Несбывшееся

      Сио Дереча никогда не думала о том, что мир — ужасно хрупкая вещь. Как будто бы с ранних лет она уже понимала — не может быть он весь радужным и нежным, полным заливистого смеха матери, ласковых слов отца. Она знала, много больше мир отвратителен и мерзок, полон лжи и недомолвок.       Но все равно хотела его защитить.       Как папа.       Однажды она решила, что даже если в мире больше зла, что если равнодушие может убить не хуже ножа, она будет гласом, она будет вставать и вставать, потому что должен быть кто-то, кому не все равно. Отец смеялся и говорил нежно “моя девочка”, мать качала головой, но улыбалась.       Сио разрешили посещать “мужские” уроки, отец лично учил фехтованию. Она выбегала из поместья, она дралась с мальчишками в поместье, и ни одна гувернантка не могла найти на нее управы. Когда родился младший брат, такой хрупкий, такой нежный — с мамиными глазами и ее улыбкой, она училась тому, что значит быть “старшей сестрой”       Это было самое счастливое время в ее жизни.       А потом ее отец — такой “дурак-идеалист”, как нежно говорила мама, полез туда куда не следует. Сио не знала до сих пор, что он мог совершить, но в один момент проснулась от шума и запаха гари.       В тот день мир показал ей, насколько хрупким он может быть.       Горел огонь, повсюду были слышны истошные крики и вопли, воняло — грязью, смогом, кровью и рвотой. Она выбежала из комнаты, теряя ориентиры в клубах дыма ,чтобы найти брата, чтобы найти мать и отца.       Она упала от смога, когда ее зажали в углу. Можно быть сколько угодно умелой фехтовальщицей — когда ты весишь меньше пятидесяти килограмм будучи хрупкой девушкой, в реальности, ты ничего не можешь сделать.       Она открыла глаза в чужом лазарете. Горло драло и болело, в ушах стояли чужие крики, а руки отчаянно пытались найти меч рядом. Но ничего, хоть отдаленно могущего сойти за оружие рядом не было.       Чужая комната. Чужой дом. И ужасное ощущение сюрреализма происходящего.       “Вот бы все оказалось сном” — малодушно промелькнуло в ее голове, прежде чем девушка вновь погрузилось в небытие. Сио просыпалась несколько раз и позже, но словно не могла прийти в сознание, плавала в какой-то пустоте, не в силах открыть глаза. Она тонула и задыхалась, и несмотря на все усилия, словно не могла выбраться.       В следующий раз Сио вновь открыла глаза в этой же комнате. Ничего не изменилось, кроме, пожалуй того, что в этот раз она была не одна. В теле все еще была отвратительная слабость, но по крайней мере в носу не стоял запах гари, а в ушах не отдавались фантомные крики.       — Насколько я вижу, теперь ты осознаёшь реальность — строгий, властный голос разрезал тишину комнаты. Чужие чёрные глаза впивались в неё. Изучали. Оценивали. Она никогда не чувствовала себя такой уязвимой — просто пешка на чужой доске, чей ход уже решён.       Перед ней сидел мужчина в богато расшитых одеждах. Темные узоры на тяжелой ткани словно впитывали свет, а золото вышивки переливалось стоило лишь блику солнца попасть на нее.       Это было Солнце Лоэна, Георг 3.       Ее король.       — Передо мной должен был стоять другой человек, — негромко произнёс он. — И разговор наш должен был быть совсем иным. Однако, есть вещи находящиеся даже вне моего контроля.       Король усмехнулся.       Сио сжала кулаки. Самые ужасные, самые страшные мысли начали появляться в ее голове.       — Дерече — изменники, — просто продолжил король. — И я был готов проявить милость, позволив наследнику остаться в живых.       Молодая девушка вмерзла в пол, услышав первое предложение. С трудом осознавала второе.       Могло ли это значить, что…?       Нет.       Она отказывалась. Она не могла это принять.       Рио Дереча, ее младший брат, ее драгоценный младший брат не мог умереть. И отец… Отец не мог быть предателем.       Мэйсон Дереча всегда оставался самым преданным, самым верным жителем Лоэна и подданным короны. Он мог быть суров, но всегда был справедлив и знал, что такое честь.       — Это не может быть правдой, — не в силах сдержать мысли, пробормотала девушка.       — Все, что я говорю, является истиной — бескомпромиссно прозвучало в ответ.       Георг 3 бросил на нее нечитаемый взгляд и продолжил.       — Мне нет смысла вводить тебя в заблуждение, — его голос был спокоен, безмятежен, как гладь озера перед бурей. — Твой отец и брат мертвы. И если ты откажешься от моего предложения, твоя мать последует за ними.       — Ты займешь место своего брата перед двором и страной. В противном случае я не стану препятствовать естественному завершению вашей семейной истории, — он сделал короткую паузу, дав пару минут девушке на осознание. А затем, чуть склонив голову, добавил:       — Впрочем, учитывая прежние заслуги вашей фамилии, я проявлю благосклонность. Пусть в истории останется не позор предательства, а трагедия несправедливой гибели.       Грудь Сио сжалась так, что стало больно дышать. С самого начала у нее не было выбора.       — …Как прикажете, — глухо произнесла она.       Прошёл месяц.              Юный граф Рио Дереча стоял на коленях перед королем Георгом 3, покорно склонив голову.       Ужасный пожар унес жизни его отца и старшей сестры, оставил неизгладимый ущерб на матери. Сегодняшним днем он должен был принять вес титул графа Деречи.       Георг 3 поднялся со своего места, и в зале воцарилась тишина. Церемония была помпезной и короткой, и завершилась после пары фраз. Сио чувствовала, как в груди болезненно сжалось что-то, но не позволила эмоциям проявиться на лице.       Ощущение, что она была всего лишь воровкой не покидало ее с того злополучного дня. Чувства бессилия и несправедливости навсегда поселились в ее сердце.       Она не позволила себе ни слез, ни дрожи в голосе.       Рио Дереча преклонял колено.       Сио Дереча умерла в огне вместе со своим отцом.