У всех нас свои шрамы (Remastered)

Крик... Тьма... Дрожь... Тяжесть дыхание. Грудь сдавливает, сердце грохочет в ушах. Лапы дрожат, воздуха мало. Я вскакиваю. Всё вокруг расплывается. Липкий страх сковывает меня, цепляется за горло. Слёзы текут по щекам, оставляя влажные дорожки на шерсти. Я здесь. Я не там. Сон? Бред? Я не знаю. Я помню… нет, я не помню. Картинки ускользают, тают, как вода между лап. Вода… Мысли путаются. Реальность зыбкая, неустойчивая. Мне нужно зацепиться за что-то настоящее. Вода... Вода поможет. День уже вступил в свои права, но для меня он оставался неощутимым. Солнце поднималось над горизонтом, растекаясь золотистым светом по траве и камням, но мне казалось, что мир застыл в сером полумраке. Воздух был тёплым, наполненным ароматами влажной земли и прогретых листвой деревьев. Где-то вдалеке раздавались крики птиц, доносились голоса других зверей — они давно уже заняты своими делами, погружены в привычную суету дня. Только я всё ещё лежала в траве, заплаканной моими слезами, оторванная от этого мира, застывшая в своём времени. Я встаю. Ноги подкашиваются. Делаю шаг, потом ещё. Трава пружинит под лапами, влажная от утренней росы. Я двигаюсь почти автоматически, не осознавая, куда иду, но тело само ведет меня. Солнце уже высоко, его свет ложится на траву, заливая всё вокруг тёплым лучами, но для меня день всё ещё кажется далёким и неощутимым. Мои шаги глухо отдаются в тишине, и только шелест листвы да далёкие голоса напоминают, что мир живёт дальше. Я подхожу к воде, ощущая, как земля под лапами сменяется на влажный песок у берега. Поверхность водоёма неподвижна, отражает слепящее солнце, и я щурюсь, прежде чем опустить голову. Я пью. Вода холодная. Я поднимаю голову, проводя языком по мокрым губам, и невольно встречаюсь взглядом с отражением. Вода отражает небо, слепящее и бесконечное, но глаза быстро привыкают и я вижу её. Молодую львицу коричнево кремового цвета, с запутавшейся, растрёпанной шерстью, с карими глазами, наполненными пустотой. Слёзы уже высохли, но их следы всё ещё тянутся вдоль щёк. Тёмная полоса которая начинается на затылке и походу продолжается даже по спине кажется глубже, чем раньше. Кто ты? Чужая... Далёкая... Я размыкаю челюсти, будто хочу что-то сказать, но не нахожу слов. Отражение молчит в ответ... Я ударяю лапой по поверхности воды. Образ исчезает, распадается на рябь. Глубоко вздыхаю.

*****

Я шагала по территории Древа Жизни, а вокруг текла жизнь. Птицы мелькали между ветвями, ветер колыхал траву, по земле сновали жуки. Мимо скалы, где в детстве любила сидеть, я прошла, даже не взглянув на нее. Вдалеке молодые антилопы носились друг за другом, их звонкий смех отдавался эхом в моей памяти. У источника львицы тихо беседовали в тени деревьев. При моем появлении разговоры стихли, кто-то сделал шаг в мою сторону, но замер, не зная, что сказать. Другая львица открыла пасть, но тут же передумала, бросив быстрый взгляд на подругу. Хотели ли они помочь мне или просто не знали, как? Неловкость сдавила меня, и я пошла дальше. Когда-то я была частью этого ритма. Теперь же мои шаги казались чужими. Может, они думали, что мне лучше побыть одной? Или боялись сказать что-то не то? Всё продолжается, как и прежде, но как можно просто жить дальше, когда что-то внутри исчезло? Будто с этим исчезновением потерялась и часть меня. После всего, что случилось, меня отстранили от патрулей. Говорили, что мне нужно время, чтобы прийти в себя... Но время шло, а я оставалась на месте. Без привычных обязанностей дни сливались воедино, и я просто бродила, не зная, куда себя деть. Мир двигался вперёд, а я всё ещё стояла на месте. Я опустилась в траву, уставившись в небо. Тучи медленно плыли, солнце клонилось к горизонту. Как они могут так легко менять своё положение, когда я не могу сдвинуться даже с места? Ведь никто не сможет вернуть то, что было. Никто не заполнит пустоту. Мне нужно было просто... просто пережить это. Но я не знала, как. Вдалеке показался силуэт. Узнаваемый, родной. Балио. Не раздумывая, я вскочила и направилась к нему, застав его врасплох. Мой младший брат. Его грива ещё короткая, движения неуверенные, но в нём было что-то, что всегда согревало моё сердце. Он был одним из немногих, кто оставался рядом, даже когда не знал, что сказать. — Привет, Балио, — мой голос был тише, чем обычно. Лев дёрнулся, отшатнувшись, словно не ожидал, что я сама подойду. Его уши дрогнули, а улыбка вышла натянутой. — О, э-э... привет, — он быстро отвёл взгляд. — Куда идёшь? — спросила я, стараясь сделать голос бодрее, чем чувствовала себя на самом деле. — Ну... просто гуляю, — пробормотал он, проводя лапой по земле. Я чуть наклонила голову. — Тогда давай вместе? Балио замялся, хвост дёрнулся, глаза метнулись в сторону. Он сглотнул и переступил с лапы на лапу, будто собираясь с мыслями. — Мне... надо кое-куда, — пробормотал он, избегая моего взгляда. Я прищурилась. — Странно. Ты ведь только что сказал, что просто гуляешь. Балио снова отвёл взгляд, переступил с лапы на лапу. Похоже, кто-то посоветовал из Ночного Прайда ему держаться от меня подальше, и он понял это слишком буквально. Без этого он, наверняка, составил бы мне компанию. Но сейчас выглядел растерянным, словно боролся с собой, пытаясь решить, что правильнее: выполнить "приказ" или всё же остаться. — Мне правда нужно идти, — сказал он, и в голосе прозвучала неловкость. Я всматривалась в него, ловя мельчайшие признаки неуверенности. Он не умел врать, но отлично знал, как уйти от ответа. — Ага… понятно, — мой голос прозвучал ровно, но внутри что-то сжалось. Балио кивнул, слегка улыбнулся и, развернувшись, зашагал прочь. Я смотрела ему вслед. Пустота снова подкралась, словно хищник, сдавив грудь ледяным обручем. Лапы наливались тяжестью, а внутри разливался знакомый холод, медленно поглощая всё вокруг. Я стиснула зубы, чувствуя, как накапливается раздражение. Силуэт Балио растворился среди деревьев. Тишина вновь окутала меня, глухая и непробиваемая. Резко выдохнув, я прорычала — низко, глухо. Всё это — взгляды, шёпоты, нерешительность — давило на меня, разъедало изнутри. Жалость тяготила, но равнодушие оказалось ещё хуже. Откинувшись назад, я легла в траву, уставившись в небо. Тучи плывут медленно, словно волны, накрывая солнце. Их ритм завораживает, убаюкивает. Почему я не могу двигаться вперёд, как они? Почему всё вокруг меняется, пока я застряла? Тепло обволакивает шерсть, погружая в дремоту. Мир замирает. Листья больше не шуршат, ветер стихает. Всё тонет в тишине. Время расплывается. Тело тяжелеет, веки смыкаются. Сон...

*****

Гул. Жёсткая земля... Ломота в теле... Веки неохотно распахиваются. Воздух стал прохладнее, пропитанный запахами ночи. Птицы кружат в небе, спеша к ночлегу, летят вместе, словно движимые одним порывом. Небо залито тёплыми красками заката, солнце уже скрылось за горизонтом, оставляя после себя лишь алые отблески на облаках. Я моргаю, осознавая, как изменился свет. В воздухе больше нет дневного зноя, а закат наоборот кажется слишком тёплым, слишком поздним. Я проспала до вечера? Тени вытягиваются, сгущаясь по краям поляны, крадучись по земле, словно звери. Я поднимаюсь, делаю шаг, но этого мало. Веки ещё тяжёлые, тело не до конца проснулось, но стоять на месте невыносимо. Внутри всё сжимается, не давая покоя. Здесь, в привычных границах, всё кажется замершим, словно я заперта в клетке. Встряхиваюсь, прогоняя остатки сна, и делаю первый неуверенный шаг. Дыхание ещё сбивчивое, но с каждым движением становится ровнее. Чем дальше от центра, тем легче на душе. Постепенно шаги ускоряются, тело привыкает к движению, напряжение рассеивается. Нужно идти. Нужно выбраться. Деревья редеют, уступая место широкой степи. Трава цепляется за лапы, пригибаясь под порывами ветра. Я ускоряюсь, чувствуя, как движение прогоняет остатки сонливости. Вперёд — к горам, что видны из любого уголка Древа Жизни, охраняя его, словно каменный щит. Их склоны отвесны, вершины теряются в сумраке. Степь тянется далеко вперёд, открывая передо мной бескрайнее пространство. Здесь нет деревьев, нет привычных укрытий — только ветер, пронизывающий до костей, и рваные облака, несущиеся над головой. Лапы почти не слышат земли, но шаги становятся увереннее. Я ускоряю темп, позволяя движению подчинить мысли. Дыхание ровнее, тело привыкает к ритму. Ветер бьёт в морду, холодит лёгкие. Вдалеке, возвышаясь над равниной, стоят горы. Они неподвижны, монументальны, словно древние стражи, наблюдающие за каждым, кто осмелится приблизиться. Чем ближе, тем ощутимее их величие. Склоны растут передо мной, загораживая горизонт. Я иду, не оглядываясь. Подъём становится круче, почва переходит из мягкой в твёрдую, под лапами уже не трава, а голый камень. Каждый шаг отдаётся в мышцах напряжением, дыхание становится прерывистым, но останавливаться нельзя. Чем выше, тем сильнее ощущается разрежённость воздуха, грудь словно стянута невидимыми путами. Тропа петляет между выступами скал, заставляя идти осторожнее. Где-то впереди, за каменными громадами, скрывается выход. Единственный способ покинуть или попасть в Древо Жизни. Узкий, словно природа сама не хотела, чтобы кто-то его пересекал. Остальные пути — отвесные стены и обрывы, так что желающие испытать судьбу имеют два варианта: рискнуть сорваться в пропасть или воспользоваться тропой. Первый вариант, естественно, для тех, кто либо слишком смел, либо безнадёжно глуп. Правда, полёт в пропасть всё равно закончится одинаково для всех — внезапной встречей с землей. Ещё немного. Дыхание сбивается, но я не замедляюсь. Камни под лапами остры, каждый шаг отзывается в теле напряжением. Месяц без патрулей и тренировок даёт о себе знать — нагрузка, которая раньше казалась привычной, теперь выматывает, словно бесконечная интенсивная тренировка с дядей Сураком. Скалистая тропа выводит к ущелью — узкому, скрытому в тени утёсов. Ветер свистит в расщелинах, унося с собой последние звуки позади. Я сбавляю темп, двигаюсь осторожнее. Здесь всегда дежурит полярная сова Улу. Если заметит — в лучшем варианте развернёт обратно или, что хуже, доложит бабушке - Королеве. Львы, не состоящие в патруле, не имеют права покидать границы, а мне, после отстранения, запрещено это особенно строго. Но меня сейчас это мало волнует. Добравшись до ущелья, замираю в тени камней, прислушиваясь. Тишина. Выглядываю из-за выступа. Улу сидит на своём посту, но её голова поникла, глаза закрыты. Спит. Как всегда. Я сливаюсь с тенью, каждый шаг выверен, осторожен. Сердце колотится в груди, но я глушу его стук, заставляю дыхание быть ровным. Здесь, высоко в горах, царит полное безмолвие. В ущелье нет травы, только голый камень и сухая, потрескавшаяся земля. Воздух холодный, пронизывающий, а ветер, застрявший между скалами, режет, как лезвие. Единственное дерево в округе стоит на краю обрыва — это и есть пост Улу. Она неподвижна, её тёмный силуэт сливается с ветвями, но я знаю, что одно неловкое движение, один неверный звук — и её глаза откроются. Это место далеко не лучшее для того, кто хочет проскользнуть незамеченным. Льву здесь некуда спрятаться, каждый шаг по камням отдаётся глухим эхом, а ветер может неожиданно сорвать с места осыпь. Но для меня это не должно быть проблемой. Выросшая среди разнообразного климата Древа Жизни, прошедшая бесчисленные тренировки Ночного Прайда, я привыкла к таким условиям. Патрулирование в сложной местности — это часть меня. Один шаг, другой. Лапы касаются земли бесшумно, лишь мельчайшие песчинки скользят вниз. Напряжение держит мышцы в тонусе, но не сковывает движения. Глубокий вдох. Выдох. Ещё немного. Тело напряжено, но каждый шаг — это свобода, вырванная у судьбы. Узкий проход остаётся позади. С каждым шагом мир вокруг меняется. Стоило пересечь границу, как всё стало другим. Будто я шагнула сквозь невидимую грань, разделяющую две реальности. Воздух холоднее, насыщен привкусом льда и простора. Ветер здесь иной — резкий, хлёсткий, пропитанный запахом снега и камня, будто сам ландшафт дышит иначе. Я за границей. Запрет потерял силу. Здесь пространство шире, воздух свободнее. Внутри Древа Жизни всё сжимается, давит, словно стены, неумолимо смыкающиеся вокруг. Я делаю глубокий вдох, позволяя холоду проникнуть в лёгкие. Здесь, за границей, воздух кажется чище, свободнее. Ветер несёт с собой запах сосен и снега, смешанный с тонким ароматом ледяной воды, доносящейся из ущелья. Где-то вдалеке слышен хруст льда, будто сама земля медленно дышит. Я поднимаю взгляд, следя за облаками, медленно плывущими по ночному небу, их тени скользят по заиндевевшим вершинам. Снег отражает свет луны, мерцает миллионами крошечных искр, переливающихся в такт лёгкому порыву ветра. Всё кажется таким спокойным, умиротворённым, словно этот мир замер в ожидании. Ещё месяц назад я бы не обратила на это внимания. Это была бы просто ещё одна ночь в горах, ещё один зимний пейзаж. Но теперь, в условиях изоляции, когда каждый день похож на предыдущий, даже этот вид кажется захватывающим. Я готова хоть дважды выслушать нотации бабушки, если меня поймают, лишь бы не сидеть на территории Древа Жизни. Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как с сердца сходит напряжение. Дышать становится легче, и этот простой факт приносит облегчение. Я медленно сажусь, позволяя себе замереть и просто смотреть. Передо мной открывается пейзаж, полный зимнего величия. Чёрные силуэты деревьев тянутся к небу, их ветви покрыты инеем, искрящимся в лунном свете. Ветер несёт с собой лёгкую позёмку, закручивая снежинки в хаотичные узоры. Где-то далеко слышится завывание — то ли эхо, то ли голос ночи. Гладь замёрзшего озера простирается до горизонта, её поверхность кажется хрупкой, но под слоем снега скрывается коварная ледяная броня. Звёзды мерцают в вышине, заполняя небо бесконечными огнями. Я чувствую себя частью этого мира, словно растворяюсь в его тишине. И тут я вижу движение. Я сначала не придаю этому значения. Просто ещё одно колебание теней, игра света на льду. Наблюдаю за ним, неосознанно скользя взглядом по окружающему миру. Но через мгновение в груди что-то резко сжимается. Лев... Я замираю, прижимаюсь к холодной земле, стараясь слиться с тенями. Сердце ускоряет ритм, дыхание становится тише. Я не двигаюсь, просто наблюдаю. Он идёт по льду — настоящий, живой. Настолько неожиданно, что моё тело будто на мгновение перестаёт слушаться. Что он делает здесь? Почему его движения такие странные? Он словно не замечает, как под лапами предательски потрескивает лёд. Его шаги лёгкие, но неверные, будто он не понимает, куда идёт. Ветер завывает, пронизывая насквозь, но он не реагирует. Я всматриваюсь, изучаю его. Он не похож ни на кого из тех, кого я встречала. Золотая шерсть, яркий красный хохолок на голове, движения осторожные, но неуверенные. Его тело выглядит истощённым, что ещё больше выделяет мышцы, которым бы позавидовала большая часть Ночного Прайда. Даже ослабленный, он всё ещё кажется сильным. Кто он? Что он здесь делает? Лёд трескается. Он замечает трещину под лапами, напрягается, быстро оглядывается назад. Делает ещё несколько неловких шагов, но лёд предательски хрустит. Паника отражается в его движениях — он бросается вперёд, пытаясь добраться до твёрдой поверхности. Но слишком поздно. Лёд под ним разламывается, и он проваливается в ледяную воду. Всплеск. Ветер мгновенно заглушает крик, если он вообще успел вырваться. Лёд ломается, вода поглощает его, разрывая силуэт. Он исчезает в темноте. Я срываюсь с места. Лёд скользкий, но я несусь вперёд. Сердце грохочет, дыхание сбивается, но я не думаю — только бегу. На мгновение всё замирает. Только рябь расходится по чёрной глади. Но вдруг его тело всплывает. Он дёргается, пытаясь бороться, но задние ноги безвольно повисают в воде, не слушаются. Передние лапы скользят по поверхности, судорожно цепляясь за пустоту. Он захватывает воздух, но ледяная вода тут же тянет его вниз. Ветер режет, снег хрустит, луна мерцает. Прыжок. Под лапами лёд трещит, но я не останавливаюсь. Волны дрожат, снежная крошка тает на поверхности, а он снова уходит в глубину. Тело медленно растворяется в темноте. Он больше не двигается. Только холодные волны смыкаются над головой. Ещё миг — и он исчезнет в ледяной пучине. Я добегаю. Лёд под лапами трещит, дыхание обжигает горло. Сейчас я проклинаю всех, кто придумал отстранить меня от патрулей — без ежедневных тренировок тело уже выдохлось. Он тонет... Я не хочу прыгать... Вода. Лёд. Мерцающая тьма под ним. Я ненавижу это. Вода отнимает контроль, делает тело тяжёлым, замедляет, скрывает опасности в своей глубине. Но я дала клятву. Пока моё сердце бьётся, ни одно живое существо не должно пострадать... Моё тело уже реагирует быстрее разума. Закрыв глаза, я прыгаю. Моё тело ударяется о воду, и меня обжигает леденящий холод. Дыхание перехватывает, но я заставляю себя открыть глаза. Лев медленно уходит на дно, его веки смыкаются. Сердце сжимается. Я начинаю плыть к нему. Лапы ноют от напряжения, но я блокирую боль, сосредотачиваясь только на движении вперёд. Я подныриваю под него, ледяная вода сковывает движения, дыхание перехватывает, но я не останавливаюсь. Его тело тяжелее, чем ожидала, словно сама глубина держит его, не желая отпускать. Вода давит со всех сторон, каждая мышца горит от напряжения, но я сжимаю зубы и делаю рывок. Один, второй... Вода сопротивляется, холод пронзает каждую клетку, но, наконец, мы вырываемся на поверхность. Гулкое эхо разбивает тишину, когда я судорожно хватаю воздух. Я вцепляюсь в его шкирку, удерживая над водой, затем переворачиваюсь на спину и укладываю его на себя. Вес тянет вниз, но я сжимаю зубы и продолжаю бороться. Его тело обмякшее, неподвижное, но панике нет места. Грудь сдавливает, лапы сводит. Я не останавливаюсь. Ветер воет, лёд впереди раскололся, оставив узкую, но прямую тропу к берегу. Это мой единственный шанс. Собрав последние силы, я начинаю грести, вытягивая его за собой. Берег близко, но каждый метр даётся с боем. Вода сдавливает, словно тяжёлые каменные плиты, замедляя каждое движение и отнимая силы. Я напрягаюсь ещё сильнее, отбрасывая мысли о боли, холоде и страхе. Сейчас важен только каждый следующий рывок вперёд. Только вперёд. Только вытащить его. Наконец выбравшись на берег, тут же рухнула на замерзшую землю, едва сумев протянуть лапой неподвижное тело льва. Лёгкие рвались от быстрого, сбивчивого дыхания, сердце колотилось в груди, словно пыталось вырваться наружу. В голове бушевал ураган эмоций — страх, облегчение, боль. Всё тело горело огнём: мышцы разрывались от перенапряжения, а морозный ветер, беспощадно обдувающий мокрую шерсть, заставлял меня дрожать от холода. С трудом переворачиваюсь на спину, вглядываясь в ночное небо. Облака, всё так же не спеша, плывут над головой, временами заслоняя бледную луну. С неба падает снег, лёгкими искрами оседая на моём озябшем теле. Холод пробирает до самых костей, но я не двигаюсь — мне нужно хоть немного прийти в себя. Спустя несколько минут, когда дыхание становится ровнее, я заставляю себя подняться. Мой взгляд падает на лежащего рядом льва. Молодой, почти мой ровесник. Хоть и истощенный, но с крепким телом — таким, что за ним бы любая львица бегала. Но сейчас его состояние далеко от величия. Задняя лапа кровоточит, вероятно, он порезался, когда провалился под лёд, а стылые воды свели мышцы, не давая ему выбраться самостоятельно. Я скольжу взглядом выше, и тут моё внимание приковывает шрам на его левом глазу. Свежий, совсем недавний, он пересекает кожу, оставляя после себя нечто большее, чем просто след от схватки. От него словно исходит странная, неясная энергия — тусклая, но ощутимая. Как будто этот шрам — метка чего-то, выходящего за пределы обычного мира... "Что же мне теперь делать с тобой?" - Единственный вопрос в моей голове. Вернуться домой нельзя — обязательно спросят, что я делала за границей, и тогда мне точно не избежать ни наказания, ни последствий этой безрассудной проделки. Но даже так, мне всё равно нельзя привести его к Древу Жизни. Пока не удостоверюсь, что он не несёт угрозы, о таком не может быть и речи. Но и оставить его здесь тоже невозможно. Он ранен, измотан, а сил почти не осталось. К тому же, если ему пришло в голову ступить на лёд сразу после засухи, когда он ещё слишком хрупкий, то кто знает, на что его гениальный мозг способен еще? Ветер свистит в горах, ночь становится всё холоднее. Оставить в надежде, что его найдет патруль, тоже глупо - слишком далеко, что они сюда не заходят... "Ох, ну и влипла я с тобой" - Снова пробежал голосок у меня в голове. И, кажется, у меня есть только один вариант... Я знаю место. Скрытая пещера, о которой никто не знает, кроме меня. Укрытие, надёжно спрятанное среди скал, где ледяной ветер не сможет проникнуть, а снег не замедлит шаги. Напрягая каждую мышцу, я осторожно поднимаю его. Тело как будто тяжелее, чем раньше, но я сжимаю зубы и делаю первый шаг. Снег хрустит под уставшими лапами, ледяной воздух режет распалённые лёгкие, но мне ничего не остается, кроме как идти. Позади остаются ледяная бездна, лунный свет, отражённый в тысячах кристаллов, и холодная пустота, что кажется теперь далёкой и чужой...