Свободные ассоциации

Уехать из Сторибрука куда-нибудь подальше была, конечно же, идея Эммы. Такая заманчивая. Впрочем, Эмма не спрашивала. Просто в один прекрасный день, взвинченная, появилась на пороге Реджины и тоном, не терпящим возражений, заявила: “собирайся, мы едем на пикник!” – Какой еще пикник, Эмма, у меня полно работы, – вяло отозвалась Реджина, зарывшись в бумаги. Взмах руки. И бумаги разлетелись по комнате от хаотичного выброса магии Эммы, она пока еще не научилась ею управлять. Или делала вид, что не научилась. – Возьми выходной, ты же мэр, – настаивала Эмма. – Я же мэр, поэтому не могу взять выходной, когда мне вздумается, – Реджина пожала плечами. – Ладно. Я не хочу с тобой спорить, – вздохнула с досадой Эмма, развернулась и ушла. Реджина собрала с пола бумаги и сделала вид, что внимательно их изучает, но от ее сосредоточенности не осталось и следа. Она не могла допустить, чтобы Эмма оставалась в таком раздрае. Это было опасно и нехорошо. – Стой! – крикнула Реджина в пустоту. Эмма уже заводила машину. Реджина окутала себя фиолетовым дымом и в тот же миг оказалась на пассажирском сидении желтого Жука. Рядом с Эммой. – Так-то лучше, – ухмыльнулась Эмма и прибавила ходу. – Что на тебя нашло? – строго спросила Реджина. – Я просто соскучилась, – Эмма убрала руку с рычага управления и дотронулась до руки Реджины. – В последнее время ты такая загруженная, до тебя не дозваться, не докричаться… Я хотела… – Не надо, не продолжай, – перебила ее Реджина, отводя взгляд в сторону. – Я знаю, чего ты хотела. — Чтобы ты была рядом, – все же продолжила Эмма. – Просто все стало так запутано. Все эти новые заклятья, старые сказки. Мне кажется, будто мы теряем друг друга, едва обретя. То, что происходит между нами… – А что между нами происходит? — Реджина напряженно посмотрела на Эмму через зеркало заднего вида. – В том-то и дело. Я не знаю, – устало вздохнула Эмма и круто повернула руль. Реджина огляделась. Место было незнакомое. Вокруг, сколько хватало глаз, раскинулось огромное поле желтой пшеницы, в котором можно было легко затеряться, как будто в мире и не существовало больше ничего. – Зачем ты привезла нас сюда? – настороженно спросила Реджина. – Здесь красиво, – ответила Эмма. — И здесь мне спокойно. Когда в детстве мне было грустно, я приходила сюда… Ну может, не конкретно сюда, а у нас рядом с Детдомом было похожее место. Место силы… Я хотела, чтобы ты побывала здесь вместе со мной. Эмма открыла дверь машины и провела пальцами по налитым зерном тяжелым колосьям пшеницы. Сорвала несколько и подарила своеобразный букет сухоцветов Реджине. — Это очень трогательно, – вздохнула Реджина то ли с сарказмом, то ли искренне, но букет приняла. Эмма вылезла из машины, достала плед и раскинула его на земле. – Здесь, наверное, полно клещей и прочих жуков, – проворчала Реджина, привычным жестом наколдовывая защиту от насекомых. – Наверное, – пробормотала Эмма мечтательно, укладываясь на плед и устремляя взгляд в бесконечно-голубое небо, по которому проплывали белые кучевые облака. Реджина, нахмурилась с сомнением, но все же пристроилась к Эмме рядом, уложив голову на ее плечо. – На кого похоже это облако? – игриво спросила Реджина. – Не знаю, – ответила Эмма. – На страшного зубастого монстра, который меняет свою текучую форму и нападает на беззащитных людей. Эмма развернулась и опрокинулась на Реджину, полушутя кусая ее в шею. – Ай, – делано вскрикнула Реджина, но открылась навстречу движениям Эммы, проваливаясь в ее объятья. Эмма целовала Реджину с такой нежностью и с такой безнадежностью, как будто в последний раз, стараясь запомнить каждый вздох, каждый звук, каждый запах и каждое ощущение ускользающего чувства. Реджина гладила Эмму по голове, перебирая ее пшеничные волосы, и чувствовала влагу на ее горячем лице. – Ну что ты! – шептала Реджина. – Не плачь. Все же хорошо. – Хорошо? – Эмма смотрела на нее с тревогой и набрасывалась с новой страстью, и новым отчаяньем. Аккуратно скользила ладонью по красивому телу Реджины, которое реагировало теплой дрожью на каждое прикосновение Эммы. – Я люблю тебя, Реджина, – шептала Эмма, скользя влажными губами по нежной коже Реджины. – Люблю так сильно, что иногда мне кажется, что эта любовь меня раздавит. Реджина шумно втянула воздух сквозь стиснутые зубы и долгим выдохом обожгла губы Эммы, вовлекая ее в глубокий, жадный, бесконечный поцелуй, что был красноречивей слов. Реджина взяла руку Эммы, задержавшуюся на животе, и повела ее ниже, к поясу брюк, торопливо расстегивая его. – Ты правда хочешь этого? – спросила Эмма, целуя Реджине раскрасневшееся лицо. Реджина рвано кивнула, выгибаясь и чуть приподнимая таз, чтобы ладонь Эммы быстрее скользнула под одежду. Эмма осторожно и нежно вводила пальцы в Реджину, наслаждаясь пульсацией ее горячего, влажного тела. Продолжала ее целовать и гладить свободной рукой ее лопатки. – Ах, – вздыхала Реджина, хватая ртом сухой воздух и мягкие поцелуи Эммы. Эмма чувствовала полет и вдохновение, и точно крылья вырастали за ее спиной, одним взмахом прогоняя все сомнения, и она отдавалась спокойствию и неге, разливающейся по телу расплавленным золотом. Эмма наслаждалась стонами Реджины, сильнее и крепче проникая в нее, пока наконец не заставила ее выгнуться всем телом. Реджина схватила Эмму за плечи, впиваясь в них ногтями, и застонала так громко, что за куполом невидимой защиты вспорхнули испуганные птицы. Эмма заглушила стон поцелуем, глубоким и нежным, как любовь. – Ну что, ты успокоилась? – задыхаясь, спросила Реджина. – Немного, — улыбнулась Эмма, погладив Реджину тыльной стороной ладони по лицу. – Я люблю тебя. – Люблю тебя, – нежно проворковала Реджина.