Цепляясь за пульс...

      — Код синий, палата 1117!       Голосовое оповещение смешалось с протяжным писком приборов; медсестра на посту бросилась к телефону, спешно набирая номер реанимации, Минги вылетел из кабинета и помчался сломя голову в палату, где несколько часов назад он лично проверял состояние Сана. Кажется, жизнь кругом замерла, когда он открыл дверь и увидел, как Сонхва осторожно, но быстро подложил пациенту съёмную доску-панель под спину и расстегнул больничную рубашку, чтобы дать приток воздуха, а прибывший первым реаниматолог достал фонарик из кармана халата и посветил им в глаза пациенту, затем пальцами попытался нащупать пульс на сонных артериях.       — Пациент без сознания, пульс на сонной артерии отсутствует.       — Чхве Сан? — Минги отбросил подушку в сторону и похлопал бессознательного Сана по щекам. — Сан?! Вы меня слышите? — не увидев никакой реакции на звуки, врач запрокинул тому голову, открыл рот и прислушался, не прекращая наблюдать за неподвижной грудной клеткой. Не дышит…       — Доктор Сон, не мешайте! — оттолкнув того от пациента, реаниматолог встал у изголовья кровати, сцепил руки в замок и поместил на середину грудины. — Начинаем сердечно-лёгочную реанимацию, время — 11:37.       Пока медбрат вводил ларингеальную маску и подключал мешок Амбу, Минги наблюдал за тем, как под сильными компрессиями коллеги у Сана прогибалась грудная клетка. Он был готов поклясться, что слышал, как трещат рёбра.       — Вентиляция на кислороде, соотношение: тридцать к двум, — ровный командный голос реаниматолога отрезвлял и заставлял сосредоточиться. Через три минуты Минги сменил коллегу, продолжавшего раздавать персоналу указания. Всё как учили в медицинском: два вдоха — тридцать нажатий. Проверить пульс. Ещё раз, два, три…       — Адреналин введён внутривенно в 11:48, — голос медсестры и звон шприца об металлический контейнер слышались как в тумане. С каждой новой компрессией Минги чувствовал холодные мурашки, бегущие по спине, и ему казалось, будто сама Смерть стояла позади него, готовая перерезать нить жизни Сана своей косой. Но он не останавливался и продолжал массаж сердца, делая короткие паузы, чтобы проверить кровообращение и бросить взгляд на кардиомонитор, где всё так же почти неподвижно замерла полоска ЭКГ. Но утром динамика была положительная, ничего не предвещало такого исхода… Позже реаниматолог поменялся с Минги местами и продолжил манипуляции, но Сан так и не пришёл в сознание. Спустя ещё несколько циклов врач скомандовал стоп и снова попробовал нащупать пульс на сонных артериях.       — Пульс есть, но слабый, — выдохнул он с облегчением, но спустя пару минут тело Сана задёргалось в конвульсиях, а на кардиомониторе вместо ровного ритма появились хаотичные зубцы, похожие на зубы хищника.       — Готовим дефибриллятор! — персонал без промедления бросился выполнять указания, пока Минги, забыв обо всём, пытался вырвать жизнь Сана из цепких и склизких рук Смерти. Нанести электродную пасту… Зарядить устройство… Мысленно найти на теле нужные точки...       — Дефибриллятор заряжен, двести джоулей. Всем отойти! — голос Минги хрипел, в горле пересохло, лоб покрылся испариной. Врач прислушался к нарастающему гулу аппарата, затем мгновенно приложил электроды к груди и скомандовал. — Разряд!       В звенящей тишине палаты раздался громкий сухой щелчок, всё внимание персонала было приковано к монитору, на котором зубцы плавно перешли в ровную линию. Сердце снова остановилось.       — Только не в мою смену! — взревел Минги и рывком вскочил на кровать, чтобы продолжить массаж сердца — повторное использование дефибриллятора было опасно. Реаниматолог, держащийся в стороне, взглянул на часы: прошло полчаса с объявления синего кода.       — Время смер…       — Нет!!! Ещё один миллиграмм адреналина! — вздрогнув от резкого крика врача, Сонхва послушно набрал в шприц лекарство, которое медсестра ранее отложила в сторону, ввёл его в катетер и объявил время. От напряжения глаза Минги налились кровью, плечи свело судорогой от усталости, но он продолжал изо всех сил давить на грудину Сана и отрывисто чеканил сквозь зубы в ритм компрессиям: — Я! Не! Позволю! Тебе! Умереть! Ты! Меня! Слышишь?!       Часть персонала устала наблюдать за тщетными попытками запустить сердце пациента и вышла из палаты, оставив отчаявшегося врача наедине с человеком, из которого медленно утекала жизнь.       Сонхва остался, чтобы вопреки гневным возражениям Минги отсоединить мешок Амбу и извлечь ларингеальную трубку из трахеи. Но тот мгновенно отреагировал и, зажав Сану нос, вдохнул воздух в лёгкие с такой силой, что у того поднялась грудь. После нескольких компрессии медбрат, наблюдавший за ними, заметил слабое, еле заметное движение в грудной клетке:       — Наблюдается дыхательная активность, проверяю жизненные показатели, — он тотчас надел пульсоксиметр на палец Сана и дождался сигнала. — Есть пульс. Сатурация — девяносто четыре процента. Вы спасли его, доктор Сон...       — Подготовьте лидокаин, — Минги проигнорировал последние слова Сонхва, нажал на кнопку вызова медсестры и утёр пот со лба. — И переведите пациента в реанимацию… Следите за его состоянием.       Обессиленный, он слез с кровати, на ватных ногах добрёл до стены и, стянув с рук перчатки, с громким вздохом медленно опустился на пол. Когда Минги увидел, как бригада переложила Сана на каталку, чтобы увезти в другое отделение, его сердце бешено заколотилось, хотелось одновременно и плакать, и смеяться. Похоже, «Аиду» снова удалось обхитрить Смерть.