Звёзды на руках и в нотах

      — Госпожа Барбара? — Альберт ходит по Собору, и его наконец то не выгоняют сёстры. Непонятно, это из-за Глаза Бога, или просто кто-то кое-что понял, но ему хотя бы не позориться. Альберт хотел спросить про хор. Во сколько, когда, и кого всё же придется повторно ходить звать. Потому что у Барбары явно много дел (например, избегание его самого, как бы это прискорбно не звучало).       У Альберта целые руки. В плане, только пара пластырей со звёздочками на запястье, вот и причина, почему он мало ходит в лазарет. Пока Альберт не слышит, настороженные сёстры об этом шепчутся.       — Гляди-ка. Руки целые. Может и до Пастора перестанет преследовать, — шепчет пухлощёкая сестра худощавой, а та поддакивает. Барбатос учил своих детей быть свободными, любить друг друга и не ненавидеть, но, видимо, Альберт в эти категории не входит. Либо он просто белая ворона.       Заметив Альберта ещё с улицы, Барбара поспешила уйти по делам, но к её «сожалению», Альберт все же стоял рядом с ней.       — Госпожа Барбара, могу ли я..       — Прошу прощения, я сейчас очень занята!! — выкидывает она фразу, стараясь отбиться. Альберт понимает, что, вообще-то она прямо сейчас не занята, убегая через окно запасного выхода из Собора, но слепо верит:       — Ах, конечно, прошу прощения! Просто хотел узнать, во сколько хор, не волнуйтесь, я спрошу у сестёр! — податливо извиняется и устремляется уйти. Барбара облегчённо выдыхает.       А Альберт действительно узнаёт, во сколько хор, и приводит большую часть участников. Барбара впервые опаздывает, пока хор сам поёт без фальши. Альберт... Тоже научился петь?

***

      У Альберта была лишь одна мечта. Помочь Барбаре, чтобы Барбара признала его. Не сторонилась, как подозрительного мужчину-сталкера, а... заботилась? Как о раненных. Как о своих друзьях, о том неудачнике Беннете, который валяется в лазарете каждый день. Неужели он не членовредительствует? Ещё как! Он точно проклят, и...       Альберт беспокойно сжимает свои запястья, словно фантомные порезы до сих пор болят. Ему нельзя думать о плохом. Нельзя. Ни в коем случае. Ему нужно думать, как помочь Барбаре, как сделать её жизнь счастливой и лучше.       Он знает, что никогда не заменит Барбаре друга, её родственников и близких, даже сестёр церкви, даже Путешественника, даже... кого угодно, но он хотел бы быть хоть чем-то.       Он снова убирает листву во дворе Церкви, чтобы облегчить работу сёстрам и Барбаре.       — Господин Альберт? — нежный голос юной дамы раздаётся позади Альберта, от чего тот слегка взволнованно ахает и роняет лозами листву. Чёртов Дендро Глаз Бога! Он всегда мечтал о Пиро, или Анемо. Пиро он мог бы защищать Барбару, или с помощью Анемо он мог бы с лёгкостью помогать с уборкой, и-...       — ...Да, госпожа Барбара?       — Это ведь Вы собрали хор, да? Я так... мм... забегалась, что даже не успела Вас поблагодарить, — она держит расстояние, но Барбара всегда выглядит искренней. Даже если это не так. Даже если это никогда не будет таковым, улыбка Барбары делает его жизнь не лишённой смысла.       — Г-госпожа Барбара, не стоит, мне совсем не сложно, я знаю, что у Вас много работы, вот просто и... — он чувствует, как гидро-звёздочки Барбары лопаются на его руках.       — Твои шрамы всё таки остались на руках. Если у Вас будет время, зайдите ко мне в лазарет и я залечу их, — нежно говорит Барбара. Голубые элементальные кончики её кудрявых волос нежно вьются на плечах. Альберт не мечтает о большем. Лишь видеть, как она улыбается, как она говорит, что залечит его шрамы и как нежно вьются кончики её волос.       — Только если у Вас найдётся на меня время... — тихо шепчет Альберт, не желая показаться навязчивым. Барбара улыбается.       Вот, что нужно Альберту. Только то, что Барбара улыбается.