ТрудоВЫЕ БУДНИ

Ведущий был абсолютно никакой. Пик как в начале вечера шлёпнул пятернёй по лицу, так и не убирал её до текущего момента, изредка выглядывая сквозь пальцы, как его сотрудники участвуют в идиотской викторине, танцуют нелепые танцы, угадывают самые отвратительные мелодии русской попсы (даже ёбаный Сигма-бой там отметился). В какой-то момент испанский стыд Пика достиг апогея, и ему даже стало интересно, откуда почтенная главный бухгалтер Снежана Денисовна знает эту доёбистую подростковую попсу. Надо бы потом пообщаться с девочками из кадров, которые занимались организацией праздника. – Куро, это пиздец, – обреченно произнёс Пик, – где твои девчонки нашли этого клоуна? Куромаку тяжело вздохнул и поднял свой бокал, предлагая выпить. Пик молча чокнулся с ним и сделал глоток. Виски согрел горло, и он тут же закусил канапе. – Сам не знаю. В рекламе у него написано “лучший ведущий 2024”. Каюсь, даже проверять не стал. Времени не было. Оказывается, зря. – Да как бы уже хрен с ним. Хорошо, что с едой и алкоголем всё в порядке. Это сглаживает углы. – Да уж, – усмехнулся кадровик. – Пойду покурю, – сказал директор, накидывая куртку, висящую на спинке стула. – Я с тобой. Не могу уже эту муть слушать, – пожаловался некурящий Куромаку, кривясь от очередного шедевра в духе “я прячу налик за телек”. – Подожди, за одеждой схожу. Они вышли на морозный зимний воздух, и сероволосый поднял воротник пальто, отороченный курчавым коротким мехом, и запахнулся плотнее. Всё же в водолазке было теплее, чем в рубашке. – Неужели этот год закончился, – сказал Пик, делая очередную затяжку и рассматривая звёзды на удивительно чистом темном небе. – Думал, застрелюсь нахрен со всеми этими рабочими приколами. – А что, есть надежда, что в следующем что-то изменится? – усмехнулся его собеседник. – Да не особо. Просто надеюсь, что после каникул восприниматься вся эта дичь будет попроще. Пошли обратно. Пик затушил окурок в пепельнице над урной и шагнул обратно в тепло вслед за другом. Оставив одежду на вешалке у входа они вернулись за стол. Официанты уже суетились, подавая горячее. Пик глотнул виски и приготовился устыдиться очередного конкурса. Участникам нужно было проследовать своим вариантом подиумной походки между столами с полным бокалом в руках и не разлить ни капли. А затем выпить на брудершафт с любым понравившимся коллегой. Видимо, по задумке идиота-ведущего конкурс должен был сплотить коллектив. Чтобы все кругом стали пьяные, счастливые и на «ты». Пик снова прикрыл глаза рукой, растопырив пальцы на всё лицо, но тут Куро легонько пихнул его локтем в бок. – Гляди-ка, и Зонтика вытащили. Удивительно. Директор глянул сквозь пальцы, моргнул и убрал руку. Офис-менеджер, одетый в бордовую рубашку с контрастными с изнанки манжетами и воротником с цветочным рисунком, чёрные брюки и приталенный жилет, действительно выглядел как модель, хоть и был ростом едва ли выше метра семидесяти. Русые волосы, с крупным бирюзовым мелированием были собраны в высокий хвост на затылке. Пик позволил себе на минуту залипнуть на всей этой красоте, глядя, как подчинённый, расстёгивает пару верхних пуговиц у ворота и закатывает рукава рубашки до локтей. Кривляющиеся девочки из клиентского отдела и бухгалтерии, естественно, выпили со своими подружками, завершив распитие троекратным брежневским затяжным: два поцелуя в щёки и контрольный – в губы. Хорошо хоть не в засос. Он с саркастической ухмылкой наблюдал, как за девушками бездумно стали повторять и коллеги мужчины, со смехом расцеловывая не только подруг, но и друзей. Но когда наступила очередь Зонтика, ухмылка медленно сползла с лица директора. Офис менеджер шёл, плавно покачивая бёдрами и чеканя шаги начищенными коричневыми ботинками. И направлялся он прямиком в их с Куромаку сторону. Парень смотрел прямо на своего непосредственного начальника, приподняв уголки губ в робкой улыбке. Она совершенно не вязалась с тем, что он сейчас делал, но заставляла сердце мужчины биться чаще. Зонтик был совсем рядом, и Пик уже почти приготовился подняться ему навстречу, уже предвкушал поцелуй. Но парень, до последнего глядя в глаза, обогнул его по дуге и подошёл к Куромаку. Выпить они выпили, но целоваться не стали, только обнялись по-приятельски. Пик выдохнул, сам не понимая, облегченно или разочарованно. – А теперь, дамы и господа, – завопил ведущий, – предлагаю голосовать аплодисментами за победителя нашего последнего конкурса! Пик потёр висок и, долив себе из ополовиненной бутылки, чокнулся с бокалом друга и залпом выпил до дна. Пьяным он себя не чувствовал вовсе, а вот у Куро уже появлялись первые признаки. Он стал болтливее, щёки раскраснелись, а глаза, как в том анекдоте про Ленина, добрые-добрые. – Ита-а-ак, дамы и господа! – в очередной раз взвыл ведущий, видимо чувствуя себя комментатором боёв MMA на Рен-ТВ. – Наш победитель За… Зи…– видимо, слово, больше соотносящееся с предметом, чем с именем, сбило его с толку, но он всё же собрался. – Зонтик! Зал в очередной раз разразился аплодисментами, и победитель смущённо помахал всем рукой в знак благодарности. Пик удивлённо крякнул. Кадровик, услышав этот невнятный звук, прыснул в кулак. Слава богу, на этом конкурсы закончились, и ведущий объявил «белый танец». Директор уже было расслабился, когда заметил, как к Зонтику развязной походкой направился зелёный сталкер, на домогательства которого Куро жаловался уже не первый день. – Эй, секретарша, пошли танцевать, – усмехнулся Вару, облокотившись на спинку стула. – Хоть танец и белый, но ты же сам ни за что не подойдёшь. – Вару, я не ду…– начал было Зонтик, вскинув на коллегу встревоженный взгляд. – Да знаю я, что ты не думаешь. Пошли уже, а то сидишь как… Парень не успел договорить и прикусил язык. Позади раздалось знакомое звонкое цоканье каблуков. Вару обречённо вздохнул, когда на его плечо опустилась пухлая женская рука, украшенная крупными золотыми кольцами и ярко-красным хищным маникюром. Зонтик слабо улыбнулся и выдохнул с облегчением. – Оставь василёчка в покое. Давай лучше потанцуем, золотце, – больше утверждая, чем спрашивая, проворковала высокая пышная дама в годах. Вару повернулся к ней и, вежливо улыбаясь, елейно пропел: – Конечно, Снежана Денисовна. Я уже и сам собирался к вам идти, да вы меня опередили. Как всегда… – Какой ты милый  мальчик. Порадуй даму. Тем более это моя любимая песня. Краем уха зелёный слышал, как из колонок хрипло надрывался Лепс, блея что-то про линию колен и небесный мост, и недоумевал, как это вообще можно слушать. Но ради «дружбы» с главным бухгалтером и всяких съедобных домашних ништяков Вару был согласен потерпеть. Его тут же прижали щекой к высокой пышной груди, обдавая плотным удушливым ароматом «Красной Москвы». Мелкие стразы на лифе неприятно царапнули лицо. Но он терпел. Раз в год можно. С первых движений было ясно, кто поведёт в этом танце, поэтому Вару даже не рыпался, просто плыл по течению, осторожно придерживая партнёршу за талию. Придерживал и плыл, плыл и придерживал. А этот долбаный трек всё никак не заканчивался. Четыре с лишним минуты удушливого ада и мерзких стразиков на синтетической полупрозрачной сетке. Когда песня сменилась, его отпустили не сразу. – Ты хорошо танцуешь, милый, – похвалила бухгалтер, потрепала его по макушке и по-матерински чмокнула в щёку. – Это потому что у меня такая великолепная партнёрша, Снежана Денисовна, – льстиво пропыхтел Вару, наконец отлипая исцарапанным лицом от бюста коллеги. – Спасибо за танец. Пойду освежусь, а то аж в жар бросило. Не тратя больше ни секунды, айтишник ретировался. В туалете было тихо и прохладно. – Ну на хуй эти ваши корпоративы, – пробубнил зелёный, рассматривая свою мокрую физиономию в зеркало. На одной щеке была пара мелких царапин и характерные вмятины в форме ромбиков. А на другой… – Чёрт! – ругнулся айтишник, и оторвав бумажное полотенце, потёр им ярко-алый отпечаток губ. Вышло только слегка размазать. Проклиная на чём свет стоит человека, изобретшего стойкую помаду, Вару намылил щёку, смыл пену, но лучше не стало. Он с остервенением тёр красный след салфеткой ещё несколько секунд и уже плотоядно поглядывал на небольшую пластиковую канистру с моющим средством, притаившуюся за унитазом. – Да блядь! Надеюсь, эта хрень мне подушку не испачкает, а то слишком много жертв во имя пирожков, – подумал он вслух и, бросив салфетку в урну, пошёл обратно. В зале он первым делом обратил внимание, как предмет его обожания поддерживаемый директором, медленно, практически по стеночке, идёт к своему месту. В этот раз они ходили на перекур, даже не удосужившись накинуть верхнюю одежду. Вару прицокнул языком и направился в сторону руководства. – Куро, домой пора. Смотри, как тебя разница температур разъебала. Выпил-то всего ничего, – пробухтел Пик, помогая другу усесться на место. – Да не пьяный я, – слегка заплетающимся языком ответил кадровик. – Товарищ Куромаку, – радостно выдал Вару, слышавший начало их короткого диалога, – вы же домой собираетесь? Поехали вместе, а? – О, Ва-ару, – благодушно протянул мужчина, – какой ты сегодня… – пьяный мозг не смог подобрать эпитет, и кадровик только вздохнул. – Я б и сам дъехл, вбще-то. – Да ладно, рядом же живём. – Да ну? Серьёзно что ли? – недоверчиво спросил Пик, пытаясь припомнить, где живёт это зелёное недоразумение. Естественно, не вспомнил. – Так да-а, – благо за затемнёнными стёклами зелёных очков не было видно, как забегали его глаза. – Доставлю в лучшем виде. – Ладно, пъехли, – со вздохом согласился сероволосый. – Отлично! Сейчас оденусь. А вы посидите, водички попейте. Я принесу ваше пальто. Вару спешно убежал к рейлу с одеждой, стоящему у противоположного входа в зал. Пик налил другу воды и с сомнением уточнил: – Ты серьёзно поедешь с этим лягушонком? – Пчему бы собсно и нет? – ответил Куро, глядя, как упомянутый “лягушонок” уже несёт ему одежду. – Ну хочешь, пзвню тебе из дома, мать гусыня? – Может, и хочу, – не унимался директор. Пока мужчина одевался, Вару успел вызвать такси. – Ну всё, салатовая Шевроле Импала, номер три нуля, будет через десять минут. – Чего, блядь? – уточнил Пик, бывший не таким пьяным, как кадровик, и не оценивший дурацкого юмора. Куро усмехнулся. – Шутка, – миролюбиво ответил айтишник, – зелёный Лачетти. Пойдёмте потихоньку. Пик ещё раз с сомнением оглядел парочку. Вару закинул руку мужчины себе на плечо, помогая двигаться сторону в выхода. Это было довольно удобно, учитывая разницу в росте примерно сантиметров десять. Пик проследил, чтобы эти двое без приключений погрузились в такси, назвал водителю адрес и ещё несколько минут смотрел в след отъехавшему авто, докуривая. Вернувшись в зал, он огляделся в поисках офис-менеджера и по совместительству своего секретаря. Не обнаружив искомого, он ухватил за локоть пробегавшего мимо пьяненького кладовщика Илью и выяснил, что Зонтик отчалил в ночь с девочками из клиентского. Пик отпустил ошарашенного таким вниманием подчинённого и матюгнулся под нос. – Да ёб твою налево! Стоило на две минуты отойти, как его уже кто-то увёл. Пик вздохнул и, подхватив со стола не початую бутылку коньяка, тоже отправился домой. Планы на вечер стремительно менялись не в лучшую сторону. Машина ехала плавно, шуршание зимней резины убаюкивало Куромаку, рассматривавшего новогоднюю иллюминацию города сквозь тонированное стекло. Вару, на удивление, вёл себя тихо и даже не делал попыток домогаться. С одной стороны, это было хорошо. С другой, выглядело довольно подозрительно. Пьяный мозг кадровика тут же выстроил весьма верибельную теорию заговора, в которой зеленоволосый собирался его похитить и использовать в качестве секс-раба. «А может, ещё и по дому работать заставит! За еду», – возмутился про себя седой. – Стирать не буду! – со всей серьёзностью заявил мужчина, повернувшись к айтишнику, как бы уже соглашаясь насчёт сексуального рабства. – И готовить. Не хочу, – почему-то именно принудительная работа по дому в этой теории возмутила его сильнее всего. – Чх-его? – поперхнулся вопросом Вару. – Стирать и готовить не-бу-ду, – по слогам произнёс Куромаку, свято веря, что зелёный так удивился из-за того, что его раскусили. – А, ясно, – мягко, как с душевнобольным, заговорил парень, – а что будете? – Ну… трахаться… или не знаю, – кадровик задумался, – для чего там ещё ты собираешься меня похитить? Я тебя раскусил, – погрозил он тонким узловатым пальцем. Водитель, краем уха услышав этот странный диалог, только матюгнулся под нос и прибавил громкость “Радио Шансон”. Куро недовольно придвинулся к собеседнику, опасаясь не расслышать его ответ из-за музыки. – А, да? – Вару улыбнулся. – Штош… то есть вы разгадали мой хитрый план, но на секс всё равно согласны? – уточнил парень. – Ну… теоретически… – Мне бы на практике, – едва сдерживая смех, попросил зелёный. – Я согласен на восемьдесят три процента. – А на остальные семнадцать? – На остальные я опасаюсь, что ни к чему хорошему это не приведёт, – ответил мужчина и устало положил голову на плечо попутчика. Такси тормознуло около высотки. – Казна пустеет, милорд! – оповестил телефон Вару о списании за поездку. Куромаку задремал. Парень легонько потряс его и помог выбраться на прохладный зимний воздух. Порывшись в карманах, мужчина нашарил ключи, домофон пиликнул, впуская их в подъезд. Вару с интересом огляделся. Ему всегда казалось, что товарищу Куромаку очень подошло бы жить в каком-нибудь доме «образцового быта», с бабушкой-консьержкой в парадной. Но ЖК был вполне обычный, современный, хоть и не самый новый. Никакой бабушки здесь, конечно, не было, а был выложенный плиткой пол, крашенные в беж стены и два современных лифта. За ними приехал маленький. Куромаку привалился к стенке, разглядывая своего гостя поверх очков расфокусированным взглядом серых глаз. Зелёный смотрел в ответ сквозь затемнённые зелёные стекла своих очков. – Что? – не выдержал он в конце концов. – Ничего, просто смотрю. Сто лет никого в гости не приводил. Лифт дзынькнул, оповещая о прибытии на этаж. Они прошли по длинному коридору с одинаковыми тёмными дверями и остановились у той что была с номером "133". Кадровик со второй попытки попал ключом в скважину замка и открыл, пропуская гостя внутрь. Дверь захлопнулась, отрезая их от внешнего мира. После светлого коридора внутри было мало что видно. Раздался шорох, Вару повернулся на звук, протянул руку и уперся в грудь хозяина квартиры под расстёгнутым пальто. Мужчина вздохнул и придвинулся ближе, попутно щёлкнув выключателем. Желтоватый свет залил небольшую квадратную прихожую. – Вару… – очень тихо произнёс сероволосый. – Что? – так же тихо спросил тот в ответ. – Сними очки, пожалуйста. Несколько секунд парень пребывал в замешательстве, а потом стащил очки и, сунув их в карман куртки, поднял взгляд. Куромаку выдохнул и забыл вдохнуть. Глаза парня в обрамлении густых медного цвета ресниц были необычайно яркие, а тёмно-каштановые брови всё ещё были удивлённо приподняты. Но дыхание перехватило даже не из-за этого необычного сочетания. Глаза Вару были разного цвета: правый – карий, как густой горячий шоколад, левый – изумрудно-зелёный. Мужчина сглотнул, в неконтролируемом порыве, протянув руку мягко очертил пальцем широкую густую бровь и всё же вдохнул. Парень улыбнулся, прижавшись щекой к ласковой руке. – Можно вас поцеловать? – вмиг севшим голосом уточнил айтишник. – Нужно, – хрипнул кадровик, – я уже согласился на сексуальное рабство, помнишь? Процент моего согласия близится к сотне. Поцелуй вышел жадным и глубоким, Вару вылизывал его рот с таким напором, будто пытался съесть, прикусывал тонкие бледные губы, зарывался пальцами в мягкие серые волосы на затылке, силясь притянуть ближе. Верхняя одежда обоих упала на пол, стукнув молниями и пуговицами о ламинат. Этот звук немного привел зелёного в чувство. Ощущение, что сбывается давняя заветная мечта, не покидало (ох уж эти мимолётные полугодовые влюблённости), но торопиться вдруг резко расхотелось. Вару обнял лицо мужчины обеими руками, мягко погладил за ушами и, разорвав поцелуй, упёрся лбом в лоб. – Вы ведь наверняка завтра даже не вспомните, что было, – это прозвучало печально и немного вопросительно. – Вспомню, – отозвался Куромаку, ласково чмокнув парня в кончик носа, – если что, напомнишь мне утром. И вообще, почему мы всё ещё на «вы»? Вару прыснул смехом, а мужчина воспользовался секундным преимуществом и сам поцеловал его в этот раз мягко и без спешки, изучая, пробуя, наслаждаясь. Не разрывая касания губ, Куро попятился в глубь квартиры, утягивая айтишника за собой. К моменту, когда они добрались до кровати, собрав спинами все стены, двери и углы по пути, на Вару остались только боксеры и разноцветные смешные носки, а на Куромаку – майка и расстёгнутые брюки. Когда край кровати толкнулся под колени, хозяин квартиры рухнул на спину и, раскинув руки, посмотрел на Вару. – Ты сверху или снизу? – спросил он в лоб. – Вообще по-разному. Но сегодня сверху, так что расслабься и получай удовольствие. – Ладно, – удивительно покладисто согласился Куромаку, – надеюсь, я не пожалею. – Ты ещё за добавкой придёшь, – уверенно ответил айтишник, поиграв бровями. Он просунул обе руки под резинку белья мужчины и плавно стянул его вместе с брюками до самого пола. Серый потряс ступнями, стряхивая одежду окончательно. Вару улыбнулся открывшемуся виду. Куромаку распростерся перед ним, тяжело дыша и доверчиво разведя длинные худые ноги, полувставший член, обрамлённый снизу тёмными завитками жестких волос, мягко лежал на бедре. Майка задралась, открывая ямку пупка, поджарый живот с побелевшей косой линией шрама в правой нижней части. Он не удержался и погладил выпуклую полосочку пальцами, затем задрал майку до самых подмышек, попутно оглаживая грудь. Зрелище было великолепно в своей не идеальности. Под тонкой бледной кожей в паху отчётливо проступали голубоватые венки, и Вару, не выдержав, припал губами к одной из них. Лизнул, поцеловал снова. Обхватил рукой основание члена, облизал губы и взял в рот самый кончик. Мужчина под ним рвано выдохнул и зарылся пальцами в густые зелёные кудри, побуждая двигаться. Парень двинул головой вверх-вниз несколько раз, толкнулся языком под нежную кожицу, скрывавшую головку, нащупывая дырочку уретры. Куромаку застонал и выгнулся, подаваясь бедрами навстречу влажному жару. Зелёный повторил свои действия раз, другой и удовлетворённо ощутил, как член под языком твердеет и увеличивается. Выпустив его изо рта, подул на головку и посмотрел на любовника. Тот приподнялся на локте, рассматривая парня в ответ. Щёки мужчины раскраснелись неровными пятнами, волосы растрепались, а очки чуть съехали. Он глядел на Вару потемневшими серыми глазами и неосознанно облизывал губы. – Иди сюда, – позвал Куромаку и потянул его за запястье. Парень поднялся и, дождавшись, когда мужчина устроится на кровати, улёгся сверху, вжимаясь пахом в пах, давая ощутить, насколько он сам уже возбуждён. Они тёрлись друг о друга, поскуливая и мыча в поцелуй, лизались и трогали, словно подростки, впервые дорвавшиеся до секса. Наконец, не выдержав, Куромаку забрался руками под резинку белья любовника и сжал ягодицы. – Всё, готов? – Да, давай. Презервативы и смазка в тумбочке, в верхнем ящике. – Я смотрю, у тебя всё подготовлено для сексуального рабства. А ещё меня в чём-то обвинял, – ухмыльнулся парень. Вару поднялся, достал всё необходимое, попутно стянув с себя бельё и носки, стоя спиной к кровати. Когда тот развернулся, мужчина оглядел его от лица до паха и несдержанно рассмеялся. – Что смешного? – неуверенно спросил зелёный. – Ты, – Куромаку закусил губу, чтобы не рассмеяться снова, – смешной. Голова зелёная, а тут, – он указал рукой на пах любовника, – оранжевый, как апельсин. Кто бы мог подумать, что ты рыжий, как Уизли из Поттерианы. Вару, на удивление, смутился и даже немного обиделся. – Во-первых, – спокойно начал младший, – вам повезло, что я целых полгода этого ждал. А то бы сейчас сразу развернулся и ушёл, – после этих слов Куромаку притих, а парень продолжил, – во-вторых, там, в коридоре, когда вы попросили снять очки, – это «вы» после «ты» довольно ощутимо резануло слух. Это было не уважение, Вару защищался, – я думал, с такими ресницами и бровями будет вполне понятно, какой у меня натуральный цвет. А в-третьих, часто вы наблюдали голых Уизли ниже пояса? Парень, не глядя, бросил смазку и презерватив на постель, и Куро стало стыдно за свою пьяную выходку. Он даже подумал, что вот сейчас айтишник действительно уйдёт, хоть и сказал обратное. Мужчина поспешно поднялся на колени, с тревогой пытаясь поймать взгляд разноцветных глаз. – Да, вот такой я. Неформат, – пробормотал парень, всё ещё стараясь не смотреть на любовника. – Если не отвечаю вашим стандартам, могу уйти. Куромаку осторожно погладил его по плечу. – Прости, пожалуйста, – неуверенно сказал он, – ты очень красивый! Очень-очень! Ты мне безумно нравишься… везде. Правда. Я просто… не знаю. Слишком контрастно выглядит. И я… пьяный и такой дурак. Не обижайся, пожалуйста. Мужчина обхватил нахмуренное лицо любовника обеими руками и мягко развернул к себе. Поцеловал ласково, погладил шею, грудь, яркие рыжие волосы на лобке. Обнял член ладонью и приласкал, не прекращая целовать пухлые, чуть обветренные губы. Вару сдался, обнял в ответ, погладил широкими ладонями по спине и бокам, обхватил и сжал ягодицы мужчины. Куро довольно замычал ему в рот. Разорвав поцелуй, зелёный толкнул любовника в грудь, заставляя упасть обратно на постель, устроился между согнутых разведённых ног. Склонился, вновь сгрёб ткань майки вверх, обжег поцелуями чувствительную шею, соски и низ живота. Чмокнув напоследок влажную головку члена, налил лубрикант на пальцы, мазнул между ягодиц. Старший вздрогнул от того, какой холодной ощущалась смазка. Один палец покружил по кольцу мышц, разминая и слегка надавливая, толкнулся внутрь совсем немного. Тугой жар обхватил фалангу. Вару размял по кругу, размазывая смазку внутри, поглаживая свободной рукой бедро и бок партнёра, толкнулся глубже и снова с усилием покружил пальцем. Мужчина прикрыл лицо предплечьем и локтем, стараясь скрыть выражение уязвимости, не обращая внимания, что мостик и носоупоры очков сильно вдавились в переносицу. Вару притормозил. – Куро, тебе больно? Впервые за всё время знакомства он использовал ласковую форму имени, и мужчина, сделав над собой усилие, отнял руку от лица. – Нет. Просто давно никого не было так… Зелёный улыбнулся удивленно и ласково. – Я буду нежен, обещаю. Палец снова двинулся по кругу, но медленнее. А через пару минут к нему присоединился второй. Парень глаз не сводил с партнёра, пытаясь прочесть по лицу, если будет сильно дискомфортно. Ощутив, что двигаться стало чуть легче, он толкнулся немного глубже и согнул пальцы, ощупал нежное нутро и легонько надавил на найденный бугорок простаты. Куромаку замычал, поджав губы, и попытался толкнуться навстречу. Младший надавил чуть сильнее и потёр чувствительное местечко, добиваясь ещё одного сладкого звука. Затем он вытянул пальцы, толкнул их глубже и снова с силой покружил, помогая себе запястьем. Вправо, влево, толчок, согнуть, потереть, снова по кругу. Немного погодя третий палец пробрался внутрь, двигаться стало легче, и, в последний раз приласкав точку удовольствия, парень вынул пальцы. Раскатав по члену тонкую латексную плёнку, он от души добавил смазки на презерватив и внутрь, приставил головку к размятому нежному отверстию. Подхватил мужчину под колени, заставляя приподнять бёдра. Надавил тихонько, проталкиваясь внутрь до половины. Замер, наслаждаясь горячей теснотой и давая им обоим привыкнуть. – Давай, – хрипло попросил Куромаку через некоторое время. И он дал: толкнулся в обволакивающий жар до конца и вздернул ноги любовника выше, почти прижав их к плечам мужчины, складывая его пополам, заставляя приподнять задницу. Пальцы Вару цепко держали под коленями, вдавливаясь в нежную бледную кожу до красных пятен. Он двинулся плавно несколько раз. А потом задвигался часто и размеренно. Благодаря позе член задевал простату при каждом движении, и Куромаку под ним выгибался и поджимал пальцы на ногах, хватался за его предплечья и покрывало, кусал губы, но всё равно стонал громко и сладко. – Так хорошо в те-бе, – хрипло выдохнул парень, наращивая темп. – М-м-мх…– отозвался старший. Вару уложил его правую ногу себе на плечо и неловко обхватил член любовника, лаская в такт участившимся движениям. Несмотря на опьянение, Куромаку понимал, что долго это не продлится. И действительно, через десяток грубых жадных толчков он с коротким низким стоном выплеснулся в горячую влажную руку и сжался вокруг члена внутри. Вару продолжал трахать его через оргазм и ещё несколько минут после. Резкая вспышка удовольствия прошила его внезапно, опустошая и заставляя вылиться внутрь партнёра. Обессиленный, он отпустил вторую ногу любовника и опустился на него сверху, устроив голову на крепком плече. Только сейчас осознав, что они так и не сняли с Куро уже мокрую насквозь майку. Какое-то время они ни лежали обнявшись. Потом старший заворочался, пытаясь устроиться удобнее. Вару приподнялся на руках и нехотя выскользнул из жаркого мягкого нутра. Стянул презерватив, завязал узлом и, не найдя мусорного ведра в поле зрения, осторожно положил его у ножки кровати. Вернувшись в постель, он с удовольствием привалился к длинному горячему телу любовника и мягко чмокнул его в плечо. – Ты как? – Замечательно. Только липкий весь. – А есть влажные салфетки? – Да там же, в тумбочке. Вару порылся в складках покрывала в поисках тюбика смазки. Нашёл, убрал обратно в ящик, и, вытащив пачку салфеток, вытер себя и Куромаку. Сложив пачку обратно, он потянул из под мужчины покрывало и одеяло. Куро приподнялся и блаженно вздохнул, когда прохладная ткань простыни прикоснулась к разгоряченному телу. – Майку давай снимем, а то мокрая вся. – Вару заботливо помог ему и устроился рядом, отбросив влажное бельё куда-то на пол. Они устроились в позе ложечек. И Вару довольно обнял мужчину через грудь. – Спокойно ночи, – пробубнил он, ласково целуя любовника в плечо. В ответ послышалось только размеренное дыхание.

***

Яркое утреннее солнце нещадно било прямо в лицо. Куро заворочался, пытаясь понять, почему ему так тяжело и жарко. Естественные потребности организма призывали немедленно подняться. Он вытянул ноги и, попытавшись перевернуться на спину, услышал недовольное бурчание: – Пять минуточек ещё, давай полежим. Мужчина распахнул глаза, замер, сердце заколотилось едва ли не в горле. Он повернул голову и почти нос к носу столкнулся с Вару, который спал, как младенец. Спал! В его кровати! Вару! Блядь! – К-какого чёрта?! – дрогнувшим голосом спросил он, резко садясь и совершенно забыв, что буквально только что очень хотел в туалет. Голова отозвалась острой болью, зрение было немного нечетким из-за отсутствия очков. Но даже так он прекрасно видел, что айтишник лежал в его постели абсолютно голый. И сложен он был, надо признать, отлично. Но это ни хрена не успокаивало. Куромаку совершенно не помнил, что вчера было после того, как они сели в такси. Дальше всё было как в тумане, какие-то смутные, ни о чём не говорящие обрывки. Мужчина решил, что выгонять незваного (или всё же званого?) гостя лучше, будучи полностью уверенным в себе, а для этого, как минимум, нужно возвышаться над собеседником, а не валяться рядом. Он поднялся, чтобы накинуть домашнюю одежду, и обнаружил, что сам тоже совершенно голый. А ещё тело немного ныло и приятно потягивало в совершенно конкретных местах. Мужчина осмотрелся. Его мятая майка лежала у тумбочки, брюки с вывернутыми штанинами, продетыми через трусы, валялись в изножье постели. А у правой ножки был аккуратно пристроен завязанный презерватив с жидкостью внутри. Если только они вчера весь вечер не кидались “капитошками”, то внутри резинки могла быть лишь одна жидкость. Куромаку вздохнул, потёр переносицу и огляделся в поисках очков. После чего оделся и решительно направился к противоположной стороне кровати. Потыкал гостя в плечо: – Вставай. Тебе пора. Парень завозился и, повернувшись на другой бок, посмотрел на Куромаку сонными разноцветными глазами. – Доброе утро, – хрипло поприветствовал он. – Хоть у кого-то оно доброе, – хмыкнул сероволосый. – Давай, поднимайся, тебе пора уходить. Едва наметившаяся улыбка сползла с лица зелёного. Он сел, совершенно не стесняясь своей наготы, потер глаза. – Ты со всеми любовниками так утром обращаешься? – поинтересовался он. – Да я… да как ты… – мужчина хватал ртом воздух со смесью смущения и злости, – какими любовниками?! Собирайся давай и брысь отсюда. И вообще, с чего вдруг мы стали на “ты”? – А, ясно. То есть сделаем это по-быстрому? Ладно, хорошо, – сдался парень. В груди у Куро бурлило слабо преодалимое желание выставить наглеца за дверь прямо как есть. Но перед соседями было неудобно. Особенно перед Кларой Антоновной из сто тридцать второй. Всё же пожилая дама, заслуженный педагог России. Вару, подгоняемый кадровиком, едва успел натянуть одежду и уже неловко обувался в прихожей. – Вот как знал вчера, что вы всё забудете, – печально вздохнул Вару, – жаль конечно. Хорошо же было. Мужчина, казалось, не обратил на его комментарий никакого внимания. Глядя недовольно, он распахнул входную дверь. Вару усмехнулся, закатил глаза и, взяв куртку, вышел в коридор. Проходя мимо хозяина, парень притормозил. – Даже не думайте, что уйдёте от разговора. Мы всё равно должны обсудить то, что произошло вчера. – Что произошло вчера, то осталось во вчера. Уйди уже, пожалуйста, – обессиленно пробормотал Куро. Держать маску равнодушия и гнева становилось всё труднее. Тревога и жгучее любопытство буквально раздирали изнутри, но чувство собственного достоинства и гордость не позволяли продолжить эту интрижку, начатую по пьяни. Всё внутри мужчины кричало: “Добился своего? Теперь иди уже, не сыпь соль на рану”. Захлопнув дверь перед улыбающейся физиономией Вару, мужчина устало привалился к ней спиной и сполз на пол. За свои тридцать четыре года он ни разу себе не позволял ни интрижек, ни секса по пьяни, а тут вышло прямо комбо. И, судя по всему, это было только начало пиздеца. Он помассировал гудящие виски и наконец позволил себе отправиться в туалет. Вару тяжело вдохнул, натянул куртку, шапку, любимые очки и зачем-то поплёлся вниз по лестнице. То ли на что-то надеясь, то ли просто забыв о лифтах. Ему нужно было как следует обдумать ситуацию и, возможно, понять, с чего лучше начать предстоящий разговор с Куромаку.