Когда цветет папоротник

Воскресный лес был безмолвным и опустевшим. Как поле после битвы, которое за ненадобностью покинули отряды победивших и проигравших: птицы затихли и попрятались в листве, пищухи и белки засели в невидимых норках. Даже для живности воскресный сон – святое. Чего нельзя сказать о Стайлзе, электронные часы которого показывали чуть за десять. Сейчас он, словно ему снова было восемь лет, притворялся секретным агентом и пробирался через лазерные лучи, отскакивая то вправо, то влево, обходя таким образом столбы солнечного света. — Агент Стилински ранен, – низким голосом докладывает он сам себе, когда один из лучей касается плеча, и вздыхает: — Хреновый ты агент. Нарыть подробности судебного дела Хейлов ему не удалось. Вообще. Стайлз, может быть, и обладал большим талантом в поиске информации, но взламывать базу данных полиции пока не научился – дело было засекречено. Все, что ему мог предложить поисковик – пару несерьезных интернет-статей и страницу с выпускниками школы Бикон Хиллз. В сети ловить было нечего, поэтому он преданно выбрался в лес, чтобы столкнуться (Стайлз очень на это надеялся) с самим Дереком. Ему просто хотелось поговорить ни о чем, как тогда – в тени тополя, прислонившись к шершавому стволу. А если не поговорить, то увидеть. Хоть краем глаза заметить знакомый силуэт между деревьев. К черту мотивацию, он действовал по зову интуиции и чувств. Предупреждение Дерека, над которым Стайлз думал на неделе, в конце концов обросло для него новым смыслом. Как точки на карте, оно манило Стайлза прийти в назначенное место в назначенное время – в лес, в эти выходные. Не придумав ничего логичнее, чем отправиться на место их встречи, Стайлз перешел залитую солнечным светом поляну и двинулся в знакомом направлении. У тополя никого не оказалось. Стайлз глупо покрутился на месте, обошел дерево по кругу и посмотрел себе под ноги. Даже редкие капли крови – и те смылись временем. Но ничего, у него был запасной маршрут. Пришлось навернуть небольшой круг, чтобы выйти на дорожку, по которой они не так давно прогуливались со Скоттом. Стайлз прошел мимо знакомого валуна и удивительно проворно перемахнул через земляные ступеньки. — Это было… здесь? Стайлз оглянулся. Да, именно на этом месте они встретились в последний раз. — И-и-и ничего. Бинго из ничего. Не то чтобы Стайлз по-настоящему надеялся, что эти точки должны каким-то магическим образом столкнуть его с Дереком вновь, но они казались самым разумным из всего, что у него было. Правда, теперь у Стайлза вовсе не осталось зацепок. Он в нерешительности потоптался, прикидывая в уме наилучшее направление, но тут же махнул на это дело рукой. «Лучший план – его отсутствие». Как в первый раз, как во второй со Скоттом, он двинулся на ощупь – вперед, куда глядели глаза. Утро начинало постепенно уступать место полудню, но лес все так же безмолвствовал. Цель вылазки с каждым шагом угасала и теряла первоначальный смысл – Стайлз, оказавшись в любимых объятьях природы, расслабился и делал то, что любил больше всего: бродил. Он перепрыгнул через разросшиеся корни, и в рюкзаке друг об друга глухо стукнулись дневник и сборник стихов по литературе. Кажется, он забыл выложить последний после урока у мисс Блейк. Спереди раздалось журчание, и Стайлз понял, что вышел к ручью. Вода весело и мелодично бежала вниз по склону, омывая ласковыми струями камни. Стайлз мог бы с легкостью перебраться на другой берег по старым упавшим стволам или по камням, поверхность которых не задел поток, но он решает двигаться вниз по ручью. — Тигр, тигр, жгучий страх, ты горишь в ночных лесах…, – забормотал Стайлз, когда книги снова столкнулись в его рюкзаке. У мисс Блейк была странная манера преподавания. Она вела предмет достаточно хаотично и нередко дополняла новое произведение уже пройденным материалом с прошлых лет. Вот и теперь – заученный стих навязчиво затрещал во лбу. — В небесах иль средь зыбей вспыхнул блеск твоих очей? Возникшие строчки подходили как нельзя кстати: к лесу, атмосфере и настроению самого Стайлза. Как охотник, он пытался найти след. Подобная аналогия его развеселила, и он ускорился, шагая увереннее и шире. Однако под ногами попадались пока только густые пятна красной глины, которые Стайлз благоразумно обходил. — Чьею страшною рукой, ты был выкован – такой? Он сворачивает обратно в чащу, продолжая начитывать стих, и тут же недоуменно замирает на месте, обрывая строчку на середине. Внизу путеводной дорожкой замаячили красные пятна, и Стайлза пугающе осенило. Не нужно быть геологом, чтобы отличить красную глину от... — Только бы не трупак, – пожелал Стайлз и, не успев себя одернуть, с любопытством ступил по кровавому следу. Хотя для человека крови было явно маловато: пятна рассыпались по земле, как горошины. Как если бы в лесу завелся еще один Стайлз, у которого временами течет из носа. — Уф! – дернулся Стайлз, обнаружив источник. – Не повезло тебе, приятель. Он вздохнул с облегчением и сожалением одновременно. В траве лежала свежая тушка зайца. Стайлз присел перед ней на корточки. Такого он еще не видел! Даже живые зайцы ему не попадались за все то время, что он провел здесь. Зато мертвечина – пожалуйста. Увлеченный находкой, Стайлз не заметил перемены вокруг себя. Он прищурился – гортань была вспорота когтями. Мысль об охотниках и браконьерах, не успевшая толком сформироваться, сразу же отпала. — Кто ж тебя так? Впереди затрещали листва и иголки, ломаясь под чужим весом. Стайлз, наконец, почувствовал на себе пристальный взгляд и вскинул голову. В ответ на его вопрос услужливо зажглись горячим золотом звериные глаза. В висках забилось сердце, во рту пересохло. Это был волк. В калифорнийском лесу. И он точно не был настроен дружелюбно: с оскаленной пасти стекала слюна, глаза горели неестественным желтым, а грудное рычание пробрало Стайлза до печенок. Ему стало дико, безумно страшно. Волк не сводил с него взгляда и продолжал хрипеть, выжидая, когда Стайлз сделает неверное движение. «Чтобы напасть», – закончил мысль Стайлз. «Он ждет удобного момента, чтобы напасть». Соображать надо было быстро. Вставать и бежать – равно подписать себе смертный приговор. Резкие действия только побудят хищника кинуться к нему, и тогда он сляжет вместе с бедным зайцем. Стайлз забегал глазами вокруг, но ничего умного не приходило в голову. — Не надо…, – прошептал Стайлз, когда зверь пригнулся и сделал шаг вперед. Глаза защипало от слез, ладони, раскрытые в защитном жесте, мелко задрожали. Стайлз крепко зажмурился, сотрясаясь от страшного рычания, не устоял и свалился на задницу так, что книжный уголок больно впился ему в поясницу. Волк зарычал громче прежнего, и Стайлз почувствовал и услышал, как в последний миг, практически все: шелест травы и отдаленное журчание ручья, тяжелые прыжки зверя откуда-то слева и горячее дыхание на лице. Его обдало потоком воздуха – волк дернулся к нему, но ничего не произошло. Что-то завозилось, заскреблось, но не коснулось самого Стайлза, и он решился открыть глаза. В паре метров от него два волка сцепились друг с другом. Один, который держал его все это время «на мушке», болезненно хрипел и старался задеть второго. Второй, мощнее и темнее по окрасу, взялся из ниоткуда и крепко впился зубами первому в шею. Стайлз быстро пополз спиной назад, царапая ладони о землю, пока впереди разворачивалась активная борьба. Опасно мелькнули желтые глаза, следом – предупреждающе загорелись синие огни. Стайлз, только собравшийся бежать со всех ног, пораженно уставился перед собой – ему не показалось, радужка второго волка, как гирлянда на ёлке, окрасилась в насыщенный ультрамарин. В возне раздался короткий всхлип. Стайлз, зависнув на очередной удивительной детали, упустил момент, как желтоглазый волк, ловко вывернувшись из захвата, полоснул другого по брюху. Тот пошатнулся, и на землю посыпались густые капли. Стайлз снова решился на побег, понимая, что сейчас одержавший верх зверь вернется к нему и закончит начатое, но не тут-то было. Раненый волк сумел уклониться от следующей атаки мохнатой лапы и низко, требовательно зарычал. Желтоглазый волк ощерился в ответ и отступил. Наверное, это что-то значило на волчьем диалекте, потому что желтая радужка погасла, и зверь, не обращая внимания ни на Стайлза, ни на заячью тушку, кинулся за деревья. Они остались вдвоем. Второй волк рыкнул на Стайлза, как-то безобидно и тихо, из последних сил. Но ноги не двигались, голова соображала туго. От шока воля атрофировалась, и Стайлз смотрел на раненого зверя перед ним и изо всех сил старался вспомнить, как функционировать. Тогда волк, потеряв надежду прогнать его с территории, мотнул мордой и побрел вперед за шапки кустов, прихрамывая на передние лапы. Стоило Стайлзу остаться в одиночестве, мышцы задрожали от напряжения, и он обессиленно свалился на спину. В бедрах и исцарапанных руках запульсировало, задергались нервные окончания. Ресницы слиплись от выступивших слез. Он задышал медленно и глубоко. «Господи, я живой. Я все еще живой». Как заново рожденный, он впитывал в себе кислород, знакомые звуки и запахи леса – как хорошо быть живым! – пока впереди не раздался глухой скрежет, словно кто-то проехался ногами по сухой земле или гравию. — О’кей, со Стайлза на сегодня хватит, – решил он и наскоро утер мокрые дорожки с щек рукавом толстовки. Он поднялся и нервно двинулся обратно в сторону ручья, чтобы вернуться по протоптанной дорожке к шоссе, как услышал четкий, совершенно очевидный человеческий вздох. Звук исходил оттуда, куда ушел раненый зверь. На периферии замаячило странное предчувствие, и Стайлз чертыхнулся сам на себя. — Ты такой придурок, ты такой придурок…. По мере его приближения, звук становился то громче, то стихал вовсе, будто его насильно пытались заглушить. Стайлз раздвинул перед собой колючие ветки куста и вывалился обратно к ручью. В поле зрения попали голые икры и тяжело вздымающаяся грудь. Стайлз чуть не выплюнул разогнавшееся сердце из груди. — Ты?... Дерек сверкнул на него глазами, совсем, кажется, не удивленный его появлением. — Идиот, – зло зарычал он, прижимая руку к раненому боку. – Тебе совсем жить надоело? — Вовсе нет, – на удивление мягко ответил Стайлз. Дерек утомленно привалился к дереву и дышал сквозь зубы. Грудь была заляпана кровью, ноги – усыпаны лесной стружкой. Глаза замерцали на мгновение знакомым ультрамарином, глядя на Стайлза исподлобья, и погасли. Не нужно было задавать лишних вопросов, чтобы понять очевидные вещи. Господи-боже, как хорошо, что Стайлз исследователь в душе и обожает новую информацию! Сейчас это спасало его от ужасного потрясения, которое вполне могло закончиться каким-нибудь инфарктом, и плевать, что ему только шестнадцать. Хотя нет, он все равно был в шоке. Одно дело читать легенды и фантазировать на их счет, а другое – видеть оборотня воочию. Соцветий из чувств и эмоций выросло такое огромное количество, что он растерялся, не зная, какому из них поддаться в первую очередь. — Я что тебе сказал? Не суй сюда свой нос! — Эй-эй, полегче! – отмер Стайлз. – Ты сказал «ДО выходных», я и не лез! Сегодня, вообще-то, воскресенье. — Не настолько же буквально, – прохрипел Дерек и зажмурился. - Этот новообращенный носится по лесу, как машина для убийств, а ты… — Новообращенный? – переспросил Стайлз. – Эй, что это значит! Дерек вдруг взглянул на него снисходительно и терпеливо. — Тот, кто только что получил укус. Полнолуние было в пятницу, но он до сих пор не может прийти в себя, – он устало вздохнул и отнял ладонь от раны. Стайлз поморщился: следы от когтей были настолько внушительные, что еще чуть-чуть, и он смог бы разглядеть внутренности – так он думал. Человек (или не совсем человек), которого Стайлз знал от силы полчаса, не просто подставился под удар ради него, но и, без преувеличений, спас Стайлзу жизнь. Волна необъяснимого трепета и благодарности накрыла Стайлза с головой, но сейчас он не смог найти подходящих слов, чтобы выразить ее. Поэтому он просто с надеждой спросил: — Вы… у вас ведь ускоренная регенерация, да? Дерек кивнул. — Раны от новообращенного в первую луну всегда особые. Мне… придётся подождать, – Стайлз внимательно смотрел, как Дерек, кряхтя, пытается поменять положение ног, и вспыхнул. Он только сейчас понял, что тот сидел перед ним абсолютно обнаженным. На бессознательном уровне Стайлз метнулся глазами туда, куда смотреть определенно не стоило. Согнутая нога скрывала коленом пах, и это спасло Стайлза от того, чтобы покрыться румянцем с головы до пят. Он попытался смахнуть подростковые глупости махом головы, но лицо распалилось только интенсивнее. — Возьми, – Стайлз стянул через голову толстовку, оставшись в футболке, и кинул ему на колени. Дерек с горем пополам закутал в нее свои бедра, и Стайлз осторожно опустился рядом с ним. – Далеко твоя берлога? Выражение лица, с которым Дерек посмотрел на него – угрюмое и осуждающее, заставило Стайлза смять губы, чтобы улыбка не вышла неприлично широкой в сложившейся ситуации. — В центральной части заповедника, – ответил Дерек и вдруг прикипел взглядом куда-то в район его груди. Стайлз понял, что так привлекало внимание. На предплечьях тут и там расползлись гематомы, большие и совсем крошечные. Он сжался от тупого предательства собственного организма и сдержал порыв обнять себя руками, чтобы скрыть следы болезни, которая вновь рвалась наружу в самый неподходящий момент. Он сглотнул вязкую слюну. — Показывай дорогу, – велел он, разбивая образовавшееся молчание. — Я справлюсь, – заверил Дерек и уперся свободной ладонью в дерево, стремясь встать на ноги. — Ну да, я вижу, – хмыкнул Стайлз, когда рука соскользнула и Дерек свалился обратно на задницу. – Не шипи. Давай. Стайлз подстраховал его со здорового бока и, закинув руку Дерека себе на плечо, помог подняться. Ух, ничего себе волчара! Стайлз на мгновение аж провис под весом тела, но тут же выпрямился и перехватил Дерека поудобнее. — Подожди минутку, – он убедился, что Дерек спокойно может стоять без его помощи, и потуже затянул рукава толстовки вокруг его бедер. — Ну, куда топать?

***

— Не туго? — Нормально. Стайлз в последний раз проверил, правильно ли легли слои бинта друг на друга, завязал два конца и заправил их под марлю. — Ну все, жить будешь, – отрезюмировал Стайлз и забрал с подлокотника кресла ножницы и остатки марли, чтобы вернуть их в один из кухонных шкафов. Дерек осмотрел получившуюся работу. — Спасибо. Стоя к нему спиной, Стайлз улыбался в кафельную плитку, пока его не видят, и расставлял по своим местам измельченные листья лопуха, порошок из коры ивы и – удивительно! – смолу. После такой находки Стайлз настоял на компрессе, который поможет зажить ране быстрее – не просто же так он носится по лесу и изучает растения. Полученные знания должны приносить и практическую пользу! Дерек сопротивлялся недолго. На вопрос «какого черта у тебя есть смола, но нет обычной заживляющей мази?» Дерек безразлично пожал плечами. С негласного позволения хозяина Стайлз управлялся в чужом доме, как в своем собственном, и глубоко в душе наслаждался своим положением. Наконец-то он мог помочь кому-то, а не наоборот. — Вообще-то, тебе спасибо, – вернул Стайлз. – Если бы не ты, лежать мне без головы-без ножек. — Не за что, – Дерек поправил резинку мягких домашних штанов, которые притащил ему Стайлз из комнаты. – Поставь чайник. — Сейчас, – он дописывал на телефоне стандартное сообщение отцу. «Я в порядке, гуляю, чувствую себя хорошо. Дома буду позже». Смс-ка полетела к указанному адресату, а Стайлз набрал воды в чайник, щелкнул крышкой и нажал кнопку. Чайник загорелся неоновой синей подсветкой – практически тем же цветом, каким горели глаза Дерека. До дома они дошли молча. Дерек с трудом ступал на правую ногу, поэтому тратить силы на разговоры желания не было. Да и Дерек весил немало: Стайлз весь пропотел к концу пути. Единственное, что пришлось выяснить за время их путешествия – точное направление и имена друг друга. Стайлз чуть не поскользнулся на свежей траве, когда Дерек первый раз назвал его по имени. Такая банальная вещь, как имя, произнесенное нужным человеком, навязчиво напоминало о том, что он здесь делает и почему. Стайлз прижался бедрами к столешнице и уставился на Дерека. В голове была дюжина вопросов, которые он тактично не озвучивал все это время. Теперь, когда появилась возможность, он мялся и не знал, с какого начать. Да и стоило ли? Хотя Дерек выглядел уже гораздо лучше: кожа порозовела до здорового цвета, поза стала увереннее и не такой болезненной. А еще, когда Стайлз смог наконец нормально разглядеть, то понял, насколько его лесной знакомый красив. От принятия этого факта по лицу вновь пятнами пополз румянец, который Стайлз стойко проигнорировал. — Давай. — Что? – опешил Стайлз. — Спрашивай. Я вижу, ты сейчас лопнешь. — Вообще, я читал кое-что об оборотнях, – с готовностью начал Стайлз и полез за френч-прессом, который заметил пока искал нужную мазь. – Точнее, именно о Бикон Хиллз, – он показал Дереку френч-пресс и первую попавшуюся баночку с чаем – тот кивнул. – Это правда, что у оборотней был союз с людьми? Ну то есть, делили территорию, устанавливали законы друг для друга…. — Про территорию, все-таки, слишком древние времена. В целом да. — Ну в смысле, а сейчас? О вас знают? Или вы скрываетесь? – Стайлз выбрал самые ароматные травы, смешал вместе и залил кипятком. — Простым людям вроде тебя стараемся не показываться и не вовлекать в нашу жизнь. Раньше это жестко табуировалось, обращать можно было, например, только неизлечимо больных людей, – объяснил Дерек. – Сейчас с этим, с одной стороны, гораздо проще – убивать нас никто просто так не будет, и люди имеют право делать собственный выбор. С другой – к нам применяется около сотни дополнительных законов, оплошности нам прощать не любят. — У вас какой-то особый волчий суд, что ли? – Стайлз поболтал стержень, перемешивая между собой чаинки. — Обычный. Правоохранительные органы, юристы и врачи знают о нас, многие проходят соответствующие дисциплины во время учебы. Стайлз чуть не опрокинул не успевший толком завариться чай себе на живот. — Черт! – он дернулся от капель кипятка, попавших на кожу. – То есть ты хочешь сказать, что полиция знает об оборотнях? Каждый офицер, шериф – все? – сипло спросил он. Дерек пожал плечами. — Так и есть. — То есть ты хочешь сказать, – повторил Стайлз и, оставив френч-пресс в покое, развернулся обратно к Дереку, – что мой отец все это время знал о вас? — Он офицер? — Шериф. В изогнутых дугой бровях скользнуло удивление. — Да, шериф Стилински в курсе. Стайлз всплеснул руками. Это просто невообразимо! Все установки о мире, даже о собственной семье, что он знал и таскал с собой в отдельной коробочке в мозгу, которая отвечала за познание, кругозор и остальную лабуду, просто рушилась и высыпала из себя все содержимое. Он хватал ртом воздух, пытаясь поймать слова, но в итоге резко развернулся обратно к шкафчикам. — Просто жесть, – он захлопал дверцами в поисках посуды. – Ты с ним знаком? — Приходилось общаться. — А почему никто не говорит направо и налево о вашем существовании? Это же, блин, охренеть какая новость! — За это можно как минимум заработать штраф. Другое дело, что не всегда это можно отследить и доказать. Тем более, как думаешь, как отреагирует человек, если ему просто сказать «оборотни существуют»? Стайлз промолчал – он помнил реакцию Скотта. Что ж, это уже кое-что объясняло. И тот факт, что он не смог найти в интернете подробностей о семье Хейлов, имеющих хоть какую-то информационную ценность. Он разлил чай по кружкам и, вручив Дереку его порцию, уселся неподалеку от него на низкий пуфик-табуреточку. Или это была подставка для ног? Пофигу, ему вполне удобно. — Вкусно, – одобрил Дерек. Он позволил себе украдкой взглянуть на Дерека с близкого расстояния, когда тот отпивал чай. Его лицо было спокойным, не выражающим ровным счетом ничего – Стайлз с трудом мог представить, что крутилось сейчас в этой голове. Дневное солнце искристым контуром подсвечивало немного растрепанные угольные волосы. Стайлз случайно поймал глазами луч, из-за чего на сетчатке выступили неоновые лунки, и отвернулся. За его спиной по просторной кухне растекался свет. Дом был слишком большим для одного Дерека и, честно говоря, мало соответствовал ему. Те комнаты, которые Стайлз успел увидеть, были в светлых пастельных оттенках, мебель – из белого дерева и с цветочными узорами. Тумбочка в холле и пара декоративных столиков на кухне были украшены кружевом. Чистый прованс. В декорировании дома чувствовалась женская, небезразличная к деталям рука. У них с отцом тоже когда-то так было. Стайлз обратил внимание, что на кухне Дерек поддерживал порядок – все лежало на своих местах, столешницы были убраны, а в раковине не громоздились горы посуды. Но вместе с тем в доме давно не убирались: плотный слой пыли укрывал стулья, тумбочки и полки. Обитателей явно не хватало. — Дом такой большой, – начал издалека Стайлз, оглядываясь. – Ты живешь один? — Один. Стайлз попробовал еще раз. — А семья? Они в Бикон Хиллз? Плечи Дерека напряглись. Он сделал долгий глоток и помолчал пару секунд – то ли подбирал слова, то ли раздумывал, стоит ли об этом говорить. Стайлз забеспокоился, не задел ли он рубец в чужой душе – вдруг, никакой семьи и вовсе не было. — Нет, они в другом городе. Теперь Стайлз понимал, почему встретил его тогда в чаще. Лес казался гораздо приветливее и оживленнее пустого особняка, который каждой тенью и слоем пыли напоминал о прошлых днях. О присутствии близких людей. Интересно, а если бы Дерек сейчас спросил его о чем-то сокровенном, о том, что он уже целый год таскал за пазухой своей души, он бы поделился? Раскрылся в ответ? Стайлзу казалось, что да. На секунду ему почудилось, что он жалеет, что Дерек этого не делает. Распахнуться настежь по собственной инициативе Стайлз бы не смог, несмотря на то что уже давно чувствовал в этом жгучую потребность. Стайлз зажмурился на секунду, отсекая таким образом пласт мыслей, а после наткнулся на внимательный взгляд. Дерек смотрел так, словно чувствовал все изменения, происходящие с ним в данный момент. — Слушай, а тот оборотень в лесу, – сменил тему Стайлз и отпил из кружки. – Это ты его обратил? Он из твоей стаи? Дерек улыбнулся – впервые за сегодня, – словно он сморозил откровенную глупость. — Я не могу никого обратить, я бета, а не альфа, – Дерек отставил опустевшую кружку на столик и продолжил: – Если ты заметил, мои глаза голубого цвета. Альфа – вожак, его радужка окрашивается в красный. Он сам выбирает, кто вступит в стаю, и предлагает укус. Этот оборотень из соседней стаи: их альфа предупреждала меня о новообращенном и о том, что с ним могут быть проблемы. Мы стараемся помогать друг другу, потому что от оплошностей одних могут пострадать другие оборотни в округе. — О, я понял. О'кей, – улыбнулся Стайлз. – То есть и ты, и тот оборотень в лесу – вы беты? — Да. — Но его глаза желтого цвета?.. Дерек вздохнул и тягуче взглянул на Стайлза. — Ладно, это было познавательно! – Стайлз понятливо поднялся и поставил недопитый чай к кружке Дерека. – Я пойду. Все-таки прогулка была сегодня слишком… Да. Моя толстовка… — Оставь. Я постираю и верну. Стайлз раскрыл рот буквой «О». Он надеялся вернуться – найти правдоподобную или не очень причину, а может и вовсе – не утруждать себя ее поисками. Но Дерек сам оставил ему предлог. Плавники внутри вдохновленно защекотали ребра. — Ладно, не вопрос, – Стайлз закинул на плечо рюкзак, который оставил в соседней комнате. – Тогда увидимся. — Стайлз. Как же удивительно хорошо звучало его нелепое, ненавистное им в детстве имя, когда его произносил конкретный человек. — Да? – быстро среагировал он и обернулся. Дерек, повернувшись немного в кресле, задал ему единственный за день вопрос. —Ты в порядке? Стайлз улыбнулся себе под ноги. То, о чем он размышлял десять минут назад, материализовалось – как он и хотел. Оказалось, говорить было гораздо сложнее, чем представлялось в уме. То, о чем знали отец, Скотт и несколько врачей, заныло внутри и постаралось спрятаться поглубже. Но Дерек заслуживал честного ответа, и Стайлз сказал максимально открыто: — Я бы хотел, чтобы так было.