Snake

В подвале заброшенной фабрики воздух был тяжелым, пропитанным запахом плесени и старого железа. Намджун лежал на холодном бетонном полу, его тело изнемогало от боли, но сознание всё ещё цеплялось за жизнь. Кровь медленно растекалась по полу, образуя тёмные узоры. Шаги, эхом отдающиеся в пустоте, приближались. Ыну, остановился над ним, его лицо скрыто в тени, но глаза горели холодным огнем. — Ты провалил задание, Намджун, — голос Ыну был спокоен, но каждый слог резал, как лезвие, — Ты знаешь, что это значит? Намджун пытался подняться, но рука Ыну резко опустилась на его грудь, прижимая к полу. Босс наклонился ближе, его дыхание горячее, почти обжигающее. — Ты думал, что я отпущу тебя просто так? — шепот Ыну был полон угрозы, — Теперь твоя жизнь в моих руках. И я решу, что с тобой делать. Его пальцы медленно скользнули вниз, оставляя следы на коже Намджуна. В подвале стало ещё теснее, и воздух наполнился напряжением, которое могло взорваться в любой момент. Намджун зажмурился, ожидая удара, но вместо боли почувствовал лишь холодное прикосновение металла. Ыну достал нож, его лезвие блеснуло в тусклом свете подвала. Он провел им по щеке Намджуна, оставляя тонкий порез. Кровь смешалась со слезами, стекающими по лицу. — Я не виноват. Кто знал, что Чимин набросится на меня неожиданно сзади. Он всё испортил, — прохрипел Ким. — Серьёзно? Этот сопляк? — удивился Ыну. — Я и сам не ожидал. Когда я уже хотел нажать на курок и выстрелить в Чонгука, он набросился на меня сзади. От неожиданности я промазал, но пуля выстрелила в Чимина. А дальше…дальше Чонгук, как волк сорвавшийся с цепи, кинулся на меня и вонзил мне в грудь нож. Но, видимо, промазал. — А вот это уже интересно… — Что именно? — прохрипел Ким. Ыну сделал задумчивое лицо. Он ещё несколько минут просто стоял молча, о чём-то размышляя. После чего кивнул своим мыслям, и посмотрел на Намджуна. — У меня появился новый план, — сказал Ыну, — Чонгук же думает, что ты погиб? Я прав? — Думаю, что да. — Вот и отлично. Пусть и дальше так думает. А мы пока что заляжем на дно. Нужно время для составления нового плана, — продолжил тот, — Я даю тебе последний шанс. Не разочаруй меня, Намджун.

***

Чимин проснулся от тупой боли в животе, которая пульсировала, готовая разорвать его изнутри. Взгляд затуманенный, он медленно осознал, что находился в больничной палате. Белые стены, резкий запах медикаментов, тиканье аппарата, отсчитывающего каждый его слабый вдох. Рядом, на жёстком стуле, сидел Чонгук. Его пальцы плотно сжали ладонь Чимина, будто боясь, что тот растворится, если отпустит. На лице альфы читалась усталость — тёмные круги под глазами, сдвинутые брови. — Птенчик, ты очнулся. Как ты себя чувствуешь? Тебе больно? — голос Чонгука был тихим. Он говорил почти шепотом, но в нём чувствовалась тревога и переживание за омегу. Чимин еле заметно кивнул, пытаясь сглотнуть сухость в горле. — Как долго я здесь? — его голос звучал хрипло, словно он не говорил днями. Чонгук сжал его руку сильнее. — Трое суток. Ты… ты чуть не ушел… Молчание повисло между ними, тяжелое и плотное. Чимин закрыл глаза, чувствуя, как слабость снова тянет его вниз. Но тепло руки Чонгука было якорем, не дающим ему утонуть. — Если бы я не успел… — прошептал Чонгук, наклоняясь ближе. Его дыхание коснулось щеки Чимина, — Я не смогу без тебя, птенчик. Обещай, что не оставишь меня. Чимин открыл глаза, встретив взгляд Чонгука. В глубине его тёмных зрачков горело что-то, отчего сердце Чимина забилось чаще, несмотря на боль. — Я здесь, — тихо ответил он, чувствуя, как слабость отступает на мгновение, — Как же я могу оставить тебя одного. Ты без меня и дня не проживёшь. Их руки сплелись ещё плотнее, а в воздухе повисло долгожданное расслабление, которое обещало больше, чем просто слова. В палате воцарилась тишина, нарушаемая лишь размеренным писком медицинского оборудования. Чимин ощущал, как взгляд Чонгука прожигал его насквозь, словно пытаясь заглянуть в самую душу. В этом взгляде было столько боли и страха, что Чимину стало невыносимо жаль Чонгука. Он всегда был таким сильным, таким уверенным, а сейчас… сейчас он казался потерянным ребенком, нуждающимся в защите. Чимин приподнял слабую руку и коснулся щеки Чонгука. Его пальцы нежно скользнули по коже, стирая усталость с его лица. — Я люблю тебя, Чонгук, — прошептал он, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Это были не просто слова, это была клятва, обещание быть рядом, несмотря ни на что. Чонгук прижался лицом к ладони Чимина, словно ища утешения. — Я тоже тебя люблю, птенчик. Больше всего на свете. Он поднял голову и поцеловал Чимина в лоб, нежно и трепетно. В этом поцелуе была вся его любовь, вся его благодарность за то, что Чимин был рядом. Тишина снова накрыла их, но теперь она была другой — наполненной теплом и нежностью. Чимин чувствовал, как боль постепенно отступала, уступая место ощущению покоя. Он знал, что впереди их ждёт долгий и трудный путь, но пока Чонгук рядом, он справится со всем. Чонгук держал руку Чимина в своей, крепко сжимая её. — Я никогда тебя не брошу, слышишь? Что бы ни случилось, я буду здесь. Его голос дрожал, но в нём звучала непоколебимая решимость. Чимин улыбнулся, чувствуя, как слёзы снова наворачиваются на глаза. Он верил ему. Они смотрели друг на друга, держась за руки, пока солнце окончательно не начало пробиваться сквозь щели в жалюзи. Новый день начался, и вместе с ним пришла надежда. Надежда на то, что они смогут преодолеть все трудности и остаться вместе, несмотря ни на что. Их любовь была их силой, их опорой, их спасением. Спустя какое-то время, Чимин вопросительно посмотрел на Чонгука. Он боялся спросить, что же произошло той ночью. Но альфа заметил взгляд, и сам всё понял. — Не волнуйся, он мёртв. — Что тогда произошло? Я помню только, как бросился на Намджуна, а потом…потом боль. И темнота. — Птенчик, тебе лучше не знать. Меньше знаешь, крепче спишь. Но в одном я тебя уверяю. Намджуна больше нет, и он не причинит тебе вреда, — успокаивал Чон. Внезапно в голове у Чимина всплыла картинка. Выстрел. В Чонгука стреляли. Он тоже был ранен. — О боже, Чонгук. Ты ведь ранен… Куда этот ублюдок выстрелил? Почему ты сидишь здесь, а не лежишь в палате? С ума сошёл… — Не волнуйся. Меня заштопали. Пуля пролетела, не задев важных органов. Так что я как свежий огурчик, — соврал альфа, чтобы не беспокоить парня. Тот с прищуром посмотрел на Чона. Он знал, что тот что-то не договаривал. Вечно скрывал правду, лишь бы не тревожить его лишними переживаниями. Но Чимин решил не вдаваться в подробности. Внезапно в палату вошёл врач, его шаги эхом отдавались в тишине. Лицо его сохраняло непроницаемое выражение, пока он приближался к койке Чимина. — Доброе утро. Как ты себя чувствуешь? — спросил тот. — Немного болит. И усталость в теле, — ответил омега. — Это понятно. Сейчас я осмотрю рану и перебинтую. Аккуратно, профессиональными движениями, врач развернул бинты, обнажая рану на животе. Чимин затаил дыхание, наблюдая за каждым действием, а Чонгук, сидящий рядом, вцепился в край кровати, не отрывая взгляда. Врач тщательно ощупал область вокруг раны, внимательно осматривая кожу. Наконец, он поднял глаза и его взгляд смягчился. — Все будет хорошо, — произнёс он, — Пуля не задела жизненно важных органов. Через несколько недель полностью восстановишся. Тишина в комнате словно взорвалась облегчением. Чонгук шумно выдохнул, его плечи расслабились, а на лице появилась слабая улыбка. Он благодарно посмотрел на врача, а затем перевел взгляд на Чимина, в глазах которого тоже читалось облегчение. Всё самое страшное осталось позади. Чимин слабо улыбнулся в ответ Чонгуку, чувствуя, как напряжение медленно покидает его тело. Боль, все ещё пульсирующая в животе, казалась теперь не такой невыносимой. Он прикрыл глаза, представляя, как скоро сможет снова свободно дышать, двигаться и смеяться, не чувствуя этой сковывающей боли. Врач, закончив осмотр, начал аккуратно перевязывать рану, используя новые бинты и антисептический раствор. Чонгук не отрывал взгляда от его рук, стараясь запомнить каждое движение, чтобы в случае необходимости суметь помочь. Он чувствовал огромную благодарность к этому человеку, который своим профессионализмом и спокойствием вернул им надежду. Когда врач закончил, он коротко кивнул и вышел из палаты, оставив Чимина и Чонгука наедине. Тишина, воцарившаяся в комнате, была наполнена не страхом и тревогой, а теплом и облегчением. Чонгук нежно взял руку Чимина в свою, крепко сжав ее. — Птенчик, я так счастлив, что всё обошлось. Теперь ты в безопасности. И я от тебя ни на шаг не отойду, — прошептал он, и эти слова стали лучшим лекарством для измученного Чимина. Чимин слабо улыбнулся Чонгуку в ответ, чувствуя, как тепло его руки согревает его собственную. Он попытался сжать его ладонь в ответ, показывая свою благодарность за его присутствие и поддержку. — Спасибо, — прошептал он еле слышно, ощущая, как усталость навалилась на него. Чонгук придвинулся ближе и нежно поцеловал его в лоб. — Отдыхай, тебе нужно набраться сил, — прошептал он, поправляя одеяло. Он знал, что впереди ещё долгий путь к полному выздоровлению, но сейчас главное — дать Чимину возможность отдохнуть и восстановиться. Чон опустился на стул рядом с кроватью, не отпуская руки омеги, готовый провести рядом с ним столько времени, сколько потребуется. Чонгук сидел на краю кровати, его пальцы нежно обвивали запястье Чимина, чувствуя едва уловимое биение пульса. Чимин спал, его дыхание ровное, губы слегка приоткрыты, словно готовые шепнуть что-то важное. Чонгук не мог оторвать взгляда от его лица — такого спокойного, безмятежного, будто все тревоги мира растворились в этом мгновении. Он чувствовал, как тепло Чимина передавалось через кожу, как будто их души слились в этом тихом прикосновении. Мысли Чонгука кружились, как осенние листья на ветру, но вскоре усталость начала брать своё. Веки альфы стали тяжёлыми, голова медленно склонилась на край кровати. Перед тем как погрузиться в сон, он прошептал: «Спи спокойно, Чимин. Я буду рядом». Но сон продлился не долго. В кармане завибрировал телефон, и Чонгук еле разлепил глаза, шурша в кармане. На дисплее высветилось знакомое имя «Вонхо». Тихо покинув палату, чтобы не разбудить Чимина, альфа принял вызов. Он поднес трубку к уху, услышав низкий голос Вонхо: — Гук, ты знаешь, какой сейчас час? Чонгук стиснул зубы, его голос был твердым, но в нем дрожала тень страха: — У меня нет времени на прелюдии, хён. Мне нужна твоя помощь. Ты ведь знаешь о последних событиях. Пауза на другом конце провода была короткой, но ощутимой. Вонхо вздохнул: — Ты влип по уши. Какого черта ты полез против него? — Он посягнул на моё. Я не могу просто стоять и смотреть, — голос Чонгука стал жёстче, звучал как сталь, заточенная яростью. Вонхо рассмеялся, но в его смехе слышалась доля восхищения: — Ты всегда был упрямым щенком. Что ты хочешь? — Дай мне людей, оружие, что угодно. Ыну не должен выжить. Вонхо задумчиво потянул: — Ты уверен, что готов на это? Это не детская игра, Гук. Один шаг в сторону, и тебя сотрут с лица Земли. Чонгук стиснул кулак, его голос прозвучал как обет: — Я не отступлю. — Ладно, — Вонхо вздохнул снова, — Я тебя прикрою. Но если умрешь, я тебе не прощу. — Спасибо, хён. — Не благодари, ещё не вечер, — Вонхо оборвал связь, оставив Чонгука в предвкушении боя. Сунув телефон обратно в карман, альфа вернулся в палату. Сев на своё прежнее место, он заметил, как Чимин начал ворочаться. — Прости, я тебя разбудил. — Нет, всё хорошо, — сонно промямлил тот, — Ложись рядом, места хватит. На стуле не удобно ведь. — А не будет врач возмущаться? — Вроде бы тебя это остановит, — закатив глаза, сказал Чимин. Чонгук лёг рядом, ощущая тепло, исходящее от тела Чимина. Рука альфы скользнула по его плечу, осторожно, как будто боясь разрушить эту хрупкую тишину. Чимин, чувствуя его движение, повернулся, укладывая голову на грудь Чонгука. Сердце билось ровно, но сильно, и этот ритм стал для Чимина убаюкивающей мелодией. — Спи, — прошептал Чонгук, его голос был тихим, с нотками нежности. — Я так и привыкнуть могу. С тобой так уютно и спокойно, — промурлыкал Чимин, зарывшись носиком в шею альфы. — А я и не против. С тобой спать, одно удовольствие. Они лежали в обнимку, наслаждаясь присутствием друг друга. Но тревожные мысли в голове у Чимина не давали ему покоя. Он тяжело вздохнул, привлекая внимание Чонгука. — Птенчик, что-то случилось? — обеспокоенным голосом спросил альфа, — Болит? Позвать врача? — Нет, нет. Я не из-за этого. — А что такое? — Чонгук, а ты уверен...уверен, что Намджун мёртв? — спросил парень. — Я вонзил нож ему в грудь. Поэтому, да. Он сто процентов мёртв. Чимин на некоторое время замолчал, обдумывая услышанное. После чего добавил: — Кто-то ездил туда, чтобы проверить, лежит ли там его труп? Убрали следы преступления? И тут Чонгук завис. — Нет. Было не до этого. Я совершенно об этом забыл. Чёрт... — Позвони Юнги. Он хоть и ворчит постоянно, но выполняет свою работу с точностью. Пусть съездит с кем-то из ребят и проверят. У меня какое-то плохое предчувствие. — Прошло три дня. Как думаешь, Юнги пошлёт меня нахер или нахуй? — взвыл альфа. — Вот сейчас и проверим, — тихо засмеялся Чимин. Чонгук набрал номер Юнги. Послышались гудки, после чего трубку подняли. На том конце прозвучал хриплый голос альфы. — Какого хуя ты мне звонишь в такую рань? — начал Юнги. — Уже, между прочим, двенадцать часов дня. — И? Я просыпаюсь не раньше пяти. Обломал мне весь сон. Говори, чего звонишь? Если из-за какой-то хрени, я пошлю тебя нахер. — Ну, вообще-то, дело важное, — начал Чон, — Нужно съездить на фабрику, проверить, лежит ли там труп Намджуна. На том конце провода повисла тишина. После чего послышался звук чего-то падающего. «Упал с кровати что ли?» — пронеслось в голове у Чонгука. — Ты ебанутый. И да, это не вопрос, а утверждение. Чонгук, блять, три дня. ПРОШЛО ЁБАНЫХ ТРИ ДНЯ! И ты только сейчас вспомнил о трупе? Иди ты нахуй. Чимин, лежащий рядом, слышал весь разговор. Он не смог сдержаться, и засмеялся. Чонгук чмокнул его в носик, и тоже не смог сдержать улыбку. — Ой, там что, Чимин рядом? Пардон, за мой «французкий». Но это блять ёбаный пиздец. — Юнги, пожалуйста, съезди проверь, — попросил Чимин. — Ладно, кроха. Только потому что ты попросил. А с этим болваном потом поговорим. А то вообще мозги перекосило набекрень, — сдался Мин, — Всё, до связи. Вызов завершён. Чонгук откинул телефон на тумбочку, и заломал бровь. По его лицу было видно, что тот чем-то не доволен. — И чего ты так нахмурился? — спросил Чимин. — Толька патамуфта ты папласил, — передразнил Чонгук слова Юнги. Чимин захохотал смотря на обиженного альфу. — Ты что, ревнуешь? Чонгук фыркнул и отвернулся. Чимин не смог сдержать улыбку. Он прильнул ближе к альфе, обнимая того. — Мой ревнивый волчонок. Я только твой, так что не ревнуй меня ко всем подряд. — Буду. Потому что ты слишком милый, красивый, сексуальный. И вообще...ты кажешься нереальным. И запомни, я никому тебя не отдам. Ты мой. И только мой. — Твой. И больше не чей. И вдруг, без предупреждения, Чон наклонился вперёд, впиваясь губами в губы Чимина. Это не было нежным поцелуем — это был ураган, поглощающий всё на своем пути. Чонгук кусал, целовал, дышал им так, будто хотел оставить метку, которую невозможно стереть. — Ты мой, — прошептал он, отрываясь на мгновение, — Только мой. И снова его губы вернулись к своей добыче, а руки скользнули вниз, сжимая поясницу Чимина, притягивая его ближе. Жаркий, почти исступленный поцелуй, вспыхнувший между Чонгуком и Чимином, начал постепенно утихать, словно бушующее пламя, усмиренное ласковым дождем. Губы Чонгука, до этого жадно требовавшие, стали более чуткими, нежно сминая губы Чимина в тихой мольбе. Вместо напора появилась медленная, чувственная игра. Чонгук больше не доминировал, а словно изучал Чимина, касаясь его губ с невесомой нежностью, словно боясь разрушить хрупкий момент. Чимин ответил ему с таким же трепетом, позволяя языку Чонгука углубиться в поцелуй, но уже без прежней спешки, а с ласковым исследованием. Каждый вздох, каждое прикосновение стало более осознанным, более интимным. Страсть никуда не исчезла, она лишь трансформировалась в более глубокую и нежную форму любви, пронизывающую каждую клеточку их тел. Поцелуй перестал быть просто физическим актом, превратившись в безмолвное признание самых сокровенных чувств. Руки Чимина скользнули вверх, зарываясь в мягкие волосы альфы. Он слегка оттянул их, заставляя Чонгука немного отстраниться, чтобы жадно вдохнуть воздух. Глаза Чимина, обычно лучистые и полные смеха, сейчас были затуманены желанием и нежностью. Он смотрел на Чонгука с такой любовью, что у того перехватило дыхание. Их тела соприкоснулись, и Чонгук почувствовал, как дрожит Чимин. Он вновь прильнул к его губам, но на этот раз поцелуй был совсем другим. Они целовались долго, пока в легких не закончился воздух. Разорвав поцелуй, Чонгук прижался лбом ко лбу Чимина, чувствуя его теплое дыхание на своей коже. — Я люблю тебя, птенчик, — прошептал он, и в этих словах звучала вся глубина его чувств. Чимин ответил ему тихим вздохом и нежным поцелуем в щеку. — Я знаю, — прошептал Чимин в ответ, его голос дрожал от переполнявших его эмоций. Он прижался к Чонгуку ещё сильнее, словно боясь, что если отпустит, то все это исчезнет, окажется лишь сном. Но тепло тела Чонгука, его крепкие руки, держащие его, были слишком реальны. Чонгук провел пальцем по щеке Чимина, стирая невидимые слезы. Он смотрел в его глаза, наполненные любовью и преданностью, и понимал, что нашел в этом человеке всё, что когда-либо искал. Он готов был отдать ему весь мир, лишь бы видеть эту улыбку, этот блеск в глазах. Они нашли друг друга. И больше никогда не отпустят.