Клинок оборотня

— Хуа И. — Он топнул ногой по грязи и повернулся к дороге, — Я пошёл. Берегите себя. *** Выжившего полуоборотня звали Чжэ Янь. Он привязал ребенка к груди грубой полоской ткани — с одной рукой передвигаться было бы куда труднее, если бы она оказалась занята. Даже если враги ушли в противоположную сторону, лес по-прежнему таил в себе множество опасностей, а простой полуоборотень, чья боевая сила и так была ограничена, мало что мог сделать для защиты ребенка. С самого детства Чжэ Янь задавался вопросом: почему он родился полуоборотнем? Почему всемогущие боги разделили людей на касты? Почему несколько букв в названии его рода отделяли его от соплеменников, создавая между ними пропасть, словно между небом и землей? Но, повзрослев, он склонил голову перед судьбой. Жалобы, в конце концов, не помогают выжить. Чжэ Янь неуклюже пробирался через лес, спотыкаясь и оступаясь, время от времени поглядывая на младенца, прижатого к его груди. Говорили, что в этом году в племени родилось несколько детей, но Чжэ Янь не знал, к какой семье принадлежал этот малыш. Ребёнок лежал тихо, не кричал и не плакал, даже дыхание его было едва слышным. Лишь однажды он открыл свои чёрные, как ночь, глаза, чтобы посмотреть на Чжэ Яня, когда они остановились, чтобы поесть и напиться воды. Ясность его взгляда была единственным признаком жизни на маленьком, посиневшем личике. Чжэ Янь понимал: это не врождённое спокойствие ребёнка, а слабость. Малыш, вероятно, был настолько болен, что даже плакать у него не оставалось сил. Неизвестно, как долго они шли, но силы Чжэ Яня были уже на исходе, когда он увидел узкую тропу на окраине леса. Он знал, что эта дорога вела на крайний север, где, по слухам, обитали стаи диких волков. Каждую зиму северные земли покрывались снегом, настолько густым, что сквозь него не пробивался солнечный свет. Никто, кроме самых отважных воинов, не решался ступить в эти опасные места. Внезапно ноги Чжэ Яня подкосились, в глазах потемнело, и он рухнул на землю. Прошлой ночью он не съел ничего, кроме горсти диких ягод, а потеря крови и усталость довели его тело до предела. Грудь онемела, дыхание стало тяжёлым. И именно в этот момент младенец впервые заплакал — тихо, жалобно, как котёнок. Обессиленный Чжэ Янь пытался подняться. Дрожащими, замерзшими пальцами он неловко прижимал к себе ребёнка, мягко и нежно покачивая его, но это не помогало успокоить малыша. Слёзы текли без остановки, маленькое личико исказилось, а лоб некрасиво наморщился. Чжэ Янь почувствовал себя беспомощным. Он подумал, что ребёнок, должно быть, голоден. Однако в дождливое время года лесные ягоды, склонные к гниению из-за избытка влаги, почти не содержали сахара и редко использовались в пищу. Не самая подходящая еда для младенца. Дома больше не было, а сам он оказался настолько бесполезен, что не мог даже поймать зайца на ужин. Чжэ Янь безуспешно смахнул слёзы, катившиеся по лицу малыша. — Не плачь, — прошептал он, но, вопреки своим же словам, его собственные глаза наполнились слезами, которые капнули на ребёнка. — Понимаешь, мы все должны жить. Даже если мы бесполезны, кто сказал, что бесполезные люди не имеют права на жизнь? Той ночью у Чжэ Яня начался жар — вероятно, из-за дождя, незаживших ран и непомерной усталости. Он боролся с бредом, шагая по обочине дороги. Каждый шаг давался с трудом, словно он ступал не на холодную, твёрдую землю, а на мягкий, зыбкий хлопок. Муравьи кусали его, вызывая зуд и боль, а раны, которые он расчёсывал, кровоточили. Пот градом катился по его телу, смешиваясь с грязью и кровью. В лихорадке он что-то бормотал малышу, но сам не понимал, что именно. Не знал, слышал ли его ребёнок, понимал ли. Но это уже не имело значения — скорее всего, это был просто бред. Наконец на этой безлюдной и тихой дороге им повстречался всадник, одетый как посыльный. Луч надежды вспыхнул в потухших глазах Чжэ Яня, придав ему сил на мгновение. Он ускорил шаг, почти погнался за скачущей лошадью, громко крича: — Пожалуйста, подождите минутку, господин! Мы нуждаемся в вашей помощи! Пожалуйста, не уезжайте! Помогите нам! Но надменный всадник даже не повернул головы, словно Чжэ Янь и ребёнок были для него невидимы. Лошадь умчалась, оставив за собой лишь клубы пыли, а надежда в сердце Чжэ Яня угасла так же быстро, как и появилась. Глаза Чжэ Яня померкли. Конечно, только глупец остановится, чтобы помочь такой странной паре. Скорее всего, путники сочли бы их мошенниками, заманивающими доверчивых людей, чтобы ограбить. На диком севере, где каждый выживал как мог, такие истории были обычным делом. Нецивилизованные леса и горы Севера скрывали множество опасностей, и доверие здесь было роскошью, которую мало кто мог себе позволить. Когда вся надежда, казалось, была потеряна, порыв ветра качнул ветви деревьев, и, бросив взгляд на дорогу, Чжэ Янь заметил приближающийся караван. Внутри него двигалась группа племенных полуоборотней, а по бокам шли бдительные охранники в звериной форме. Вероятно, это были купцы, торговавшие с северными племенами, — позади каравана виднелись тюки, похожие на меховые изделия. Чжэ Янь не осмелился подойти ближе — огромный оборотень, возглавлявший караван, мог раздавить его одним движением и выглядел настолько сильным и злобным, что, вероятно, избил бы до смерти любого только за пристальный взгляд. Вместо этого он опустился на колени, униженно склонив голову к земле, и начал молить о помощи, ударяя лбом о грязь. Может быть, они сжалятся и дадут хоть немного еды? Но все его усилия оказались тщетны. Никто не обратил на него внимания. Караван важно проследовал мимо, брызги грязи из-под копыт лошадей летели в сторону Чжэ Яня и ребёнка. Чжэ Янь быстро проверил малыша, и лишь убедившись, что тот не пострадал, в замешательстве посмотрел вслед удаляющемуся каравану. Зрение его было затуманено жаром, и вскоре фигуры людей и животных, как и всадник до этого, растворились вдали. Этот мир... Он был таким уродливым, таким грязным… Чжэ Янь не знал, что в этот момент за ним и малышом следила пара маленьких, злобных глаз. На вершине дерева позади них показалась яркая, пёстрая змея, обнажившая клыки. При виде добычи её чешуйки стали пурпурными от возбуждения. Она медленно скользила по стволу, приближаясь к ничего не подозревающим путникам. Её взгляд жадно остановился на беззащитной шее мужчины. Даже не обладая навыками охотника, Чжэ Янь развил в себе острый инстинкт самосохранения. В тот момент, когда змея бросилась в атаку, гнилостный запах из её пасти заставил его метнуться в сторону. Он попытался найти укрытие, но споткнулся и упал на землю. Подняв единственную руку, он попытался защитить себя и ребёнка, но змея успела укусить его. Яд мгновенно вызвал головокружение. Вдруг раздался оглушительный рёв, и на помощь бросился огромный оборотень. Одним мощным движением он отбросил змею в сторону и вступил с ней в схватку. Его тело с головы до ног было покрыто толстой чешуей, непроницаемой даже для самых острых зубов. Вскоре змея была мертва. Оборотень, гордо стоя над своей добычей, издал победный рык. Из яда змеи можно было извлечь особое вещество, способное сохранять женскую молодость. Это делало змею ценным товаром среди знати. Оборотень, закончив своё дело, превратился обратно в человека. На его спине висела простая охотничья сумка, ничем не отличавшаяся от тех, что носили другие. Ловким движением он отсёк ядовитую железу змеи и бросил её в мешок. Затем, поднявшись, наконец обратил внимание на лежащего рядом человека. — Ага, — пробормотал он, приподняв бровь, словно только сейчас заметил их присутствие, — калека и мелюзга? Чжэ Янь уставился на него. Собрав последние силы, он прошептал: — Умоляю тебя... — голос его был едва слышен, — помоги нам... пожалуйста… — Что, поблизости была война племён? — небрежно спросил мужчина, вытирая кинжал, которым только что разделывал змею. — Ты, значит, из леса сбежал? Слышал, там одно племя живёт... Так вы те самые дикари с севера, что в лесах прячутся? — Умоляю, господин, просто дайте нам немного еды… — Ладно, дай-ка я взгляну на эту малявку, — сказал он, присев на корточки и отодвинув тряпку, прикрывавшую лицо ребёнка. Он внимательно изучил черты лица младенца, затем взял его крошечную руку, проверяя, нет ли на ней звериной метки. На лице охотника мелькнуло разочарование, когда он не нашел того, что искал. — Он не оборотень. — Пожалуйста... — снова прошептал Чжэ Янь. Мужчина вздохнул и выпрямился. Его взгляд скользнул по грязному, изможденному лицу Чжэ Яня. — Забудь об этом, — сказал он с сожалением. — Этот слабый полуоборотень, даже если выживет, вряд ли будет полезен. Он слишком болен, чтобы дожить до взрослого возраста. Да и ты, судя по всему, ненамного лучше. Прими мой совет: перестань бороться. Вернись туда, откуда пришёл, и молись своим богам. Если они смилуются, может, в следующей жизни тебе повезёт больше. Сказав это, охотник развернулся и ушёл, не оглядываясь. Чжэ Янь попытался ухватиться за его одежду, но его слабая рука, словно у муравья, не смогла удержать мужчину. Она бессильно опустилась на землю. Дело было не в жестокости охотника — он просто видел слишком много. Еда была слишком ценной, чтобы тратить её на умирающего полуоборотня и его бесполезного ребёнка. И кто не хочет жить? Но выживание зависело не от желаний, а от судьбы. Последний проблеск надежды в глазах Чжэ Яня погас. Он рухнул рядом с телом змеи, уставившись в небо пустым взглядом. Только его губы продолжали шептать, повторяя одно и то же: — Спасите нас, умоляю... Прошло немало времени, прежде чем на этой пустынной дороге появился четвёртый путник. Он выглядел подростком, хотя его рост уже почти достигал роста взрослого оборотня. Лицо его сохраняло юношескую мягкость, а на запястье мерцала редкая серебряная метка, переливающаяся в лучах восходящего солнца. Подросток был одет в легкие доспехи, а на талии у него красовался пояс, сплетённый из тонкой виноградной лозы. Этот пояс был подарком матери — сегодня он впервые отправился в большой мир. Он остановился рядом с Чжэ Янем, присел на корточки и наклонился, стараясь разобрать его бормотание. — Что вы говорите? — спросил он, но в ответ услышал лишь невнятный шепот. Подросток сорвал большой лист, сложил его в виде чаши и набрал дождевой воды, скопившейся на ветвях деревьев. Осторожно поднеся лист ко рту Чжэ Яня, он попытался напоить его, но, видимо, никогда раньше не ухаживал за больными: половина воды пролилась на лицо мужчины. Тем не менее, это помогло. Чжэ Янь пришёл в себя, опёрся на ствол дерева и, раскрыв объятия, поднёс ребёнка к себе. Он осторожно передал воду из своих губ в рот малыша. Подросток, впервые столкнувшийся с таким зрелищем, не отрываясь смотрел на младенца. Для него это было в новинку. Он просто наблюдал, не произнося ни слова. Ребёнок закрыл глаза и издал слабый писк. Чжэ Янь наконец поднял голову и хрипло произнёс: — Молодой господин, может, у вас есть немного еды? Умоляю, поделитесь с бедняками… — Сейчас поищу, — ответил подросток, снимая с плеча сумку. Он долго рылся в ней, пока не нашел свёрток с сушеным мясом. Смущённо протянув его Чжэ Яню, он пробормотал: — Это всё, что у меня осталось. Чжэ Янь почти выхватил мясо из его рук и начал жадно есть, едва разжёвывая. Когда он нашёл самый мягкий кусок, то откусил его, тщательно пережевал и попытался накормить ребёнка. Но даже пережёванное мясо оказалось слишком твёрдым для малыша. Он выплёвывал еду, а Чжэ Янь, ругаясь, собирал крошки и снова засовывал их ему в рот. — Ешь, — бормотал он, — ешь, пожалуйста... Тебе нужно есть, чтобы выжить… Подросток-оборотень замер рядом, размышляя о том, сможет ли ребёнок выжить. В конце концов, он тихо поднялся, оставив мешок с сушеным мясом, и направился в лес. Сначала Чжэ Янь подумал, что подросток больше не вернётся, и что оставить еду было уже невиданной щедростью. Но вдруг раздался громкий шум, словно что-то тяжёлое упало на землю. Сердце Чжэ Яня заколотилось, он огляделся в ожидании худшего. Неожиданно появился тот же молчаливый подросток, таща за собой тушу убитого оленя. Мясо оленя считалось деликатесом. Оно было нежным и вкусным, будь то сырым или жареным, и, в отличие от других видов мяса, почти не имело неприятного запаха. Однако олени были настолько быстрыми и сильными, что даже опытным охотникам редко удавалось их поймать. Подросток молча стёр с лица пятна крови. Присев на одно колено, он снял кинжал с пояса и быстро разделал тушу на части. Затем он толкнул одну из них в сторону Чжэ Яня и тихо сказал: — Ешьте. Чжэ Янь оцепенело уставился на него. Молодой оборотень достал металлическую чашу, наполнил её тёплой кровью оленя и протянул мужчине: — Дайте ему выпить. Мой отец говорил, что ребёнок, который пьёт кровь, вырастет сильным воином. Затем он перерыл свою сумку, вытащил оставшиеся куски сушеного мяса и отдал их Чжэ Яню: — Это всё, что у меня есть. Я ухожу. — Подожди! — вдруг крикнул Чжэ Янь. — Подожди, молодой господин! Ты отдал мне всё, но как же ты сам? Ты не можешь уйти без еды. Разве твой отец не учил тебя… — Тогда я поймаю ещё зверя, — прервал его подросток, пожимая плечами. Он вытер кинжал об одежду и беззаботно убрал его в ножны. Чжэ Янь открыл рот, но не нашёл слов. Он лишь пристально смотрел на подростка, пока наконец не произнес тихо: — Как тебя зовут? Я отплачу тебе однажды. А если не доживу, то этот ребёнок вырастет и выполнит моё обещание. Маленький оборотень не воспринял его слова всерьёз. В конце концов, перед ним были лишь калека-полуоборотень и младенец в половину его руки. Как они могли его отблагодарить? Но он не стал отвергать благие намерения Чжэ Яня. Невинно улыбнувшись, он обнажил два острых клычка и ответил: — Хуа И. — Он топнул ногой по грязи и повернулся к дороге. — Я пошёл. Берегите себя.