По лезвию притяжения.

Сынмин сидел в кафетерии университета, углубившись в экран телефона и неторопливо ковыряя вилкой в тарелке с рисом и кимчи. В помещении было шумно: студенты оживлённо переговаривались, кто-то громко смеялся, в дальнем углу играла негромкая музыка. Но Сынмин не обращал внимания, пока… — О, малыш, ты скучал по мне? — голос, наполненный нескрываемой радостью, вывел его из мыслей. Сынмин закатил глаза, но не успел даже вздохнуть, как напротив него, без приглашения, плюхнулся Чан. Тот сиял, как будто выиграл в лотерею, глаза весело сверкали, а на губах играла самодовольная ухмылка. — Чан, проваливай, — спокойно, но твёрдо произнёс Сынмин, не отрываясь от телефона. — Ну-ну, малыш, зачем так грубо? — Чан хмыкнул, подперев щёку рукой и изучающе уставившись на него. — Ты же знаешь, что я всё равно не уйду. Сынмин, не поднимая глаз, медленно поднял средний палец, но это, как всегда, не произвело на Чана никакого впечатления. Он лишь усмехнулся, продолжая буравить его взглядом. — Зачем ты вообще сюда пришёл? — раздражённо спросил Сынмин, наконец-то убирая телефон и складывая руки на груди. — Хотел увидеть тебя, — просто ответил Чан, как будто это было очевидным. Сынмин почувствовал, как по его телу пробежала странная дрожь. Ему хотелось рассмеяться от абсурдности ситуации, но вместо этого он только сильнее сжал кулаки. Он должен был разозлиться, должен был встать и уйти. Но вместо этого… Он просто сидел. И почему-то чувствовал себя спокойно, несмотря на раздражение. Это было странно. Очень странно. Так странно, что хотелось вмазать Чану за то, что он вызывал в нём такие противоречивые чувства. Они ели, сидя напротив друг-друга. Чан с энтузиазмом рассказывал какую-то смешную историю про своего друга Хёнджина. Кажется, речь шла о каком-то нелепом случае в спортзале, но Сынмин почти не обращал внимания. Он кивал в нужных местах, изредка бросая равнодушные взгляды на собеседника. Если быть честным, его больше занимала мысль о том, как сильно этот старый пердун его уже утомил. С момента их формального "дружеского" соглашения Чан стал ещё более невыносимым. Теперь он позволял себе разговаривать с Сынмином, словно они знакомы всю жизнь, без этого дистанцирующего "сонбэ". Впрочем, его нахальство не остановилось на этом — теперь он требовал, чтобы Сынмин звал его "хёном". Тьфу, слишком многого хочет этот старик. Да ещё и с таким наглым выражением лица. — И вот, представляешь, Хёнджин, бедняга, падает прямо на… — Чан внезапно осёкся, заметив, что Сынмин его совершенно не слушает. — Эй, малыш, ты вообще тут? — он щёлкнул пальцами перед лицом младшего. Сынмин раздражённо отмахнулся. — Перестань называть меня так. — Как? — наигранно удивился Чан, приподняв брови. — Ты знаешь, как, — буркнул Сынмин, вонзая взгляд в свою еду, делая вид, что ему совершенно всё равно. — Ой, малыш, ты такой милый, когда злишься, — Чан довольно усмехнулся и снова принялся за еду, явно довольный тем, что смог его поддеть. Сынмин тяжело вздохнул. Ну и за что он подписался на эту "дружбу"? Чан почти всегда следовал за Сынмином в университете, а за Чаном тащились его многочисленные поклонники, восхищённо ловя каждое его движение. Сынмину это начинало надоедать. Он чувствовал себя словно объектом наблюдения, куда бы ни пошёл — всегда в поле зрения этого настырного третьекурсника. Сегодня Чан поджидал его после пар, с привычной самоуверенной улыбкой, будто они давние друзья, которым не терпится снова провести время вместе. — Я тебя провожу, — заявил он как ни в чём не бывало, сунув руки в карманы дорогих брюк. — Нет, — тут же отрезал Сынмин, даже не взглянув на него. — Не надо. — Да ладно тебе, малыш. Это просто прогулка. — Я не малыш. И мне не нужна компания. Чан не отставал, весело шагая рядом, будто не слышал его отказов. Сынмин раздражённо закатил глаза. Как можно быть таким настырным? Они дошли до выхода из кампуса, и Сынмин уже собирался свернуть в сторону общежития, как Чан внезапно остановился и хмыкнул: — Ладно, тогда так. Я буду каждый день покупать тебе айс американо. Как тебе такое? Сынмин замер. Этот хитрый ублюдок знал, чем его подкупить. Чёрт. — ...Каждый день? — переспросил он, насупившись. — Каждый. День. — Чан победно улыбнулся, чуть склоняя голову на бок. — Что скажешь, малыш? Сынмин вздохнул и обречённо кивнул. Он проиграл. Но айс американо того стоит. Чан отнёс его до здания общежития, не переставая болтать, вставляя в разговор случайные воспоминания и глупые шутки. Он говорил о чём-то смешном, но Сынмин почти не слушал. Он был сосредоточен на другом — на том, как Чан смотрел на него. Этот взгляд... Он был слишком внимательным, слишком мягким, слишком... нежным. Как будто Чан видел в нём не просто первокурсника, не просто младшего, которого можно подразнить, а что-то большее. Что-то важное. Сынмин раздражённо сжал лямку рюкзака. Ему не нравилось это чувство. Он не хотел думать об этом. О том, что внутри всё переворачивалось, когда Чан смотрел на него так. — Ты опять в своих мыслях, малыш? — Чан усмехнулся, чуть склонив голову набок. — Не называй меня так, — буркнул Сынмин, ускоряя шаг. Чан лишь рассмеялся, продолжая следовать за ним. Он явно наслаждался этим моментом — возможно, даже слишком. И это бесило Сынмина ещё больше. Они дошли до входа в общежитие, и Чан вдруг остановился. — Ладно, малыш, — протянул он, хитро улыбаясь. — Увидимся завтра. Сынмин раздражённо фыркнул, резко развернувшись и скрылся за дверью. Но даже когда он уже поднимался по лестнице, он чувствовал этот взгляд на своей спине. Чан заставлял его чувствовать себя странно. И это бесило его сильнее всего. Сынмин вздохнул, прикрыв за собой дверь, и с силой бросил сумку на стул у письменного стола. Он только что избавился от назойливого Чана, а теперь его ждал ещё один источник головной боли — его сосед по комнате, Ян Чонин. — Когда ты пришёл? — спросил Сынмин, расстёгивая молнию толстовки. Он чувствовал, как одежда неприятно липнет к телу после долгого дня. — Два часа назад, — ответил Чонин с каким-то хищным блеском в глазах, явно предвкушая реакцию Сынмина на то, что он сейчас скажет. — Ты же должен был быть на паре… — Сынмин поднял бровь, стягивая толстовку и бросая её на кровать. — Да ну его, — махнул рукой Чонин, устраиваясь поудобнее на своей кровати. — Я сбежал. Профессор Чанбин снова пытался убить нас всех своими вопросами. Сынмин, который уже стягивал через голову футболку, на секунду замер. Профессор Чанбин? Этот преподаватель по общей химии, которого боялись даже третьекурсники? Вряд ли кто-то осмелился бы просто взять и сбежать с его пары. — Ты рехнулся? — фыркнул он, продолжая переодеваться в домашнюю одежду. — Он же тебя сожрёт за это. — Думаю, он и так меня уже жрёт… — Чонин театрально вздохнул, а потом резко сел, уперев локти в колени. — Ты не поверишь, что происходит! Неделю назад этот сумасшедший попросил у меня инсту, а теперь лайкает мои сторисы, фотки и кидает огоньки! Огоньки, Сынмин! Как будто это какая-то тиндер-переписка, а не профессиональные отношения! Мне кажется, он тайно меня любит! Сынмин замер, уставившись на соседа с приоткрытым ртом. — Это какая-то жесть… — только и выдавил он после секундного молчания. — Как в дораме. — Вот именно! — Чонин всплеснул руками, словно ожидая, что Сынмин разделит его панику. — Преподаватель, который влюбляется в студента? Это даже не клише, это преступление! Сынмин хмыкнул, снова усаживаясь на свою кровать и собираясь пролистать телефон. Но тут Чонин сузил глаза и медленно ухмыльнулся. — Хотя знаешь… — протянул он, явно замышляя что-то. — Если подумать, ты тоже живёшь как в дораме. — С чего бы это? — скептически спросил Сынмин, отрывая взгляд от экрана. — А то ты не знаешь! — Чонин подался вперёд, сжав руки в замок. — Вот смотри: бедный, но умный первокурсник, который всеми силами старается выбиться в люди, а вокруг него вьётся главный краш всего университета, богатый и самоуверенный, у которого, кажется, нет других забот, кроме как преследовать тебя и тратить деньги на твой любимый айс американо. Прямо классика жанра! Сынмин почувствовал, как его лицо невольно напряглось. — Не неси чушь, — буркнул он, отворачиваясь. — Мы просто друзья. Чонин расхохотался, хлопая себя по колену. — Конечно-конечно! — Он вытер воображаемую слезу смеха. — Ещё скажи, что ты не ждёшь его сообщений и не замечаешь, как он смотрит на тебя, будто ты центр его вселенной! Сынмин раздражённо выдохнул, но внутри него что-то неприятно дрогнуло. Он действительно стал привыкать к тому, что Чан всегда рядом. И почему-то мысль о том, что однажды этого может не случиться, вызывала глухое, неприятное чувство в груди. — Иди к чёрту, — пробормотал он, натягивая одеяло на голову, пытаясь скрыть свои эмоции. — Ну-ну, малыш, как скажешь, — с издёвкой протянул Чонин и шутливо подул в сторону его кровати. — Спи спокойно, главная героиня дорамы. — Я тебя прибью…

***

Раннее утро едва занавесило небо светло-голубыми оттенками, воздух был ещё прохладен, пропитанный свежестью уходящей ночи. Город только начинал просыпаться: где-то далеко уже спешили первые машины, шелестели листья под лёгким ветерком, а солнце медленно пробиралось сквозь узкие щели между домами. Сынмин натянул капюшон чёрной спортивной толстовки, спрятавшись от весенней прохлады и раздражения, которое неизменно пробуждалось при мысли о предстоящей встрече. Он не понимал, зачем вообще согласился на эту тренировку. Может, потому что Чан слишком настойчиво ему писал? Или просто потому, что внутренне ощущал, что всё равно не сможет проигнорировать? Чёрт… даже сам не знал. Его рюкзак с водой и сменной одеждой лениво висел на одном плече, когда он вышел из общежития. Он прищурился на яркий свет, только собираясь проверить телефон, как вдруг услышал мягкое урчание мотора. В его сторону уверенно катился Rolls-Royce Spectre – 79, чёрный, дорогой, с безупречным блеском на идеально отполированной поверхности. Машина замерла перед ним, а через мгновение водительская дверь распахнулась, и из салона вышел Чан. Он выглядел слишком расслабленно, как всегда, будто всё в этом мире принадлежало ему по праву рождения. Белая футболка подчёркивала рельеф его плеч, лёгкая чёрная спортивка свободно висела на запястьях. Он встряхнул волосами, лениво ухмыляясь, и с каким-то совершенно королевским достоинством подошёл ближе. — Доброе утро, малыш, — с игривой улыбкой поприветствовал он, протягивая руку за рюкзаком. Сынмин скривился. Только не это. Опять эти прозвища. — Не смей меня так называть, — процедил он, инстинктивно отодвигая плечо, чтобы Чан не схватил его вещи. — И катись к чёрту со своими манерами. Чан фальшиво удивлённо поднял брови, но смех, который сорвался с его губ, был откровенно довольным. Он не отрывая взгляда от Сынмина, и галантным жестом открыл заднюю дверь. — Позволь, я хоть дверь для тебя поддержу, раз ты не хочешь, чтобы я нёс твои вещи. Сынмин закатил глаза, выругался себе под нос и, демонстративно игнорируя предложенное место, обошёл машину с другой стороны. Громко хлопнул дверью, усаживаясь рядом с водительским сиденьем, сложил руки на груди и отвёл взгляд. — Доволен? — пробормотал он, стараясь не смотреть на Чана. Тот лишь усмехнулся, вставляя ключ в замок зажигания. — До безумия, малыш. Машина тронулась с места, плавно скользя по асфальту. Чан вёл уверенно, одной рукой держась за руль, а другой лениво барабаня пальцами по подлокотнику. В салоне пахло чем-то дорогим – древесные ноты смешивались с лёгкими оттенками цитруса и чего-то тёплого, почти пряного. Чан, казалось, чувствовал себя здесь настолько комфортно, что даже не пытался заполнить тишину чем-то, кроме своего присутствия. Сынмин, наоборот, чувствовал каждую секунду этого молчания. Он был напряжён, раздражён, но, что бесило его больше всего – он не мог отрицать, что присутствие Чана каким-то образом уже стало для него привычным. Необходимым? Нет, чёрт возьми, не стоит даже думать в этом направлении. — Ты так и будешь сидеть с этим лицом, будто тебя заставляют есть тухлое мясо? — спросил Чан спустя пару минут, бросив на него короткий взгляд. Сынмин вздохнул, стиснув зубы. — Ты так и будешь раздражать меня с самого утра? — Разумеется. Это же моё любимое занятие. — Вот и зашибись. Чан рассмеялся, а Сынмин отвернулся к окну, пытаясь сосредоточиться на пейзаже за стеклом. Они ехали в сторону спортзала, который Чан выбрал, конечно же, лучший в городе. Это раздражало. Всё в этом человеке раздражало. Но почему-то внутри что-то теплилось, что-то не давало просто так сбросить со счетов его настойчивость. Сынмин глубоко вдохнул, стараясь отбросить ненужные мысли. Ему просто нужно пережить эту тренировку. А потом – забыть, что он вообще согласился на неё. Легко сказать, сложнее сделать. Чан припарковал машину перед входом в спортзал и первым вышел из неё, обойдя авто и открывая дверь для Сынмина. Тот, как всегда, фыркнул, закатив глаза, и даже не взглянул на Чана, предпочтя самостоятельно выбраться из машины. Они молча прошли внутрь, и Чан уверенно направился к стойке администратора. — Вот, ключи. Всё, как вы просили, — администратор протянула Чану связку ключей, и тот с довольным видом забрал её, коротко кивая. Сынмин смотрел на всё это с подозрением. — Чан, что ты натворил? — его голос был наполнен недоверием. Чан усмехнулся, перекидывая ключи в руке. — Ничего особенного, малыш. Просто арендовал спортзал на день. Чтобы нас никто не отвлекал, — он улыбнулся, как ни в чём не бывало. Сынмин застыл на месте, его рука рефлекторно сжалась в кулак. — Ты с ума сошёл?! — он резко развернулся к Чану, который, похоже, предвкушал такую реакцию. — Вовсе нет. Ты ведь не любишь, когда кто-то маячит у тебя перед глазами? Вот и всё, теперь тебе никто не помешает. Доволен? — Чан ухмыльнулся и игриво толкнул его плечом. Сынмин же, наоборот, был на грани истерики. Он чувствовал, как его лицо медленно разогревается от злости и… смущения? Он что, серьёзно? Ему некомфортно из-за того, что они здесь одни. — Бесишь… — пробормотал он себе под нос, затем со злостью хлопнул дверью раздевалки. Внутри никого не было, что было ещё более странным. Сынмин поставил свой рюкзак на лавку, открыл молнию и достал бутылку воды. Чан в этот момент уже переобувался, неспешно завязывая шнурки, наблюдая за ним. — Готов, малыш? — спросил он с явной насмешкой в голосе. Сынмин, не удостоив его взглядом, кивнул и вышел в зал. Здесь было просторно, полы натёрты до блеска, по углам стояли тренажёры, а в центре — площадка для игры в баскетбол. Свет был приглушённым, а тишина, казалось, звенела в ушах. Даже кондиционеры работали бесшумно, создавая лёгкий прохладный ветерок. Сынмин был поражён тем, насколько это место выглядело дорогим. Да, чего ещё ожидать от мажора? — Начнём с разминки, — голос Чана вывел его из мыслей. Сынмин вздохнул и, нехотя двинулся за ним, повторяя движения. Чан делал всё легко, непринуждённо, будто двигался в такт с какой-то невидимой мелодией. Его движения были плавными, но точными, и в них чувствовалась сила. Он легко касался пола кончиками пальцев, вытягивал мышцы спины, наклонял голову из стороны в сторону, разминая шею. Всё это выглядело так естественно, что у Сынмина на мгновение мелькнула мысль — а не профессионал ли он? Но нет, он бы знал. Сынмин попытался повторить, но ему было неудобно. Он никогда не уделял особого внимания спорту, его больше интересовали книги и наука. Его тело не привыкло к таким нагрузкам, да и равновесие он держал не так идеально, как Чан. — Ты выглядишь, как напуганный котёнок, — рассмеялся Чан, наблюдая, как Сынмин коряво повторяет движения. — Отвали! — резко ответил тот, но не перестал стараться. Он не мог позволить этому самодовольному идиоту смеяться над ним. Чан, конечно, не отставал. Он внимательно следил за каждым движением Сынмина, а затем подошёл ближе, схватил его за запястье и немного поправил положение руки. — Вот так, малыш. Расслабься. Ты слишком зажат. Сынмин напрягся ещё сильнее, а затем резко выдернул руку. — Не трогай меня. — Ладно, ладно, не злись. Просто пытаюсь помочь, — Чан поднял руки в знак невинности, но его хитрая улыбка говорила, что он отлично понимает, насколько злит Сынмина. Тренировка продолжилась, и с каждой минутой Сынмин начинал всё больше уставать. Пот стекал по вискам, его дыхание стало прерывистым, а ноги будто налились свинцом. Чан же выглядел так, будто только начал — всё такой же бодрый и энергичный. — Ты выдохся? — ухмыльнулся он, с лёгкостью отжимаясь от пола. — Да пошёл ты… — выдохнул Сынмин, опускаясь на лавку. Чан засмеялся и протянул ему бутылку воды. — Ты молодец. Для первого раза очень даже неплохо. Сынмин ничего не ответил, лишь жадно отпил из своей бутылки, чувствуя, как холодная вода освежает его изнутри. Чан присел рядом, глядя на него в упор. Его карие глаза мерцали весельем, но в них было что-то ещё… что-то, что Сынмин не мог или не хотел распознавать. — Давай сделаем это традицией, — внезапно предложил Чан. — Что? — Сынмин нахмурился. — Тренировки. Раз в неделю. Только ты и я. Что скажешь? Сынмин посмотрел на него, не зная, что ответить. В нём бушевал конфликт. Он хотел сказать «нет», развернуться и уйти. Но часть его — маленькая, раздражающая часть — понимала, что ему нравится находиться рядом с Чаном. Несмотря на всё его раздражение и злость, он чувствовал себя… хорошо. — Подумай над этим, — Чан наклонился ближе, его голос стал мягче. — Но я всё равно не приму отказ, малыш. Сынмин закатил глаза и отвёл взгляд. Как же этот придурок его бесит… После короткого отдыха они приступили к более тяжёлому этапу тренировки. Сначала — небольшие гантели для разогрева. Чан, привычно играя с весами, легко поднимал по двадцать килограммов в каждой руке, его мышцы красиво напрягались, словно это не было для него чем-то сложным. Он двигался уверенно, с легкостью, отточенной годами тренировок. Сынмин же, не привыкший к подобным нагрузкам, старался не отставать, хотя его руки быстро начинали ныть от непривычного веса. Он чувствовал, как мышцы горят, как пальцы сжимаются в кулаки, а по лбу выступает пот. — Ты слишком напряжён, малыш, — усмехнулся Чан, наблюдая за ним. — Расслабь плечи, иначе быстро устанешь. — Заткнись, — пробормотал Сынмин, упрямо продолжая упражнения. Чан лишь весело хмыкнул, но ничего больше не сказал. Он смотрел на него с лёгким интересом, словно изучал, запоминая каждую черту его лица, каждое движение. Это раздражало, заставляло Сынмина нервничать, но он не подал вида, только сильнее сжал губы. Когда они закончили с гантелями, Чан потянул его за собой к беговой дорожке. — Нет, — сразу заявил Сынмин, замерев на месте. — Никакого бега. Я ненавижу бег. — Тогда самое время привыкать, — с ухмылкой ответил Чан и легко запрыгнул на дорожку, задав скорость. — Давай, малыш, я знаю, что ты справишься. Сынмин недовольно закатил глаза, но всё же встал на соседнюю дорожку, настраивая минимальную скорость. Он чувствовал, как его тело сопротивляется, как лёгкие быстро наполняются воздухом, а ноги начинают наливаться тяжестью. Бег был его самым слабым местом в спорте, и он не собирался этого отрицать. Чан же, наоборот, двигался легко, словно это была прогулка в парке. — Ты выглядишь так, будто хочешь меня убить, — заметил Чан, даже не запыхавшись. — Хорошая идея, — выдавил Сынмин, пытаясь не сбиться с ритма. — Ну-ну, сначала пробежка, потом убийство, ладно? — смеясь, подмигнул Чан. Сынмин скрипнул зубами, но продолжил бежать. Какого чёрта он вообще согласился на это? Ах да, Чан пообещал покупать ему айс американо каждый день. Только ради кофе он был готов терпеть это мучение. Прошло ещё несколько минут, и он уже чувствовал, как колени подкашиваются, а дыхание сбивается. Но Чан, похоже, и не думал останавливаться. — Всё, хватит, — наконец выпалил Сынмин, резко сбрасывая скорость и слезая с беговой дорожки. Чан в последний раз взглянул на него, улыбнулся и выключил свою дорожку. Его лоб слегка поблёскивал от пота, но выглядел он всё так же свежо и уверенно. Сынмин почувствовал укол зависти. — Отличная работа, малыш, — похвалил Чан, протягивая ему бутылку с водой. — Горжусь тобой. Сынмин взял воду, промолчал, сделал пару глотков и отвернулся. Он ненавидел бег, ненавидел Чана, ненавидел этот спортзал. Но больше всего он ненавидел то, что в глубине души ему нравилось, когда Чан вот так смотрел на него — с искренним восхищением. Сынмин не хотел заходить в раздевалку вместе с Чаном и решил переодеться в туалете. Кто знает, что этот придурок может выкинуть? А если, когда они будут переодеваться, Чан схватит его за руку, прижмёт к шкафчику и… ЧЁРТ! Что он вообще думает! Прекрати, Ким Сынмин! Он быстро зашёл в кабинку, стянул с себя мокрую футболку, сменил спортивные штаны на удобные джинсы и накинул толстовку. Он чувствовал, как жар поднимался к щекам — то ли от физических нагрузок, то ли от собственных мыслей. Плевать! Он умылся ледяной водой, оглядел себя в зеркале и только потом вышел из туалета, стараясь выглядеть так, будто ничего странного не происходило. — О, малыш, ты чего красный? — Чан тут же засмеялся, уперев руки в бока. Его белая футболка уже слегка прилипла к телу, подчёркивая рельефные мышцы. Он выглядел так, будто только что вернулся с фотосессии для спортивного бренда. Чёрт, даже после тренировки он выглядел идеально. — Устал, — буркнул Сынмин, отворачиваясь и делая вид, что смотрит в сторону. Да, именно устал. Никакой другой причины нет! — Ага, конечно. — Чан фыркнул, но, кажется, решил не дразнить его дальше. — Ладно, пойдём, я закажу нам что-нибудь поесть. После тренировки нужно восполнять энергию! — Я не пойду с тобой есть. — О, так значит, малыш хочет остаться голодным? — притворно ахнул Чан, подняв брови. — Ладно-ладно, как знаешь. Тогда я просто закажу для себя, а ты будешь смотреть, как я наслаждаюсь сочным бургером и ледяным милкшейком. Знаешь, каким вкусным... Сынмин почувствовал, как желудок предательски сжался. Он стиснул зубы. Этот засранец знает, как его подловить. — Ладно, но только потому, что мне нужно восполнить энергию, — сдался он, не глядя на Чана. — Конечно, конечно, малыш, — ухмыльнулся тот и, как ни в чём не бывало, взял его за запястье, потянув за собой. И почему он согласился на эту тренировку? И почему его сердце стучало так сильно? Всё это слишком странно.

***

Так продолжался месяц. Раз в неделю, каждую субботу, они ходили в спортзал, и со временем это стало привычным ритуалом. Сынмин уже не так уставал, как в первые дни, а его тело привыкло к нагрузке. Теперь он даже сам проявлял инициативу, стараясь не отставать от Чана, который, похоже, вообще никогда не уставал. Чан всегда был рядом, подбадривал, иногда подкалывал, но делал это с таким мягким тоном, что даже Сынмину было сложно злиться. Сегодняшняя тренировка проходила в обычном режиме. Они размялись, сделали упражнения с гантелями, поработали на тренажёрах. В какой-то момент Сынмин впервые решил попробовать жим гантелей лёжа. Он лёг на скамью, взял гантели, а Чан встал позади него, со стороны головы, чтобы подстраховать. Сынмин знал, что если случайно уронит гантели, Чан сможет помочь — в этом он был уверен. Он начал упражнение. Поднимал и опускал гантели, сосредотачиваясь на дыхании, стараясь не думать о взгляде Чана, который наверняка следил за каждым его движением. В какой-то момент, когда мышцы особенно напряглись, из его груди вырвался негромкий, но явственный стон. Мгновенная тишина. Сынмин почувствовал, как кровь резко прилила к лицу, раскрашивая его щеки в глубокий алый цвет. Чан тоже замер. Тишина между ними повисла напряжённой нитью. Сынмин быстро поставил гантели на место и сел, нервно сглотнув. — Эм… Это… Это не то, что ты подумал, — пробормотал он, отводя взгляд. — Я не хотел. Это случайно... Чан, который секунду назад ещё пытался сохранить спокойствие, сжал губы в тонкую линию, будто изо всех сил старался не засмеяться. Однако что-то в его глазах выдаёт — он явно тоже почувствовал неловкость момента. — Я ничего не подумал, — слишком быстро ответил он и тут же отвернулся, нервно почесав затылок. Но Сынмин заметил. Он увидел, как напряглась его челюсть, как он сжал пальцы в кулак, как… Как он слегка подался вперёд, словно собирался что-то сказать, но в последний момент передумал. И тут Сынмин понял. Понял всё. Он быстро скользнул взглядом ниже по телу Чана и, встретившись с подтверждением своей догадки, тут же отпрянул. — Чёрт, Чан! — воскликнул он, отворачиваясь. — Ты серьёзно?! Чан издал нервный смешок, но его голос прозвучал чуть ниже обычного. — Это… естественная реакция. Не смотри на меня так, малыш. — НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ МАЛЫШОМ! — Сынмин схватил ближайшее полотенце и кинул в Чана. — Господи, просто… Иди приведи себя в порядок! Чан, всё ещё посмеиваясь, поднял полотенце, но спорить не стал. Вместо этого он поспешил в сторону раздевалки, оставив Сынмина сидеть на скамье с лицом, спрятанным в ладонях. Он чувствовал, как жар всё ещё пульсирует в его щеках, и пытался привести дыхание в норму. — Чёртов придурок… — пробормотал он, закатывая глаза. Но в глубине души он знал — этот момент он не забудет ещё очень долго. Сынмин сидел на скамейке в пустом спортзале, рассеянно крутя бутылку с водой в руках. Глухая тишина давила на уши, только его собственное дыхание и редкий скрип металлических конструкций нарушали безмолвие. Он посмотрел на дверь в раздевалку, за которой скрылся Чан, и раздражённо заёрзал. — Ну и где он? — пробормотал Сынмин, сжимая бутылку. Он уже ждал его больше десяти минут. Но стоило ему задуматься об этом, как в голове пронеслась совершенно неуместная мысль. Он вспомнил выражение лица Чана перед тем, как тот поспешно ушёл. Покрасневший, глаза блестели, руки странно дёрнулись… А теперь он уже так долго не выходит. Неужели он… Сынмин почувствовал, как кровь резко прилила к щекам. Блять. Нет, только не это. Он покачал головой, заставляя себя выбросить эту нелепую догадку. Не мог же Чан… на него? Нет, нет, нет. Это полный бред. Но чем больше он пытался не думать, тем ярче воображение подкидывало ему совершенно ненужные образы. "Блять!" — Его пальцы с силой сжали бутылку, и пластиковый корпус тихо заскрипел под давлением. Он сжал зубы, глубоко вдохнул и выдохнул. Нужно успокоиться. Ещё через минут пять дверь, наконец, открылась, и в зал вернулся Чан. Его походка была чуть неровной, лицо всё ещё красное, будто после пробежки, а в глазах скользила какая-то странная тень. Он провёл рукой по волосам, нервно улыбаясь. — Эм… я задержался, да? — неуклюже пробормотал он, избегая взгляда Сынмина. Сынмин уставился на него, отмечая дрожь в пальцах и напряжённость в плечах. Его подозрения крепли с каждой секундой. Он сузил глаза, не зная, что сказать. — Ты… — начал он, но осёкся. Чан нервно усмехнулся, потёр затылок, словно пытаясь скрыть своё смущение. — Что-то случилось, малыш? — его голос звучал не так игриво, как обычно. — Не называй меня так, извращенец, — огрызнулся Сынмин, всё ещё ощущая жар на своих щеках. Чан замер, потом шумно выдохнул и коротко засмеялся. — Чёрт… Ты правда понял, да? — он прикрыл лицо рукой, а затем медленно убрал её, встретившись взглядом с Сынмином. Тот отвёл взгляд, снова сжимая бутылку в руках. Его мысли были спутанными, сердцебиение — сбитым. Боже, в каком дерьмовом положении он оказался! Почему Чан вообще так на него реагирует?! — Забудь, — быстро бросил Чан, потирая переносицу. — Это ничего не значит. Просто… физиология. Не парься, малыш. — Я сказал, не называй меня так, — прошипел Сынмин, всё ещё не в силах посмотреть на него. — Хорошо-хорошо, — Чан поднял руки в примирительном жесте и, вздохнув, потянулся за своей водой. — Может, закончим на сегодня? Нам обоим нужно… остыть. Сынмин не ответил. Он знал только одно — ему нужно срочно проветрить голову и забыть об этом моменте, иначе он точно сойдёт с ума.

***

Шум в университете становился всё громче. Сынмин сидел в кафетерии, рассеянно водя ложкой по стаканчику с недопитым айс-американо. Мысли были заняты совсем другим — Чаном. Точнее, тем днём в спортзале, когда Сынмин впервые увидел его таким... таким странным. Красное лицо, ватные ноги, напряжённый взгляд, который он пытался скрыть. И это после того, как Сынмин случайно застонал во время жима гантелей. «Чёрт!» — он сжал пальцы на стаканчике, вспоминая, как тот ушёл в раздевалку и долго не выходил. Неужели он дрочил на него? Пиздец.. Шум нарастал. Люди вставали со своих мест, переговаривались, направлялись к окнам. Что происходит? Сынмин нехотя оторвал взгляд от кофе и поднялся. На открытой площадке перед главным корпусом столпились студенты. И там же, в самом эпицентре, Чан. Разгорячённый, с растрёпанными волосами, он сжимал кулаки, а напротив него стоял парень с 4 курса — высокий парень с тёмными глазами и презрительной ухмылкой. На его губе была кровь. — Что, мажор?! Нравится, да? — выкрикнул он, вытирая подбородок тыльной стороной ладони. — Думаешь всегда будешь покупать себе дорогу?! Чан усмехнулся, его взгляд был холодным. — Мне не нужно ничего покупать, когда я могу просто вышибить тебя отсюда, — сказал он лениво, но голос его звенел от злости. Сынмин почувствовал, как что-то неприятно сжало грудь. Он хотел подойти, сказать Чану прекратить, но ноги словно приросли к земле. — ОН САМ ВИНОВАТ! — крикнул кто-то из толпы. — Чан первый начал! — подхватил другой голос. «Конечно, этот идиот влез в очередные разборки», — подумал Сынмин. Хотя... нет, Чан не просто так лез в драку. В нём была эта странная, необъяснимая горячая искренность. Но когда старшекурсник снова бросился на него, Сынмин всё-таки сдвинулся с места. — ХВАТИТ! — хотел закричать он, но его голос потонул в общем гуле. Чан резко уклонился, поймал противника за руку и развернул его, ставя в неудобное положение. Парень взвыл от боли. — Повтори-ка, что ты там сказал про Сынмина? — внезапно процедил Чан, сжимая руку старшекурсника крепче. Сынмин замер. Про него? Он даже не знал, что тут было перед началом драки. Но прежде чем он смог осознать происходящее, за спиной раздался холодный голос: — Что здесь происходит?! Все замерли. Толпа начала расступаться, давая дорогу профессору Со Чанбину. Чёрные строгие брюки, тёмная рубашка, пристальный взгляд из-под тонких очков. Этот человек был известен своим железным характером и строгими методами. И сейчас он был явно не в духе. Чан медленно разжал пальцы и отступил, но не отвёл взгляда от старшекурсника. — Оба ко мне. Сейчас же. Сынмин чувствовал, как сердце стучит где-то в горле. Декан. Теперь их точно вызовут к декану. Но почему он так волнуется? Ведь это просто Чан. Чан, который вечно его бесит. Который всегда строит из себя важную персону. Который дразнит его и называет малышом. И который только что подрался с кем-то... защищая его? Сынмин шагал по коридорам университета с нервным напряжением в груди. Он держал рюкзак в одной руке, а телефон в другой, но даже не смотрел на экран. Его мысли были заняты Чаном. Этот идиот, этот невыносимый мажор снова влез в драку, и теперь он у декана. Зачем? Почему? Что за чёрт вообще происходит? Он сам не заметил, как ноги привели его к нужной двери. Прогуливать лекцию по анатомии? Никогда в жизни. Он не пропускал ни одной пары, даже когда болел. Но сейчас… сейчас было другое. Нет, не потому что он волновался за Чана. Просто он хотел узнать, причём тут он сам. Почему эта драка вообще случилась? Кто был тот старшекурсник? Что за глупая заварушка? Да, только поэтому он здесь. Только поэтому. Когда дверь кабинета декана открылась, Сынмин тут же заметил Чана. Тот выглядел, как всегда, уверенным, с ухмылкой на лице, но Сынмин видел, что это маска. Под глазами легли тени, губа рассечена, а рукав рубашки надорван. И всё же Чан, заметив его, просто усмехнулся и пошёл в его сторону. — Чего стоишь, малыш? Ждёшь меня? — голос у Чана был хриплым, будто он слишком много говорил или… кричал. — Тупица, — коротко бросил Сынмин и схватил его за руку, потянув за собой. Чан не сопротивлялся. Он не был в том настроении, чтобы спорить. Они дошли до медпункта, где Сынмин заставил его сесть на кушетку. Врачей не было, и это его устраивало. Он взял аптечку, с силой открыл её и молча начал обрабатывать ссадины на лице Чана. — Ты вечно влезаешь в проблемы, Чан! Почему ты просто не можешь… — Быть как ты? Правильным? — Чан усмехнулся, но в голосе звучала усталость. Сынмин замер. — Признайся, тебе нравятся такие, как я, — продолжил Чан, не сводя с него взгляда. — Чушь, — быстро ответил Сынмин, но сам почувствовал, как сердце сжалось. — Правда, — прошептал Чан и, прежде чем Сынмин успел сказать ещё что-то, он схватил его за запястье и потянул к себе. Губы Чана настойчиво прижались к его губам, горячо, резко, жадно. Это не было нежно, не было осторожно. Это было требовательно, словно он боялся, что после этого Сынмин его ударит. И Сынмин не оттолкнул его сразу. В груди вспыхнул огонь, что-то необъяснимое, что-то опасное. Он ненавидел этого человека, его улыбку, его самоуверенность, его приставания… но почему тогда он чувствовал, как его дыхание перехватывает? Когда Чан отстранился, между ними повисло напряжённое молчание. А потом Сынмин с размаху влепил ему пощёчину. — Придурок! — прошипел он, хватая рюкзак и выходя из медпункта. Что, чёрт возьми, это было? И почему сердце так бешено колотится? Чан сидел в медпункте, опершись на край койки, и потирал щёку, где ещё пульсировала боль от удара. Он знал, что Сынмин способен на резкие реакции, но всё же надеялся... Нет, даже не надеялся, а просто не думал. Поцелуй случился импульсивно, без расчёта. Он просто не смог удержаться. Чёрт. В комнате пахло чем-то стерильным и холодным. В воздухе висела тишина, нарушаемая лишь приглушёнными голосами в коридоре и мерным тиканьем часов на стене. Чан провёл рукой по лицу, пытаясь успокоиться. Сердце бешено колотилось, напоминая о том, что он только что сделал. Сынмин ушёл. Молча. Быстро. Словно спасаясь от чего-то. От него? — Проклятье… — прошептал Чан, откидываясь назад и закрывая глаза. Он вспомнил выражение лица Сынмина сразу после поцелуя. Шок? Отвращение? Нет… Там было что-то ещё, что Чан не мог разгадать. Может ли он действительно его ненавидит? После всего, что они пережили за последние месяцы? После всех споров, тренировок, кофе по утрам? После всех тех взглядов, что Сынмин ловил на себе, но никогда не комментировал? Или это было его воображение? Чан тяжело вздохнул. Он не из тех, кто долго переживает о последствиях. Он привык жить легко, без сожалений. Но сейчас… Сейчас ему было тяжело. — Ты в порядке? — раздался голос медсестры, которая только вошла в кабинет. Она мельком взглянула на него, явно не особо заинтересованная в пациенте, который не выглядел серьёзно раненым. — Да, — отмахнулся Чан и встал. Боль в щеке напоминала о себе, но сейчас его беспокоило совсем другое. Где Сынмин? Что он сейчас думает? Возможно, он прямо сейчас пытается стереть этот момент из своей памяти. Выкинуть его, как ненужный мусор. Чан почувствовал укол боли внутри, но тут же разозлился на себя. С каких пор он стал таким… слабым? «Чего ты ожидал, идиот?» — пронеслось в голове. — «Что он бросится тебе на шею?» Он вышел из медпункта и направился к выходу из корпуса. На улице воздух был свежий, дул лёгкий ветер. Чан глубоко вдохнул, надеясь, что это поможет ему собраться с мыслями. А потом он увидел его. Сынмин стоял у угла здания, уткнувшись взглядом в землю. Его руки были сжаты в кулаки, а плечи напряжены. Он явно кого-то ждал. Чан остановился, не зная, что делать. Он не привык быть в роли того, кто должен объясняться. Обычно всё шло по его правилам. Но не в этот раз. Он сделал шаг вперёд. Затем ещё один. Сынмин поднял голову, его тёмные глаза встретились с его взглядом. В них был гнев. Обида. И ещё что-то… что Чан снова не мог прочитать. — Что ты здесь делаешь? — голос Сынмина был хриплым, словно он пытался сдержать эмоции. Чан ухмыльнулся, стараясь вернуть привычную маску беззаботности. Но даже он почувствовал, насколько натянутой она была. — Жду, когда ты ещё раз меня ударишь. — Он показательно потёр щёку. — Ты стал сильнее, малыш. Сынмин скривился, словно его передёрнуло от этого слова. — Не называй меня так. — Почему? Раньше ты просто закатывал глаза и шёл дальше. — Раньше ты не… — Сынмин запнулся и сжал зубы. Его дыхание стало тяжелее. — Забудь. Просто забудь, что это было. Чан посмотрел на него внимательно. Забудь? Он должен просто стереть этот момент, будто его никогда не было? — Не могу, — честно ответил Чан. Сынмин удивлённо моргнул. Он явно не ожидал такой прямоты. — Почему? Чан сделал ещё один шаг вперёд, теперь между ними оставалось меньше метра. — Потому что для меня это что-то значит, — ответил он, глядя прямо в глаза Сынмину. В воздухе повисло напряжение. Сынмин нервно сглотнул, но не отвёл взгляда. — Ты… ты ведь просто играешь, да? — его голос был тихим, почти умоляющим. — Ты так со всеми. Ты ведёшь себя так, потому что тебе нравится видеть, как люди на тебя реагируют. Чан нахмурился. — Ты правда так думаешь? — А как ещё? — в голосе Сынмина появилась злость. — Ты богат, ты привык, что все на тебя смотрят, что тебя хотят. Я для тебя просто ещё один человек, которого ты решил… развлекать. Чан почувствовал, как в нём закипает раздражение. Разве Сынмин так плохо его знает? — Ты правда думаешь, что я бы целовал кого-то просто ради развлечения? — он склонил голову на бок. — Если бы это было игрой, ты бы уже был в моей постели, малыш. — Да пошёл ты! — Сынмин шагнул назад, но Чан поймал его за запястье. — Ты боишься, что тебе понравилось? — тихо спросил он. Сынмин замер. Его глаза метались, он явно пытался найти правильный ответ, но не мог. Чан медленно наклонился ближе, ощущая, как их дыхание смешивается. — Если бы ты действительно меня ненавидел, ты бы сейчас не стоял здесь. Сынмин стиснул зубы, пытаясь сохранять контроль. — Ты ошибаешься. — Нет, — Чан улыбнулся, наклоняясь ещё ближе. — Я никогда не ошибаюсь в таких вещах. Сынмин закрыл глаза на секунду, потом резко вырвал руку и развернулся, уходя. Чан смотрел ему вслед, чувствуя, как на его губах медленно появляется ухмылка. Это ещё не конец.