DREAM (Тайская Новелла)

Глава 6. Заводить друзей Снова вернулась атмосфера белого и синего контраста. Как я и говорила… хотя я и видела это во сне неоднократно, это не было частым явлением. Мне снилось это около трех раз в год, и это был второй раз в этом году. В прошлый раз я ясно увидела лицо девочки во сне, и она появилась в реальной жизни. Хотя это было удивительно, это, вероятно, из-за моего подсознания. Но почему это должна быть именно она…? Было бы менее удивительно, если бы это были Мали или Саморн. – Ты когда-нибудь задумывалась, почему здесь все бело-голубое? – спросила я человека, сидящего рядом со мной. Мы обе смотрели на окружающую атмосферу. На этот раз наши лица не были размытыми, как раньше. Это была явно Кимхан, моя соседка. – Понятия не имею. Но это красиво, – ответила девочка с улыбкой. – Мне нравится белый цвет. – Мне нравится синий цвет. Мы обе замерли на некоторое время, прежде чем посмотрели друг на друга, понимающе. – Так что этот сон состоит из цветов, которые нам обеим нравятся, – сказала я, и Кимхан кивнула головой. – Ага. Но это красиво. Это похоже на цвет неба и облаков. Очень успокаивает. – Почему ты в моем сне, Ким? – Это тот же вопрос, что и у меня… Почему ты в моем сне, Ван? – И мы обе сели, оглядываясь вокруг, ничего не говоря, потому что у нас не было ответа на это… Сегодня я проснулась с большим количеством энергии. Хотя я и боялась идти в школу на какое-то мгновение, я верила, что бояться нечего, если верить, что мы можем преодолеть любое препятствие. Все в порядке… Я смело пойду в школу в тот день. – Даван, ты такая очаровательная. У-ху! – я указала на себя в зеркале и щелкнула пальцами, как будто я была такой классной и крутой в тот момент. Именно так я подбадривала себя каждый день и заставляла верить, что я действительно великолепна. Кстати, что это было за у-ху?… После того, как я придала себе уверенности, я схватила свой рюкзак и с решимостью вышла из дома. Однако многое изменилось, особенно с моей соседкой. Она стояла, размахивая своей сумкой, как будто делала упражнение на пресс. Это не было бы так удивительно, если бы она не стояла перед моим домом. – Что ты делаешь, стоя перед чужим домом и выглядя такой короткой и пухленькой? – Когда я поприветствовала ее так, Кимхан прикусила губу, выглядя расстроенной. Я нашла это очаровательным. – Почему ты не отвечаешь на мой вопрос? Если ты ничего не скажешь, тогда уходи. Ты мне дорогу загораживаешь, – я прошла мимо девочки, как будто меня это не волновало, прежде чем начать обратный отсчет, зная порядок действий. Три… Два… Один… Бдыщ! Да… Это был звук моего разбивающегося на куски лица. Она заставила меня потерять лицо, потому что все получилось не так, как ожидалось… Она не позвала меня. Поэтому мне пришлось обернуться. Я увидела, что девочка все еще смотрит на меня с того же места, выглядя недовольной. – Если ты собираешься смотреть на меня так, будто хочешь убить меня, просто скажи мне, что ты хочешь. Я не умею читать мысли. – Почему ты не разговариваешь со мной вежливо? – А мы когда-нибудь разговаривали вежливо друг с другом? Нет. Я должна сказать, что в прошлом ты редко открывала рот, чтобы что-то мне сказать, Ким. – И как тогда было прошлой ночью? – Просто считай это сном. Услышав это, девочка, которая явно была в плохом настроении, прошла мимо меня длинными шагами. Я посмотрела на Кимхан, которая начала показывать свои эмоции с обожанием. Я не могла сдержаться от того, чтобы схватить ее за хвостик, пока ее голова не дернулась назад. – Это больно. – Ты такая ворчливая. Если ты хочешь быть моим другом, просто скажи это. – Кто тебе это сказал! Я не хочу быть твоим другом! – Тогда зачем ты ждала меня там? – Ты помогла мне вчера, и сегодня тебе придется вынести много странных взглядов. Вместе нам будет легче это пережить. Я наклонила голову набок, слушая, чувствуя свою нервозность и смущение, когда она это сказала. Видя, что я смотрю на нее, девочка опустила взгляд и избежала встречи со мной глазами. Она стеснялась из-за меня? Она казалась совсем другой, чем раньше. – Я не просила о твоей помощи. Я просто не хочу идти в школу одна, окей? – Хорошо! Кимхан пошла вперед, на этот раз действительно злая на меня. Поэтому я поспешила пойти рядом с ней. – Если ты хочешь подружиться, просто скажи это. Тебе не нужно оправдываться. – Я не хочу быть твоим другом. – Да ладно… Я помогу тебе в этот раз. Я положила руку на ее плечо и притянула ее к себе. Кимхан немного сопротивлялась, потому что она не привыкла к такому контакту, и, вероятно, это смутило ее. Она только что поняла, что вела себя слишком откровенно, как будто я была рада, что Кимхан сделала первый шаг. Но когда она собиралась убрать мою руку… Кимхан взяла меня за руку и повернулась, чтобы посмотреть мне в глаза, говоря с улыбкой в уголке рта. – Эта фраза должна была исходить от меня, а не от тебя. Мы обе остановились и посмотрели друг на друга, не подавая никаких признаков того, что кто-то сдастся. Внезапно я впервые отчетливо услышала, как бьется мое сердце. Смотреть в другую сторону было не моим путем, потому что я всегда была победителем. Я должна была поспешить и отвести взгляд, чтобы мы могли перестать смотреть друг на друга. Дойдем ли мы до школы сегодня? – Ты должна сдаться, – сказала я Кимхан, но она не послушала меня и просто улыбнулась в уголке рта. – Почему я должна сдаться? Если ты не можешь этого вынести, отвернись. – Я никогда ни от кого не отвожу глаз. – Я тоже. – Можешь ли ты любезно отвернуться? – Что будет, если я не отвернусь? – Я заставлю тебя это сделать. Я приблизилась, и это немного ошеломило Кимхан. Она немного откинулась назад, но быстро взяла себя в руки и продолжала смотреть на меня. – Я не отведу взгляд. Ван, это ты должна отвернуться. На этот раз девочка наклонилась ко мне. Лишь несколько миллиметров разделяли наши носы, но наши лица столкнулись, и мы обе закричали от боли. – Хватит дурачиться. Который уже час? Я не знаю, откуда взялась моя мама, но она сильно ударила нас по голове рукой. Я посмотрела на нее, потирая лоб. – Ты оставишь шрам на моем прекрасном лбу. – Если вы не придете в школу вовремя, я оставлю шрамы по всему телу шваброй. Разве испытательного срока по дисциплине недостаточно? – Зачем тебе быть такой агрессивной! Я расскажу учительнице. – Учительнице, которая назвала тебя помойной псиной? – Рурр, мам! И состязание взглядов между нами закончилось… Мы ожидали, что окажемся в центре внимания, и так оно и было. После того, как мы ступили в школу, все учителя (те, которые нас учили, и те, которые не учили), старшеклассники и младшеклассники смотрели на нас и поворачивались, чтобы посплетничать глазами. Я делала вид, что меня это не волнует, пока Кимхан протянула руку, чтобы взять мою, и сжала ее крепко, как кто-то, кто еще не мог приспособиться. – У тебя очень потная рука… – Не обращай внимания. Если кто-то смотрит на тебя, просто смотри в ответ. Посмотри на меня. Я сделала это в качестве примера. Когда мальчик из другого класса посмотрел в нашу сторону и улыбнулся, я посмотрела на него в ответ и подняла бровь. В результате этот мальчик отвел взгляд и притворился, что смеется со своими друзьями. Такова человеческая натура. Никто не осмеливался делать что-либо открыто. – Видишь? Это не так уж и сложно. Если они смотрят на тебя, просто смотри на них. Люди счастливы, когда у них есть возможность унизить других. Это заставляет их выглядеть лучше, чем эти люди. Если ты не хочешь, чтобы тебя унижали, не позволяй никому этого делать. – Я еще не привыкла к этому. – Где та смелая, которая не отводила взгляд от нашего утреннего состязания взглядов? Если ты будешь беспокоиться обо всех сплетнях, ты ничего не сможешь сделать. И я увидела одноклассницу краем глаза. Она читала книгу, не заботясь ни о чем вокруг. Кимхан тоже это увидела, поэтому она похвалила ее с восхищением. – Было бы неплохо, если бы все были как Пэм. – Ее зовут Пэм? – Да. Она красивая, правда? Я немного скривила рот, потому что в голове я уже назвала ее Муньекита. – Я красивее. Я не была уверена, что мне это не померещилось, но я услышала смех, как будто кто-то пытался сдержаться, и когда я посмотрела на человека рядом со мной, я увидела, что Кимхан дрожит и изо всех сил пытается выглядеть нормально. – Почему ты смеешься? – Без причины. – Если ты смеешься, должна быть причина. – Я смеюсь, потому что ты говоришь, что ты красивая. – Почему это смешно? Я действительно красивая… Когда я собиралась объяснить, как моя красота рациональна, реальна и осязаема, мои подруги нерешительно подошли (особенно Мали) и прервали меня. Они, вероятно, уже все знали о вчерашних событиях. – Привет, моя красивая подруга. Моя пухленькая подруга поприветствовала меня дружелюбнее, чем когда-либо. Я немного посмотрела на Мали, прежде чем отойти. – Ты что, не хочешь меня видеть? – Черт, моя прекрасная Ван, – Мали подбежала, чтобы схватить меня за руку и встать между мной и Кимхан. Кимхан оттолкнули в сторону. – Я ошиблась. Можешь притвориться, что я на время сошла с ума? Пожалуйста, я мыслю логически. Я бы не создала травматические сплетни, если бы была в здравом уме. Ты же знаешь, что я бы ничего не сделала, чтобы обидеть подругу. Черт, красавица. Пожалуйста, поговори со мной. Пожалуйста. Мне очень жаль, – я попыталась убрать руку Мали, делая вид, что мне не так уж и нужно ее прощение, потому что я хотела преподать ей еще немного урока. Сначала она пришла подготовленной с обидными словами, но когда я увидела ее, я подумала, что спокойный подход будет лучше. Для кого-то вроде нее было лучше сделать ее невидимой. – Я защищу тебя от всех взглядов, которые смотрят в твою сторону. Если кто-нибудь посмеет посмотреть на тебя и заговорить о твоем отце, я их отшлепаю. – Эти люди не смогли бы вообще беспокоить Ван, если бы кто-то не распространил слух, – добавила Саморн, и это заставило Мали оскалить на нее зубы. – Не порти все. Ван вот-вот меня простит. – Сказав это, Мали подняла руку, чтобы выказать мне уважение, и сделала элегантный тайский танец. Кроме того, кто бы мог подумать, что сосед – отец Ван? – Ты уходишь, Ким? – я, молчавшая до этого, окликнула девочку, когда увидела, что Кимхан собирается уйти. Однако она даже не обернулась, чтобы посмотреть. Я собиралась пойти за ней, когда она схватила меня за руку. – Вы двое теперь близки? Я видела, как они вместе вошли в школу, держась за руки, – спросила Мали, выглядя недовольной. Услышав это, я посмотрела на свою подругу немного, прежде чем проигнорировать ее, как будто она была воздухом. – Ты посмотрела на меня, – я снова посмотрела в другую сторону, что обескураживает Мали. – Ты меня игнорируешь? Я же твоя подруга! – Дело в том, что наши родители сбежали вместе, поэтому мы должны быть близки, потому что мы знаем, что чувствует другой человек. Сюда не входит то, что все в школе уже знают, что наши родители геи. И причина, по которой они знают, заключается в том, что моя очень близкая подруга распространила слух. Как только я ответила, Мали робко встала и пошла прятаться за Саморн, выглядя смиренной. Однако она, похоже, не хотела признавать свою вину. – Я распространила слух, что отец Кимхан гей. Но это твоя мама сказала про твоего отца. – Черт, Ли! Рот был создан не для того, чтобы ты говорила все, что у тебя на уме, – Саморн оскалилась на свою подругу, когда увидела, что я сердито смотрю, прежде чем перевести тему, чтобы успокоить меня. – Значит, теперь вы двое друзья? – Мы не друзья. – Тогда какие отношения между вами двумя? – спросила Мали с любопытством. Но прежде чем я успела ответить, Саморн перебила с диаграммой, нарисованной у нее в голове: – Отец Ван с отцом Кимхан. Значит, они сестры. Я повернулась, чтобы посмотреть на Саморн, ошеломленная. Потому что я никогда не думала об отношениях таким образом. – Неудивительно, почему Ван так заботится о своей новой подруге, потому что они сестры… – О, мне нужно изменить свое отношение к Кимхан, – сказала Мали и ответила сама себе, пока я все еще была ошеломлена своими отношениями с Кимхан… Ее отец и мой отец…. Это верно, мы действительно сестры. – Ван, ты действительно не хочешь со мной разговаривать? Моя любовь, я здесь. Просто здесь. Подойди ближе, оооооо… О ля ля… – Ты совсем не нежная. Неужели она пыталась сделать так, чтобы я не могла удержаться от пения? Я немного посмотрела на свою пухленькую подругу и отвела взгляд. Сегодня она отводила взгляд больше десяти раз, потому что я хотела преподать ей урок о том, каково это – быть презираемой. Но это все равно было гораздо менее разрушительно, чем то, что пережили Кимхан и я, когда почувствовали себя в центре внимания из-за того, что наши родители сбежали вместе. Из-за того, что Мали все раздула, мое дело горело ярким пламенем. Как я уже говорила, в школе очень узкий круг общения. Даже если вы не в одном классе, вы в конце концов узнаете, кто есть кто, например, у кого последний мобильный телефон и пейджер. Вы даже знаете, кто меняет любовников и когда… И да… они бы узнали обо мне. Это были просто ученики из разных классов или лет, не считая ваших одноклассников. Кимхан все еще сидела на том же месте сзади. Многие смотрели на нее и сплетничали. Что касается меня, то они просто смотрели мимо меня, как будто ничего не произошло, потому что у меня была Мали, которая меня защищала. Было несправедливо видеть, что Кимхан проходит через это в одиночестве. Я должна была сесть рядом с ней! Но… В тот момент, когда я уже собиралась встать, чтобы сесть рядом с ней, Мали встала и села рядом с ней, прежде чем посмотреть на всех в комнате, как будто она была готова драться. – О чем вы говорите? Прекратите это, – резкий голос задиристой девочки заставил всех посмотреть прямо на доску перед комнатой. Больше никаких сплетен. Можно было даже услышать, как мухи машут крыльями. Саморн посмотрела на меня и немного улыбнулась, прежде чем прошептать мне: – Она чувствует себя виноватой и, вероятно, хочет загладить свою вину перед тобой и Кимхан. Это мило, а? Я посмотрела на Кимхан, которая сидела рядом с Мали. Ее лицо по-прежнему было невозмутимым. Не было никаких признаков благодарности или восторга от помощи пухленькой задиры. И чтобы не было неловко, Саморн и я перешли сидеть рядом с ней, чтобы мы все могли поговорить. – Отныне никто не посмеет тебя обижать, – сказала Мали вслух, словно хотела, чтобы Кимхан поблагодарила ее. Но девочка ничего не сказала. Она просто смотрела в окно, как обычно. Та, кто хотела услышать несколько слов благодарности, не могла не попросить их. – Эй, я с тобой разговариваю, Кимхан. – Ты со мной разговариваешь? – та, у которой были красивые глаза, медленно повернулась, чтобы посмотреть на Мали. – Ты хочешь сказать, что только что помогла мне? – Да. Если бы не я, все в комнате сплетничали бы о тебе. И ты даже не благодаришь меня. – Зачем мне благодарить человека, который изначально распространил слух? – Эй… – Мали начала заикаться, потому что то, что сказала Кимхан, было правдой. – Зачем говорить о прошлом? Я пытаюсь подружиться с тобой. – Зачем тебе нужно пытаться это делать? – Потому что ты сестра Ван. И когда разговор дошел до этого момента, Кимхан с удивлением посмотрела на меня. Я полагаю, что она тоже не думала об этом, пока моя подруга об этом не упомянула. – Я не сестра Ван. – Ах, тогда подруга Ван. – Мы не друзья, – Саморн посмотрела на меня немного и подтвердила то, что я уже сказала, чтобы это слышали только мы двое. – Да, я не дружу с Ким. Но, очевидно… Мали этого не услышала. – Не будь такой придирчивой, я делаю первый шаг. Быть моим другом – это то, за что нужно быть благодарным в жизни. Отныне никто не будет тебя обижать или сплетничать о тебе. Плюс, ты можешь обижать других столько, сколько захочешь. Саморн и я скривили рты и чуть не рассмеялись вслух. Мали все еще оставалась абсурдной задирой, которая хвалила и продвигала себя очень странными способами. И я подумала, что это тоже забавно для Кимхан. – Нет. Я не хочу быть твоей подругой, – Кимхан отвергла мою пухленькую подругу так прямо, что Мали выпрямилась и начала ссору. – Почему? – и все в округе, кто мог слышать ответ Кимхан, услышав разговор, спонтанно обернулись, чтобы посмотреть. – Мне не нравятся потные люди, а от тебя плохо пахнет.