работу и снова побывал у психолога спустя долгое, по его мнению, время. Просто пропускал сеансы. Я до сих пор не вижу в этом смысла, потому что прогрессировать некуда. Я не увяз в пучине расстройств, нет никаких синдромов, симптомы чего-либо напрочь отсутствуют, но, тем не менее, я хожу. Уж и не помню, с какой целью и когда я впервые посетил это здание. Денег тратить на бессмыслицу не хотелось, но тогда я представлялся себе человеком, нуждающимся в наставлении. А оказалось, что мне просто задают кучу нелепых вопросов, сочувственно кивают и объясняют, какой я и почему я такой. Толком неизвестно, какую мне вообще дали характеристику. Ладно, я понимаю, что не во всех случаях я разбираюсь, сфера психологии мне и подавно не дана, но это выводит меня из себя, - нет, не стоит вешать клеймо раздражительного человека или думать, будто меня задели за живое, как моментально полагают стадные бараны, а не люди, - я устаю от того, что не приносит пользу и забирает мои силы. Так ещё и каков материальный ущерб! Нет, вы только вдумайтесь, я потратил около восьмидесяти тысяч(!!!) за последние четыре месяца! Да, я веду такой отчёт, потому что в наше время деньги важны, я не скупой, не жадный, однако… Не многовато ли для того факта, что я просто стою на месте? Да, неоспоримо, что именно благодаря психологу я начал дневник. Но зачем мне он? Что я сюда могу написать, кроме глупых своих убеждений и несуразных мыслей? Я бы не назвал это самовыражением, скорее, самоуничтожением при прочтении и удивлении: «Неужто я так думаю? Сочиняю ахинею, порчу бумагу и представляю это в виде какого-то там дневничка?» Впрочем, меня попросили показать эту самую «ахинею». Боюсь, что это небезопасно. Не хотелось бы обижать человека своим же мнением о нём. Понимание того, что я не писал ничего такого и не задевал чьих-либо чувств граничит с выработанной деликатностью, поэтому, скорее всего, я напишу фальшивые записи в другой блокнот и покажу его. Что-то безобидное и обычное. Я не выдержу очередных предположений и выводов этого человека, не хочу представлять из себя объект для анализа.