Выбор не в нашу пользу

***

      В их первую встречу Антон влюбился сразу и безоговорочно. Влюбился в умение питерского парня держаться, лавировать между выпадами продюсера. Попов двигался с кошачьей грацией, играючи прогибал и ставил любого на место. Антон тогда и сам почти склонил голову у его ног, но выдержав пронзительный взгляд голубых глаз заинтересовал Арсения. Актёр удивительно легко стушевался покраснев, а Антон продолжил смотреть. С первого дня Шаст захотел видеть его смущенным, задумчивым, веселым, а главное своим.       Игра в гляделки продолжалась. Антон откуда-то чувствуя вседозволенность и всепрощение, взглядом говорил: «Ты мой. Так было, есть и будет». Арсений верил: смущённо опускал глаза в пол, касался скользяще-нежно, облизывал свои губы, на которых цвела самодовольная улыбка.       Попов наслаждался обожанием и желанием, которое видел в глазах парня. Его взгляды чувствовались на коже, как самые интимные прикосновения, подкидывая поленья в костер внезапно воспылавшей страсти. Рядом с Антоном закипала кровь, он как будто всё пространство пропитывалось желанием.       Они не сговариваясь, вместе остались после первой репетиции, в гримёрке. Вымотанные, потные, голодные, поддерживаемые лишь силой вспыхнувшего огня в груди. Арс просто похлопал по дивану и Антон верным псом сидел рядом, не мог надышаться запахом полюбившегося микса одеколона и кожи Арса. От Попова пахло утренним бризом, кипарисами и жасмином, а ещё уютом, домом и местом, в котором побывав однажды, раз за разом будешь возвращаться.       Голубые глаза встретились с зелёными и между ними пробежала искра.       Арс сглатывает и шумно выдыхает, а Шаста мажет от красоты напротив. Он, бабочкой летя на огонь, тянет Арсения на себя и тот поддается — перекидывает ногу через бедро садясь верхом, удобно усаживается на коленях младшего коллеги, не разрывая поцелуй. Руки Шаста ложатся на его талию и от возбуждения чересчур крепко сжимают, притягивая ближе. Поцелуй получается голодным и жадным. Антон не осторожничает, топя партнёра в своём желании, а Арс, льнет всем телом и трогательно обнимает его за шею. Их языки сплетаются, Антон запускает пальцы в чёрные волосы, глубоко вылизывая, чуть ли не трахает Арса в рот. Попов и рад, шарит руками по широкой спине, трется кошкой, в попытках урвать ещё немного ласки.       — Тш, не спеши, — в губы шепчет Антон, отстраняясь, чтобы перевести дыхание. В глазах напротив бездна с россыпью звёзд.       — Издеваешься? — Арс недовольно ерзает его на коленях.       — Арсюш, — Шастун двумя руками обнимает актёра в попытке удержать на месте. Закусывает внутреннюю сторону щеки, давя в себе стон удовольствия. — Не дразни. Здесь не лучшее место.       — Ты первый это начал, — фыркает Арс полулёжа на Антоне. Он замирает не зная что делать дальше, мысли растекаются киселем.       — Я это и закончу, просто дай мне пять минут, — просит Антон поглаживая его, перебирая пряди. Попов замирая слушает, как быстро бьётся сердце Шаста.       — Я бы лучше тебе просто дал, — вздыхает Арс через пару мгновений.       — Невыносимый, — вымученно стонет Антон. — Сам напросился.       Послав к чертям обстоятельства, он потянулся к ширинке Арса. Приспустил его штаны с трусами, одной рукой оглаживая округлые бедра, а другой достал уже налитый кровью член. Арсений захлебнулся в первом громком стоне.       — Ты течешь, — завороженно подмечает Антон. — Смотри, какой мокрый.       Большим пальцем он размазывает по головке предэякулят. У Арса от его действий покраснели кончики ушей и сбилось дыхание. Шаст поплывшим взглядом рассматривает его: чёлка в лохматом безобразии, припухшие, ярко-красные губы, наверняка, пекут от количества поцелуев.       Попову невыносимо приятно, от больших рук Антона на его теле, обжигающих и обещающих взглядов. Шаст пристально смотрел ему в глаза, продолжая надрачивать член, улавливая любую реакцию, находя правильный темп. Арс больше не сдерживался — выл в голос.       — Красивый, восхитительный и такой сладкий, — шептал на ухо Антон, перемежая комплименты и ванильные глупости с поцелуями в шею. Арса крыло, хотелось больше, сильнее, а ещё глубже.       — Я хочу тебя, — просьба слетела с губ Арсения сама собой.       — Хороший мой, — Шаст покрывал лицо поцелуями, не прекращая надрачивать его член. — Я тоже хочу тебя и возьму, но там где нам не придется останавливаться, даже если ты будешь очень просить.       — Слова, слова, — Арс нашел силы, чтобы возникать и потянулся к ширинке штанов Антона.       Шаст ему не препятствовал. Он закусил губу от первого рваного движения по своему члену. У Арса дрожали руки от возбуждения, он двигался очень медленно, раздразнивая. Антон не выдержал этой пытки, в момент завёл его руки за спину. Тонкие запястья легко поместились в одной руке и это усилило возбуждение обоих. Казалось, что в местах где они соприкасались пробегал ток. Антон обхватил два органа вместе и через пару движений их накрыло оргазмом почти одновременно. Стоны удовольствия утонули в глубоком поцелуе.       — Ты чудо, — Шаст лениво поцеловал его в висок. — После такого, я просто обязан на тебе жениться.       — Ты хотел сказать выйти замуж? — Арс клубочком свернулся в его руках, восстанавливая дыхание.       — Или так, — кивнул Антон. — Зайдем за шаурмой?       — Пошли, — согласился Арс, сползая с удобных, как он отметил для себя, колен.

***

      Парни научились слышать мысли друг друга раньше чем заговорили. Так же складывались и их дальнейшие отношения. Понимание без слов, когда даже говоря колкости, язык тела твердит обратное. Жесты, мимика, прикосновения — кричали о любви.       Антон привык, что на Арса достаточно немного надавить и он легко поддается его влиянию. С ним не нужно было обсуждать многие вещи, потому что их ценности были похожи, а все шероховатости и неровности в отношениях сглаживал Арс, играя роль взрослого и понимающего в их тандеме.       Шаст не осознавал, что значит терять дорогое сердцу, ровно до того момента пока не увидел разочарование в голубых глазах. Подчеркнуто-вежливый и холодно-шутливый тон был ответом на его выбор. Арс не закатывал сцен, не спрашивал, не выяснял отношений, он просто застыл, став призраком себя прежнего. Казалось и до того скрытный, он исчез вне их проектов. При редких встречах, Антон видел, как тяжело ему далось расставание или же пытался убедить себя в том.       Попов вычеркнул Шастуна из своей жизни также быстро, как когда-то в неё вписал. Просто в одно утро Антон стал чужим. Шаст сам без объяснения причин заблокировал его личный телефон, а Попов решил раз он ему не нужен, значит так тому и быть. Потрясающий актёром мог бы сыграть страдание или тоску, но не стал себя этим утруждать. Эмоции выгорели и внутри импровизатора что-то надломилось громко хрустнув.       Антон стал молчаливым, и раньше не особенно весёлый и активный вне камер, он ушел в странное состояние анабиоза. Бывало так, что стоя на балконе из глаз у него непроизвольно начинали катиться слёзы, а сигарета немая свидетельница его жизни, просто тлела, опадая пеплом. Как в последние минуты перед Антоном пролетали памятные моменты: прогулки по ночному Питеру, путешествия на край света... Каждый раз он себя успокаивал тем, что сделал самый правильный выбор для их общего детища — Импровизации.