Цепляясь за пульс...

      У входа в приёмное отделение смолкла сирена — «скорая» остановилась, распахнулись двери, и парамедики бегом вкатили в смотровую носилки, на которых лежал бледный как смерть парень. Пространство тотчас отгородили ширмой, пациента переложили на кушетку, а фельдшер передал дежурному врачу планшет с историей болезни.       — Чхве Сан, семнадцать лет. Состояние — стабильное, средней тяжести. Есть подозрение на инфаркт. Введён нитроглицерин внутривенно.       — Инфаркт? В таком возрасте? — врач повёл бровью и внимательно прочитал полученные сведения. — Что по ЭКГ?       — Ритм синусовый с частотой сердечных сокращений семьдесят восемь ударов в минуту, удлинение интервала… — не успел отчитаться фельдшер, как его тут же окликнули и забрали на новый вызов.       — Есть подъём сегмента ST? Доктор Хо, я займусь им, — в смотровой появился Минги, через плечо заглянул в планшет коллеги, а после подошёл к пациенту и приложил к отрывисто вздымающийся груди стетоскоп. — Дышите... Не дышите… Так, а теперь сделайте глубокий вдох.       — Н…не мо-гу… — Сан зашёлся в кашле, побледнел сильнее и снова схватился за грудь, пока врач пытался измерить давление и прослушать сердечный ритм прежде, чем его отвезут на обследование.       — У вас в семье есть родственники с сердечно-сосудистыми заболеваниями? — ровным голосом спросил он, на что Сан слабо мотнул головой. — Вредные привычки? Тоже нет? Стрессы?       Тут взгляд врача упал на рубашку с обрывком бейджа с логотипом агентства KQ, на котором остался кусочек номера участника. Минги помрачнел и покачал головой, будто сомневался в своих догадках.       — У вас сегодня случилось что-то важное? — спросил он, поправляя очки. — Собеседование?       — Прос… кхе… прослушивание, — Сан попытался улыбнуться. — Я стану айдолом…       — Ага… Если выживешь, — прыснул кто-то из интернов, перевязывавших руку парня на кушетке у окна, за что наставница со всей силы хлопнула того папкой по голове. Врач не обратил внимания на реплику первогодки, а рукой подозвал нескольких ординаторов, чтобы дать инструкции:       — Сделайте анализ крови на тропонин и отправьте пациента на МРТ и ангиографию. Ах да, и свяжитесь с его опекунами. Справитесь?       — Да!.. — персонал принялся выполнять указания Минги, пока тот пробегал глазами по показателям, полученным со «скорой».«Не вижу изменений зубцов,— думал он, внимательно вглядываясь в кардиограмму, на которой обычно аккуратные линии ритма походили на горные вершины. —Выходит, не инфаркт». На его практике подобных случаев ещё не было, но он от коллег слышал о похожей симптоматике на одной из недавних конференций, где он выступал с докладом. Телефонный звонок отвлёк от раздумий — на линии был один из ординаторов:       — Доктор Сон, это не инфаркт! Артерии чистые, тромбоза нет. Может, перикардит? Это бы объяснило проблемы с дыханием в положении лёжа…       — Нет трения перикарда.       — Значит, стенокардия? Там тоже с артериями порядок…       — Может, хватит смотреть «Доктора Хауса», а начнёшь читать книги и научные статьи? — зло рявкнул Минги в трубку, отключил звонок и потёр виски. Что бы там ни было, нужно дождаться результатов анализов и МРТ. Спустя некоторое время он подошёл к посту медсестёр, чтобы дать первичное назначение, когда неподалёку заметил женщину средних лет, потерянно глядевшую по сторонам и то и дело прижимающую к лицу платок.       — Вы кого-то ищете? — сухо спросил он. Женщина вздрогнула от неожиданности, сгорбила спину и, склонив голову, сбивчиво забормотала:       — Мне позвонили. Говорят, мой сын здесь… Мой Сани…       — Ваш сын? — врач задумался, когда услышал имя. — Чхве Сан? Его недавно привезли на «скорой», верно?       — Да… Вы его видели? — закивала женщина и всхлипывая, отчаянно вцепилась в его халат. — Доктор, умоляю, вылечите его! Он же никогда не болел, а тут сказали, что у него… У него…       Люди оборачивались на громкие рыдания, а медсестра вышла из-за поста и шепотом предложила дать посетительнице успокоительное. Минги на миг растерялся, но отказался, осторожно убрал руки с халата и жестом пригласил заплаканную женщину в комнату посещений. Там он поставил перед ней стакан воды, достал из кармана халата блокнот и ручку.       — Мы делаем всё, чтобы помочь вашему сыну, но для этого мне нужно задать несколько вопросов, чтобы точнее поставить диагноз. Скажите, у вас в семье были проблемы с сердцем?       — Нет-нет, никаких. Сани никогда не жаловался, хотя уставал в последнее время… Знаете, доктор, как он много тренировался.       — Значит, он ещё и спортом занимается? — уточнил Минги, но в ответ женщина отрицательно покачала головой. — Нет? Значит, музыкант? Во время осмотра он вскользь упомянул о каком-то прослушивании…       — Боже… Он так мечтал стать айдолом, — запричитала она. — Вот и загонял себя этими танцами и уроками пения до позднего вечера. А ведь он ещё в школе искусств учится. Поверьте, доктор, Сан — очень яркий, старательный мальчик, но агентства его не брали. Вечно этим толстосумам чего-то не хватает... А я же говорила ему: «Сани, ну не надо так надрываться, раз не выходит…» Но разве этот упрямый ребёнок меня слушал?..       Минги внимательно слушал каждое слово матери Сана, делал пометки в блокноте и задавал наводящие вопросы. Подошедший к двери Сонхва вежливо постучался и поздоровался прежде, чем войти и протянуть тому папку с результатами анализов.       — Доктор Сон, пациент уже в палате, состояние стабильное, — женщина обернулась на голос и посмотрела на медбрата с надеждой и горечью, но тот поспешил добавить. — К нему сейчас нельзя, он спит. Ординатор Ко продолжает наблюдать за ним.       — Хвала небесам! Спасибо вам! — с облегчением вздохнула она, низко поклонилась врачу и медбрату, взяла сумочку и, выходя, спросила. — Подскажите, где можно заполнить документы?       — Я провожу вас, — Сонхва подхватил женщину под руку и неторопливо повёл к регистратуре. Минги спешно схватил папку и направился в ординаторскую, на ходу рассматривая полученные бумаги.       — О чём нам говорит повышенный тропонин? — спросил он, едва за спиной хлопнула дверь. Ординаторы дёрнулись, посмотрели друг на друга, один открыл рот, чтобы ответить, но Минги тотчас уточнил. — Без тромбоза!       — Значит, не инфаркт и не стенокардия… — буркнул один из них.       — На МРТ есть изменения в левом желудочке, — добавила девушка, вынимая из папки результаты и рисуя карандашом невидимые линии на УЗИ сердца. — Никогда не видела, чтобы сердечная мышца настолько расширилась.       Минги внимательно слушал рассуждения, скрестив руки на груди. Затем подошёл к книжной полке и достал сборник статей одной из последних международных конференций по кардиологии, полистал несколько страниц и бросил книгу на журнальный столик.       — Кардиомиопатия такоцубо? — ординаторы переглянулись и с удивлением таращились то на врача, то на разворот страницы, где на одной стороне было изображено сердце, а на другой — горшок для ловли осьминога. — Но у него же нет климакса. Да и он, вроде, не женщина…       — Со слов опекуна, пациент в последнее время перегружал тело спортивными упражнениями. Добавить к этому нарушение режима отдыха и сильный эмоциональный всплеск, и… — Минги хмыкнул. — Назначьте гепарин и аспирин, отслеживайте ЭКГ и давление, исключите триггеры — пациенту нужен покой. И ещё… — он исподлобья рассмотрел каждого присутствующего, — перестаньте играть во врачей, будьте ими.       Сунув руки в карманы, он вышел из ординаторской и молча побрёл в свой кабинет, а из головы не выходили тот мертвенно-бледный парнишка и отчаявшаяся, заплаканная мать. Надо взять его лечение под личный контроль.