Сверхновая

      Солас стоял на кухне, задумчиво разглядывая небольшую панель с рецептурой. Он пытался понять, как совместить турианскую и человеческую кухни. На столе перед ним уже стояли несколько контейнеров: один с ярко-синим турианским белковым порошком и другой — с куриными яйцами, и еще пара баночек со специями. Он чувствовал волнение, впервые пытаясь придумать что-то для его совместного быта с Ливией. Но одновременно, его даже немного захватывал этот волнительный процесс. почему-то от мыслей, что однажды они будут вместе есть одну и ту же еду, становилось необычайно тепло на душе. для него это был крайне важный шаг в отношениях с девушкой. — Ты уверен, что это съедобно? — Раздался насмешливый голос позади. Солас обернулся, напрягшись. Он чувствовал себя так, будто его застали врасплох. На пороге стояла Ливия, она всё еще была одета в свою любимую пижаму с желтым цветочным узором. Она прищурилась, улыбнувшись, глядя на необычное сочетание ингредиентов. — Я хотел… — начал он, а затем после короткой паузы добавил: — Устроить общий завтрак. Мы ведь редко едим вместе. И я подумал приготовить что-то, что подошло бы нам обоим. — И ты решил начать с яйца? — Она указала на контейнер с синим порошком. — А это вообще что? — Протеиновый заменитель. Очень питательный. — Солас открыл контейнер и поднёс к ней, предлагая понюхать. Ливия сделала осторожный вдох и тут же сморщила нос. — Пахнет, как будто это лежало на солнце пару дней. — Это традиционный аромат. — Солас ответил с таким серьёзным видом, что она не смогла сдержать смех. — Давай я тебе помогу. Ты ведь хотел сделать омлет? — Она заглянула в рецептурную панель, и они вместе углубились в чтение.       Тем временем на кухню заглянул Валаи. Он подошел к камере хранения и вытащил оттуда коробочку с крупными сушёными насекомыми, которые слегка гремели, когда он встряхивал её. — Здесь готовится что-то необычное? — Спросил он с неподдельным интересом, подходя ближе. — О, протеин. Очень эффективно. Хотя у нас есть кое-что лучше. — Он снова потряс своей коробочкой. Солас лишь мельком скользнул взглядом по содержимому. — Нет, спасибо, — поспешно ответил турианец, вернув своё внимание к рецептурной панели. Ливия хихикнула, забавляясь ситуацией. — Я бы не стал есть это перед завтраком, — заметил Джеймс, заходя в кухню с чашкой в руках, и бросил насмешливый взгляд на Валаи. — В вашем рационе всё на этом строится? Валаи без малейшего намёка на раздражение поднял взгляд и ответил: — Насекомые — это не просто еда, мистер Милтон. Это высококачественные и легко перевариваемые белки. Они являются основой саларианского рациона. Джеймс, конечно, не смог упустить шанс подколоть коллегу. — Ага, с белками понятно. А как со вкусом? Или вы учитываете только питательную ценность, а на самом деле это всё… так себе? Валаи несколько раз моргнул и произнёс не меняя интонации: — На вкус? Это зависит от того, сколько времени вы тратите на пережевывание, мистер Милтон. Если вы хотите, я могу научить вас ценить тонкие нюансы. Валаи, не теряя времени, открыл коробочку и закинул в рот одно из насекомых. Джеймс сначала сжал губы, сморщился от увиденного, но всё же не выдержал и рассмеялся. — Да-да, всё равно я предпочитаю нормальную пищу. — Он заглянул через плечо Ливии, чтобы посмотреть, над чем она там трудится вместе с Соласом. — Например, омлет с яйцом! — Подглядывать вообще-то нехорошо! — Воскликнула девушка, а Джеймс снова рассмеялся и отправился к кофемашине за новой порцией энергетического напитка. — Всё-всё, не мешаю.       На следующий день в лаборатории произошел резкий выброс энергии, который едва не вывел из строя всё оборудование в лаборатории. Свет мерцал, воздух наполнился электрическим треском, и команда в панике пыталась предотвратить катастрофу. Произошло это из-за того, что Валаи перестарался с настойчивостью во время очередного анализа реакции артефакта на источники различных волновых излучений. — Ну, по крайней мере, теперь мы точно знаем, что артефакт не любит ультрафиолет. — Констатировал Валаи, когда все проблемы были устранены. — Ага, ещё бы на волны микроволновки его проверил. Вдруг ему понравится, кто знает? — Джеймс активно вытирал платком пот со лба и даже не заметил, как перешел с Валаи на «ты». — Я с тобой здесь рехнусь. — Наука требует жертв, Джеймс. — Не обращая на это внимания ответил саларианец. — В данном случае — наших нервов. Если бы мои расчёты не были точными, мы бы уже разговаривали через дым и пепел. А так, прошу заметить, я был всего лишь «почти» прав. В этом вся суть великих открытий. — Ты неуничтожим, Валаи. — Ливия покачала головой и тихонько засмеялась. — Именно поэтому меня и взяли в команду. — Сострил саларианец.       Спустя время после этого инцидента произошло еще несколько подобных случаев, что заставляло команду всё сильнее нервничать. В один из дней Валаи умудрился получить ожоги и несмотря на протесты был временно отстранён от экспериментов. В какой-то момент Джеймс не выдержал и высказал, что было бы неплохо просто избавиться от артефакта и заняться исключительно лингвистическими изысканиями. Никто, кроме Валаи, не стал с этим спорить, хотя все понимали, что Комитет не одобрит такого подхода. В итоге Крам подтвердил опасения, когда озвучил ответ Комитета на его отчеты о происходящем. Тем временем сам артефакт начал воспроизводить всяческие аномалии даже без стороннего вмешательства: внезапно выключать всё оборудование, вызывать головные боли и носовые кровотечения у подходящих слишком близко, неконтролируемо нагреваться или охлаждаться, излучать свет или наоборот, впитывать его.       Команда решает провести последний эксперимент, чтобы попытаться стабилизировать артефакт. Солас и Ливия, работая вместе, отчаянно пытались найти в существующих переводах намёки на то, как можно было бы исправить ситуацию. В итоге они обнаруживают, что сама плита может быть не просто источником энергии, а системой, реагирующей на определённые вибрационные или звуковые паттерны. — Возможно, артефакт активируется, стабилизируется или отключается при подаче конкретных частотных сигналов. — Предположил Солас. — Может быть, аномалии происходят, потому что артефакт «настроен» неправильно? — Высказала свою догадку Ливия. — Словно музыкальный инструмент с расстроенными струнами, который нужно «подстроить» для нормальной работы. — В этом есть смысл. — Согласился турианец. — Мы можем использовать генератор высокоточных звуковых волн, чтобы попытаться резонировать с внутренними частотами артефакта. — Предложил Валаи, стоя рядом с перевязанной от плеча до кисти рукой. — При попадании в нужный диапазон частот можно будет «успокоить» его активность. — Рискованно. — Заметил Солас. — Есть ли другие идеи? Ливия покачала головой, а Валаи пождал губы и снова часто заморгал. — Я понял. Подумаю на тем, как максимально обезопасить нас при проведении опыта.       И все снова погрузились в работу.       Ночью того же дня турианец вдруг проснулся от странного движения в своей постели. В первые секунды он подумал, что это просто сонный бред, но затем ощутил, как что-то тёплое и мягкое прижалось к его боку. Приоткрыв глаза, он увидел рядом рыжую макушку. Ливия.       Её лицо было частично скрыто под тенью одеяла, но он всё равно заметил напряжение в её чертах: стиснутые губы, чуть нахмуренные брови. Она прижимала к груди кулачок, будто пытаясь сдержать дрожь. — Ливия? — Солас осторожно позвал её, его голос был чуть хрипловатым и содержал низкие вибрирующие субгармоники после сна. Она вздрогнула, но не отстранилась. Вместо этого подняла на него взгляд, её глаза казались чуть влажными, но она сразу же опустила глаза, будто стараясь скрыть это. — Прости, — прошептала она, едва слышно. — Мне… приснился кошмар. Солас смотрел на неё, чувствуя одновременно смущение и что-то похожее на лёгкое беспокойство. Они редко пересекали эту черту личного пространства, но её голос, полный уязвимости, не позволил ему сказать что-то отстранённое. — Всё в порядке, — он немного приподнялся, опираясь на локоть. — Это… плохой сон? — Очень плохой, — она снова сжалась, будто защищаясь от воспоминания. — Я видела… артефакт. Он взорвался. И ты… все мы… Ливия запнулась, её дыхание стало неровным. Солас ощутил, как её пальцы непроизвольно сжали его предплечье. — Мы справимся, — сказал он, на этот раз его голос звучал твёрже. — Это просто сон. — А если нет? — Она подняла голову, и в её глазах была искренняя тревога. Солас сделал паузу, подбирая слова. Он привык отвечать за безопасность команды, но был не готов к таким вопросам — особенно в постели, с Ливией, буквально прижимающейся к нему. — Тогда мы сделаем всё, чтобы этого избежать, — наконец произнёс он. Она кивнула, но не ушла. Ливия ещё немного полежала в молчании, обнимая его руку. В какой-то момент её дыхание выровнялось, а плечи расслабились. — Прости, что разбудила, — пробормотала она.       Солас только покачал головой, чувствуя, как сон окончательно покинул его. Внутри него теперь росло тревожное предчувствие, как будто её кошмар каким-то образом проник и в его собственные мысли. Он знал, что впереди их ждёт сложный день, но пока просто лежал, прислушиваясь к её тихому дыханию. — Могу я попросить тебя? — Вновь послышался её тихий голос. — Конечно. — Ответил он мягко. — Обм… Обними меня… пожалуйста… Солас напрягся, услышав её просьбу. Он не привык к таким проявлениям близости. Она обычно была независимой, сильной, с иронией и смехом скрывала свои страхи. Но сейчас её голос был таким испуганным и умоляющим, что он не мог отказать. — Конечно, — повторил он, стараясь не выражать даже намёка на сомнение. Он осторожно протянул руку, обнимая её за плечи. Её тело было напряжённым, словно она боялась, что он передумает. Но, почувствовав его прикосновение, девушка расслабилась, прислонившись щекой к тёплым и шершавым пластинам его груди. — Спасибо, — прошептала она, едва слышно. Некоторое время они просто лежали в тишине. Солас чувствовал, как напряжение покидает её тело. Он сам удивился, насколько естественно это ощущалось — держать её вот так, защищать её, даже если это всего лишь от её собственных страхов. — Знаешь, — тихо заговорил он, нарушив молчание, — однажды мой наставник сказал мне, что страх — это сигнал о том, что ты заботишься. — О чём? — спросила Ливия, не поднимая головы. — О чём-то важном, — ответил Солас. — О том, что ты не хочешь потерять. — Ты всегда находишь правильные слова, — произнесла она, чуть сильнее прижимаясь к нему. — Спасибо, Солас.       Он не ответил. Просто позволил себе остаться рядом с ней чуть дольше, чем ожидал. В свои двадцать четыре года Ливия была такой молодой, почти ребёнком по турианским меркам, хотя у людей её возраст считался взрослым. Ему уже шестьдесят два, и он давно перестал чувствовать себя юным. В Ливии же горела энергия, свойственная только тем, кто ещё находится на пороге своей жизни. И всё же, глядя на неё сейчас, он видел не силу, а уязвимость. Он чувствовал биение её сердца. Оно казалось таким быстрым, таким лёгким, совсем не похожим на медленный, устойчивый ритм его собственного.       Пока она так спокойно лежала в его объятиях, внутри турианца разгоралась нешуточная борьба между гормонами и здравым смыслом. Он вдруг осознал, что чувствует к ней что-то большее, чем нежность и заботу. Её мягкая нежная кожа так и просила, чтобы он скользнул по ней ладонями, изучая. Он хотел бы зарыться лицом в ее волосы и вдыхать этот приятный запах полной грудью, прижать к себе девушку чуть сильнее, чем требовала того ситуация. Его инстинкты кричали о том, что несмотря на его желание заботиться и оберегать, Ливия всё-таки половозрелое существо женского пола. И прямо сейчас она так близко, буквально находится в его руках. Внутри его тело вдруг начало печь так, словно взрывалась сверхновая. «Когда я вообще в своей жизни ощущал нечто подобное?» Он не мог припомнить ничего похожего из своего прошлого опыта с противоположным полом. Будет ли и новый опыт каким-то… другим? Но ужаснувшись этим мыслям турианец пытался подавить их, загнать как можно дальше в уголки сознания. «Нет, я не уверен, что она чувствует то же самое. Да и мы слишком разные. Разве нам можно? В этом есть хоть капля нормальности? Я же могу ей навредить, как-то травмировать…» Он вдруг сам почувствовал острую потребность зарыться в информацию и изучить человеческую анатомию, как её описывают в открытых источниках. Разрываемый сомнениями он так и остался лежать, не решаясь потревожить спокойствие девушки.       Со временем её тело стало мягче, дыхание ровнее. И еще спустя несколько минут Ливия уснула, всё ещё прижимаясь к Соласу. Турианец смотрел на неё в тишине, чувствуя, как её человеческая хрупкость наполняет его странной, но важной ответственностью.       Утро началось с того, что Солас покинул постель и облачился в лабораторный костюм, стараясь не разбудить девушку. Он так и не выспался, продолжая чувствовать странное беспокойство. Сидя в пустой кухне с планшетом в руках и стаканом воды на столе он всё пытался отвлечься и прогнать непрошеные мысли о Ливии и собственных переживаниях.       Турианец с трудом отвёл от неё взгляд, когда она появилась в дверях в пижаме, с растрёпанными волосами и слегка сонной походкой. Она выглядела… по-человечески очаровательно. — Солас, — позвала она, заставив его поднять взгляд от планшета. — Что-то случилось? — спросил он, убирая устройство в сторону. Она остановилась, немного неуверенно качаясь на месте, будто не знала, как начать разговор. — Могу я снова кое о чём попросить? Её голос звучал мягко, но Солас почувствовал, как его мандибулы слегка напряглись. Что бы она ни собиралась сказать, это наверняка заставит его снова бороться с собой. — Конечно, — произнёс он спокойно, но его зрачки сузились. — Можно мне и в следующий раз снова… спать рядом с тобой? — выпалила она, смущённо отводя взгляд. Эти слова буквально заставили его замереть. Он почувствовал, как его сердце будто пропустило удар. Девушка продолжила торопливо, будто пытаясь обосновать своё предложение. — Просто… мне с тобой так спокойно… Спалось хорошо. Без кошмаров. Когда ты рядом, я чувствую себя в безопасности… — Она как-то стушевалась и неуверенно забегала глазами по кухне. Солас смотрел на девушку, обдумывая её слова. Его мозг метался между радостью и сомнениями. Её голос звучал искренне, и он не мог игнорировать, что её близость прошлой ночью тоже принесла ему… странные приятные ощущения. Но всё могло сложиться иначе. — Ливия, — начал он, стараясь удержать голос ровным. — Ты должна понимать, что я не могу воспринимать это так же просто, как ты. Она нахмурилась, вернув к нему свой взгляд, а руками вцепилась в край рубашки. — Почему? Солас вздохнул. Это был тот момент, когда он снова понял, что не может увиливать. — Потому что ты для меня больше, чем просто напарница, — сказал он, встречаясь с её взглядом. — Твоя близость… значит для меня слишком много. Она замерла, её лицо медленно отражало то удивление, то смущение. — О чём ты? — спросила она осторожно. Он чуть сжал кулаки, борясь с желанием просто закончить разговор. Но если он скажет всё как есть, эта ситуация так и останется неразрешенной. — Ты для меня дорога, Ливия. Слишком дорога. И я не могу продолжать делать вид, что ничего не чувствую. — Через силу он добавил, поясняя. — В физическом плане тоже… Солас замолчал, ожидая её реакции, но она только смотрела на него. Он заметил, как её дыхание стало чуть быстрее, и вдруг она сделала шаг ближе. — Ты тоже это чувствуешь? — тихо спросила она. Он кивнул, не сводя с неё золотых глаз. — Но я… я думала, что это только я, — прошептала она, её голос дрогнул. Его ошеломило её признание. Турианец почувствовал, как в груди разгорается тепло. — Значит, ты… — начал он, но она перебила его. — Да, — просто ответила она, с трудом улыбаясь. — Я просто боялась, что ты не чувствуешь того же. Её слова сняли с его души тяжёлый груз. Впервые за долгое время он позволил себе подобие улыбки. — Тогда… ты понимаешь, почему я сомневался. — Солас всё смотрел на девушку, заметив, как она смущённо продолжала теребить край своей рубашки. — Наша разница в возрасте. Наша физиология. — Какая разница? — Она склонила голову, её зелёные глаза искрились серьёзностью. — Ты думаешь, я не могу разобраться в своих чувствах? Её уверенность почти сбила его с толку. — Я просто не хочу навредить тебе, Ливия. — Единственное, что может мне навредить, — это если ты начнёшь отталкивать меня, — произнесла она твёрдо. Он видел её ясное лицо, её решимость. И вдруг понял, что его страхи больше не имеют значения. — Хорошо, — наконец ответил он, позволяя себе чуть расслабиться. Она улыбнулась и подошла ближе. Её рука осторожно скользнула к его, а он позволил себе наконец снова прикоснуться к ней.       Днём они снова всем коллективом возились над артефактом. На каждом из членов команды был шлем и защитный комбинезон с элементами брони, которые привез Крам. Нервничали абсолютно все. По настоянию Соласа Валаи договорился с семьей о том, что опасный эксперимент будет проводиться в отдельном особо защищенном помещении, чтобы не повредить остальное оборудование. В полупустом зале в центре установили сам артефакт, вокруг него разместили датчики и высокочастотные излучатели, подальше расположили импровизированный щит, за которым и расположилась вся команда, готовая подать удалённую команду к запуску частот. Крам сидел в соседнем помещении, наблюдая за процессом через камеры и слушал их переговоры по рациям в шлемах через свой омнитул.       Солас в последний раз проверил параметры, и, убедившись, что всё готово, махнул рукой Валаи, чтобы тот дал сигнал к запуску. — Начинаем. Все готовы? — прозвучал его голос из маленького динамика во всех шлемах участников эксперимента. — Готовы, — отозвались остальные. Солас бросил быстрый взгляд на Ливию. Даже за бронированным стеклом шлема было заметно, как она напряжена. Он хотел сказать что-то ободряющее, но не успел: голос Валаи привлёк всеобщее внимание. — Запускаю частоты… сейчас. Щелчок клавиши, и помещение наполнилось низким, вибрирующим звуком. Датчики начали мигать, излучатели тихо загудели. Артефакт, словно почуяв направленное на него воздействие, начал излучать слабый свет, который постепенно становился всё ярче. — Температура поднимается, — доложил Валаи, пристально наблюдая за мониторами. — Стабильность на грани, но пока всё под контролем. — Ждём, — приказал Солас. Довольно долго ничего не происходило. Выждав дополнительное время, Солас всё же решился скомандовать: — Увеличь мощность на один процент. Артефакт ответил новым всплеском света, излучение стало заметно пульсировать, и что-то в воздухе изменилось. У всех в шлемах послышался странный фон — тихий, неразличимый гул. — Что это? — встревоженно спросила Ливия. — Резонанс, — пробормотал Валаи, его внимательный взгляд вдруг зацепился за что-то на экране монитора, он резко воскликнул. — Всем внимание! Показания нестабильны! Артефакт внезапно начал нагреваться так сильно, что воздух вокруг него начал дрожать, как над раскалённым металлом. Цвет свечения изменился на ярко-красный. — Немедленно отключить излучатели! — рявкнул Солас. — Не получается! — Саларианец сначала суетливо что-то пытался печатать, но потом ударил по панели. — Сигнал обрывается, система не реагирует! — Что нам делать?! — С паническими нотками в голосе вопросил Джеймс. Солас стиснул зубы, глядя на артефакт. Его поверхность начала трескаться, и с каждой трещиной вырывались яркие вспышки энергии. — Все за мной, отходим! — приказал он, но не успели они сделать и шага, как произошёл взрыв. Осветив зал ярчайшей вспышкой, артефакт буквально разлетелся на куски, испуская мощную ударную волну. Оборудование вдоль стен разлетелось, датчики вспыхнули и погасли, щит едва выдержал натиск, оплавившись по краям. Потрясение заставило их всех рухнуть на пол. — Все целы? — Прокричал Крам через треск рации в шлемах присутствующих. — Я… в порядке, — прохрипела Ливия. — Солас, ты… Она подняла голову, но не успела договорить: над ними угрожающе заскрежетала металлобетонная балка, удерживаемая лишь чудом. Солас заметил это первым. — Берегись! Он рванул к ней, успевая столкнуть ее с места, но сам оказался под падающей конструкцией. Глухой удар, звон в ушах — и всё погружалось во мрак. Он уже едва слышал, как Ливия в панике пыталась дозваться его. — Солас! Солас! Ответь мне! И темнота наконец утащила его за собой.