DREAM (Тайская Новелла)

Глава 16. Борьба кошек — Ты знаешь, для чего нужны лучшие друзья? Поэтому мы вносим по 30 бат на тест на беременность, когда подруга не уверена, беременна она или нет. — Сколько линий для положительного результата? Я переспросила, потому что не была уверена. Кимхан подняла этикетку, чтобы внимательно перечитать её, и ответила, указывая на то, что читала. — Две линии. Мы все были в доме Кимхан, потому что Мали не осмеливалась делать тест у себя дома. Она боялась, что мать узнает об этом или что она сделает что-то не так. Мы все с тревогой ждали, когда наша подруга выйдет из ванной, чтобы увидеть результат и покончить с этим. Моё сердце колотилось, потому что я боялась, что будущее моей подруги будет разрушено. Новая жизнь должна была стать хорошей новостью, но в тот момент это не казалось таковым, потому что это означало, что будущее девушки может быть отнято. Наконец Мали вернулась в комнату и села в тишине. Мы все посмотрели на толстую подругу, ожидая ответа. Но Мали ничего не сказала, пока я не потерял терпение. — Сколько линий? Не молчи. Ты заставляешь нас нервничать. — Не держи это в себе. — Вау. Это раздражает. Говори! Саморн подошла, чтобы посмотреть на тест на беременность, и прочитала результат, прежде чем тоже замолчать. Мне не нужно было видеть его, чтобы понять, почему они молчали, увидев результат. — Ли. С каких это пор ты делаешь что-то подобное? Мы твои друзья, и мы даже не знали, что у тебя есть парень. — Я собиралась удивить всех новостью на День святого Валентина, но это чрезвычайная ситуация… Сказала наша всегда смелая подруга со слезами на глазах. — Моя мама меня убьет. — Ты боишься, что твоя мать убьёт тебя прямо сейчас? Это более чем ужасно. Это хуже, чем запереть Ким в ванной. Хуже, чем когда мать Ван ударила Джароя! Саморн почесала голову. Нет другого выхода, кроме как рассказать своей матери. — Мы не можем этого сделать! Мали казалась по-настоящему напуганной. Мы все знали, насколько строга её мать. Я видела это своими глазами, когда мы учились в старшей школе, и Мали подралась со мной, и нам пришлось идти в кабинет директора. Её мать бросила в неё степлер, потому что устала так часто ходить в кабинет директора. — Я лучше умру. — Если ты думаешь, что лучше умереть, то умри, — сказала Кимхан, не дрогнув, и это заставило нас всех повернуться и ошеломленно посмотреть на нее. Девочка безразлично пожала плечами. — Ким. Сейчас не время для сарказма, — предупредила Саморн девочку, которая мало говорила, но давала такие кардинальные советы. Но Кимхан было всё равно. — Я не иронизирую. Если лучше умереть, то умри. Но если ты всё ещё хочешь жить и иметь будущее, это уже другая история. — Как это? Я спросила хозяйку дома, чувствуя, что она тоже начинает терять самообладание. И ее ответ ошеломил меня. — Аборт. — Как ты можешь говорить это так легко? Я пробормотала это, как будто разговаривала сам с собой. Но Кимхан покачала головой. — Это нелегко. Но единственное, что мы можем сделать, это избавиться от ребенка. Если ты веришь, что твоя жизнь и твое будущее важнее, то этот ребенок не должен родиться. Услышав это, Мали разрыдалась, а Саморн молчала, как будто соглашалась, но не осмеливалась ничего сказать. Так что только я не верила, что одну жизнь нужно приносить в жертву ради другой, особенно ради матери ребенка. — Ким… Ким, ты советуешь Мали убить своего собственного сына. — Ты видела лицо мальчика? — Если ты не решишь быстро, будет слишком поздно. Избавься от него… Если ты не осмелишься сделать это самостоятельно, я тебе помогу. — Кимхан! Решение девочки заставило меня закричать на нее. Кимхан была так же удивлена, как и я, и она на мгновение замерла, прежде чем нежно погладить руку Мали. — Я знаю, ты боишься. Но родить этого ребенка страшнее. Мали, ты больше не сможешь ходить в школу, потому что тебе придется заботиться о ребенке. Мы молоды. У нас впереди светлое будущее. Не будет слишком поздно завести ребенка, когда ты сможешь работать и зарабатывать на жизнь. Ты отдашь всю свою любовь тому ребенку, а не этому. — Ким. Это мальчик, а не щенок. — Если бы это был щенок, это было бы намного легче, Даван! На этот раз Кимхан повысила на меня голос, как никогда раньше. — Мы еще молоды. Вероятно, мы не готовы к рождению ребенка. В дополнение к тому, что это бремя для нас, она может в конечном итоге стать проблемным ребенком. — Мы можем хорошо воспитать ребенка. — Как мы можем хорошо воспитать ребенка, когда матери все еще приходится просить своих друзей помочь с тестом на беременность? Ты действительно думаешь, что она может хорошо воспитать ребенка? Забудь об этом! — Но это грех. — Ничего подобного нет. Коррумпированные политики сказочно богаты. И я не вижу, чтобы наши родители должны были платить за совместный побег! — Не используй свои личные чувства в этом вопросе. Речь идет о жизни. — И как Мали проживет свою жизнь, если родит этот плод? Если ты такая благородная, воспитай ребенка сама. Ты не можешь, верно? Тогда не суй свой нос в это! — Разве ты тоже не вмешиваешься в ее дела? — Хватит, вы обе! В разгар нашей ожесточенной ссоры закричала Мали, что немедленно положило ей конец. И Кимхан, и я в этот момент были в плохом настроении. Мы даже не могли смотреть друг другу в лицо, поэтому отвернулись. — Что ты хочешь сделать, Мали? — Я собираюсь поспать и подумать об этом. Это очень важно… Пожалуйста, не ссорьтесь из-за меня. Преследовательница была так подавлена, что нам всем стало ее жаль. Она взяла свою школьную сумку и прижала ее к груди. — Я уйду… — Я пойду с тобой. Саморн встала позади своей подруги и посмотрела на нас с тяжелым сердцем. — Не ссорьтесь. Мы должны оставаться едиными и поддерживать Мали в такое время. — Я тоже ухожу. Я пошла за ними, не оглядываясь на Кимхан. Я не могла поверить, что она такая холодная и бессердечная. Как я могла дружить с кем-то вроде нее… Мы в последний раз виделись в пятницу, что означало, что мы с друзьями не увидимся два дня (суббота и воскресенье). Это не включало Кимхан, потому что она обычно видит меня возле своего дома по выходным. Но после нашей ссоры мы не разговаривали. Я не хотелла ее видеть или разговаривать с ней. Но даже если бы я захотела, я бы не смогла, потому что моя мать небрежно сказала после посещения дома Кимхан, что тетя Эй дома одна. Черт! Она пыталась уйти сама по себе, чтобы что-то сделать, когда ее друзья участвовали в этом деле. Но если я останусь дома, это будет означать, что я проиграю, мне нужно пойти к Саморн в качестве контратаки, чтобы показать, что я не чувствую себя одинокой. — Я не могу спать. Саморн оперла лицо на ладонь и несколько раз вздохнула. — Мы всего лишь друзья, и мы так сильно напряжены. Представь себе, как сейчас напряжена Мали. — Что ты думаешь обо всем этом? — Думаешь о чем? — Должна ли Мали сохранить ребенка или нет. Саморн некоторое время молчала, и это меня расстроило. — Не говори мне, что ты согласна с Кимхан? — В этом есть смысл. — Черт!… Ты не боишься кармы? — Ты смотришь на это как посторонняя, поэтому ты можешь быть такой благородной. Представь себе, что ты беременна. — Ни за что. Кроме принца Генри, никто не достоин того, чтобы заставить меня раздвинуть ноги. — Ты позволила Кимхан сделать это во сне… ууум. Я протянула руку, чтобы закрыть рот своей подруге, и показала ей зубы. — Как долго ты будешь продолжать повторять эту историю? Я не должна была тебе этого говорить. — Фу… Что ты трогала своей рукой? Она такая соленая… Боже, я просто шучу. Не стесняйся, — Саморн улыбнулась и вернула свое обычное серьезное выражение лица, прежде чем продолжить наше обсуждение. — Я только прошу тебя поставить себя в уравнение вместо Мали. Если ты неожиданно забеременеешь в свои лучшие годы вместо того, чтобы иметь будущее… — У Мали есть будущее впереди? — Эй!… — Мне жаль. Я не могла устоять перед этим. Я махнула руками и предложила своей подруге продолжить. — Продолжай. — Я забыла, где я была. Допустим… Если бы это была ты сейчас, когда ты собираешься стать стажером X-Gen, и ты забеременела, когда еще учишься в школе, твой отец сбежал, и ты живешь с матерью-одиночкой, которая поддерживает семью, что бы ты сделала? Мысль об аборте приходила тебе в голову, верно? Я скривилась, но, когда я отбросила все предрассудки, я начала видеть с точки зрения Кимхан. Однако я не хотела признавать поражение. — Я бы рассказала своей маме. — Представь себе, что твоя мать плачет от разочарования и с разбитым сердцем. Хотя мы говорим, что боимся, что наши родители убьют нас, в глубине души мы боимся разочаровать их. Мали такая же. Кимхан видит мир реалистично и говорит об этом. — Но это аборт… Ребенок умрет. — Если бы тебе пришлось выбирать между ребенком, который еще является плодом, и твоей жизнью с блестящим будущим, что бы ты выбрала? Если ты сомневаешься, это означает, что ты ничем не отличаешься от Кимхан. Мы все любим себя. Кимхан очень уверена в том, чего она хочет. Я скрестила руки на груди и раздраженно отошла от своей подруги. Больше всего я ненавидела поражение, и прямо сейчас я согласилась с ней почти на 80%. Она уменьшила себя на 20%, потому что она не была такой жестокой и не видела мир с таким мрачным видением. Должен быть выход… — Пойдем навестим Мали. Я встал и пригласил своего друга выйти со мной в одну субботу днем. У Саморн ничего не было запланировано, поэтому она легко приняла мое приглашение. Мы поехали на автобусе, чтобы навестить Мали с радостным сердцем. — Ты разговаривала с Ким? — Нет. — Не ссорьтесь из-за проблемы Мали. У вас обеих благие намерения. И это даже не проблема между вами двумя. Зачем ссориться из-за этого? — Кимхан сказала, что я сую свой нос в дела Мали. — Ты также сказала, что она вмешалась в дела Мали. Все это слышали. — Ты принимаешь сторону нового друга? — Новый друг — твой лучший друг. — Мы не друзья. — Ах, я тебе верю. — Карамба. — Что? Я ошиблась, поверив тебе?! Что бы ни говорила Саморн, меня это раздражало в тот момент. В конце концов, мы прибыли в дом Мали, который был квартирой в многоквартирном доме. Казалось, что строгая мать Мали не ушла продавать вещи на рынке. Она кивнула, чтобы указать нам направление, когда мы добрались туда. — Мали наверху. Что сегодня происходит? Почему все навещают Мали? — О? — До этого приходила другая подруга. Девочка с широкой улыбкой. Когда я посмотрела на Саморн, имя «Кимхан» появилось в моей голове, как компьютер, предупреждающий о вирусной атаке. Как только я подумала об этом, мы с Саморн побежали увидеть Мали в ее спальне на третьем этаже. Мы добрались туда, когда Мали открыла рот, чтобы выпить глоток. Я подняла руку и выбила стакан с черным лекарством из ее руки. Он разбился на осколки по всему полу. Мали замерла с открытым ртом, а Кимхан удивленно встала. — Как вы двое сюда попали? — Что, черт возьми, ты делаешь! Я посмотрела на бутылку с женским лекарством и отвернулась. — Ты серьезно собираешься это пить, Мали, идиотка?! — Да. Я решила. Мали потерла лицо рукой. — Я не могу сохранить ребенка. Я не могу воспитывать ребенка. — Что происходит с твоим парнем? — Когда я сказала ему, что беременна, он исчез. Он определенно бросил меня, — вздохнула Мали. — Я могу это сделать. Мне лучше сделать это сейчас, пока я слишком сильно не привязалась к ребенку. — Но это неправильно. Аргх! Я не могу этого выносить. — У меня есть еще одна. Кимхан передала Мали другую открытую бутылку. Я посмотрела на бессердечного человека и разбила другую бутылку из ее руки, чтобы положить конец ситуации. Но девочка была упрямой. — Все в порядке. Я куплю тебе еще одну. — Кимхан! Я подняла руку и ударила по спине упрямую девочку, которая настаивала на покупке еще одной бутылки лекарства. Девочка, которую ударили, остановилась и ударила меня тыльной стороной руки. Тыльная сторона руки Кимхан ударила меня по шее с такой силой, что я пошатнулась. Все замолчали. Мы обе применили силу и замолчали, как будто были в шоке. Мали увидела все это и заплакала, упав на свою кровать. Саморн протянула руку, чтобы толкнуть Кимхан и меня в грудь, говоря дрожащим голосом. — Если вы двое здесь, чтобы ухудшить ситуацию, уходите… Уходите! Однако… Кимхан и я не ушли. Мы продолжали стоять и смотреть друг на друга, не отводя глаз. Честно говоря, я чувствовала себя виноватой, и мое сердце было разбито из-за того, что я сделала что-то настолько агрессивное. Но я не могла проиграть, поэтому не осмелилась извиниться. Я ударила ее, и она ударила меня в ответ. Тогда не будет никаких извинений! — Я расскажу своей матери, — решительно сказала Мали и слезла с кровати, чтобы покинуть комнату. Она прошла между Кимхан и мной. — Тогда всему этому придет конец. Вы двое можете помириться сейчас. Мне не нравится видеть, как вы так деретесь. — Я пойду с тобой. Саморн шла вплотную за Мали, и они оставили Кимхан и меня одних. Только тишина оставалась свидетелем нашей ярости. Я должна была что-то сделать… Перестань смотреть на меня… Слезы Кимхан текли по ее щекам, как река. Я посмотрела на эти слезы и смягчилась. Я хотела протянуть руку и вытереть эти слезы для нее, но у меня было слишком много гордости, чтобы сделать это. Должно быть, было больно, когда я ударила ее. — Ки… — Ва… — Дааа! Крик Мали заставил Ким и меня, которые собирались что-то сказать, выбежать из комнаты мгновенно. Саморн прикрыла рот рукой и указала на Мали, как будто только что увидела привидение. — Эй, ты!!! — Что? Мали, которая сказала, что собирается поговорить со своей матерью, теперь была в ванной. Она выскочила оттуда, взволнованно размахивая своим не очень привлекательным нижним бельем. Это было зрелище, которое не следовало описывать, потому что вы получите слишком четкое представление о кровавом нижнем белье Мали. — Ты сумасшедшая? Почему ты крутишь свое нижнее белье? И что на тебе надето сейчас? — Ничего. — Ты, должно быть, сошла с ума. — Я готова сойти с ума… Ван! Ким! У меня начались месячные! — Что? — У меня начались месячные. Я не беременна!!