Из пепла иллюзий

Утро встретило его серым небом и моросящим дождем. Идеальная погода для того, чтобы забиться в угол с блокнотом и карандашом. Каникулы подходили к концу, до школы оставалось всего три дня, но эти три дня он мог посвятить только себе. В голове сразу всплыли вчерашние события: встреча с Минхо, рисунок на крыше, публикация в Instagram. Он затаил дыхание и открыл приложение. Сердце замерло в ожидании. Он зашел в уведомления. Там было всего два лайка. Оба – от одноклассников, с которыми он почти не общался. Джисон почувствовал смешанные чувства. С одной стороны, он был рад, что кто-то вообще заметил его рисунок. С другой стороны, он ожидал большего. Он надеялся, что его работа вызовет больший отклик, что кто-то увидит в ней что-то особенное. Но, судя по всему, этого не произошло. Он вздохнул и отложил телефон. Наверное, Минхо ошибался. Наверное, его рисунки не так уж и хороши. Он выбрался из постели, лениво потянулся и подошел к окну. Дождь все еще моросил, но в воздухе чувствовалась какая-то свежесть. Родители ушли на работу, оставив его одного в квартире. Он знал, что они вернутся только вечером. Ему нравилась эта свобода, но иногда она давила на него, словно огромная тяжелая плита. Он налил себе чашку кофе и сел за стол, доставая свой скетчбук. Он добавил несколько штрихов, к рисунку, который рисовал вчера на крыше, усиливая ощущение тоски и безысходности. Карандаш скользил по бумаге, воплощая его чувства. Прошло несколько часов. Дождь стих, и солнце начало пробиваться сквозь облака. Джисон оторвался от рисования, потянулся и почувствовал, что проголодался. В квартире было тихо, и эта тишина казалась почти осязаемой. Он поставил варить рамён, и вдруг услышал стук в дверь. Он вздрогнул. Кто бы это мог быть? Он подошел к двери, немного нервничая. На пороге стоял Минхо  в своей обычной небрежной позе, немного смущенно улыбаясь. — Привет, — сказал Минхо. — Я решил зайти. У Джисона облегченно отлегло от сердца. Он был рад видеть его, но одновременно ощущал странную неловкость. Минхо появлялся всегда неожиданно, но всегда вовремя, словно чувствуя его одиночество. — Привет, — сказал Джисон. — Проходи. Минхо кивнул и вошел в квартиру. — Что делал? — спросил Минхо, осматриваясь. — Заканчивал вчерашний рисунок, — ответил Джисон, махнув рукой в сторону скетчбука. — Хочешь посмотреть? Минхо подошел к столу и взял скетчбук в руки. Он долго рассматривал рисунок, не говоря ни слова. — Здорово, — наконец сказал он. — Как всегда. Джисон слегка нахмурился. Этот ответ звучал слишком формально, слишком отстраненно. — Что-то не так? — спросил он. Минхо пожал плечами. — Нет, все в порядке, — ответил он. — Просто задумался. — О чем? — Да ни о чем, — отмахнулся Минхо. — Слушай, а может, пойдем погуляем? Джисон на секунду задумался. — Сейчас? — спросил он. — А как же обед? Минхо пожал плечами. — Можно и не обедать, — сказал он. — Погода такая хорошая, не хочется сидеть дома. Джисона это немного удивило. Минхо обычно не был таким спонтанным. — Ладно, — сказал Джисон. — Пошли. Они вышли из квартиры и направились в сторону парка. Когда они проходили мимо парка аттракционов, Джисон вдруг вспомнил, что так и не сходил туда этим летом. — Слушай, Минхо, — сказал он. — А давай зайдем? Минхо тут же нахмурился. — Нет, Джисон, — быстро ответил он. — Там слишком много людей. Я не люблю шум. Джисон немного удивился. Минхо никогда раньше не отказывался от его предложений. Но он решил не настаивать. Они продолжили прогулку, молча шагая по тротуару. Джисон попытался завести разговор, но Минхо отвечал односложно, словно нехотя. Он решил попробовать еще раз и вспомнил, что так и не знает почти ничего о его друге. — Слушай, Минхо, — начал Хан, — а что ты делал летом? Куда-нибудь ездил? Минхо пожал плечами. — Да так, дома сидел. — А что за дом? — осторожно спросил Джисон. — С родителями? Минхо на мгновение замолчал, потом ответил: — Да. Джисон почувствовал, как его начинает раздражать эта уклончивость. — А как у тебя дела в школе? С кем ты дружишь? — продолжил он, стараясь казаться непринужденным. Минхо снова ответил уклончиво: — Все хорошо. Есть несколько знакомых. Джисон нахмурился. Он чувствовал, что Минхо что-то скрывает. Почему он так неохотно отвечает на вопросы? Может быть, он не доверяет ему? Ему стало немного обидно. Они же друзья, или Джисон ошибался? — А твои родители чем занимаются? — Джисон решил сменить тему. Минхо снова замялся. — Да так, работают, — ответил он, и в его голосе Джисон уловил нотку нетерпения. — Где? — не унимался Джисон. Он сам не понимал, зачем задает эти вопросы, но его словно что-то подталкивало. — Неважно, — ответил Минхо, резко оборвав разговор. Джисон замолчал, чувствуя себя все более неловко. Он не понимал, что происходит. Почему Минхо так ведет себя? Он всегда был таким закрытым, но сегодня это особенно бросалось в глаза. Ему стало неприятно от ощущения, что между ними словно выросла невидимая стена. Он все больше присматривался к Минхо, пытаясь разглядеть в нем что-то новое, то, что он раньше не замечал. Но видел лишь смущенное выражение лица и холодный взгляд. Они дошли до дома Джисона. Вечерний воздух стал прохладнее, и Джисон поежился. — Спасибо, что составил мне компанию, — сказал Джисон, стараясь звучать как можно более непринужденно. — Всегда рад, — ответил Минхо с тихой улыбкой. Джисон не решался. Ему нужно было что-то сказать, что-то выяснить. Он смотрел на Минхо, и ему казалось, что он видит его впервые. Все его привычные черты — мягкий взгляд, тихий голос, легкая неловкость — вдруг показались ему подозрительными, ненастоящими. — Минхо, — начал Джисон, — можно тебя кое о чем спросить? — Конечно, — ответил Минхо, наклонив голову. — Почему у тебя нет телефона? — выпалил Джисон. Он сразу же пожалел об этом вопросе. Он прозвучал слишком резко, слишком подозрительно. Но было уже поздно. Минхо замер. Его лицо стало каменным, взгляд — отстраненным. На мгновение Джисону показалось, что он видит перед собой совершенно другого человека. — Зачем тебе это знать? — тихо спросил Минхо, и в его голосе послышались незнакомые стальные нотки. — Просто интересно, — пробормотал Джисон, чувствуя, как его охватывает страх. — Ты ведь говорил, что у тебя его нет. Мне просто любопытно. Минхо долго молчал, глядя Джисону прямо в глаза. В его взгляде не было ничего, кроме холода и отчуждения. Джисон почувствовал, как его сердце начинает бешено колотиться. — Это не твое дело, — наконец сказал Минхо. — У меня есть свои причины. И, не дожидаясь ответа, он развернулся и быстро пошел прочь, растворяясь в темноте двора. Джисон смотрел ему вслед, парализованный ужасом. Он стоял на пороге своего дома, чувствуя, как рушится его мир. Все, во что он верил, все, что казалось ему таким надежным и постоянным, вдруг превратилось в прах. Он закрыл дверь, прислонился к ней спиной и медленно сполз вниз, садясь на пол. В комнате повисла тишина, и эта тишина была такой же пугающей, как и мысли, роившиеся в его голове. Он достал телефон из кармана, открыл инстаграм и снова посмотрел на свой профиль. Два лайка от одноклассников, с которыми он даже не здоровался. В голове Джисона начали всплывать обрывки разговоров с Минхо. Как он всегда внимательно слушал его, поддерживал, казалось, понимал с полуслова. Но при этом он почти ничего не рассказывал о себе. Будто намеренно избегал личных тем. Он вспомнил, как Минхо уклонялся от вопросов о своей семье, о своих друзьях. Как быстро переводил разговор на что-то другое, что-то безопасное. И как он всегда соглашался с мнением Джисона, как будто у него не было собственных мыслей. В сознании Джисона начало формироваться смутное, тревожное ощущение. Что-то было не так. Что-то было неправильно. Но что именно, он не мог понять. Он поднялся с пола, подошел к окну и посмотрел на улицу. Там, внизу, ничего не было. Только серый асфальт, мокрые листья и пустота. Пустота, которая вдруг наполнила его сердце странной, необъяснимой тревогой. Он сжал кулаки, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Что происходит? — прошептал он одними губами. Он долго стоял у окна, пытаясь успокоиться, разобраться в своих чувствах. Но мысли, как назойливые мухи, кружились в голове, не давая покоя. Ему нужно было что-то сделать. Ему нужно было выяснить, что происходит с Минхо. Он лег в кровать, но сон не приходил. В голове крутились обрывки разговоров, уклончивые ответы Минхо, его холодный взгляд. Каждая деталь, каждая мелочь, казалось, кричала о том, что что-то не так. Он закрыл глаза, пытаясь уснуть, но в голове настойчиво звучал вопрос: “Почему у него нет телефона?”. Проснувшись утром, Джисон чувствовал себя разбитым и уставшим. Но решение уже было принято. Он должен найти Минхо и поговорить с ним. Ему нужно было знать правду. Долго не думая, он решил пойти на полянку,где они часто проводили время вместе. Это было их место, их убежище от всего мира. Он надеялся, что Минхо тоже об этом вспомнит и придет туда. Ему нужно было хотя бы попытаться. Он шел по лесной тропинке, пробираясь сквозь густые заросли кустарника. Солнце почти полностью скрылось за тучами, и лес погрузился в полумрак. Деревья стояли неподвижно, словно наблюдая за ним. В воздухе витал запах влажной земли и прелой листвы. Когда он, наконец, вышел на поляну, его сердце екнуло. Это было их место, их секретное убежище от всего мира. Здесь они могли быть самими собой, здесь они чувствовали себя спокойно и свободно. Поляна была небольшой, круглой формы, окруженная высокими деревьями. Посередине стояла старая скамейка, на которой они часто сидели, болтая обо всем на свете. Джисон огляделся вокруг, надеясь увидеть знакомую фигуру. Но поляна была пуста. Только тихий шелест листьев и пение птиц нарушали тишину. Минхо не было. Он подошел к скамейке и сел на нее, чувствуя себя одиноким и потерянным. Он достал из рюкзака свой скетчбук и карандаш. Ему нужно было отвлечься, попытаться успокоиться. Он начал рисовать поляну, стараясь передать ее атмосферу, ее спокойствие. Но в душе у него было неспокойно. В голове снова и снова всплывали слова Минхо, его холодный взгляд, его странное поведение. Он не мог понять, что происходит. Что случилось между ними? Почему Минхо так отдалился? Он просидел на поляне несколько часов, надеясь, что Минхо появится. Он смотрел на небо, на деревья, на траву. Он прислушивался к каждому шороху, к каждому звуку. Но время шло, а Минхо все не было. Солнце постепенно садилось, лес темнел. Джисон чувствовал, как холод пробирается под кожу. Он зябко поежился. Ему было страшно. Страшно от неизвестности, страшно от одиночества, страшно от того, что он может потерять Минхо навсегда. Он не мог смириться с мыслью, что все это закончится. Он хотел верить, что все наладится, что Минхо просто нуждается во времени, чтобы разобраться в себе. В конце концов, Джисон сдался и пошел домой, чувствуя себя еще более потерянным и одиноким, чем прежде. Он оставил на поляне свои надежды и страхи, как будто они были частью этого места. Он начал думать, что сходит с ума. Ему казалось, что он видит Минхо повсюду: в толпе прохожих, в отражении витрин, в тенях на стенах. Но это были лишь галлюцинации. Минхо не было рядом. Сегодня был последний день лета. Завтра начиналась школа. Джисон не хотел думать об этом. Он хотел лишь одного – найти Минхо. Он чувствовал себя так, словно потерял часть себя. Он проснулся рано утром, чувствуя себя разбитым и подавленным. Солнце еще не взошло, но небо уже начинало светлеть. Он встал с кровати, подошел к окну и посмотрел на улицу. Дождь моросил, смазывая контуры домов и деревьев. Джисон провел весь день дома, не в силах ничего делать. Он пытался рисовать, но карандаш не слушался его руки. Он пытался читать, но слова сливались в одно непонятное пятно. Он просто сидел, уставившись в одну точку, и думал о Минхо. В голове у него крутились разные варианты. Может быть, Минхо обиделся на него? Может быть, он что-то сделал не так? Может быть, ему нужно извиниться? Но за что? Он ничего плохого не сделал. Вечером, когда солнце уже село, Джисон услышал, как хлопнула входная дверь. Это вернулись родители. Он знал, что сейчас начнется. Родители вошли в его комнату, на их лицах читалось недовольство. — Джисон, почему ты не готовишься к школе? — строго спросила мать. — Завтра первый день! — Не хочу, — огрызнулся Джисон. Ему сейчас меньше всего хотелось думать об этих бессмысленных уроках и лицемерных одноклассниках. — Как это “не хочу”? — повысил голос отец. — Ты должен думать о своем будущем! Школа — это твой шанс чего-то добиться! — Ненавижу школу, — пробормотал Джисон, отворачиваясь к окну. Он чувствовал, как к горлу подступает комок. Ему было тошно от этих разговоров, от этой постоянной заботы о “будущем”, в котором он не видел ничего хорошего. — Да что с тобой такое? — вздохнула мать. — Ты совсем от рук отбился! Целыми днями сидишь в своей комнате, рисуешь какие-то картинки. Лучше бы занялся чем-нибудь полезным! — Оставьте меня в покое! — крикнул Джисон, не выдержав. — Вы ничего не понимаете! — А что мы должны понимать? — раздраженно спросил отец. — Что ты вечно витаешь в облаках? Что у тебя нет никаких друзей? Эти слова задели Джисона за живое. — Просто… оставьте меня, — тихо сказал он, стараясь сдержать слезы. — Мы хотим тебе помочь, — смягчилась мать. — Мы хотим, чтобы у тебя все было хорошо. — Мне будет хорошо, если вы просто меня оставите, — ответил Джисон, и в его голосе послышалась такая безнадежность, что родители на мгновение замолчали. — Ладно, — наконец сказал отец. — Но помни, завтра в школу. И никаких оправданий. Родители вышли из комнаты, оставив Джисона одного. Он чувствовал, как его сердце разрывается на части. Он не мог больше оставаться в этом доме, где его никто не понимал. Он надел куртку, вышел на улицу и направился к поляне. Ему нужно было побыть одному, подумать, разобраться в себе. Он шел по знакомой тропинке, пробираясь сквозь кустарник. Лес выглядел особенно мрачным и загадочным. Он чувствовал, что что-то должно произойти, что этот последний день лета должен принести ему ответы. Когда он вышел на поляну, было уже совсем темно. Луна едва освещала поляну своим бледным светом. Джисон снова подошел к скамейке и сел на нее. Холод пронизывал его до костей. Он достал из кармана телефон, хотя и знал, что от него не будет никакого толку, и включил фонарик. Он осмотрел поляну. Все было по-прежнему: старая скамейка, высокие деревья, тишина. Только сейчас, в темноте, поляна казалась еще более таинственной и загадочной. Он просидел на скамейке несколько часов, ожидая чуда. Он разговаривал с Минхо в своем воображении, рассказывал ему о своих чувствах, о своей боли. Он просил его вернуться, просил его объясниться. Вдруг, откуда-то издалека, до него донесся тихий звук. Это было слабое, приглушенное пение. Джисон вздрогнул. Он узнал этот голос. Это был голос Минхо. Он вскочил со скамейки и побежал в сторону звука. Пение становилось все громче. Он бежал сквозь кустарник, спотыкался о корни деревьев, но продолжал бежать. Наконец, он вышел на небольшую полянку, которую раньше никогда не видел. И там, в свете луны, стоял Минхо. Он стоял спиной к Джисону и пел какую-то странную, незнакомую песню. Его голос звучал грустно и печально. Джисон замер. Он не знал, что делать. Он боялся спугнуть Минхо, боялся нарушить эту хрупкую тишину. Он стоял, наблюдая за ним, и не мог произнести ни слова. Когда песня закончилась, Минхо повернулся к нему. Его лицо было бледным, глаза — печальными. Он выглядел таким одиноким и уязвимым. Джисон шагнул вперед. — Минхо… — прошептал он. Минхо вздрогнул и отшатнулся. — Джисон, — произнес он, и в его голосе прозвучало столько страха и боли, что у Джисона сжалось сердце. — Что происходит? — спросил Джисон, стараясь говорить спокойно. — Почему ты меня избегаешь? Что случилось? Минхо опустил глаза. Он молчал несколько секунд, словно не зная, что сказать. — Я не могу, — наконец произнес он тихо. — Мне нельзя. — Что нельзя? — настаивал Джисон. — Нельзя рассказывать мне правду? Минхо поднял голову и посмотрел Джисону прямо в глаза. Его взгляд был полон боли и отчаяния. — Ты ведь сам все понимаешь, Джисон, — сказал он, и его голос задрожал. — Ты ведь умный мальчик. Джисон нахмурился. — Что я понимаю? — спросил он. — Ничего я не понимаю! Ты говоришь загадками! Минхо вздохнул. — Подумай, Джисон, — сказал он. — Вспомни все наши разговоры. Вспомни, как мы познакомились. Джисон почувствовал, как его охватывает озноб. Он не хотел думать об этом. Он не хотел признавать то, что ему казалось таким абсурдным и невозможным. — Хватит! — крикнул он, зажимая уши руками. — Не хочу ничего слушать! Ты просто… ты просто мой друг! Минхо печально улыбнулся. — Друг, которого ты сам придумал? — тихо спросил он. Эти слова словно ударили Джисона током. Он отшатнулся, как от огня. — Нет! — закричал он. — Это неправда! Я не сумасшедший! Ты настоящий! Я знаю, что ты настоящий! В его голове началась настоящая битва. Одна часть его отказывалась верить в то, что Минхо не существует. Другая часть, наоборот, твердила, что все это было лишь его фантазией, его выдумкой. Он вспомнил все те странности, которые происходили с Минхо. Его нежелание говорить о себе, его уклончивые ответы, его странную осведомленность о его мыслях и чувствах. Но он не хотел верить! Он не хотел оставаться один! Он протянул свою руку и схватил Минхо, пытаясь удержать его, убедиться в его реальности. И в тот же миг рука Минхо рассыпалась в его ладони, словно песок. Холодный, леденящий песок, который тут же развеялся ветром. Минхо исчез. Просто исчез. Не было ни тумана, ни мерцания, ни каких-либо других эффектов. Только пустота. Джисон остался один на этой незнакомой поляне, в темноте, под дождем. Он стоял, обессиленный, и не мог поверить в то, что произошло. В его руке не осталось ничего, кроме ощущения жуткого холода. Почему Минхо такой странны? Ответ на этот вопрос обжигал, как кислота. Он причинял боль, как ржавый нож, вонзившийся прямо в сердце. Он пытался бороться с этим ответом, отпихивать его, но он уже пустил корни в его сознании. Потому что Минхо — ненастоящий.