По лезвию притяжения.

Минхо сидел на диване, уставившись в камеру, которую держал в руках Феликс, и чувствовал себя самым жалким существом на свете. Нет, правда. Почему он согласился на это? На нём были чёрные ободок с кошачьими ушами и костюм, который должен был изображать пижамную версию какого-то милого котика. Чёртов Феликс даже нарисовал ему тонкие усы и маленький чёрный нос на кончике, взяв в руки подводку, которой обычно рисовал себе стрелки. Минхо протестовал, фыркал, пытался спорить, но в какой-то момент осознал, что с Феликсом спорить бессмысленно. Если он что-то решил – всё, его не остановить. А ещё осознал, что вот уже минут пятнадцать сидит в этом проклятом наряде и даже не думает его снимать. Феликс, конечно, не отставал. Он тоже нацепил такие же ушки, тоже нарисовал себе усы и нос, но, в отличие от Минхо, выглядел так, будто ему это доставляет истинное удовольствие. Он из тех людей, что способны выглядеть органично даже в чём-то откровенно нелепом, и Минхо не понимал, как ему это удавалось. Наверное, секрет был в уверенности, которая буквально сочилась из него. Или в том, что Феликс просто был слишком обаятельным, чтобы выглядеть нелепо. Кошки были явно не в восторге. Дори развалился между ними, занимая половину дивана, но выглядел как существо, которое познало жизнь и осознало её бессмысленность. Минхо был почти уверен, что если бы у него был голос, он бы сейчас вяло выдал: «Да какого чёрта, люди». Два других кота – один в руках у Минхо, второй у Феликса – были не в лучшем настроении. Один пытался сбежать, недовольно дёргая хвостом, другой смирился, но осуждающе смотрел на Минхо так, будто тот предал их общую честь. Феликс хихикнул, заметив этот взгляд. — Они тебя осуждают, Минхо, — протянул он, приближая камеру. — Знаешь, я их понимаю, — мрачно ответил Минхо, чувствуя, как его кошка в руках начинает медленно, но уверенно набирать обороты для побега. — О, да ладно тебе. — Феликс лёгким движением взъерошил волосы Минхо, отчего тот недовольно сморщился, а потом, совершенно беспардонно, взял его за подбородок и повернул лицом к себе. — Ты очень милый. Минхо почувствовал, как его лицо тут же заливает жар. — Что ты... — Просто констатация факта, — пожал плечами Феликс, а затем, словно невзначай, провёл пальцем по нарисованному носу Минхо. — Вот, например, этот носик. Милый. — Феликс... — И ушки тебе идут. Минхо закрыл глаза и обречённо выдохнул. — Я убью тебя. — Нет, не убьёшь. Феликс широко улыбнулся, из-за чего у Минхо внутри что-то слабо дрогнуло. Чёрт, да что с ним не так? Он взрослый, серьёзный человек, сильный, главный в их отношениях, он же не должен смущаться из-за такого! Но Феликс – это Феликс. И когда он смотрит вот так, когда улыбается так открыто и искренне, Минхо становится беспомощным, как котёнок. — Так, ладно, котята, — весело протянул Феликс, снова берясь за камеру. — Давайте уже сфоткаемся и пойдём есть мороженое. Минхо вздохнул, поняв, что выбора у него особо нет. — Ладно, — проворчал он. Феликс уселся ближе, обнял его за плечи и прислонился щекой к его щеке, а потом улыбнулся в камеру. Минхо попытался изобразить что-то похожее на выражение лица, которое не кричит о его мучениях, но получилось у него так себе. Щёлк. Камера запечатлела их, и Феликс тут же посмотрел на результат. — О, отлично! — обрадовался он. — Давай ещё! — Давай уже закончим, — простонал Минхо. — Ну ещё пару снимков, и всё! Минхо тяжело выдохнул, но в итоге сдался. Они сделали ещё несколько фотографий, на одной из которых Феликс внезапно повернулся к Минхо и поцеловал его в щёку, отчего тот выглядел так, будто его только что ударила молния. Феликс потом долго смеялся над этим снимком, а Минхо поклялся, что никогда не позволит этому чёртову проказнику снова втянуть его в нечто подобное. Но, конечно, он соврал. Потому что если Феликс захочет – он согласится снова. Минхо сидел на краю кровати, лениво прокручивая телефон в руках, когда на экране всплыло имя младшего брата. Он нахмурился – звонки от Джисона были не таким уж частым явлением, и чаще всего это значило только одно: тот что-то задумал. — Алло? — Хён! — голос Джисона был слишком жизнерадостным, и Минхо тут же напрягся. — Что тебе нужно? — Почему сразу «нужно»? Может, я просто хочу пообщаться с братом? Минхо скептически фыркнул. — Давай ближе к делу, Джи. — Эй, да расслабься ты, — засмеялся тот. — Я просто подумал… Может, сходим на двойное свидание? Ты, Феликс, я и Хёнджин. Минхо едва не подавился воздухом. — С Хёнджином? — Ну да. — Ты предлагаешь мне сидеть за одним столом с этим идиотом и делать вид, что мы старые друзья? — Эй, он не такой уж и идиот! — возмутился Джисон. — Он меня не обижает, если ты об этом. Минхо тяжело вздохнул и упал спиной на кровать. — Это пока, — пробормотал он. — Всё ещё не понимаю, как ты можешь с ним встречаться. — О, поверь, он меня ещё как удивляет. Например, вчера он надел деловой костюм и сводил меня в ресторан. Дорогущий, хён. Минхо моргнул, не сразу понимая услышанное. — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно. Я даже сделал фото, если не веришь. Минхо задумался. Да, это действительно было не похоже на Хёнджина. Тот скорее бы потащил Хана в какой-нибудь шумный бар или купил бы ему уличную еду, а не пялился бы в меню ресторана, ломая голову над названиями блюд. — Ладно, — наконец сказал он. — Пусть будет двойное свидание. — Отлично! Я забронирую столик. Минхо отключился, а затем повернул голову, глядя на Феликса, который всё это время сидел на полу и перебирал те фотографии, которые они сделали только что для их альбома. Тот явно слышал разговор, потому что, стоило ему поднять голову, как глаза тут же заблестели от предвкушения. — Двойное свидание? — Ага. — О, круто! — Феликс вскочил на ноги и тут же направился в гардеробную. Минхо усмехнулся, наблюдая, как тот радостно рыскает по вешалкам, выискивая подходящую одежду. Чёрт, он так заразительно радовался, что даже у Минхо на душе стало легче. — Только не надевай что-то слишком вызывающее, — сказал он. Феликс обернулся, хитро сощурившись. — Боишься, что меня кто-то у тебя уведёт? Минхо сжал челюсть, но не поддался на провокацию. — Просто не хочу, чтобы Хёнджин сломал себе шею, пытаясь не смотреть, что бы Джисон не ревновал. Феликс рассмеялся и продолжил разбирать одежду, а Минхо, вздохнув, снова уткнулся в телефон. Ему всё ещё не нравилась идея этого свидания, но… Если Феликс счастлив, если Джисон доволен, то, может, всё не так уж и плохо. Феликс бросил на себя последний взгляд в зеркало, оценивая, насколько удачно лёг его нарочито небрежный образ. Волосы казались влажными, будто он только что вышел из душа, но на самом деле это была мастерская укладка, созданная лёгким касанием геля и ловкими пальцами. Чёрная кожаная куртка с металлическими кнопками идеально сочеталась с белой облегающей майкой-борцовкой, подчёркивая рельеф его ключиц и плеч. Светло-голубые джинсы сидели низко, выделяя линию талии, а чёрный ремень с серебряной пряжкой добавлял в его образ немного дерзости. Он выглядел так, будто только что сошёл с обложки модного журнала, но при этом сохранял в себе ту естественную непринуждённость, которая делала его стиль особенным. — Минхо, помоги с часами, — попросил он, поворачивая запястье, на котором покоилась дорогая стальная модель с чёрным циферблатом. Минхо, уже готовый, подошёл к нему и, не говоря ни слова, застегнул ремешок. Его пальцы задержались на коже Феликса чуть дольше, чем требовалось, а затем он наклонился и медленно поцеловал его в висок, позволив губам скользнуть к височной кости. — Такой красивый, — пробормотал он почти беззвучно. Феликс улыбнулся, но не ответил. Он просто посмотрел на него через зеркало, и Минхо поймал его взгляд. Что-то тёплое проскользнуло между ними, что-то настолько привычное и родное, что ни слова, ни прикосновения не могли полностью описать это ощущение. Минхо выглядел не менее эффектно. Его чёрный пиджак с грубыми, нарочито неаккуратными строчками и вышивками придавал образу дерзости, а под ним белая рубашка контрастировала с мрачными оттенками ткани. На шее виднелась серебряная цепочка с крестиком — единственный аксессуар, который он почти никогда не снимал. Его тёмные волосы были слегка волнистыми, ниспадая на лоб и частично закрывая глаза, придавая ему образ человека, которому не всё равно, но который не хочет показывать это слишком явно. Когда они вышли из пентхауса, зашли в лифт, спустились на лобби и вышли из небоскреба, где они жили. Холодный вечерний воздух приятно обдал кожу, освежая после тепла квартиры. Город расстилался перед ними во всей своей многоликой красе — шумный, живой, наполненный огнями рекламы и приглушёнными разговорами прохожих. Феликс слегка передёрнул плечами, устраивая куртку удобнее, а Минхо сунул руки в карманы, краем глаза наблюдая за тем, как его парень ловит ритм города, подстраивается под него, впитывает его в себя. — Значит, двойное свидание? — спросил Феликс, когда они подошли к машине. — Ага. — Джисон удивил меня тем, что предложил это. Он же терпеть не может собираться большими компаниями. — Видимо, Хёнджин его сильно зацепил, раз он хочет демонстрировать их отношения на публике, — усмехнулся Минхо, открывая дверь для Феликса. Тот сел, бросив на него благодарный взгляд. — Я всё равно не могу поверить, что Хёнджин нарядился в костюм и водил его в дорогой ресторан. Это совсем не в его стиле. Минхо сел за руль, вставляя ключ в замок зажигания. — Ага, именно поэтому я в шоке. Машина мягко тронулась с места, врезаясь в поток ночного движения, наполненного светом фар и лёгким гулом музыки из открытых окон. Минхо вел уверенно, одной рукой на руле, другой на подлокотнике, а Феликс, облокотившись на окно, разглядывал улицы, будто пытался разгадать какую-то тайну, спрятанную в переливах неоновых вывесок и силуэтах спешащих людей. — Как думаешь, они подходят друг-другу? — вдруг спросил он. Минхо задумался. — Джисон — слишком правильный, а Хёнджин — ходячая проблема. С одной стороны, это плохо. С другой… Может, они уравновешивают друг-друга. Феликс кивнул, соглашаясь. — Ты же тоже когда-то был «ходячей проблемой», — напомнил он, глядя на него с улыбкой. Минхо покосился на него, ухмыльнувшись. — И где эта проблема теперь? Феликс провёл пальцами по его колену. — Везёт машину на двойное свидание. Минхо усмехнулся и переключил передачу, добавляя скорости. Ночь была длинной, город сиял, а впереди их ждал вечер, который мог бы быть обычным, но, скорее всего, таким не станет. Ресторан утопал в мягком золотистом свете, который отражался от полированных деревянных столов и стеклянных бокалов, создавая атмосферу уюта и сдержанной роскоши. В воздухе витал тонкий аромат пряностей, свежих трав и лёгкой дымки от открытой кухни, где повара ловко управлялись с раскалёнными сковородами. Феликс и Минхо, войдя в зал, привлекли на себя несколько мимолётных взглядов — не только потому, что выглядели впечатляюще, но и из-за их уверенной, но не напыщенной манеры держаться. Их руки были крепко сцеплены, пальцы сплелись, как если бы отпускать друг-друга значило потерять нечто важное. Джисон, заметив их, радостно замахал рукой, его серебряные браслеты звякнули, отразив свет ламп. Он выглядел элегантно: белая рубашка, закатанные рукава, подчёркивающие запястья, поверх неё тёмно-синий жилет, сидящий так, будто сшит специально под его фигуру, а строгие классические брюки завершали образ. На шее серебряная цепочка, на пальце кольцо, в глазах — лёгкая насмешка, в улыбке — тёплая искренность. Он выглядел как человек, привыкший к комфорту, но не потерявший живости характера, не ставший холодной статуей из-за денег и статусности. А вот Хёнджин… Он, как всегда, нарушал все возможные представления о том, как должен выглядеть человек в подобном месте. Чёрная спортивная куртка с белыми полосками на рукавах, логотип "LECYTO" на груди, футболка, цепочка на шее, серые джинсы с рваными деталями. В этом был весь он — вечный бунтарь, человек, которому плевать на правила приличия, но не плевать на того, кто сидел рядом с ним. Его взгляд скользнул по Феликсу и Минхо, цепляясь за их сцепленные пальцы, и он едва заметно скривил губы, будто хотел сказать: «Вот же вы сладкие». Феликс сел рядом с Джисоном, улыбнувшись тому, а вот Минхо, оказавшийся рядом с Хёнджином, на мгновение задержался, прежде чем занять место. Между ними повисла напряжённость, густая, как тяжёлый, несказанный разговор. Они смотрели друг на друга — не враждебно, но настороженно, будто проверяя, не осталась ли между ними тень старых обид. В конце концов, Хёнджин всё же протянул руку, и Минхо, после короткой паузы, пожал её. Это был негласный знак: «Я помню, но я здесь не для разборок». — Рад вас видеть, — с лёгким сарказмом сказал Джисон, поднимая бокал с вином и делая небольшой глоток. — Надеюсь, этот вечер пройдёт без эксцессов. — Это зависит от Хёнджина, — сухо заметил Минхо, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. Хёнджин фыркнул, усмехнувшись, но ничего не ответил. Он лениво разглядывал меню, водя пальцем по строкам, и лишь когда официант подошёл, быстро выбрал что-то не слишком дорогое, явно опасаясь цен. Минхо заметил, как тот мельком посмотрел на Джисона, будто ожидая реакции, но Джисон только тихо вздохнул и, не сказав ни слова, заказал ему что-то более приличное. Это была их старая игра: Хёнджин делал вид, что ему безразлично, а Джисон без лишнего шума исправлял ситуацию. Феликс, поймав этот момент, усмехнулся, посмотрел на Минхо, молча сообщая: «Они так же безнадёжны, как и мы». Минхо покачал головой, но в уголках губ мелькнула слабая ухмылка. Разговор за столом начинался осторожно, как кошки, принюхивающиеся друг к другу перед боем. Они обсуждали погоду, какие-то случайные новости, Феликс рассказывал про странного клиента в кафе, который умудрился заказать эспрессо и спросить, можно ли разбавить его газировкой. Джисон смеялся, Хёнджин лениво перебирал вилку в пальцах, а Минхо, несмотря на всю внешнюю отстранённость, внимательно слушал, изредка кидая короткие взгляды в сторону Хёнджина, будто пытался понять, что тот думает на самом деле. В какой-то момент Джисон наклонился ближе к Феликсу и спросил: — А ты как вообще терпишь этого зануду? Феликс ухмыльнулся, склонив голову к плечу Минхо. — Я нашёл его кнопку выключения. — Да ну? — Да. Это поцелуи. Минхо фыркнул, но ничего не сказал. Хёнджин усмехнулся, качая головой, а Джисон сделал вид, что ему срочно нужно сделать глоток вина, чтобы скрыть улыбку. Вечер продолжался, напряжённость медленно рассеивалась, уступая место чему-то более тёплому. Они ели, говорили, перекидывались язвительными комментариями, но в этом было что-то странно семейное, неидеальное, но настоящее. И пусть не всё было решено, не все обиды забыты, не все вопросы закрыты, сейчас это не имело значения. Вино лилось в бокалы густым, рубиновым потоком, оставляя на стенках тонкие следы, будто кисть художника оставляла мазки на холсте. Воздух в ресторане был пропитан ароматами дорогого алкоголя, тонких специй и чуть уловимой древесной нотки, доносившейся от полированных столов. Джисон с лёгкой улыбкой наблюдал, как Минхо подносит бокал к губам, делая ещё один, уже явно лишний, глоток. Щёки Минхо порозовели, движения стали чуть более расслабленными, а взгляд — рассеянным, но всё ещё цепким. Феликс чуть заметно нахмурился. Он знал, что Минхо не умеет пить. Совсем. Один-два бокала — и он уже на грани того, чтобы начать говорить слишком много, слишком откровенно, а ещё один — и всё, что он держал в себе, выливается наружу, как раскрывшаяся плотина. — Он всегда такой? — лениво поинтересовался Хёнджин, опираясь локтем о стол и разглядывая Минхо с лёгким, едва уловимым интересом. Джисон усмехнулся, сделав небольшой глоток из своего бокала, и покачал головой. — О, ты даже не представляешь, — он перевёл взгляд на Феликса, словно спрашивая: «Ну, расскажешь ты или я?» Феликс вздохнул, оглядывая Минхо, который уже полностью расслабился, откинувшись на спинку стула. — Минхо весь в мистер Ли, — сказал он, пожав плечами. — Такой же слабый к алкоголю. Минхо на секунду отвлёкся от своего бокала, нахмурившись, как ребёнок, которого только что обвинили в том, что он украл печенье. — Эй, я вовсе не… — он осёкся, моргнул, пытаясь собрать мысли в одну линию, а потом махнул рукой. — Ладно, может, я и не умею пить. Но это не важно. Хёнджин фыркнул, глядя на него с лёгким скептицизмом. — Да уж, — протянул он. — А ты ещё пытался мне втирать, что взрослый и серьёзный. — Я и есть серьёзность, — Минхо поставил бокал на стол с чуть большим, чем нужно, усилием и выпрямился. В глазах у него блеснул огонёк того самого назревающего монолога, который все за этим столом предчувствовали. — Слушай, Хёнджин, — Минхо подался вперёд, уперев локти в стол и глядя прямо на него. — Я понимаю, ты человек сложный. Я тоже не подарок. Но если у тебя есть такой преданный парень, как Джисон, если он готов ради тебя на всё, если он терпит твоё упрямство, твои загоны, твои внезапные уходы, твои драки, то какого чёрта ты доводишь его до истерики? Джисон отвёл взгляд, но ничего не сказал. — Минхо… — Феликс слегка тронул его за руку, но тот проигнорировал. — Нет, правда, — Минхо пьяно махнул рукой, а потом ткнул пальцем в Феликса. — Вот, посмотри на нас. Мы же с Феликсом идеально подходим друг-другу! Я никогда его не злю, всегда поддерживаю, я… — Ты постоянно заставляешь меня увольняться с работы, — ровным голосом перебил Феликс. Наступила тишина. Минхо заморгал. — Что? Феликс, сложив руки на груди, устремил на него внимательный взгляд. — Ты постоянно заставляешь меня увольняться. Каждый раз, когда я говорю, что хочу работать, ты начинаешь спорить, а потом мы ссоримся. Минхо открыл рот, потом закрыл, нахмурился. — Это другое. — Да ну? — Феликс усмехнулся, склонив голову к плечу. — И чем же? — Я просто… — Минхо потер виски, потом махнул рукой. — Я не хочу, чтобы ты уставал. Чтобы ты зависел от какой-то дурацкой работы. У нас есть деньги, зачем тебе это? — Потому что я хочу что-то делать сам, — мягко, но твёрдо ответил Феликс. — Я не хочу, чтобы вся моя жизнь зависела только от тебя. — Но… — Минхо замер, слова, казалось, запутались в его голове. Он глубоко вдохнул и обвёл взглядом всех за столом. Джисон смотрел в бокал с вином, Хёнджин ухмылялся, Феликс смотрел прямо на него. Минхо вдруг почувствовал, что не знает, что сказать. Чувство, непривычное для него, словно он был генералом, который вдруг осознал, что его армия осталась без боеприпасов. — Да что ты вообще понимаешь… — пробормотал он, но уже без прежнего запала. Феликс вздохнул и, дотронувшись до его руки, сказал: — Минхо, я люблю тебя. Но мне нужно своё пространство. Это не значит, что я ухожу. Это значит, что я хочу быть самостоятельным, даже рядом с тобой. Минхо молчал. Вино в его голове делало мысли вязкими, тяжёлыми, запутанными. Хёнджин в этот момент, наконец, решил встрять: — Ну, по крайней мере, теперь я знаю, что не один такой. Джисон посмотрел на него с прищуром. — И что это значит? — Да то, что все мы идиоты, — пожал плечами Хёнджин. — Каждый по-своему. Джисон фыркнул, но в глазах у него блеснуло что-то тёплое. Минхо, тяжело вздохнув, потёр лицо руками. — Ладно, я понял, — пробормотал он. — Может… Может, ты и прав, Ликс. Феликс улыбнулся. — Ну, наконец-то. Он поднёс бокал к губам, делая маленький глоток.

***

Чонин стоял в коридоре общежития, держа в руках контейнер с едой, которую заботливо передал ему Чанбин. Запах домашней кухни приятно щекотал нос, вызывая ощущение уюта и тёплую благодарность к парню. Он посмотрел вслед машине, медленно скрывающейся за поворотом, затем вздохнул и развернулся, направляясь вглубь здания. Общежитие пахло чем-то привычным — смесью стирального порошка, дешёвых освежителей воздуха и чего-то непонятного, но неотъемлемого от каждого студенческого жилья, где десятки парней сосуществовали в одном пространстве. Чонин толкнул дверь своей комнаты, заходя внутрь, и тут же остановился, замирая на месте. Перед ним, посреди комнаты, стоял Сынмин, застёгивающий пуговицы рубашки. Его худощавое, но подтянутое тело всё ещё оставалось частично открытым, и вот тогда Чонин увидел это. Засосы. Густо разбросанные по его шее и ключицам, тёмно-бордовые пятна, говорящие о том, что ночь у Сынмина выдалась далеко не спокойной. Чонин моргнул, чувствуя, как его бровь медленно ползёт вверх. — Чего ты так смотришь? — буркнул Сынмин, быстро застёгивая последнюю пуговицу и натягивая воротник так, чтобы скрыть хотя бы часть следов. — О, нет, подожди, — Чонин скрестил руки на груди, прислоняясь к косяку двери. — Просто мне интересно: а кто это там недавно говорил, что засосы — это отвратительно? Сынмин напрягся, словно загнанный в угол зверёк, и поджал губы, но потом, кажется, решил, что лучшая защита — это нападение. — Иди нахуй, — бросил он, а после тихо прошептал. — Чёртов фетиш Чана на шеи. Но тут же понял, что сморозил лишнее. — А-а, значит, Чан, да? — протянул Чонин, чувствуя, как у него внутри загорается азарт. Сынмин резко отвернулся, демонстративно проверяя что-то в телефоне, но его уши начали краснеть, а это был самый верный знак того, что он нервничает. — Блять, я не это имел в виду. — Конечно, не это, — Чонин усмехнулся, закрывая за собой дверь и подходя ближе. — Просто твой язык быстрее, чем твои мозги, да? Сынмин бросил на него злобный взгляд, но уже понял, что пути назад нет. — Если ты скажешь кому-то… — Да расслабься, я не скажу, — хмыкнул Чонин, садясь на свою кровать и ставя контейнер с едой на стол. — Ну и как? — наконец спросил он, не скрывая любопытства. Сынмин смерил его убийственным взглядом. — Ты что, больной? — Да ладно тебе, — Чонин ухмыльнулся. — Я думал, ты мне расскажешь всё в деталях, как лучший друг. — Иди ты к чёрту, — буркнул Сынмин, разворачиваясь к шкафу и открывая его с ненужной резкостью. — То есть тебе понравилось, — сделал вывод Чонин, наклоняя голову. — Закрой рот. Чонин только посмеялся, наблюдая, как Сынмин судорожно перебирает вещи, явно пытаясь занять руки и отвлечься от разговора. Но что бы он там ни делал, одно было ясно — этот разговор ещё не закончен. Сынмин застёгивал ремень, стоя спиной к Чонину. Его движения были чуть резкими, нервными, будто он пытался сдержать что-то внутри, но при этом не подать виду. Чонин молча наблюдал за ним, отламывая кусочек курицы, который был в том контейнере, и макая его в густой сливочный соус. Весь этот разговор, вся эта ситуация казалась ему странной — настолько, что еда почти потеряла вкус. Он знал Сынмина не первый день. Сынмин всегда был человеком с каменным лицом, скрывающим эмоции под слоями сарказма и ледяного спокойствия, но сейчас в нём что-то изменилось. Его движения были задумчивыми, взгляд рассеянным, словно мысли утекали куда-то далеко, за границы этой комнаты. — Ты чего такой после секса? — Чонин лениво прожевал кусок, покосившись на него. Сынмин бросил в него злой взгляд через плечо. — Ты, блядь, всегда такой прямолинейный? — Да, — Чонин пожал плечами, ковыряя рис. — Ты сам знаешь, что да. — Ну вот и заткнись. — Не могу, — ухмыльнулся Чонин. — Меня интересует, почему ты ходишь тут с ебальником, будто у тебя депрессия. Сынмин резко выдохнул и, кажется, даже стиснул зубы, но всё же продолжил натягивать на себя одежду, словно игнорируя разговор. Чонин продолжал наблюдать за ним, а потом, как бы невзначай, бросил: — Чан что-то сделал? Сынмин вздрогнул. Чуть, почти незаметно, но Чонин увидел. — Нет, — слишком быстро ответил он. — Ага, пиздёж засчитан, — Чонин кивнул сам себе, поднося ко рту ещё кусок. Сынмин закатил глаза, но в его напряжённом взгляде промелькнула тень сомнения. Он застегнул манжеты, взял телефон, сунул его в карман, провёл рукой по волосам, словно собираясь уйти, но потом вдруг остановился. — …Он вчера сказал, что родители хотят отправить его в Австралию учиться по обмену на год, — неожиданно выдал он. Чонин замер с вилкой в руке, моргая. — В Австралию? — Да. — Ебать. Сынмин кивнул. — У него два дня, чтобы выбрать. — И что ты сказал? Сынмин пожал плечами, забирая с комода часы и застёгивая их на запястье. — Сказал "твой выбор". Чонин медленно моргнул. — Сынмин. — Чего? — Ты долбоёб. Сынмин прищурился, бросая в него ледяной взгляд, но Чонин только покачал головой, опуская вилку на контейнер. — Какого хуя "твой выбор"? Ты хотя бы понял, что он спрашивал это не потому, что хочет рассказать своё собственное мнение? — Блядь, конечно понял, — раздражённо бросил Сынмин, беря телефон. — Но что я должен был сказать? "Останься, потому что я этого хочу"? — Да, долбоёб, да, именно это. Сынмин закатил глаза, но в его выражении было что-то беспокойное, будто эти слова и так крутились у него в голове, но он боялся их произнести. Чонин вздохнул, проводя рукой по волосам. — Чан явно не хочет уезжать. Это ж его родители на него давят, а не он сам этого хочет. — Знаю. — Тогда какого чёрта ты молчишь? Сынмин задумался. Ему хотелось что-то сказать в ответ, хотелось найти оправдание, но, похоже, ничего не приходило в голову. Он просто провёл рукой по затылку, взял сумку и направился к двери. Чонин только покачал головой, бросая ему в спину: — Если он уедет, ты потом будешь грызть себя всю оставшуюся жизнь. Сынмин остановился на секунду. Но не сказал ничего. Только вышел, захлопнув за собой дверь. "Дебил." — Чонин вздохнул, возвращаясь к еде. Сынмин заехал на стоянку перед кафе, резко затормозил и одним движением поставил велосипед на подножку, даже не глядя на него. Губы сжаты в тонкую линию, взгляд устремлён куда-то в пустоту, и, кажется, даже резкий звук кофемашины, шум голосов посетителей и позвякивание ложек о фарфоровые чашки не способны пробиться сквозь его мысли. Он выдохнул, резким движением скинул рюкзак с плеча, закинул его под стойку и тут же взялся за чеки, даже не подняв головы. Феликс стоял чуть поодаль, отслеживая его поведение. Обычно Сынмин заходил в кафе ленивой походкой, кидая что-то язвительное, то закатывал глаза на ранних посетителей, которые уже в это время умудрялись заказывать капучино с миндальным молоком и ванильным сиропом, скептически смотрел на заказ, а потом, с присущей ему грацией, готовил один из лучших напитков, которые только можно было найти в этом заведении. Но сейчас... Он молчал. Просто, без привычного цоканья языком, взгляда исподлобья и фирменных язвительных комментариев, переворачивал в руках чеки, а затем с такой скоростью начал делать кофе, будто пытался утопить себя в рутине, чтобы не дать мыслям слишком глубоко погрузить его в водоворот тревог. Феликс дождался, пока последняя очередь схлынет, и только потом неспешно двинулся в сторону коллеги. Лёгкий аромат ванили смешался с терпким запахом свежесваренного эспрессо, наполняя пространство вокруг мягким уютом, но Сынмин, похоже, не замечал этого. Он работал на автомате, заполняя бумажные стаканчики с фирменным логотипом кафе, не произнося ни слова. — Эй, — спокойно начал Феликс, наклоняясь чуть ближе. Сынмин даже не посмотрел на него. — М-м. — Ты вообще здоров? — Что за тупой вопрос? — сухо ответил тот, выкладывая очередной стакан с кофе на стойку. Феликс скрестил руки на груди, прислонившись к стене. — Ты пришёл, даже не поздоровавшись. И выглядишь так, будто хочешь кого-то убить. Сынмин медленно выдохнул, продолжая перекладывать чеки. — Если хочешь поговорить, то не надо. — Бля, не обнадёживай, я не настолько хочу, — усмехнулся Феликс, чуть наклонив голову. — Но что-то с тобой не так. — Феликс. — Что? — Если я скажу, что всё нормально, ты отстанешь? Феликс задумчиво прищурился. — Нет. Сынмин закатил глаза и, наконец, оторвал взгляд от бумаг, недовольно посмотрев на него. — Я занят, чувак. — И это лучший способ избежать разговора? — Это лучший способ продолжать работать и не забивать голову хернёй. Феликс покачал головой, наблюдая за ним ещё несколько секунд, а потом всё же мягко бросил: — Это про твоего парня? Сынмин напрягся. Почти незаметно, но Феликс был слишком внимателен, чтобы это упустить. Он молчал. — Ты же понимаешь, что просто игнорировать это не выйдет? — продолжил Феликс. — Феликс. — Чё? — Блять, завари мне кофе. Феликс усмехнулся, но всё же двинулся к кофемашине. — Ладно. Но ты не отделаешься так легко. Сынмин закатил глаза, снова утыкаясь в чеки. Феликс задумчиво усмехнулся. — "Блин, ну и упрямый же придурок." Феликс не любил работать за кофемашиной, но раз уж Сынмин попросил — ладно. Он вздохнул, натянул на лицо выражение полного профессионализма и принялся за приготовление айс-американо, стараясь не облажаться. Лёд с сухим хрустом осел в пластиковый стакан, за которым последовала струя свежесваренного эспрессо, темного, с горчинкой, как сам Сынмин после бессонной ночи. Феликс лениво провёл взглядом по нему — тот всё так же погружён в свои мысли, пока машинально пролистывает чеки. — Как там у тебя с подготовкой к экзамену? — спросил Феликс, бросая пару ложек сиропа в напиток. — Всё норм, — коротко отозвался Сынмин, протягивая руку за стаканом. Феликс сузил глаза. — Бля, так говорят те, у кого вообще не норм. Сынмин одарил его вялым взглядом и потянулся за трубочкой. — Ты задолбал, — проворчал он. Феликс пожал плечами, отступая назад и опираясь на стойку. — Ну и ладно, будь в своём “норм”. Он хотел ещё что-то добавить — может, пошутить на тему парня Сынмина, но в этот момент за его спиной открылась дверь, и он услышал слишком знакомый голос. — Ли Феликс, — спокойно произнёс Минхо, и Феликс даже не обернулся, а просто закатил глаза. — О, нет… — Да. Заходи ко мне, — ровным тоном продолжил Минхо, как будто вообще не слышал его недовольства. Феликс вздохнул, бросив короткий взгляд на Сынмина, который с самым равнодушным видом потягивал своё айс-американо, делая вид, что его это не касается. — Ну охрененно просто, — пробормотал Феликс, но всё же двинулся в сторону кабинета босса. Едва он закрыл за собой дверь, как оказался в плотном кольце рук Минхо. Тот, не говоря ни слова, склонился ближе, накрыл его губы поцелуем, медленно, лениво, как будто у них было бесконечное количество времени. Одним движением поднял Феликса, заставляя его усесться на стол, крепко держа за бёдра. Феликс не сопротивлялся — нахрен оно надо, когда его муж такой горячий? Он обхватил его шею руками, отвечая с той же ленцой, с которой Минхо начал, но стоило тому сместиться к его шее, как мысли поплыли в другом направлении. Минхо явно почувствовал, что внимание Феликса ускользает, поэтому резко прикусил кожу у его ключицы. — Серьёзно? — возмутился он, отрываясь. — Ты, блядь, о чём сейчас думаешь? Я тут работаю с твоей шеей, а ты где? Феликс моргнул, поймал его взгляд и, чёрт побери, чуть не расхохотался. Минхо выглядел таким недовольным, таким смешным с этой возмущённой гримасой, что удержаться было невозможно. — О тебе думаю, — честно ответил он, всё ещё посмеиваясь. — Ага, пизди побольше. Феликс усмехнулся, провёл ладонью по его спине. — Просто думаю, какой совет дать Сынмину. Минхо фыркнул. — Тебе так везёт, что я тебя люблю. Он наклонился. — Думай только обо мне, — сказал Минхо, лениво прикусывая мочку уха Феликса, голос его был низким, тёплым, с оттенком притяжения, которому сложно было противиться. — Во время моей, между прочим, очень важной работы. Феликс закатил глаза. — Да, да, конечно, — проворчал он, но едва договорил, как Минхо шлёпнул его по бедру, совершенно не стесняясь своего нахальства. Феликс вздрогнул, покраснев, и недовольно взглянул на мужа. — Серьёзно? — Абсолютно, — ухмыльнулся Минхо, а затем снова наклонился ближе, ловя его губы в поцелуе. Феликс и не думал сопротивляться. Да зачем? Когда его муж вот так уверенно сжимает его талию, когда его пальцы лениво скользят по пояснице, а губы чередуют мягкие поцелуи с едва ощутимыми укусами. Минхо был совершенно в своём стиле — он брал, не спрашивая, двигался так, будто был хозяином положения, будто не существовало в этом мире никого важнее, чем Феликс, которого он прижимал к себе. Феликс даже подумал, что это чертовски приятно. Он вздохнул, чуть запрокидывая голову назад, позволяя Минхо делать всё, что тот захочет. И ему это чертовски нравилось. Губы Минхо оставляли горячие поцелуи на его шее, скользили ниже, задерживаясь на груди, когда Феликс вдруг снова ушёл в себя. Он не сразу осознал, что потерял нить происходящего, но стоило Минхо резко выпрямиться, сердито смотря на него, как он понял — его опять поймали. — Да что с тобой сегодня? — раздражённо выдохнул Минхо, убирая ладони с его талии. — Я тут, между прочим, стараюсь, а ты явно где-то не здесь. Феликс открыл рот, но тут же закрыл его, виновато опустив глаза. — Я просто… — Он вздохнул, зная, что оправдания не помогут. — Волнуюсь. — Раз ты не можешь сосредоточиться, тогда мы этим сегодня не занимаемся, — холодно произнёс Минхо, легко подхватывая Феликса и ставя его обратно на пол. Феликс почувствовал, как у него внутри всё неприятно сжалось. Он прекрасно знал своего мужа: когда Минхо обижался, он становился холодным, отстранённым, и это было даже хуже, чем если бы он злился. Минхо уселся в своё кресло, откинулся на спинку и, глядя на Феликса, приподнял одну бровь, словно ждал, что тот скажет. Феликс колебался недолго. Он плавно, почти грациозно, сел на колени мужа, закинув руки ему на плечи. Его губы тронула хитрая, почти кошачья улыбка, а пальцы лениво начали перебирать пряди тёмных волос Минхо. — Прости, — мурлыкнул он, склонившись ближе к его уху, — я исправлюсь. Минхо невольно выдохнул, прикрыв глаза. — Ты чертовски хорошо знаешь, как меня задобрить, — пробормотал он, позволив рукам сжать тонкую талию мужа. Феликс довольно улыбнулся. — Так ведь я твой котёнок, да? Минхо хмыкнул, впиваясь в него взглядом, полным желания. — Чёрт возьми, и мне нравится эта твоя сторона. Минхо долго смотрел на него, лениво проведя пальцами по пояснице, будто раздумывал, стоит ли наказывать или всё же простить. Феликс, довольный тем, что внимание мужа снова принадлежит только ему, медленно провёл ногтями по его затылку, зарываясь в тёмные пряди и заставляя Минхо вздрогнуть. — Всё ещё сердишься? — прошептал он, наклоняясь ближе, так что их губы почти соприкоснулись. Минхо усмехнулся, его руки крепче сжали бёдра Феликса, подтягивая ближе. — Я бы мог сказать «да», но тогда ты постараешься загладить вину, — голос был низким, чуть хрипловатым, что заставило Феликса поёжиться. — А если я хочу постараться? — с ухмылкой ответил он, чуть покусывая его нижнюю губу. Минхо тяжело выдохнул, закрывая глаза. Этот маленький демон знал, как играть с ним, как трогать, как дразнить. — Ты в курсе, что ведёшь себя как настоящий искуситель? Феликс рассмеялся, слегка покачиваясь на его коленях, будто мурлыча. — Но ведь это тебе нравится. Минхо снова усмехнулся, но, прежде чем он успел ответить, в дверь кабинета громко постучали. — Чёрт... — Минхо прикрыл глаза, сдерживая раздражённый вздох. — Если это опять Джейвон с отчётами, я убью его. Феликс засмеялся, но быстро соскользнул с его колен, оправляя одежду. — Может, стоит открыть? Феликс с любопытством наблюдал, как выражение лица мужа меняется с раздражённого на удивлённое, а затем на откровенно недовольное. — Что ты здесь делаешь? Феликс приподнял бровь, вслушиваясь в знакомый голос, доносящийся с порога. — Простите, что помешал, но мне нужно поговорить с Феликсом, — ответил Сынмин, звуча чуть напряжённо. Феликс нахмурился, шагнув ближе. — Что-то случилось? Сынмин задержал на нём взгляд, а затем тихо вздохнул. — Мне нужен совет. Минхо молча шагнул в сторону, впуская Сынмина в кабинет. Тот нерешительно переступил порог, на мгновение задержавшись в дверях, будто всё ещё сомневался, стоит ли ему говорить то, что крутилось в голове. В полумраке просторного кабинета он выглядел уставшим — плечи ссутулены, взгляд опущен, а пальцы нервно теребят рукава рубашки. Феликс первым нарушил тишину, оторвавшись от стола и шагнув вперёд: — Что случилось? Сынмин глубоко вдохнул, медленно подошёл к кожаному креслу напротив стола Минхо и, не поднимая глаз, осторожно сел. Спина напряжённая, руки сомкнуты в замок, а взгляд блуждает по столешнице, будто он пытается собрать мысли в кучу. — Чан... — он выдохнул это имя так, будто произносить его было тяжело. Минхо сел за стол, сцепив пальцы в замок, а Феликс устроился рядом на краю стола, внимательно наблюдая за другом. — Мой парень уезжает, — наконец сказал Сынмин. — Его родители хотят, чтобы он поехал в Австралию на год по обмену. В комнате повисла тишина. Феликс нахмурился, а Минхо поднял бровь, склонив голову набок. — И? — Минхо скрестил руки на груди. — У него два дня, чтобы решить, соглашаться или нет, — продолжил Сынмин, откидываясь на спинку кресла. Он выглядел отрешённым, но было видно, что внутри бушует шторм. Феликс покосился на Минхо, и их взгляды встретились. Они оба вздохнули почти одновременно. — Дай угадаю, ты сказал ему что-то вроде "это твой выбор"? — с лёгким сарказмом произнёс Феликс. Сынмин кивнул, не глядя на них. — Ты серьёзно? — Минхо наклонился вперёд, упираясь локтями в стол. — Ты хоть понимаешь, что он хотел услышать от тебя совсем другое? Сынмин скривился, будто его ударили. — Я не могу, — сказал он тихо. Феликс нахмурился. — Не можешь что? Сказать «Останься со мной»? Сынмин стиснул зубы, опустив взгляд. — Это эго. Гордость, — его голос стал чуть тише. — Я не могу просить его остаться. Минхо закатил глаза и откинулся на спинку кресла. — Ты тупой или просто упрямый? Сынмин резко поднял голову, но вместо раздражения в его глазах была только растерянность. Феликс вздохнул и покачал головой. — Ты ведь хочешь, чтобы он остался, верно? Сынмин сжал челюсти и медленно кивнул. — Тогда какого чёрта ты молчишь? Сынмин опустил голову, уставившись в пол. — Потому что если я попрошу его остаться, а он всё равно уедет... — он запнулся, стиснув пальцы. — Это будет значить, что я недостаточная причина, чтобы он остался. Феликс прикусил губу. Минхо скрестил руки на груди, внимательно глядя на работника. — Дело не в том, достаточно ты важен или нет, — тихо сказал Феликс. — Дело в том, что если ты не скажешь ничего, то ты никогда не узнаешь, какой у него был выбор. Сынмин вздохнул и провёл рукой по волосам. — Я не знаю, как сказать ему это... — Просто скажи, — Минхо пожал плечами. — "Я не хочу, чтобы ты уезжал". Сынмин взглянул на него, будто это было самым сложным в мире. — Я уверен, что твой парень не идиот, он всё поймёт, — добавил Феликс. Сынмин закрыл глаза и медленно выдохнул. — А если он уедет? — Тогда это его выбор, но хотя бы ты будешь знать, что сделал всё, что мог, — сказал Минхо. Сынмин молчал. В комнате снова воцарилась тишина. — Подумай об этом, — сказал Феликс. Сынмин кивнул, встал и направился к двери, его шаги были медленными, будто он боролся с собой. Когда дверь за ним закрылась, Минхо устало потер переносицу. — Этот парень чертовски упрямый. Феликс вздохнул и опустился на его колени, обнимая его за шею. — Просто боится быть отвергнутым. Минхо обнял его за талию, прижимая ближе. — Если бы я собирался уехать на год, ты бы попросил меня остаться? Феликс улыбнулся, наклоняясь к его уху. — Я бы запер тебя в этом кабинете и не выпускал, пока ты не передумал. Минхо рассмеялся, зарываясь лицом в его шею. — Вот за это я тебя и люблю. Минхо усмехнулся, вдыхая знакомый аромат Феликса, который пах чем-то тёплым, пряным, чуть сладковатым, как дорогой кофе с нотками карамели. Его руки скользнули по тонкой талии мужа, притягивая его ближе, пока между их телами не осталось ни капли пространства. Феликс мягко рассмеялся, проводя пальцами по затылку Минхо, запускаясь в его тёмные волнистые волосы и слегка сжимая, как кошка, выпуская когти. — Запер бы меня, да? — голос Минхо звучал хрипло, с оттенком развлечения и чего-то более глубокого. — Безусловно, — Феликс наклонился ближе, касаясь губами его виска. — И ключ выбросил бы. Минхо улыбнулся уголком губ, но глаза его вспыхнули, темнея от желания. Ему всегда нравилось это в Феликсе — в нём сочетались мягкость и стальной характер, игривость и уверенность, невинность и дьявольская хитрость. Сейчас же он выглядел особенно соблазнительно — слегка взлохмаченные волосы, чуть припухшие губы от предыдущих поцелуев, лукавая полуулыбка, играющая в уголках губ. — Раз ты меня не отпустишь... — Минхо плавно развернул Феликса, усаживая его к себе спиной, ладонями скользнув по его бёдрам. — Тогда мне остаётся только смириться. Феликс снова рассмеялся, прижимаясь спиной к мужу, наслаждаясь теплом его тела и тем, как сильные руки уверенно удерживали его на месте. — Ты бы всё равно не ушёл, — прошептал он, повернув голову, чтобы украсть быстрый поцелуй. Минхо не дал ему отстраниться, углубляя поцелуй, чуть прикусывая нижнюю губу. Феликс застонал, едва слышно, но этого было достаточно, чтобы Минхо почувствовал, как жар разливается по венам, разжигая каждую клеточку его тела. — Чёрт, — пробормотал Минхо, опуская губы к шее Феликса, оставляя там горячие поцелуи, прокладывая дорожку вниз, к линии ключиц. Феликс выгнулся, позволяя мужу свободный доступ, и запрокинул голову на его плечо, прикрыв глаза. — Минхо, — его голос был мягким, но в нём уже проскальзывали нотки страсти. Минхо усмехнулся, его руки скользнули под рубашку Феликса, изучая каждый изгиб тела, поглаживая горячую кожу живота. — Ты слишком отвлекался раньше, — напомнил он, слегка прикусывая мочку уха. — Сейчас сосредоточься только на мне. Феликс с трудом сглотнул, ладони его крепче сжались на руках Минхо. — Разве я могу думать о чём-то другом, когда ты так целуешь? Минхо лишь усмехнулся, ещё сильнее прижимая Феликса к себе, позволяя ему почувствовать, насколько он сам потерял контроль. — Хороший мальчик, — прошептал он, продолжая оставлять горячие, требовательные поцелуи на его коже. Феликс только тихо рассмеялся, прежде чем Минхо снова захватил его губы в жадном, требовательном поцелуе, заставляя забыть обо всём, кроме этого момента.