The Mysterious Elevator

      Утро понедельника — самый проклятый день недели для Чон Чонгука, который он бы с радостью вычеркнул из жизни. Именно сегодня его ждут четыре лекции, неподвижные, как каменные статуи, которые тянут его вниз в бездну скуки. А после, в зависимости от загруженности преподавателей, проходят факультативы. И, как гнусная вишенка на торте, именно сегодня запланированы важные студенческие мероприятия, на которых он обязан присутствовать. Единственная уважительная причина отсутствия — смерть. Но даже в таком случае его из-под земли достанут, гроб вскроют, и под угрозой отчисления из университета все равно заставят прийти.              Ирония в том, что он всего лишь на втором курсе из четырех и уже готов застрелиться. Еще один год в этом безумии — и Чонгук будет ждать своей очереди на швейцарскую капсулу для добровольного ухода из жизни, как новогодний гость на распродаже.       Тем не менее, в этом мире существуют такие странные создания, которым, действительно, нравится вставать рано и мчаться за знаниями. Вот такие личности всегда оставляют Чонгука в недоумении. Однажды, спросив одного из них: «Почему ты учишься на филолога?» — тот ответил с горящими глазами: «Хочу расшифровывать рукописи Древней Греции».        Чонгук тогда разразился смехом до слез. Пиздец. Как можно мечтать о том, чтобы весь день разгадывать затейливые каракули греков, которые превратились в прах тысячелетия назад? Какой-то бред сумасшедшего. Такого от Чонгука явно можно не ждать; любовью к наскучивающим лекциям, на которых единственное его желание — это уснуть, и не пахнет. Удивительно, но, несмотря на полное равнодушие к учебе, Чонгук до сих пор числится в списках студентов.       В целом, университетская жизнь ему представляется чем-то далеким и чуждым, отброшенным в сторону, как старое ненужное платье. Зато зависать с друзьями в студии и оттачивать свои ритмы на барабанах — вот это настоящая музыка жизни! Подготовка к фестивалю наполняет его душу радостью, прямо как весенний дождь, который пробуждает природу. Но, увы, родители — те не совсем понимающие создатели «обычного» мира — не могут оценить его страсть к музыке, воспринимая ее как бесперспективное времяпрепровождение и совершенно безрассудный способ заработка.       В результате, после долгих споров и бесконечных попыток найти компромисс, они отправили его в университет на факультет журналистики, в то время как музыка отступила на задний план, оставляя место для учебы в невыносимые утренние часы. Такой расклад Гука устроил, но он даже не подозревал, насколько тяжёлым окажется учебный процесс. Он подбадривает себя, шутливо напоминая, что знания и знакомства в этой новой сфере, возможно, однажды окажутся ему полезными. Да, возможно… хотя, признаем, это далеко не факт! Он ни в чем не уверен, но он знает точно, что без посещения нудных пар не видать ему ни фестиваля, ни награды, ни перспектив на счастливое будущее. И как бы не было тяжело, ему остается лишь смириться с этой судьбой, возможно, с небольшой улыбкой на лице и ритмом, звучащим в ушах.       Чон, инстинктивно поднимая левую руку, старается выключить истеричный крик будильника на телефоне. Семь утра. После нескольких неудачных попыток, неумолимый девайс гремит и грохочет, шлепнувшись с тумбочки на пол. Сонный Чонгук, приподнявшись на локте, начинает вслепую искать это злосчастное устройство. Тяжело вздохнув, одерживая победу над дьявольским изобретением, он старается вновь погрузиться в мир радужных снов. Но удача Чонгука сегодня явно отправилась отдыхать на Бали, и спустя пару минут его окликает сосед по квартире, вышедший из душа в белом халате и вытирающий светлые волосы полотенцем.        — Подъем, бездельник! — произносит он в приказном тоне, скрестив руки на груди и примостившись боком у дверного косяка, в ожидании. — Не строй из себя глухого, бро. Даже я услышал будильник, словно он звал меня из самих глубин океана! У меня, оказывается, отменный слух, чувак! — сосед направился к высокому настенному зеркалу, чтобы полюбоваться результатом увлажняющей маски для лица, — Теперь тебе придется быть тише по ночам, — весело продолжает он, вспомнив о невнятных звуках, доносившихся за стенкой. — Вдруг тебе снова захочется заняться чем-то… непристойным? Я не хочу ломать себе психику, знаешь ли! — Закончив осматривать себя, он разворачивается лицом к кровати.        Потянувшись руками к небесам и ощущая полное отсутствие сонливости, он улыбнулся, устремив взгляд на своего друга, полностью скрывшегося с головой под толстым белоснежным одеялом, оставив лишь голые ноги. Блондин, с хитрой ухмылкой, крадется к кровати на цыпочках и, резко схватив обнаженные икры, радостно смеется, наблюдая, как недовольный хозяин тут же прячется под ткань.       — Гук-а, вставай! — протянул он, получая в ответ молчание.        «Ах, вот как, да? Ты сейчас точно поднимешься, засранец!» — думает он, упираясь ладонями в пружинистый матрас, словно готовясь к великой битве.       — Вставай-вставай-вставай! — протараторил он несколько раз, барабаня руками по матрасу и вызывая вибрации на двуспальной кровати.        — Сгинь нечисть, пока не лишился своего дара! — огрызнулся Чонгук, прижимая подушку к ушам, в отчаянной попытке абстрагироваться от назойливого голоса соседа.       — Ох, боюсь-боюсь нашего брутального зайку! — с притворным ужасом произнес Чимин, стараясь скрыть улыбку.       — Боже, за что ты меня наказал этим идиотом? Неужели я настолько грешен? — проворчал Гук, уткнувшись лицом в подушку, словно искал спасение в мягкой гавани.       — Ты по уши грешен, Гук-а! Господь заебется перечислять твои грехи, — усмехнулся блондин, подходя к панорамному окну и вглядываясь в стремительный поток машин, бегущих пешеходов и птиц, парящих в высоте над небоскребами. В мегаполисе во всю бурлит жизнь.       — Исчезни, пока я не решился на еще один! — предостерегающе пробормотал Гук, пребывая в уютном коконе мягкого одеяла, пропитанного благоуханием цветочного кондиционера.       — Помогите! Брутальный зайка мне угрожает! — в полной мере отыграл свой страх Чимин, пряча голову за руками, словно они могли спасти его от этого «монстра».       — Я тебе не зайка! — не выдержав и сдавшись в своей попытке уснуть, зарычал Чон, откидывая одеяло и вызывающе уставившись на друга с яростью в глазах.       — Ну вот, наш брутальный зайка-барабанщик снова в гневе. Это даже мило, — с насмешкой произнес блондин, следя за реакцией.        — Ну всё, сам напросился. Ты труп! — выпалил Гук, бросаясь на Чимина.       Чонгук в одном нижнем белье бросился на смеющегося друга, который, как вспышка, успел ускользнуть в кухонные глубины, сверкая пятками.       Несмотря на все шутки и фразы, полные воинственного юмора, мысли о «переубийстве» Чимина сейчас не посещали его, хотя… порой такие идеи проскальзывали. В конце концов, что бы ни вытворял Чимин, и как бы он ни измывался над именем Чонгука, их связь оставалась нерушимой. Каждый день он удивляется, как им удается находить общий язык среди бесконечных передразниваний. Но это не столь важно — главное, что Чимин ему дорог, и в глубине души Чонгук ужасно боится его потерять. Однако ни за что не признается в этом ни себе, ни ему. Потому что для Чонгука громкие слова любви — это не его стиль; он предпочитает говорить языком поступков. И, о чудо, не только он живет по этому принципу. Его сосед, в данный момент, вкусно помешивающий что-то в кастрюле, так же придерживается этого правила. Обломки едких шуток не способны уничтожить привычку заботиться друг о друге. Чон, облокотившись боком о дверной косяк и скрестив руки на груди — в любимой позе обоих, — наблюдает за сценой и не может сдержать улыбку.       — Что лыбу давишь? — недоуменно поинтересовался странному поведению друга, Чимин. — Шуруй в душ, сонная принцесса, пока завтрак еще на подходе, — буркнул он, доставая с верхней полки кухонного гарнитура соль и щедро сыпя две щепотки в кипящую воду.       — Слушаю и повинуюсь, кухарка Чимин-щи, — насмехнулся Чонгук, наблюдая за вспыхнувшим взрывом эмоций.       — Кухарка?! — возмутился тот, впившись в него взглядом, — Совсем охренел что-ли, Чон Чонгук? Я нас кормлю, а ты… заткнулся бы лучше! — раздражено произнес Чимин, разрывая зрительный контакт. — Твоими шедеврами гастрита даже червей страшно кормить, не то, что в себя подобное запихивать! — Как ни крути, родившись с золотой ложкой во рту, Чонгуку не суждено было читать кулинарные рецепты — зачем стоять у плиты, когда можно вызвать повара?       — Полностью солидарен, — поддакнул Чонгук, находя в его словах едкую правду о гастрите. — Но если вдруг ты в какой-то прекрасный момент спалишь кухню, то тебе придется работать моим личным шеф-поваром до конца своих дней, — усмехнулся он, представляя Чимина в роли кулинарного магната. Это был бы блестящий сценарий для стенд-апа!       — Закатай губу, мистер оборзевший! — выпалил он. — Найди себе жену и будет твоей личной рабыней кухонных мечт хоть до самой смерти! Никогда не подпишусь на подобное. Особенно быть твоей женой, боже упаси! — Чимин перекрестился, невольно представляя себя на месте несчастной жены. Он бы повесился.       — Сейчас договоришься и полетишь вслед за пельменями в кастрюлю! Я в душ, — прервал разговор мистер оборзевший, уверенно направляясь в ванную.                                     ***       Завтрак дома был вынужденной мерой — времени на любимое кафе не оставалось. Студенты уютно устроились вдвоем в небольшом двухэтажном пентхаусе, подаренной родителями Чона на его двадцатилетие. Чимин часто мечтает о таком же счастье. Но чтобы жить припеваючи, как Чон, нужно работать на трех работах без выходных, и то не факт, что получится оплатить хотя бы аренду! К счастью, добрый друг предложил ему крышу над головой с комфортом, за что Чимин готов быть и кухаркой, и личной горничной. Если понадобиться, то и самой Анжелиной Джоли в качестве любовницы. Хотя… последний вариант он не в силах осуществить, к сожалению. Сам Чонгук, впрочем, не нуждается в рабах: каждые три дня он вызывает клининговую компанию, так что Чимину не грозит эксплуатация.       — Ты что, на подиум собрался? Зачем этот фееричный марафет? — удивленно произнес Чимин, глядя, как брюнет, словно искусный мастер, укладывает волосы лаком, создавая прическу, достойную галереи шедевров.       — У меня сегодня репетиция перед концертом, — цокнул Гук, не отвлекаясь от своего ритуала.        — И ты, действительно, решил, что обтягивающие джинсы и уложенные волосы помогут твоим ударам по барабану звучать громче? — усмехается парень, натягивая свои любимые кеды в прихожей.        — Еще слово и до университета добираться будешь пешком, — пригрозил брюнет, любуясь своим отражением в зеркале.        Его образ — истинное воплощение статуса рок-звезды: кожаная куртка и брюки, подчеркивающие его мускулистое тело, серебряный лонгринг в виде дракона на среднем пальце правой руки, сверкающий, как звезды в ночном небе, пирсинг на губе и брови, а так же новая прическа Лонг Андеркат, говорит о его дерзком характере. Он желанен многими и делает всё, чтобы поддерживать этот интерес. Даже на репетициях его обаяние не знает равных.       Чимин, наоборот, не акцентирует внимание на своей одежде. Он предпочитает неброские, но стильные наряды: клетчатая желтая рубашка, синие джинсы, новая модель излюбленных черных кед, подаренные Гуком на Новый год, и вельветовый коричневый берет. Порой он выбирает теплые свитера или классическое пальто — удобно, красиво и практично. Жизнь научила его довольствоваться тем, что есть, ведь брендовые вещи для него — роскошь. Живя с Чонгуком, он осознал, что его мечта не просто ящик с вещами два на два метра, а полноценная гардеробная размером с комнату, как у друга. Расстраивает его, что он не может ответить Гуку столь же щедрыми подарками, но тот всегда говорит, что ему ничего не нужно. Поэтому Чимин с радостью готовит завтрак и прибирается, чтобы хоть как-то отблагодарить друга за его щедрость.       Быть ребенком из многодетной семьи весьма нелегко. Однако он, смирившись с этим, не просит деньги у родителей, чтобы те могли одеть его младших братьев. Его самообладание и душевная щедрость заставляют парня справляться самостоятельно и помогать другим. Закончив школу, он решает покинуть родной Тэгу и поступить в Сеульский университет на факультет журналистики, в поисках новых горизонтов. Переезд в общежитие оказался настоящим испытанием: не продержавшись и полгода, он перемещается жить к новому другу. И тут, надо сказать, это произошло совершенно случайно — он даже и не подозревал тогда о богатстве своего нынешнего соседа! Принял предложение лишь потому, что тот сильно настоял. Сам Чимин и не подумал бы напрашиваться к нему.       Их познакомил Ким Сокджин — тот самый филолог, с детства мечтавший постичь тайны Древней Греции и расшифровать их рукописи. Однако, помимо своей благородной мечты стать мастером слова, он также обладал страстью к рок-музыке. Узнав о новой рок-группе в городе, участники которой были его соплеменниками по университету, он с огнем в глазах устремился стать частью этого крутого музыкального клана. Увы, судьба не улыбнулась ему в этом начинании: ни одна роль не подходила по его меркам. Но Ким, не зная отчаяния, стал частым гостем на репетициях и концертах, где его душа, как воробей, завилась среди музыкального пляжа. А Чимин, оказавшийся соседом Джина по комнате, за компанию начал посещать репетиции группы. Именно там, в мире аккордов и ритмов, завязалась дружба с Чонгуком.       Чимин закатил глаза, прекрасно зная, что все угрозы Чонгука пустой звук. Он мог бы донимать его бесконечно, и самое страшное, что его ждало бы - это ворчание и показательное игнорирование в течение часа. Но разве можно долго злиться на Чимина? Это было просто физически невозможно. Слишком уж он был солнечным человеком с заразительным смехом, даже несмотря на все эти язвительные подколки.        Чонгук, закончив с прической, повернулся к другу, окидывая его взглядом с головы до ног. Кеды, поношенные синие джинсы, растянутая рубашка — Чимин был воплощением комфорта и непринужденности. Полная противоположность его сегодняшнему образу. «И как только нас угораздило подружиться?» — мелькнула привычная мысль в голове Чонгука. Но ответ он знал прекрасно. Чимин — это его якорь, его тихая гавань, его... семья.       — Ну что, рок-звезда, пора выезжать, а то опоздаем на пары! — подтолкнул Чимин друга к выходу, протягивая ему ключи от машины, взятые с тумбочки. Чонгук перехватил их, напоследок бросив взгляд на свое отражение в зеркале. Самодовольная ухмылка тронула его губы. Он действительно выглядел сногсшибательно.       Выходя из квартиры, Чонгук чувствовал, как на него устремляются взгляды прохожих. Он привык к вниманию, но сегодня оно было каким-то особенно пристальным, словно все вокруг чувствовали исходящую от него уверенность. Ему нравилось ощущение контроля и собственной неотразимости. Он специально выбрал этот образ, чтобы впечатлить. Сегодняшний день был важен. В машине он включил громкую музыку, подпевая знакомым хитам. Чимин сидел рядом, улыбаясь его воодушевлению. Он никогда не критиковал Чонгука за его любовь к экстравагантным нарядам или громкой музыке. Наоборот, он всегда поддерживал его самовыражение, каким бы оно ни было. Именно за это Чонгук и ценил его больше всего. Они были такие разные, но эта разница лишь дополняла, делая их дружбу такой крепкой и непоколебимой.