Под ребрами

      Юджи беззаботно болтал ногами, сидя на ограждении, отделяющем небольшое озеро кольцом. Беспрерывное чириканье Нобары, рьяно доказывающей, что у их сенсея завелась подружка, почти пролетало мимо его ушей, как назойливые мухи. Мегуми, судя по отрешенному виду, тоже не слушал. Только не «почти», а «совсем». Он наблюдал за шагающей по другой стороне улицы женщиной, ведущей за руку малыша, ступающего так неуверенно. Наверно, только недавно ходить научился. Солнце вышло из-за облаков и начало нехило пригревать головы трех подростков.              — Опять опаздывает, — пробубнил Мегуми.              — Каждый раз ты это говоришь, и каждый раз от этого ничего не меняется, — сделала замечание Нобара, жестикулируя.              Юджи нравилось находиться в компании так называемых одноклассников. С ними было спокойно. Ощущение надежности от друзей исходило волнами, будто покрывая самого Итадори незримой оболочкой. Он кому-то нужен. Не счастье ли это?              — Гляньте, — она указывала пальцем в сторону парковки у парка, где Сатору, вылетев из такси, побежал не в их сторону, а к противоположной дверце авто.              — Аэ-э-э.. — выдавил из себя Юджи, ощущая, как мозг у него кувыркается, подобно акробату в цирке.              — Гоните деньги, — насмехаясь над друзьями, сказала она.              Юджи и Мегуми смутно видели момент прошлого в собственных головах, как спорили с Нобарой. Насколько они могли помнить, оба просто отмахнулись от спора, сказав, что ставят против её мнения. Она, вроде, тогда ещё предупредила, что они непременно лишаться карманных денег. Зря не послушали.              — На, — Мегуми протянул ей купюры, предварительно отсчитав их от некрупной стопки.              — Мегуми, а ты не мог бы… — начал было Итадори, но встретившись взглядом с Мегуми, тот и без продолжения всё понял. Отдал часть проигрыша за Юджи. — Я верну.              — Уж постарайся, — он не обернулся на него.              Сатору галантно подал Аме руку, помогая выйти из машины. Она выгнула одну бровь, в проявлении реакции на этот жест, а он лишь усмехнулся. Когда автомобиль уехал с парковки, открывая вид на парк, Сатору придержал девушку за локоть.              — Они поспорили на нас, — он кивнул в сторону подростков. — Кто тебе больше нравится? Вон та рыжая сорока или те двое замятышей?              — Замятышей? — Аме моргнула.              — Ну, вон тот, с чёрными волосами, и второй — с роз…              — Я поняла, — она отвела взгляд от них, смещая внимание на Сатору. — Почему замятыши?              — Потому что выглядят так, будто их всю ночь мяли в стиральной машине. Не высыпаются, не причёсываются, даже крошки от вчерашнего ужина с рубашек не стряхивают…              — Ты детей не кормишь? — она перебила его.              — Что? Каких детей?              — Ты… кто ты им вообще?              — Ну, условно, наставник.              — Ты ужасный наставник.              — Да какие они дети?! — он развёл руками, призывая к здравому смыслу, но Аме уже смотрела куда-то мимо него, демонстративно игнорируя его логику.              Тем временем Нобара скрестила руки на груди, наблюдая за этой сценой с выражением лица человека, который только что выиграл в лотерею, но ещё не решил, тратить деньги или приберечь для большего триумфа. Она метнула взгляд на друзей в поисках поддержки, но те лишь пожали плечами. Попыталась образумить их, что если она действительно права, то эта новость, — она была в этом уверена, — захлестнет магическое сообщество. Непреступный и ранее холостой Сатору Годжо — обзавелся девушкой. Да это будет повсюду! Все будут говорить только об этом!              — Что за спор? — Аме вернулась к первоначальной теме.              — Рыжая ставила на то, что мы пара, а те двое, что нет.              — И что? Выходит, она продула. Все ведь честно.              — Хватит быть святошей, прошу, — он закатил глаза, — просто выбери кому будем подыгрывать и всё.              — Мы будем подыгрывать только в случае, если я выберу девушку, — уточнила та.              — Да? А разве не парней? — Сатору склонил голову, играя в невинность, но в глазах прыгали бесята.              — Иди ты, — фыркнула она и направилась к парку, оставив его хихикать себе в кулак.              Мегуми отвел взгляд от Аме и Сатору, будто его только что поймали с поличным за каким-то непристойным делом. «Дурацкая Нобара. Все девчонки такие?» — думал он после. Юджи был безмолвно с ним согласен. Парни думали, что как только подруга Годжо-сенсея подойдет к ним, Нобара кинется к ней с расспросами и нетактичными заявлениями. Оба, разумеется, ошиблись.              — Здравствуйте! — она подошла к Аме и протянула руку, и та ответила на предложенное рукопожатие. — Меня зовут Нобара. Это, — она ткнула пальцем в юношу с черными волосами, — Мегуми, — она обошла его и подошла к Итадори, после, стаскивая того с ограждения, сказала: — а этот невоспитанный молодой человек — Юджи.              — Приятно познакомиться, — Аме замялась на секунду, перебирая в голове три новых имени. — Меня зовут Аме.              — А вы тоже… — начала Нобара с хитрым прищуром.              — Привет-привет, вы уже познакомились? Отлично! Тогда перед тем, как вы приступите к своей научной работе, мы немного прогуляемся! — Сатору чуть не сбил Аме с ног, задевая её плечо своей рукой, пока активно жестикулировал. Он невесомо провел рукой по ее плечу: — Ой-ой, извини.              Из-за чего он так разнервничался?              — Я голодная, — начала обманывать Аме, — может сначала зайдем перекусить?              Сатору подыграл. Она впервые солгала. При нём. Разумеется, она врала до этого, особенно на вопросы о её моральном самочувствии. Хотя, может сейчас и не врала? Организм пытается восстановиться после попойки и требует калорий? Он не стал гадать и скрыл от подростков тот факт, что с утра вообще-то готовил ей английский завтрак. В котором от названия — только яичница, да бекон. И то, последний был явно подгорелым. Этот кулинарный позор он героически слопал сам, и теперь изжога медленно разливалась по его пищеводу, как лава после извержения.              — Так, ну… — Сатору медленно обернулся вокруг своей оси, — в твою кофейню мы не пойдем — далековато. Зато вот тут за углом… — не закончив фразу, он решительно зашагал в указанном направлении, оставив всех догонять.              Аме вздохнула и поплелась следом, на ходу бросив взгляд на троицу. Даже обычно невозмутимый Мегуми не смог скрыть удивлённо-подозрительного выражения — будто увидел, как кот внезапно заговорил. Девушка замерла на месте.              — Что-то не так? — спросила она.              — Да так, — махнула рукой Нобара. — Не обращайте внимания, у нас свои заморочки.              Неожиданно взяв Аме под руку, она лёгким толчком направила её вперёд, продолжая болтать о чём-то несущественном. Несмотря на всю свою прямолинейность, Нобара знала границы — она могла быть резкой, но не грубой. Разница между искренностью и хамством была тонка, как лезвие, и она предпочитала пока просто присматриваться. Чисто из интереса, конечно. Не более того.              За Аме и Нобарой шли Мегуми и Юджи, обмениваясь тихими репликами:              — Странно всё это, да? — прошептал Юджи, немного наклоняясь к другу.              — Согласен, — ответил Мегуми, скрестив руки на груди. — Он ведет себя… нетипично, что ли…              Мегуми вдруг передёрнуло. Почему он вообще это обсуждает? Он отмахнулся от очередной теории Итадори и ускорил шаг. Сплетни — дело заразное, а его иммунитет чуть не треснул.              Сатору стоял у входа в небольшую кофейню, светившейся уютным светом. Он демонстративно смотрел в другую сторону, делая вид, что не замечает заминки.              — Он просто заскучал без нас, — тихо пробормотал Юджи, обращаясь к Мегуми и Нобаре.              — Сенсей, вы же соскучились? — Нобара старалась не выдавать своего любопытства, но и упускать шанс подколоть учителя не хотела.              — Конечно, — протянул Сатору, не поворачиваясь. — Ужасно соскучился.              Он открыл дверь и жестом пригласил их внутрь.              Внутри кофейни пахло свежей выпечкой и кофе. Нобара украдкой наблюдала за Аме. Девушка казалась совершенно обычной, без каких-либо признаков осведомленности о мире проклятий. Это и настораживало.              — Ну что, — тихо спросила Нобара, дождавшись, пока они устроятся за столиком, а Аме отойдет к витрине выбирать десерт. — Заметили что-нибудь странное?              — Сенсей сегодня ведет себя не как обычно, — согласился Юджи, повторяя это уже в десятый раз с момента встречи с Сатору и Аме. — Он всегда упрямый, а тут вдруг согласился на завтрак. Да еще и нас с собой взял.              Мегуми кивнул, не говоря ни слова, а потом мысленно дал себе оплеуху. Его опять потянуло на дурацкую конспирологию.              — Может, Аме на него так действует? — предположила Нобара. — Она же, судя по всему, вообще не в курсе, чем мы занимаемся.              Они заказали напитки и десерты, и вскоре за небольшим столиком воцарилась тишина. Сатору, казалось, был полностью поглощен своим мобильником, хотя Аме изредка чувствовала на себе его взгляд.              — Аме-сан, — тихо начала Нобара, — мы знаем сенсея уже достаточно. Он не всегда такой… понимающий. Чем вы его околдовали? Опоили?              — Нобара, не будь такой прямолинейной, — одернул ее Юджи, хотя сам был не меньше заинтересован.              Аме едва заметно покраснела и опустила глаза.              — Мы просто хорошо проводим время, — ответила она. — Сатору показывает мне разные места, рассказывает интересные истории. Он очень хороший человек.              — Это правда, — согласился Юджи. — Сенсей много знает. Но хороший… — Мегуми ткнул того локтем в бок, и Итадори поспешил исправиться: — Да, определенно, хороший.              Фушигуро слегка улыбнулся, наблюдая за Аме. Ему казалось, что она что-то недоговаривает. Или же просто не знала, как объяснить то, чего сама не понимала.              — Сатору-сенсей всегда держит свою работу и личную жизнь отдельно, — продолжила Нобара, — но сейчас такое чувство, что он пытается нас с вами познакомить. Это странно. До этого он старался нас друг от друга держать подальше .              — Может, он просто хочет, чтобы мы подружились? — предположил Юджи. Сатору незаметно начал вслушиваться в их диалог, теперь уже делая вид, что копается в телефоне.              — Возможно, — ответила Нобара, — но я в это не верю. У сенсея всегда есть какой-то скрытый мотив.              Аме молча попивала свой чай, чувствуя себя немного неловко. Ей было приятно внимание ребят, но она не понимала, к чему все эти вопросы. Она знала Сатору как заботливого и интересного человека, и ей не хотелось думать, что он что-то скрывает.              — Знаете, мне кажется, вы слишком много обо мне думаете, — тихо сказала Аме. — Сатору просто мой друг. И если он хочет, чтобы мы познакомились, значит, на то есть причина.              Внезапно раздался голос самого Сатору.              — Вообще-то я все слышу, — сказал он, не отрывая взгляда от своего телефона. — И ваши гениальные теории заговора тоже.              Нобара закатила глаза так выразительно, будто пыталась разглядеть собственный мозг. Юджи покраснел, как помидор на летнем солнце, а Мегуми фыркнул в кулак, делая вид, что поперхнулся.              — Сенсей, мы просто… проявляем здоровый интерес, — пробормотал Юджи.              — Именно! — подхватила Нобара. — Мы же должны знать, кто находится рядом с нашим бесценным наставником!              — Не переживайте, я присматриваю за ним, — ответила Аме с улыбкой, пытаясь разрядить обстановку. — Он в надежных руках.              Сатору наконец отложил телефон и посмотрел на Аме с такой тёплой улыбкой, что даже воздух вокруг, казалось, стал мягче. Хотя в глубине души он слегка опешил — ведь если кто за кем и присматривал все это время, то скорее он за ней, а не наоборот. Но признаваться в этом не стал.              — Спасибо, — сказал он. — Я это ценю.              Он повернулся к ученикам и сменил тон на более серьезный.              — Ладно, хватит болтать, — сказал он. — Пора идти. У нас есть дела.              Они допили свои напитки в спешке: кто-то сделал последний глоток со вздохом, кто-то оставил полстакана, но все разом поднялись по сигналу Сатору.              Он повел их по узким улочкам города, направляясь в сторону заброшенного района.              — Куда мы вообще идем? — Аме замедлила шаг, вглядываясь в потускневшие фасады. — Здесь как-то мрачно.              Сатору на секунду задумался, перебирая в голове правдоподобные варианты:              — Мы… из одного департамента. Проверяем здания, которые подлежат сносу, чтобы увериться в том, что их разрушение действительно необходимо. А ребята — стажёры из университета. Приехали на ознакомительную практику.              Аме сжала губы. Не то чтобы он врал — скорее, говорил правду, только вывернутую наизнанку. Это читалось во всём: в том, как «стажёры» переглянулись; в лёгком подрагивании ресниц Сатору, когда он подбирал слова. Из университета? Они что, все трое экстерном школу окончили и поступили в заведение для одарённых?              Когда показалось облупленное здание с покосившейся табличкой «Опасно! Возможно обрушение конструкции!», Сатору резко остановился. Пока Аме делала вид, что изучает объявление о закрытии стройки (на самом деле считая трещины в стене), он быстро прошептал ученикам:              — Ладно, — сказал он. — Здесь вам и нужно поработать. А мы с Аме пойдем немного дальше, нам нужно кое-что проверить.              — Что? — спросила Нобара. — Почему вы не пойдете с нами?              Сатору сделал паузу на три секунды — ровно столько, чтобы его следующая фраза прозвучала максимально неестественно:              — Потому что… нам нужно проверить показания оборудования на соседнем участке. Специальное оборудование, — он многозначительно потрогал карман куртки, где явно ничего не было. — Очень… техническое.              Нобара застыла с открытым ртом. Мегуми резко закашлял, прикрывая лицо. Юджи покраснел до корней волос — не от лжи, а от того, что пытался не расхохотаться.              — Оборудование, — мёртвым голосом повторила Нобара. — В заброшенном районе.              — Да-да, именно! — Сатору хлопнул в ладоши с фальшивой бодростью. — Вы же знаете, как важны… точные замеры. Для науки.              Аме, которая всё это время изучала трещины в асфальте, вдруг подняла голову, щурясь:              — А какое именно оборудование?              Наступила мёртвая тишина. Даже мусор перестал шелестеть на ветру. Минутой ранее она заметила в окне здания тень, скользнувшую мимо. Слишком странную, неестественную. Отчего-то она точно была уверена, что это не хулиганы, не наркоманы и не бездомные. Это вообще был не человек. Уверенность была прикреплена лишь чувством, что она права, а не фактами, потому она просто отмахнулась от навязчивых ощущений.              — Э-э-э… — Сатору быстро схватил её за руку. — Лучше один раз увидеть! Пойдём, я покажу.              Он почти потащил её за собой, бросив через плечо:              — Устраняйте аномалию! Ой! Проверяйте здание! И.. не вздумайте сломать своё «оборудование»!              Когда они скрылись за поворотом, Нобара медленно повернулась к остальным:              — Он реально думает, что это правдоподобно?              Юджи наконец разразился смехом, согнувшись:              — Главное — чтобы она поверила!              Мегуми лишь потёр переносицу, мысленно составляя отчёт, который всё равно никто не прочтёт и не выслушает.              — Что будем делать? — спросила Нобара.              — Сначала разберёмся с этим, — Юджи ткнул пальцем в сторону здания, от которого веяло ледяным нечеловеческим дыханием. — А потом… может, случайно выясним, куда сенсей так спешил со своей «проверкой оборудования».              В воздухе повисло странное напряжение — смесь боевого азарта и детективного зуда. Оставшись без наставника, они вдруг почувствовали себя не просто учениками, а настоящей командой, которой предстояло доказать свою состоятельность.              — Ладно, хватит болтать, — почти решительно сказала Нобара, вытаскивая из кармана свои проклятые инструменты.              — Абсолютно согласен, — согласился Юджи, принимая боевую стойку раньше времени, чем вызвал недоуменные взгляды Мегуми и Нобары. — Что? Разминка никогда не помешает!              Мегуми ничего не сказал. Он лишь сделал резкий жест руками, и из тени выскользнули его шикигами — два гончих пса с горящими глазами. Они мгновенно заняли позицию, рыча в сторону здания, шерсть на их спинах встала дыбом от ощущения проклятой энергии.              — Ну что, — Нобара щёлкнула языком, — кто первый войдёт в это жуткое место?              Юджи уже сделал шаг вперёд:              — После вас, леди!              Мегуми лишь вздохнул и пошёл первым, прекрасно зная, что иначе они простоят здесь до утра.              Тьма поглотила их, как только они переступили порог. Воздух стал густым от запаха разлагающейся плоти и сырости, заставляя их инстинктивно прикрывать носы. Каждый шаг отзывался гулким эхом в мертвой тишине заброшенного здания. Они знали, что где-то в глубине этого места скрывается тварь, которую нужно уничтожить.              По мере продвижения вперед, пыль, витающая в воздухе, будто становилась все плотнее, будто сама становилась частью проклятия. Внезапно из темноты вырвалась когтистая лапа, едва не вспоров живот Юджи. Он отпрыгнул в последний момент, чувствуя, как когти рассекают воздух перед его лицом.              Из тени выползло нечто: мерзкий гибрид человеческих останков и разлагающейся плоти. Его когти были полусгнившими, а сломанные зубы скрежетали, издавая звук, от которого кровь стыла в жилах. Чудовище издало протяжный стон, наполненный ненавистью и болью.              — Давайте! — крикнул Мегуми, посылая своих гончих в атаку.              Псы впились клыками в разлагающуюся плоть, но проклятие лишь взревело и швырнуло их в стену, как надоевшие игрушки. Не теряя темпа, оно ринулось на Юджи.              Юджи отскакивал, чувствуя, как смертоносные когти рассекают воздух в сантиметрах от его кожи. Собрав проклятую энергию в кулаках, он нанес сокрушительный удар прямо в одну из морд проклятья. Кости хрустнули, но оно лишь закачалось, прежде чем с новой силой броситься в бой.              — Держись! — крикнула Нобара, запуская в тварь шквал проклятых гвоздей.              Гвозди вонзились в разлагающееся тело, заставив чудовище взвыть. Оно отступило, давая Юджи передышку.              — Спасибо! — крикнул он, вытирая кровь с подбородка.              — Не расслабляйся! — предупредила Нобара, уже готовя новый заряд.              Проклятие, оправившись от боли, снова бросилось в атаку. На этот раз оно было более осторожным и не подставлялось под удары. Оно металось из стороны в сторону, пытаясь запутать их и найти слабое место.              Мегуми вызвал еще одного шикигами: гама-гама, и направил его в бой. Жаба открыла свой огромный рот и выплюнула на проклятие струю липкой слизи, сковывая его движения.              — Сейчас! — закричал Юджи, вкладывая всю свою силу в финальный удар.              Его кулак, окутанный проклятой энергией, пробил череп твари с хрустом треснувшего арбуза. Проклятие рухнуло на пол, бешено дергаясь в предсмертных конвульсиях. Нобара подбежала и вогнала еще несколько гвоздей в его тело, навсегда запечатывая проклятую энергию.              Они стояли над поверженным проклятием, тяжело дыша. Бой был нелегким, но они справились.              — Ну что, — Нобара вытерла пот со лба, — отправим этому уродцу прощальный привет?              В унисон они выпустили финальный заряд энергии, испепеляя остатки проклятия. Когда дым рассеялся, в воздухе повисло чувство выполненного долга.              — Ладно, — Нобара потянулась, с удовлетворением хрустя шеей, — теперь самое интересное. Давайте узнаем, чем там наш сенсей занимается.              Юджи хитро ухмыльнулся:              — Держу пари, он даже не представлял, что мы так быстро справимся.              Мегуми лишь вздохнул, предвкушая головную боль от предстоящих объяснений.       

***

Sound: MysticMuse, speed up, Nightcore — anxiety

      Они выбрались из мрачных переулков на оживлённую улицу, где солнечный свет после заброшенного района казался неестественно ярким. Нобара первой заметила вдалеке знакомые силуэты и дёрнула друзей за рукава, указывая подбородком:              — Вон они!              Троица превратилась в подобие шпионского отряда: ныряли за витрины, притворяясь покупателями; замирали у стен, изображая влюблённую парочку (Юджи чуть не задохнулся от смеха, когда Мегуми пришлось обнять его за плечи); даже делали вид, что фотографируют достопримечательности (Нобара яростно снимала асфальт, пока Юджи тыкал в её телефон).              — Мы выглядим как полные идиоты, — прошептала Нобара, выглядывая из-за мусорного бака.              — Зато какой адреналин! — Юджи споткнулся о бродячего кота, который ответил ему возмущённым «Мяу!». — Сенсей даже не догадывается!              Мегуми молча кивнул, стараясь не привлекать к себе внимания. Он до сих пор был не в восторге от этой затеи, но и бросать друзей не хотел. Всю дорогу они наблюдали странное поведение Сатору. Он постоянно смущался, поправлял волосы и даже несколько раз почесал затылок, что для него было совсем нетипично. Обычно он излучал уверенность и самодовольство, а тут вел себя словно подросток на первом свидании.              — Видели, видели?! — прошептала Нобара, когда она заметила, как Сатору случайно задел руку Аме. — Он покраснел! Сатору Годжо покраснел!              — Не может быть! — воскликнул Юджи. — Дай посмотреть!              Он попытался выглянуть из-за витрины, но Нобара оттолкнула его назад.              — Тихо ты! — зашипела она. — Нас сейчас заметят!              Продавщица из магазина, за чьей витриной они прятались, наблюдала за этой сценой с ухмылкой. Ещё один невольный свидетель их позора.              — Да ладно, — ответил Юджи. — Просто интересно посмотреть на смущенного сенсея. Это же редкое зрелище!              — Точно! — согласилась Нобара. — Интересно, что он ей такого рассказывает, что так смущается? Может, признаётся в любви?              — Сенсей? В любви? — усмехнулся Юджи. — Не смеши меня. Он слишком самовлюблённый для этого.              — Ну, Аме ему явно нравится, — возразила Нобара. — Иначе зачем бы он стал таскать её с собой на «работу»?              — Может, она просто ему как талисман? — предположил Юджи. — Типа, приносит удачу?              Мегуми закатил глаза.              — Вы как дети малые, — пробормотал он. — Зачем вы вообще следите за ними?              Сатору и Аме тем временем остановились у небольшого парка. Они сели на скамейку и стали о чем-то разговаривать.              — Кажется, это наш шанс, — Нобара схватила обоих за запястья. — Нужно подобраться поближе и послушать, о чём они говорят.              Они осторожно приблизились к скамейке, стараясь не привлекать внимания. Но, к сожалению, их план провалился. В этот момент мимо проходила пожилая женщина с собачкой. Собачка заметила Юджи и с громким лаем бросилась на него. Отношения с животными у Итадори сегодня не ладились.              — А-А-А-А-А! — закричал Юджи, отпрыгивая в сторону.              Сатору медленно обернулся. Его взгляд попеременно переходил с Юджи, торчащего из петуний, на Нобару, застывшей в неестественной позе за кустом, а следом и на Мегуми, который уже мысленно писал заявление о больничном. Которое ему уж точно никто не одобрит.              — Что здесь происходит? — спросил он ледяным тоном, хотя уголки губ дёргались.              — Сенсей! — Итадори выскочил из клумбы, вытряхивая из волос лепестки петуний. — Мы просто гуляли по городу и случайно встретили вас!              Сатору прищурился, глядя на своих учеников.              — Случайно? — переспросил он. — Правда?              Нобара попыталась скрыть улыбку.              — Да, сенсей, — ответила она. — Просто хотели сообщить, что выполнили всю работу и попрощаться.              Сатору вздохнул и покачал головой.              — Вы неисправимы, — сказал он. — Ладно, хватит дурачиться. Идите домой. У вас завтра теоретические занятия.              Троица понуро побрела прочь. Юджи первый нарушил молчание:              — Ну хоть узнали, что сенсей умеет краснеть.              — Как помидор, — фыркнула Нобара.              Мегуми лишь потер виски:              — Я теперь понимаю, почему проклятия кажутся мне менее страшными…              На скамейке Аме украдкой наблюдала, как Сатору провожает взглядом учеников. Его улыбка внезапно стала мягче.              — Они такие предсказуемые, — сказал он.              — Может, они просто волнуются за тебя? — ответила Аме.              — За меня? — он вскинул брови, прижимая руку к груди. — Так это ты оказалась маньячкой! Так и знал!              — Что?! Нет! — она, витая в своих мыслях параллельно разговору с ним, выдала уж какую-то слишком странную эмоцию. Поспешив перевести тему, отвела взгляд и сказала: — И вообще, если бы я хотела тебя убить, то наверно уже бы это сделала. Разве нет?              — Это плагиат чистой воды, — возмутился он, когда она почти повторила его фразу.              Аме притихла, словно в ней внезапно сломался какой-то механизм. Она потирала веки указательными пальцами, стараясь успокоить глаза, в которых плескалась усталость. Она чувствовала, как на нее накатывает сонливость, то самое тяжелое одеяло после дня на работе, сковывающее движения и мысли. Завтра её ждал очередной день в кофейне, монотонная мелодия старой шарманки, и это казалось ей несправедливым.              Почему после таких веселых и прекрасных дней, ярких вспышек фейерверка, обязательно должна наступать рутина? Почему нельзя просто остаться в этом моменте, в этой атмосфере тепла и радости? Радовало ее лишь то, что теперь в ее жизни эта серость, словно бесцветная акварель, смешивалась с яркими красками, а не только с угрюмыми черными тонами. В её жизни появился Сатору (он же — художник), щедрой рукой добавляющий в ее палитру новые, яркие… нет, даже вырви-глазные оттенки.              Сатору ухмыльнулся, словно услышав ход её мыслей, и легонько сжал её запястье, привлекая внимание.              — Ты наверно изрядно устала от этих троих сегодня, — прошептал он, его голос звучал бархатом в запекающемся от солнца воздухе. Он продолжил, несмотря на ее отрицательно качающуюся голову: — Пошли, я приготовлю тебе что-нибудь расслабляющее. Чай с ромашкой будешь?              Теперь Аме кивнула, улыбкой благодаря его за заботу. Она чувствовала, как усталость постепенно отступает, уступая место теплу и уюту, которые она находила рядом с ним.              — Ты же обещал помыть посуду, — напомнила она с улыбкой.              Сатору застонал, словно его приговорили к смертной казни.              — Ну зачем напомнила, а? — проворчал он, но в его голосе звучала нежность.              Он встал со скамейки и протянул ей руку.              — Ладно, — сказал он. — Пойдем спасать твой дом от горы грязной посуды. А потом дораму посмотрим. Самую сопливую на свете. Или может комедию? Нет, тогда я точно оскорблюсь, если ты улыбнешься хотя бы одной шутке… А если заплачешь… ещё хуже. Нет, всё, будем смотреть голливудские боевики.              Аме рассмеялась и приняла его помощь, вложив свою ладонь в его. Её как током прошибло, отшатнулась неловко, чуть не споткнувшись о бордюр, а Сатору, в целом, как и всегда, спас её.              — Каждый раз удивляюсь твоим умениям попадать в передряги.              — Я начала чаще в них попадать, когда мы познакомились, — отшутилась она.              Он отпустил её и вскоре (если быть точнее, через сорок минут пешей прогулки) они добрались до её дома.       

***

      — Умоляю, включи кондиционер, — Сатору намывал сковородку, пытаясь оттереть от неё жир. Для этого, разумеется, нужна была достаточно тёплая вода. — Я сейчас расплавлюсь!              — У меня его нет. Могу принести вентилятор, — отозвалась она, откидывая пульт на диван и вставая.              — Что угодно, иначе я не выживу.              Она с легкой улыбкой последовала на балкон, где хранился старый вентилятор. Аме редко им пользовалась, так как к жаре относилась равнодушно. Не знала, передалось это генетически от кого-то из родителей или просто было её личной особенностью, но в такие дни она этому определенно радовалась.              — Я у-ми-ра-ю! — продолжал причитать Сатору, но посуду тёр.              — Господи, да потерпи, сейчас включу, — смеясь, отозвалась она, уже втыкая в розетку нужный переходник.              — Ты совсем этого не чувствуешь? Ты вообще человек? — обиженно продолжал он, будто его обделили.              — Человек, — сказала она, подходя к раковине, откуда убывала грязная посуда стараниями белокурого бедняги. — И нет, почти не чувствую.              — Ну-ка, — он слегка наклонил голову, — приложи руку ко лбу.              Она замялась, но просьбу выполнила. Отодвинув прядь волос, она приложила тыльную сторону ладони к его лбу, после чего он напряженно выдохнул, закрывая глаза и отключая воду, всё ещё держа мокрые руки над раковиной.              — Долго так стоять?              — Сколько сможешь, — не открывая глаз просил он, — у меня перекур. Ты точно маньячка. Сама вся холодная, а меня заставляешь мыть посуду в жару!              — Ты сам предложил, — напомнила Аме.              — Значит, я самоубийца, — он открыл глаза, и только сейчас она поняла, как близко стояла.       Отпрянув почти мгновенно, сначала попятилась, а потом зашагала обратно к дивану, и, кашлянув в кулак, продолжила листать каналы. Он проводил её хитрым взглядом и победно улыбнувшись, радуясь тому, что вызвал такую реакцию, продолжил мыть посуду уже молча.              Всё-таки они выбрали сопливую дораму в тот вечер. Сатору с театральным вздохом пододвинулся ближе и предложил плечо — скорее из вежливости, чем всерьёз ожидая согласия. Но Аме, к его удивлению, действительно прислонилась виском, словно это было самым естественным действием в мире.              И тогда он перешёл все границы — обвил её плечи рукой, притянув ещё ближе.              Её сердце вдруг застучало так громко, что заглушило и мелодраматичные всхлипы с экрана, и собственные тревожные мысли. В голове поднялась настоящая буря — паника смешалась с чем-то сладким и щемящим. Сатору никогда раньше не позволял себе подобного.              Она чувствовала его дыхание на своих волосах, легкий запах его вишнёвого парфюма щекотал нос. В этом объятии она чувствовала себя одновременно защищенной и уязвимой. Защищенной от мира, от своих страхов, от одиночества. И уязвимой, потому что знала, что от Сатору ей уже не спрятаться. Он видел ее насквозь, видел ее слабости.              Она попыталась отстраниться, но его рука крепко удерживала ее, не давая сдвинуться с места.              — Тебе некомфортно? — тихо спросил он, его голос звучал мягче шелка.              Аме замерла. Она не знала, что ответить. Комфортно? Нет, скорее волнительно, тревожно, опьяняюще. Это было слишком. Слишком близко. Слишком правильно.              — Не знаю, — прошептала она, стараясь скрыть дрожь в голосе.              Его дыхание на секунду замерло — будто он сам не ожидал такого ответа.              — Просто скажи, если захочешь, чтобы я отпустил, — так же тихо сказал он в ответ. — Договорились?              Аме кивнула, хотя знала, что лжет. Она не хотела, чтобы он ее отпускал. Не захочет никогда. Она хотела остаться здесь, в его объятиях, на этом плече, которое внезапно стало для нее самым безопасным местом в мире.              Они молча смотрели дораму, но ни один из них уже не следил за сюжетом. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь звуками телевизора.              Постепенно напряжение в её теле начало растворяться, уступая место чему-то неизмеримо нежному. Его пальцы бессознательно играли с её прядью волос, и в этот момент мир словно щёлкнул на место, как идеально подобранный паззл.              Так вот где я должна была быть всё это время.              Если бы она только знала, что в его голове сейчас разворачивается аналогичная битва — между желанием крепче прижать её к себе и страхом спугнуть этот хрупкий момент, — не поверила бы.       С другой стороны, разве есть поводы не верить?