Старинное зеркало

Тем временем трое сыновей Кабана добрались до деревни, где, по их сведениям, скрывались Волк, Трейси и Крыса. Они спешились у самой окраины, не привлекая к себе излишнего внимания, и направились к местным жителям, что толпились у колодца. В отличие от земель их отца, где имя Кабана вселяло ужас, здесь их появление вызвало лишь настороженное любопытство. Всё же графство не принадлежало их семье, а потому Свинокопыт решил не прибегать к угрозам, зная, что насилие здесь может сыграть против них. Эпископ Бекон взял на себя роль говорящего. Его голос был ровным, но в нём сквозила властность, подкреплённая священным саном. — Доброго дня, честные люди. Мы ищем мастера по изготовлению зеркал, некогда жившего здесь. Быть может, кто-то из вас знает его судьбу? Крестьяне переглянулись. Кто-то опустил взгляд, кто-то сделал вид, что вовсе не слышит вопроса. — Давно это было, — наконец заговорил один из стариков, почесав седую бороду. — Джонатан Басс… Он давно умер. — Понятно, — Бекон кивнул, скрестив руки на груди. — Но нас интересует его мастерство. Не осталось ли после него зеркал, что имели бы… скажем так, особую ценность? Молчание. Свинберри, как обычно, держался чуть в стороне, задумчиво перебирая в руках перо, найденное на дороге. Ему было не слишком интересно происходящее, но он понимал, что братья рассчитывают на его острый слух. Он наблюдал за толпой, выискивая того, кто может знать больше, чем говорит. Свинокопыт тем временем тяжело вздохнул. — Мы не причиняем вам вреда, — сказал он, стараясь не звучать раздражённо. — Но мы не уйдём, пока не получим ответ. Так что лучше будет сказать нам сразу, чем затягивать разговор. — Нам ещё нужно узнать, куда направились де Вольпе, по прозвищу Волк; де Пюс, по прозвищу Крыса; и рыжеволосая девушка — сказал Бекон. Несколько человек явно занервничали. Свинберри заметил, как молодая девушка — возможно, дочь местного ремесленника — быстро посмотрела в сторону старого дома на краю деревни. Взглядом она выдала больше, чем могла бы сказать словами. Он усмехнулся и едва заметно кивнул братьям. Теперь у них была зацепка. Девушка, та самая, что неосторожно выдала себя взглядом, явно заметила, что её реакцию уловили. Она нервно сглотнула, чувствуя, как три пары глаз прожигают её насквозь. Эпископ Бекон сделал шаг вперёд, улыбнувшись так, будто перед ним была не встревоженная крестьянка, а послушница в его приходе, которой он готов был дать прощение. — Дитя моё, тебе нечего бояться, — сказал он ласково, но в голосе всё же скользнуло едва уловимое давление. — Мы всего лишь ищем людей, которые, возможно, знают о зеркалах мастера Басса. Разве не благо помочь страждущим? Девушка нервно сжала передник, глядя то на него, то на братьев за его спиной. Свинокопыт сдерживал раздражение, но его массивные руки уже были скрещены на груди, а губы подрагивали от нетерпения. Свинберри, напротив, выглядел совершенно спокойным, будто наблюдал за спектаклем, и даже продолжал лениво крутить в пальцах перо. — Они… — девушка запнулась, нервно переводя дыхание, явно не зная, стоит ли говорить. — Де Вольпе, Крыса и их спутница. Они были здесь, да. Но недавно ушли. — Куда? — Свинокопыт прищурился. — В лес, — девушка быстро кивнула в ту сторону, откуда ещё тянуло запахом хвои и влажной земли. — Сказали, что ищут что-то важное. Бекон удовлетворённо улыбнулся, склонив голову. — Благодарю, дитя моё. Ты принесла нам немалую пользу. Он сделал знак братьям, и они, развернувшись, направились к лошадям. В деревне снова повисло напряжённое молчание. Девушка, выдохнув, прижала дрожащие пальцы к губам, глядя им вслед. В глубине души она надеялась, что те трое уже достаточно далеко, чтобы избежать этой встречи. Лес встречал их мрачным молчанием. Лишь тихий шелест листвы, потревоженной лёгким ветром, да редкий крик птицы нарушали давящую тишину. Свет почти не пробивались сквозь густую крону, превращая тропу в тёмный, извилистый тоннель, в котором даже днём царил полумрак. — Вот же дьявольская чаща, — проворчал Свинокопыт, отмахиваясь от веток, цепляющихся за его доспехи. — Как вообще кто-то может добровольно идти сюда? Лошади двигались медленно, с опаской переступая через корни, что, словно змеи, оплетали землю. Свинберри, ехавший чуть позади, лишь хмыкнул, без особой спешки поправляя узду своего коня. — Они же не идиоты, — заметил он. — Если полезли сюда, значит, у них была причина. — И, похоже, она весьма серьёзная, — добавил Бекон, взглянув на дорожку, где были заметны свежие следы копыт. — Они действительно здесь. Вопрос в том, как далеко ушли. Свинокопыт раздражённо выругался, запутавшись в низко свисающих ветвях. Он попытался их оттолкнуть, но одна из них упруго хлестнула его по лицу, заставив резко дёрнуться. — Чёртова глушь! — рявкнул он, но тут же осёкся, услышав громкий всплеск. Лошадь Бекона замерла у края небольшой топкой лужи, скрытой под ковром из мха. Земля здесь предательски оседала, затягивая копыта в мягкую, липкую жижу. Свинберри поднял брови. — Интересно, они тоже через это шли? Бекон задумчиво осмотрелся, но свежих следов на болотистом участке не заметил. — Возможно, нашли обходной путь, — заключил он, направляя коня чуть в сторону. — Мы не можем рисковать, потеряем слишком много времени. — Тоже мне, дорога к славе, — пробормотал Свинокопыт, но подчинился, ведя лошадь следом. Лес продолжал сжиматься вокруг них, словно живое существо, наблюдающее за незваными гостями. Воздух здесь был влажным, пахло прелой листвой и сыростью. Чем дальше они уходили, тем сильнее казалось, что деревья шепчутся между собой, предупреждая о чужаках. Но братья не собирались отступать. Преодолев наконец непролазные заросли, братья Кабана вышли на небольшую, поросшую мхом поляну. Их лошади, измученные долгим и трудным переходом, тяжело фыркали, топчась на месте. Тёмные стволы деревьев, создавали впечатление, будто они всё ещё находились в ловушке леса. Посреди этой уединённой чащи, словно забытый богами и людьми, стоял дом. Если это строение вообще можно было так назвать. Дощатые стены с большими щелями, сквозь которые гулял ветер. Покосившаяся крыша, местами провалившаяся внутрь. Окно, затянутое мутной плёнкой, едва пропускающей свет. От былого жилища здесь осталось лишь жалкое подобие. — Что за развалины?! — рявкнул Свинокопыт, раздражённо спрыгивая с коня. — Ради этого места мы пробирались через тот ад?! Бекон оглядел постройку, нахмурившись. — Возможно, он всё ещё здесь. Или что-то, что поможет нам его найти. — Или же они нас опередили, — добавил Свинберри, слезая с лошади. Он огляделся, оценивая местность. — Место тихое. Слишком тихое. Действительно, лес будто замер. Не слышно было ни пения птиц, ни шорохов под лапами мелких животных. Только слабый ветер пробирался сквозь деревья, создавая ощущение невидимого присутствия. Свинокопыт хмуро посмотрел на дверь, державшуюся на честном слове. — Ну что ж, если он прячется, самое время его оттуда вытащить. Свинберри скользнул взглядом по фасаду ветхого дома, отмечая его плачевное состояние. Ему не нужно было обладать проницательностью епископа Бекона, чтобы понять — кто-то здесь уже побывал. Но его внимание привлекло кое-что более конкретное. Дверь. Точнее, то, что от неё осталось. Деревянное полотно валялось на полу, разломанное пополам. Петли были вырваны с корнем, словно кто-то с силой вышиб её, даже не пытаясь открыть нормально. Осколки гнилого дерева валялись у порога, и в воздухе ещё чувствовался лёгкий запах пыли. — Кажется, наш мастер зеркал уже принял гостей, — лениво заметил Свинберри, наклоняясь и трогая край разбитой двери носком сапога. — Или же они его… Свинокопыт шагнул вперёд и с досадой сплюнул в сторону. — Отлично. Значит, мы опоздали. Бекон, стоявший чуть позади, задумчиво провёл пальцем по одной из дверных петель, изучая сломанный металл. — Это сделали не разбойники. И не крестьяне. Уж слишком чистый разлом. Свинокопыт нахмурился, смерив взглядом открытый проём. — Де Вольпе. — И его новые приятели, — подтвердил Бекон, выпрямляясь. — Похоже, они уже нашли что-то важное. Свинберри тихо усмехнулся. — А значит, нам остаётся только забрать это у них. — Быстро! Нам надо проверить, нет ли их тут! — рявкнул Свинокопыт, первым шагая через порог. — Может, прячутся! Словно подтверждая его слова, деревянный пол под его тяжёлым сапогом скрипнул, протестуя против вторжения. Бекон кивнул, и трое братьев разошлись по дому, внимательно осматривая каждую щель. Они двигались осторожно, но с уверенностью — точно хищники, прочёсывающие своё логово в поисках жертвы. Свинокопыт сразу направился вглубь дома, оттолкнув с дороги старый стул, который с грохотом упал на бок. Бекон медленно шёл вдоль стен, скользя ладонью по потрескавшимся доскам, изучая дом не только глазами, но и пальцами, словно чувствовал что-то большее, чем просто стены. Свинберри же лениво тащился позади, будто бы не торопясь, но всё равно внимательно осматривая каждый угол, каждый тёмный закуток. — Пусто, — сквозь зубы выдохнул Свинокопыт, распахнув очередную дверь и увидев лишь мрачную, заваленную хламом комнату. Бекон прищурился. — Они точно были здесь. — Но теперь их нет, — проворчал Свинокопыт. — Что ж, значит, нам пора проверить другое место. Свинберри лениво шаркал сапогами по пыльному полу, поглядывая на старые балки и прогнившие доски. Дом был мрачен и уныл, словно покинутый уже долгие десятилетия. Он уже собирался зевнуть, когда взгляд зацепился за что-то странное. На стене висела рваная картина. Вернее, её остатки. Полотно было разодрано, края неровные, словно кто-то пробирался сквозь него, не заботясь о сохранности. Свинберри нахмурился, подошёл ближе и, наклонившись, провёл пальцами по растрёпанным краям холста. Краска местами облупилась, но ткань была не такой уж старой. Это не время разорвало её — это сделали люди. — Эй, братья, сюда! — громко позвал он, не отводя глаз от картины. Свинокопыт и Бекон тут же подошли. — Что там? — нетерпеливо спросил Свинокопыт, а затем и сам заметил дыру в стене. — Чёрт возьми… Бекон уже внимательно изучал проход, поднеся руку к подбородку. — Похоже, они спустились вниз, — задумчиво произнёс он. — Тогда чего мы ждём? — рявкнул Свинокопыт. Он шагнул вперёд, уже собираясь лезть в дыру, но Бекон остановил его движением руки. — Сперва нужно узнать, не оставили ли они ловушек. Если они нашли что-то ценное внизу, то не оставят это без защиты. Свинберри криво усмехнулся. — А если там просто подвал с крысами? — Мы это скоро выясним, — спокойно ответил Бекон и сделал первый шаг в проход, осторожно ступая на каждую доску. Держа в руках факелы, они спускались вниз торопливо, но осторожно — мало ли какие неприятности могли их поджидать в подземелье. Сырой, застоявшийся воздух ударил в нос, пахло пылью, плесенью и чем-то ещё — чем-то, от чего Бекон брезгливо поморщился. Когда они ступили на твёрдый пол, свет пламени осветил помещение. Их взглядам предстало не то, что они ожидали увидеть. Вместо беглецов перед ними простирался зал, уставленный зеркалами. Множество отражений колыхалось в дрожащем свете факелов, множа их фигуры, удваивая, утраивая их ярость и раздражение. — Они не здесь! — раздражённо рявкнул Свинокопыт, оглядываясь по сторонам. — Мы зря теряем время! Тут одни лишь жалкие зеркала! Внезапно его терпение лопнуло. Схватив ближайший камень, он с силой швырнул его в одно из зеркал. Раздался звонкий треск, и стекло осыпалось на пол сверкающими осколками. Они рассыпались в разные стороны, отражая свет факелов, будто осколки чьих-то разбитых надежд. Бекон бросил на брата недовольный взгляд: — Может, стоит для начала разобраться, зачем этот мастер собрал столько зеркал? Свинберри, молча наблюдавший за происходящим, чуть прищурился, внимательно изучая оставшиеся целыми зеркала. Ему не нравилось это место. Не нравилось, что их противники явно нашли его первыми. И уж точно не нравилось, что среди этих зеркал, возможно, скрывалось то самое, которое им было нужно. — К чёрту! — рявкнул Свинокопыт, смахивая с плеча прилипшую паутину. — Это просто зеркала! Зачем де Вольпе вообще они? Бекон, не отрывая взгляда от переливающихся в тусклом свете факелов отражений, задумчиво провёл ладонью по одному из зеркал, словно надеясь ощутить что-то большее, чем гладкую стеклянную поверхность. — Видимо, не просто так, — протянул он. — Де Вольпе что-то задумал. — И каким образом это связано с зеркалами? — раздражённо буркнул Свинокопыт, обводя зал недовольным взглядом. — Это мы и узнаем, — спокойно ответил Бекон, отряхивая пыль с мантии, — если не будем стоять на месте. Их следы ещё свежи. Так что вперёд, пока мы не потеряли их окончательно. Свинберри молча кивнул, поправил пояс с кинжалами и первым направился к выходу из зала. Его братья последовали за ним, оставляя позади себя разбитое зеркало и множество безмолвных отражений, которые теперь глядели им вслед из уцелевших стеклянных поверхностей. Они быстро покинули подземелье, вновь выбравшись в полуразрушенный дом отшельника. Свинберри первым ступил за порог, вглядываясь в тёмный лес. — Следы ведут вглубь, — произнёс он, присев на одно колено и внимательно изучая землю. Свинокопыт, тяжело дыша после спуска и подъёма, раздражённо схватил брата за плечо. — Ты уверен, что это их следы? А не какого-нибудь зверя? Свинберри молча указал на углубления в земле — следы копыт. Лошади. — Они уехали верхом, — подтвердил он. Бекон задумчиво потёр подбородок. — Это означает, что они далеко не ушли. Лошади не могли двигаться быстро в таком лесу. Мы догоним их, если поспешим. Свинокопыт зарычал и резко развернулся к своим людям. — Быстро за лошадьми! Если мы их упустим, я лично пущу вас на корм свиньям! Подчинённые бросились исполнять приказ, оседлав лошадей, которых они оставили неподалёку. Свинберри в последний раз взглянул на старый дом, затем взял поводья своей лошади и, не теряя времени, вскочил в седло. Ночной воздух был холодным, но его разогревал азарт охоты. Вдалеке между деревьями мелькнула разбитая тропа — если троица поехала по ней, вскоре их можно будет настигнуть. — Вперёд! — рявкнул Свинокопыт, вонзая шпоры в бока коня. Лошади рванулись с места, их тёмные фигуры скрываются в глубинах леса, оставляя за собой лишь звук глухого топота. Лес вокруг них казался тёмным, но не мрачным — свет пробивался сквозь кроны деревьев, вырисовывая причудливые тени на земле. Лошади двигались бодро, хоть и приходилось постоянно огибать ветки и корни, торчащие из земли. Волк ехал впереди, держа поводья крепко, но с лёгкостью, выработанной годами. Он чуял напряжение в воздухе, не покидающее его с той самой минуты, как они покинули развалины дома отшельника. Позади него, чуть левее, держалась Трейси. В одной руке она уверенно сжимала поводья, а в другой… — Ой! Она едва не выронила зеркало, когда его поверхность вдруг осветилась мягким голубоватым сиянием. — Что такое? — тут же обернулся Волк, увидев вспышку. Трейси нахмурилась, вглядываясь в пульсирующий свет. — Оно… оно светится, — пробормотала она, стараясь не испугаться. — И к чему это? — лениво поинтересовался Крыса, который замыкал их группу. Он уже был готов ко всяким странностям, но магия зеркал не входила в его перечень любимых занятий. Волк не ответил сразу, лишь сузил глаза, наблюдая за колеблющимся светом. Затем, будто собирая мысли, выдохнул: — Хм… Неужели знак, что мы близко? — спросила Трейси, тревожно прижимая зеркало к себе. — Вот и узнаем, — коротко бросил Волк, тронув поводья. Лошади ускорились, а зеркало продолжало светиться, словно ведя их вперёд сквозь ночную чащу. Пройдя ещё немного, они неожиданно выехали на небольшую поляну, окружённую высокими деревьями, чьи вершины терялись в темноте ночного неба. Однако среди них одно выделялось особенно — массивное, древнее, с толстыми корнями, переплетающимися, словно змеи, и корой, покрытой глубокими трещинами. Оно возвышалось над остальными, раскинув могучие ветви, будто исполинский страж, оберегающий что-то важное. Листья на нём шелестели глухо, несмотря на то что вокруг стояла почти полная тишина. — Вот это да… — выдохнула Трейси, не отрывая взгляда от гигантского дерева. — Ну и махина, — пробормотал Крыса, проводя ладонью по шершавой коре. Волк спешился первым. Он внимательно осмотрел дерево, будто пытаясь уловить в нём что-то скрытое. Лошадь за его спиной нетерпеливо переступала с ноги на ногу, словно чувствовала, что место это не простое. Трейси, всё ещё держа зеркало, заметила, что свет, исходящий от него, становился ярче. Словно магия, запертая внутри, отзывалась на присутствие дерева. — Кажется, это оно, — сказала она, поворачиваясь к остальным. Волк молча кивнул. Теперь оставалось лишь выяснить, что именно они должны здесь найти. — Видимо, придётся копать, — мрачно произнёс де Вольпе, скрестив руки на груди. Крыса скривился. — Ну конечно! — воскликнул он, всплеснув руками. — Долго ли, коротко ли добирались сюда, рисковали шеями, и вот теперь — копать! А может, лучше немного подумать? Вдруг есть другой способ? — Если хочешь остаться с пустыми руками — можешь просто стоять и смотреть, — сухо ответил Волк, наклоняясь к земле. Он присел на одно колено и провёл ладонью по мягкой почве. Здесь, прямо под корнями, что-то явно скрывалось. Не просто так зеркало реагировало именно на это место. Трейси, вздохнув, поставила зеркало на ближайший корень и принялась закатывать рукава. — Надеюсь, это не глубокая могила, — пробормотала она. — Уж лучше бы была неглубокой, — пробурчал Крыса, нехотя присаживаясь рядом. — Кстати, а чем копать-то будем? Руками? Де Вольпе ничего не ответил, лишь достал кинжал и принялся расчищать землю между массивных корней. Трейси последовала его примеру, пользуясь плоским камнем, найденным неподалёку. Крыса, фыркнув, тоже присоединился, черпая землю ладонями и тихо проклиная всё на свете. Почва была влажной, рыхлой, но в то же время цепко удерживала свои тайны. Чем глубже они копали, тем больше тревожилось что-то внутри каждого из них — предчувствие, напряжение, ожидание… Трейси первой почувствовала под пальцами что-то твёрдое. Она замерла, затем снова провела рукой по рыхлой земле и услышала глухой скрежет. — Стойте, я что-то нашла! — выдохнула она, торопливо расчищая место. Де Вольпе сразу же нагнулся ближе, убирая остатки грязи кинжалом. Постепенно из-под слоя земли показался кусок потемневшего от времени дерева, украшенного причудливой резьбой. Он провёл пальцами по узорам на поверхности — даже спустя годы они оставались чёткими. — Рамка… — пробормотал он. — Неужели то самое? — недоверчиво спросил Крыса, помогая раскапывать находку. Постепенно картина прояснялась. Из-под земли показался кусок стекла, мутного, но без единой трещины. Оно словно впитывало в себя слабый свет луны, пробивающийся сквозь кроны деревьев. — Очень надеюсь, что то самое, — Трейси осторожно дотронулась до рамки. В груди де Вольпе вновь зашевелились противоречивые чувства. Слишком долго он искал способ вернуться, слишком долго жаждал мести. Но что, если зеркало действительно работает? Что, если они окажутся там, по ту сторону и Трейси останется там? Крыса первым ухватился за край рамы, стараясь приподнять её из ямы, но зеркало оказалось неожиданно тяжёлым. Он напряг руки, дёрнул сильнее, но стекло даже не сдвинулось. — Чёрт, оно весит как целая повозка с камнями! — простонал он, вытирая лоб рукавом. Де Вольпе молча встал рядом и схватился за другую сторону. В его сильных руках дерево поддалось, но поднималось неохотно, словно само зеркало сопротивлялось. Земля осыпалась с его поверхности, а мутное стекло отражало дрожащие отблески луны. Они тянули, напрягая все мышцы, чувствуя, как зеркало буквально засело в земле. Де Вольпе перенёс вес на пятки, стиснув зубы, и рванул вверх. Крыса, кряхтя, помогал изо всех сил. Наконец, с глухим хрустом, зеркало вырвалось из плена земли. Крыса не удержал равновесие и рухнул назад, приземлившись в кучу сухих листьев. — Да чтоб тебя… — пробормотал он, стряхивая пыль с рукавов. Де Вольпе, тяжело дыша, бережно поставил зеркало на землю. Теперь, когда оно было полностью очищено от земли, стало заметно, что рамка покрыта тонкими узорами — извивающиеся линии напоминали корни дерева, вплетающиеся друг в друга. Трейси подошла ближе, осторожно проводя пальцами по краю. — Оно… необычное, — прошептала она. Де Вольпе кивнул. — Теперь остаётся понять, как его использовать. Крыса поднялся на ноги, отряхивая испачканные в земле ладони, и нахмурился, рассматривая зеркало. Оно было старым, массивным, но при этом казалось почти нетронутым временем. — Может, где-то рычаг есть? — предположил он, осматриваясь вокруг, будто надеялся обнаружить спрятанный механизм. Волк покачал головой, задумчиво касаясь узоров на рамке. — Не думаю, — тихо ответил он. — Это не просто дверь, которую можно открыть нажатием. Если оно действительно особенное, значит, его активация должна быть… другой. Трейси нахмурилась, продолжая внимательно изучать зеркало. — Может, оно реагирует не на физическую силу, а на что-то иное? На прикосновение или голос? Крыса вздохнул. — Великолепно. Так давайте попрыгаем вокруг него и споём песню. Может, оно зааплодирует нам и само откроется? Волк не обратил внимания на его сарказм. Он протянул руку и осторожно коснулся стекла. Поверхность была холодной, почти ледяной. Но в тот же миг по ней пробежали слабые волны, словно от капли, упавшей в воду. — Поверить не могу, это свершилось! — воскликнул Крыса, глядя на зеркало с восхищённой улыбкой. Трейси тоже сияла от радости, прижимая к груди маленькое зеркало, словно боялась, что оно вдруг исчезнет. — Мы сделали это! — радостно выдохнула она. Но Волк не разделял их ликования. Он стоял чуть в стороне, напряжённо всматриваясь в отражение. Его лицо оставалось бесстрастным, но мысли метались, словно пламя в бурю. У Трейси пальцы дрожали — от волнения, от холода или от осознания того, что они наконец-то нашли его. Но, когда она наклонилась ближе, чтобы рассмотреть находку, её взгляд зацепился за что-то ещё. Рядом, в углу ямы, среди спутанных корней и комьев земли, лежал небольшой потёртый томик в кожаном переплёте. — Эй, тут что-то ещё, — пробормотала Трейси и осторожно вытащила книгу, смахнув с неё пыль. — Это что такое? — с подозрением спросил Крыса, заглядывая ей через плечо. Он недоверчиво покосился на обветшалые страницы, словно опасался, что оттуда сейчас выпрыгнет какая-нибудь нечисть. — Надеюсь, это не сборник колдовских штучек? Трейси пролистала несколько страниц, вглядываясь в выцветшие строки. — Не думаю, — сказала она, пробегая глазами по неровному почерку. — Похоже, это дневник Басса. Она замолчала, пытаясь разобрать запись, но почерк был корявым, буквы расползались, а чернила выцвели от времени. — Можешь прочесть? — поинтересовался Волк, обращаясь к Тони. — Э-э, да, конечно! — торопливо сказал он, вытягивая шею, будто сам хотел взглянуть на страницы. Но как только Трейси протянула ему дневник, он замешкался. Глаза его забегали, щеки порозовели, и он неловко кашлянул, не беря книгу в руки. — Ну, я просто подумал, вдруг ты лучше разбираешься в таких вещах, — пробормотал он, пряча руки за спину. Трейси нахмурилась, но ничего не сказала. А вот Волк, стоявший чуть в стороне, внимательно следил за ним. Крыса отвёл взгляд, засопел, а затем театрально поджал губы, делая вид, что его это не интересует. Волк прищурился. Несмотря на всю суету Крысы, ему не потребовалось много времени, чтобы всё понять. — Ты не умеешь читать, — сказал он тихо, но в его голосе не было насмешки, только констатация факта. Крыса резко вскинул голову, как если бы его ударили. — Ч-что?! — пискнул он, делая шаг назад. — Я? Да ты что, друг мой! Я… э-э… просто… не хочу пачкать ценные страницы! Да, именно так Волк не ответил. Он только продолжал смотреть на него своим пронизывающим, ледяным взглядом. Крыса поёжился, а затем, не выдержав этого взгляда, пробормотал: — Ладно… Не умею, ну и что? Не каждому же нужно читать, правда? Трейси удивлённо моргнула, но Волк лишь кивнул, как будто этот факт его совсем не удивил. — Тогда читай ты, — сказал он Трейси, проигнорировав жалобное сопение Крысы. Трейси глубоко вздохнула, вновь взглянув на дневник. — Ладно, посмотрим, что здесь написано… Трейси осторожно развернула потрёпанные страницы дневника. Чернила в некоторых местах растеклись, но текст всё ещё можно было разобрать. И она начала читать вслух. — Так… — пробормотала она, переводя взгляд по строкам. — Здесь говорится о том, как Джонатан Басс… создал это зеркало. Крыса и Волк переглянулись, а Трейси, пробежав глазами дальше, нахмурилась. — Он использовал редкие материалы, травы, камни… Но главное — определённое сочетание магии и науки. — Магии? — недоверчиво протянул Крыса. — Получается жители деревни были правы насчет него? — Позволь ей закончить, — холодно сказал Волк, не сводя глаз с книги. Трейси перевернула страницу, нахмурившись. — Здесь… Здесь он описывает, как впервые прошёл через зеркало, — её голос стал тише, будто она и сама не могла в это поверить. — Как очутился в будущем… Как ему было страшно. Всё вокруг оказалось не таким, как в его времени. Яркие огни, экипажи без лошадей, странные здания… Он чувствовал себя потерянным. Крыса резко вскинул голову, его глаза расширились. — Поверить не могу! — выпалил он. — Получается, он разгуливал по твоему миру, Трейси?! — Не перебивай, Де Пюс, пусть она читает, — резко оборвал его Волк, даже не глядя в его сторону. — Извиняюсь, просто неожиданно… — пробормотал Крыса, поёживаясь под взглядом Волка. Трейси глубоко вдохнула и продолжила читать. — Он писал, что боялся, что останется там навсегда. Но зеркало снова открылось… и он вернулся. Она перевернула ещё одну страницу, сердце её колотилось всё сильнее. — И вот здесь… Он говорит, что начал бояться собственного создания. Боялся, что однажды портал откроется не туда, куда он хотел. Или… что через него пройдёт кто-то, кто не должен. Она замолчала, сжимая дневник в руках. Волк внимательно посмотрел на зеркало, затем снова перевёл взгляд на дневник. — Значит, он знал о риске. Но всё равно не уничтожил его… — Наверняка у него была причина не уничтожать зеркало, — пробормотал Крыса, почесав затылок. Трейси кивнула, всё ещё пытаясь осознать услышанное. — Да… и это значит, что он мог оставить способ, как им управлять. Нам просто нужно продолжать читать. Волк молча кивнул, но ничего не сказал, продолжая внимательно следить за страницами дневника. Трейси перевела дыхание и снова уткнулась в текст, её пальцы чуть дрожали, когда она перевернула страницу. — Он… восхищался этим миром, — медленно проговорила она, читая вслух. — Говорил, что никогда не видел ничего подобного. Свет без огня. Экипажи без лошадей. Каменные башни, уходящие в небо. Люди, которые могли разговаривать друг с другом, находясь за сотни миль друг от друга… Она сделала паузу, переваривая прочитанное. — Кажется, он был поражён не только технологией, но и тем, как люди здесь живут. Без королей, без лордов… По его словам, этот мир давал возможности каждому. Но тут Трейси замерла. Её взгляд заскользил по строчкам, и вдруг сердце болезненно сжалось. Она перечитала ещё раз. Потом второй. Третий. Нет. Это не может быть. Она моргнула, но буквы остались прежними. Это имя и фамилия её бабушки. Лорен Миллер. Трейси почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Что?.. — выдохнула она и перечитала вслух ещё раз, будто надеясь, что ошиблась. Но нет. Имя её бабушки стояло прямо перед ней. Она подняла ошеломлённый взгляд. — Он был знаком с моей бабушкой… — прошептала она. — Неужели он тот, кто подарил ей зеркало? Крыса резко выпрямился. — Ну ничего себе! — воскликнул он, потрясённо глядя на неё. Волк медленно кивнул. Даже на его вечно невозмутимом лице мелькнула искра удивления. Этот дневник оказался куда важнее, чем они думали. Трейси глубоко вздохнула и продолжила читать. — «Она была самой лучшей женщиной, что я видел в своей жизни», — её голос слегка дрогнул, пока она произносила эти слова. — «Мудрая, добрая, но при этом сильная духом. Её смех был для меня самой прекрасной музыкой, а её взгляды на мир — чем-то, что я никогда не мог понять до конца. Мы встречались часто, и каждый день, проведённый с ней, был бесценным». Она перевела дыхание и перевернула страницу, ощущая, как в груди нарастает странное волнение. — «Но с каждым днём я всё яснее осознавал: мы из разных миров. Моё прошлое тянуло меня назад, а её настоящее — вперёд. Как бы я ни пытался, я никогда не смогу по-настоящему приспособиться к её жизни. А она — к моей. И чем сильнее я её любил, тем яснее понимал, что рано или поздно должен буду уйти». Трейси замолчала. В горле вдруг пересохло, а пальцы крепко сжали потёртые страницы дневника. Волк тоже не двигался. Сначала он просто слушал, но потом что-то внутри сжалось. Он не сразу понял, почему эти слова задели его. Почему они, казалось, не о каком-то постороннем человеке, а… о нём самом. Его взгляд медленно скользнул к Трейси, которая всё ещё читала. «Мы из разных миров». Эти слова эхом отдавались у него в голове. Разные миры. Разные судьбы. Как бы он ни хотел… Как бы ни желал… Рано или поздно она всё равно уйдёт. Волк стиснул зубы, но внешне оставался всё таким же холодным, бесстрастным. Только его пальцы, незаметно сжавшиеся в кулак, выдавали напряжение. Трейси же не замечала его взгляда. Она продолжала читать, но мысли Волка были уже далеко. Он знал, как это закончится. Точно так же, как и у Джонатана Басса. Крыса украдкой взглянул на Волка и тут же заметил, как тот напрягся. Его лицо, как всегда, оставалось бесстрастным, но Крыса слишком хорошо знал этого человека, чтобы не видеть скрытых эмоций. Он тихо вздохнул, но виду не подал. Лучше не задевать Волка в такие моменты. Трейси же продолжала читать, полностью погружённая в строки дневника. — «В нашу последнюю встречу она вела себя странно…» — её голос стал мягче, словно она чувствовала всю важность этих слов. — «Когда я сказал ей, что мы не сможем всю жизнь быть вот так, она расстроилась. Я тогда не знал, почему». Трейси нахмурилась, её взгляд задержался на следующей строке. — «Только позже я понял… Она была беременна». Воздух в комнате словно сгустился. Трейси перечитала это место ещё раз, на этот раз про себя, не веря собственным глазам. — «Я ушёл, так и не узнав правды. Я думал, что так будет лучше. И даже когда я перестал появляться в её жизни, а лишь иногда наблюдал со стороны через одно из своих зеркал… Я не переставал её любить». Трейси сглотнула, а её пальцы сжали края дневника чуть сильнее. — «Хоть и завёл семью. Как и она тоже». В наступившей тишине было слышно только потрескивание веток вдалеке. Крыса снова взглянул на Волка. Тот не шевелился, но в его глазах что-то мелькнуло. То, чего Крыса ещё никогда не видел. — «Она назвала нашу дочь Лорен. Это очень красивое имя…» Трейси замерла. Её глаза расширились, и сердце вдруг пропустило удар. Она перечитала эту строку ещё раз. Потом ещё. Нет. Этого просто не может быть. — Это же… — её голос дрогнул, а затем резко окреп. — Это же имя моей мамы! Крыса моргнул, переваривая услышанное, а затем замотал головой, словно пытаясь сбросить головоломку, которая никак не складывалась у него в голове. — Так, я уже окончательно запутался, — пробормотал он, всплеснув руками. — Получается, твой дед — сам мастер всех тех зеркал?! Трейси не ответила. Она всё ещё смотрела на дневник, её губы беззвучно повторяли имя, которое связывало её семью с человеком, жившим сотни лет назад. Волк, до этого молча наблюдавший за её реакцией, медленно выдохнул. — Это многое объясняет, — сказал он наконец. Крыса почесал затылок, всё ещё ошарашенно переводя взгляд с Волка на Трейси. — Эм… Ну, я, конечно, не мастер по семейным тайнам, но это уже перебор даже для меня! Но Трейси его не слушала. Её пальцы крепко сжимали края дневника, а мысли метались в хаотичном вихре. Джонатан Басс был её предком. Человеком, который создал зеркало. Человеком, который любил её бабушку. И теперь его прошлое стало частью её настоящего. Трейси в изнеможении опустила дневник и провела рукой по лицу, пытаясь хоть как-то привести мысли в порядок. Всё это было слишком. — И как теперь мне это всё переварить? — простонала она, глядя в никуда. Крыса понимающе кивнул, скрестив руки на груди. — Слушай, я тебя прекрасно понимаю, — начал он, чуть понизив голос. — Когда к дому нашей с мамой подъехал посланец и сообщил, что мой настоящий отец — сам герцог де Пюс, в доме которого моя мать когда-то прислуживала… Я был в шоке! Трейси медленно подняла взгляд. — Вся семья де Пюсов трагически погибла в кораблекрушении, — продолжал он, глядя перед собой. — И единственным наследником титула и земель оказался я. Представь! В один день из обычного паренька — пусть и не совсем обычного, но всё же — я вдруг превращаюсь в дворянина, лорда. Он усмехнулся, но в этой усмешке не было радости. — Если честно, по сей день трудно в это поверить… Трейси смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Волк рассказывал ей эту историю раньше. Коротко, сухо, как и всё, что касалось Крысы. Тогда она просто приняла это за очередной странный поворот его судьбы, как у любого другого аристократа, выросшего без благородного воспитания. Но слышать это с уст самого Тони было совсем другим. Он говорил без насмешки, без своей привычной трусливой суеты. Просто искренне. И в его голосе была боль. Волк смотрел на Трейси и впервые в жизни не знал, что сказать. Что-то внутри него сжалось от осознания, что её мир и его мир теперь сплелись, но лишь на мгновение. Рано или поздно она уйдёт. Вернётся туда, где ей место. Но сейчас… Сейчас он не мог позволить себе думать об этом. Крыса, видимо, почувствовал нарастающее напряжение и, словно не желая, чтобы тяжёлая атмосфера окончательно задавила их, вдруг бодро шагнул к Волку и хлопнул его по плечу. — Ну что, де Вольпе, сразу же в путь на поиск предателей? — ухмыльнулся он, хлопая его ещё раз, на этот раз чуть сильнее. Волк медленно перевёл на него взгляд. Он не спешил отвечать. Конечно, он отомстит Змею и Кабану. Они заплатят за свою дерзость. Их предательство он не оставит без ответа. Но… что будет потом? Трейси. Она захочет вернуться в свой мир. Это было очевидно. Здесь ей нечего делать, нечего терять — кроме него. Но как он мог просить её остаться? Это был бы эгоизм. Чистейший, жестокий, недостойный его. Его пальцы медленно сжались в кулак. — Вильгельм? — тихий голос Трейси вывел его из размышлений. Он повернул голову. Её взгляд был полон беспокойства. Она видела, что он напряжён, но, как и всегда, не пыталась давить, не пыталась заставить его говорить. Волк заставил себя смягчить выражение лица. — Да, — коротко ответил он, глядя в зеркало. Он разжал кулак. — В путь. С поразительной скоростью, стрела вылетела из чащи с едва слышным свистом, словно выпущенная самой тенью, и впилась в руку Крысы. — А-а-а! — вскрикнул он, отшатнувшись и хватаясь за раненое место. Шок волной прокатился по его лицу, смешиваясь с болью и неверием. Он перевёл взгляд на древко стрелы, торчащее из его руки, и побледнел. — Ч-что за… ? Волк мгновенно развернулся, встав перед Трейси, заслоняя её собой. Из тёмных зарослей показалась высокая фигура в зелёном плаще. Свинберри. В одной руке он держал арбалет, а в глазах читалась странная смесь решительности и… сожаления? — Проклятье, Свинберри, как ты мог промахнуться?! — взревел Свинокопыт, выходя следом. Его огромная фигура казалась ещё более угрожающей на фоне теней леса. — Стрела должна была пронзить сердце! Эпископ Бекон, стоявший между ними, смерил поле боя оценивающим взглядом. Свинберри медленно опустил арбалет. Он вовсе не промахнулся. Он никогда не промахивался. Но он не хотел крови. Волк не сводил холодного взгляда со Свинокопыта. Стрела в руке Крысы была тревожным напоминанием, что это не просто случайная встреча в лесу — это охота. — Что вам здесь нужно? — голос де Вольпе прозвучал ровно, но в нём чувствовалась сталь. Свинокопыт хмыкнул, скрестив руки на массивной груди. — Разве не очевидно? Мы пришли за вами. — Он кивнул в сторону зеркала, что Крыса до этого с таким трудом выкапывал. Волк смотрел прямо в глаза Свинокопыту, не выражая ни страха, ни раскаяния. Только холодное, выжидающее спокойствие. — Где он? — рявкнул Свинокопыт, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Где мой отец? Волк медлил с ответом, изучая лицо противника. В этом грубом, поросшем щетиной лице отражались не только гнев и желание мести, но и нечто другое. Подавленная тревога? Сомнение? — Ты спрашиваешь, куда пропал Кабан? — наконец заговорил Волк, чуть склонив голову набок. — Не прикидывайся идиотом, — прорычал Свинокопыт. — Он исчез, и ты знаешь почему. — Исчез, значит? — Волк чуть скривил губы в подобии усмешки. — Как жаль. Твой отец слишком много думал о том, как избавиться от меня. Видимо, это не пошло ему на пользу. — Ты, ублюдок…! — шагнул вперёд Свинокопыт, но Бекон мягко положил ему руку на плечо, удерживая. Тем временем Трейси, совершенно игнорируя противостояние, сосредоточенно помогала Крысе. — Не дёргайся, дай мне посмотреть, — сказала она, аккуратно разрывая рукав его одежды, чтобы лучше осмотреть рану. — Да что там смотреть? Дырка, кровь… Чего я тут не видел?! — Крыса морщился от боли, но всё же позволял ей работать. Крыса зашипел от боли, когда Трейси осторожно прижала платок к его ране. — Держи руку неподвижно, — прошептала она, бросив короткий взгляд на стоящих перед ними противников. В глазах её плескалась тревога, но руки не дрожали — она умела действовать в стрессовых ситуациях. — Что нам делать? — пробормотал Крыса сквозь стиснутые зубы. Волк стоял неподвижно, но его взгляд стал ещё холоднее, чем прежде. В глазах не было ни страха, ни гнева — лишь ледяное безразличие к тем, кто осмелился угрожать его людям. — Зачем вам нужно было зеркало? — повторил эпископ Бекон, чуть склонив голову набок, словно изучая пленника. Волк молчал. — Не скажешь — добьём крысёныша и девчонку, — с усмешкой заявил Свинокопыт, хватаясь за рукоять меча. Крыса, прижимая руку к ране, тут же напрягся. — Да вы серьёзно?! — прохрипел он. — Заткнись, — резко оборвал его Свинокопыт. Трейси, стискивая зубы, прижала руку к плечу Крысы, словно пытаясь удержать его на месте. Волк, видя, как Крыса с Трейси стараются не показывать страха, понял, что выбора у него нет. — Хорошо, — спокойно сказал он, наконец поднимая взгляд на Бекона. — Я скажу. Свинокопыт ухмыльнулся. — Вот так-то лучше. Говори. Волк медлил, взвешивая слова. Он знал, что Свинокопыт не шутит. Если он решит, что информация не стоит того, он просто убьёт их. — Это не просто зеркало, — наконец заговорил Волк. — Это дверь. Дверь в другой мир. На несколько мгновений повисла тишина. Свинокопыт нахмурился. — Ты считаешь нас идиотами? — Веришь ты или нет, но именно поэтому ваш отец так хотел его заполучить, — ровно продолжил Волк. — Он хотел власти, но его предали. Свинокопыт шагнул вперёд, глядя Волку прямо в глаза. — А ты? Чего хочешь ты? Волк смотрел на него, не отводя взгляда. — Домой. Свинокопыт рассмеялся, запрокинув голову назад, будто услышал лучшую шутку в своей жизни. — Ха! Мы вас отпустим, если отдадите зеркало, — усмехаясь, сказал он, сложив руки на груди. Крыса резко вскинул голову, его глаза вспыхнули возмущением. — Врут они! Не отпустят! — выплюнул он, сжимая здоровую руку в кулак. Едва он это сказал, Свинберри, стоявший в стороне, тут же поднял арбалет и направил его прямо на них. Крыса побледнел, но не отвёл взгляда, с вызовом глядя на Свинберри. — Крыса, не лезь, — твёрдо сказал Волк. Голос у него был спокойный, но в нём звучал приказ. Он знал, что любое неосторожное слово может стоить им жизни. Сжал кулаки, но голос его ледяным: — Если бы вы хотели просто забрать зеркало, то напали бы сразу. Вы не настолько глупы, чтобы не понимать: мы не отдадим его без боя. Свинокопыт прищурился. — Верно. Поэтому я предлагаю сделку. — Сделку? — Волк насмешливо склонил голову. — Мы оставим вам жизнь… если вы просто уйдёте и забудете о своей мести. Крыса фыркнул: — Да уж, щедрое предложение. Особенно с учётом того, что у меня стрела в руке! — Ты ещё дышишь, так что не жалуйся, — спокойно отозвался Свинберри, но в голосе его не было злости. Трейси взглянула на Волка, надеясь, что он не бросится в бой безрассудно. — Что скажешь? — спросил Свинокопыт. Волк медленно кивнул, сжимая челюсти. — Хорошо, — сказал он глухо. — Забирай. Он мог бы вступить в бой прямо сейчас. Времени было бы достаточно, чтобы выхватить меч и хотя бы попытаться дать отпор. Но… Трейси. Её безопасность была для него важнее собственной гордости, важнее даже желания отомстить. Она могла пострадать. Этого он не мог позволить. Свинокопыт довольно ухмыльнулся, словно получив очередной выигрыш в давно спланированной игре. — Приятно иметь с тобой дело, де Вольпе, — протянул он, наклонив голову. Но прежде чем Волк успел что-либо ответить, Свинокопыт взмахнул рукой. Из-за деревьев один за другим начали выходить пикинёры, блестящие наконечники их оружия грозно сверкали в лучах заходящего солнца. — Ты обманул нас! — воскликнул Крыса, побледнев от злости. Волк не удивился. Он ожидал предательства. Но видеть его воочию — это было совсем другое дело. — Свяжите их к дереву, — холодно приказал Свинокопыт, махнув рукой своим людям. — А ты, Свинберри, разберись с ними. Пикинёры немедленно подошли ближе. Один из них грубо схватил Крысу за воротник, другой направился к Волку. Трейси попыталась отступить, но её тут же перехватили. — Вы сразу отправитесь туда? — спросил Свинберри, не сводя глаз с Волка. Свинокопыт стиснул кулаки. — С отцом могло произойти всё что угодно. Ждать нет времени! Его голос прозвучал резко, в нём сквозило беспокойство, хоть он и пытался этого не показывать. Кабан исчез, и даже если он был жесток, он всё равно оставался их отцом. Для Свинокопыта это значило слишком многое, чтобы медлить. Свинберри кивнул, затем перевёл взгляд на пленников. Ему не хотелось проливать лишнюю кровь, но приказ есть приказ. — Я пойду с ним, — неожиданно произнёс епископ Бекон, делая шаг вперёд. Свинокопыт бросил на него взгляд, словно оценивая, стоит ли возражать. Однако спорить с епископом было не в его интересах. Он лишь коротко кивнул, соглашаясь. Подойдя к зеркалу, Свинокопыт провёл рукой по его поверхности, и стекло тут же дрогнуло, будто рябь на воде. Он и Бекон обменялись взглядами, затем вместе шагнули вперёд. В мгновение ока их тела словно втянуло внутрь, и они исчезли, растворившись в мерцающем свете. Свинберри напряжённо следил за этим. Хотя он не подавал виду, по его спине пробежал холодок. Он привык к крови, к предательствам, к битвам… но то, что он только что увидел, выбивало его из привычного мира. Братья просто исчезли. Он знал, что они отправились в другой мир, но сам факт этого был пугающим. Он медленно повернулся к пленникам, его взгляд стал жёстче. — Делай что хочешь, но её не убивай, — раздался голос Волка. Свинберри сжал губы, внимательно вглядываясь в де Вольпе. В его словах не было мольбы, только твёрдость. Он защищал её, даже связанный. — Посмотрим, — неопределённо бросил Свинберри и отвернулся. Один из пикинёров, высокий и широкоплечий, сделал шаг вперёд, покосился на пленников и с жестокой усмешкой спросил: — Милорд, прикажете нам с ними расправиться? Крыса дёрнулся, но верёвки не дали ему даже пошевелиться как следует. Трейси напряглась, а Волк лишь сузил глаза, наблюдая за Свинберри. Тот стоял в нерешительности. Момент, когда он должен был принять решение, наступил, но внутри всё протестовало. — Нет, — наконец бросил он, равнодушно пожав плечами. — Я сам. Идите. Пикинёр удивлённо вскинул брови, но спорить не стал. Он коротко поклонился, развернулся и дал знак остальным. Один за другим солдаты исчезли среди деревьев, оставляя Свинберри наедине с пленниками. Он медленно выдохнул, переводя взгляд с одного на другого. Он должен был сделать это. Должен… Но внутри разгоралась мучительная борьба. Свинберри поднял арбалет, целясь прямо в сердце Волка. Его движения были уверенными, но Волк не упустил едва заметной дрожи в его пальцах. Тишина давила. Где-то в лесу хрустнула ветка, но никто не обратил на это внимания. Свинберри сжал челюсти, пытаясь взять себя в руки. Он знал, что должен сделать это. Должен. Но почему тогда его пальцы сжимаются на спусковом крючке так медленно? Почему дыхание сбилось? Волк смотрел прямо ему в глаза, без страха, без мольбы. Только спокойствие и… понимание? — Чего ты ждёшь? — глухо спросил Крыса, в голосе которого прозвучало скорее напряжение, чем вызов. Свинберри сжал арбалет сильнее. Чёрт. Почему это так сложно? Он стиснул зубы, заставляя себя не думать. Он привык подчиняться приказам, привык следовать за отцом, не задавая вопросов. Но сейчас… Его пальцы медленно ослабили хватку на спусковом крючке. — Давай же, — проворчал он себе под нос, словно подгоняя самого себя. Но что-то внутри не давало ему спустить курок. Он видел, как Волк слегка напрягся, уловив момент его колебаний. Крыса же нервно дёрнулся, явно готовый сказать что-то язвительное, но сдержался. А Трейси… Она не сводила с него взгляда. Не со страхом, нет. Скорее с непониманием. Свинберри сглотнул. — Что же ты медлишь? — тихо, но с холодной насмешкой спросил Волк. Свинберри вздрогнул, как от пощёчины. Он понял, что Волк его раскусил. Понял, что он не убийца. Но если он опустит оружие, то пойдёт против своего брата. А если выстрелит, то пойдёт против самого себя. Его руки дрожали сильнее. — Чёрт возьми, — выдохнул он наконец и с резким движением опустил арбалет. Волк внимательно смотрел на Свинберри, изучая каждую деталь его лица. Он видел, как на лбу того выступил пот, как дрожали пальцы, всё ещё сжимающие арбалет, как в глазах металось сомнение. — Ты не похож на своих братьев, — произнёс Волк медленно, с уверенностью, — тем более на отца. Свинберри вздрогнул, но не ответил. Его губы сжались в тонкую линию, взгляд метался то на пленников, то на землю, словно он отчаянно искал правильное решение. — Разве? — тихо пробормотал он, но в его голосе не было ни вызова, ни злобы. Только усталость. Волк чуть склонил голову набок, пристально наблюдая за ним. — Ты мог бы убить нас сразу, не колеблясь. Но ты этого не сделал. Потому что внутри тебя говорит что-то другое. Свинберри тяжело выдохнул. — Будь ты проклят, де Вольпе, — пробормотал он, но в его голосе не было угрозы. Только осознание, что Волк оказался прав. — Может, развяжешь? — недовольно пробормотал Крыса, поёрзав на месте. Верёвки, которыми его стянули к дереву, больно впивались в запястья. — У меня и так рука ранена! Свинберри молча посмотрел на него, но не двинулся с места. Его пальцы ещё сжимали арбалет, но оружие уже висело вдоль тела, не представляя угрозы. — Ну? — нетерпеливо добавил Крыса, приподняв брови. — Или тебе нравится смотреть, как я мучаюсь? Свинберри тяжело вздохнул и отвёл взгляд. Он явно боролся с чем-то внутри себя. — Твои братья сделали бы это без раздумий, — вставил Волк спокойно. — Но ты колеблешься. Свинберри сжал губы, потом резко вытащил кинжал из ножен и шагнул ближе. — Ради всего святого, — пробормотал он себе под нос, а затем, без лишних слов, одним движением разрезал верёвки. Как только последняя верёвка упала на землю, Крыса потёр запястья и недоверчиво покосился на Свинберри. — Так-то лучше, — проворчал он, но тут же осёкся, заметив, что тот не убирает оружие. Свинберри вздохнул и сделал шаг назад, давая им пространство. — Тогда уходите, — сказал он твёрдо. — Чтобы о вас больше никто не слышал. Волк посмотрел на него, затем перевёл взгляд на зеркало, которое мерцало в вечернем свете. — Не можем, — ответил он спокойно. — Нам нужно туда. Он кивнул на зеркало, и в тот же миг Свинберри снова поднял арбалет и шагнул вперёд, встав между ними и их целью. — Ты собираешься убить моего отца? — его голос был полон напряжения. — Не позволю! Волк не отступил. Он взглянул прямо в глаза Свинберри — и в них не было ни злобы, ни желания провоцировать, только холодное понимание. — Ты прекрасно знаешь, что он за человек, — тихо сказал он. — Он предал меня и Крысу. И тебя предал, оставшись в этом мире. Свинберри сжал зубы, но ничего не ответил. Он стоял, преграждая им путь, его пальцы сжимали арбалет, но не так крепко, как прежде. В глазах металось что-то неуверенное, сомнение. — Каким бы он ни был, он мой отец, — сказал он, не сводя взгляда с Волка. Волк молча ждал. Он не хотел давить, не хотел уговаривать. Но за него это сделала Трейси. — Ты не обязан его уважать только за это, — мягко, но твёрдо сказала она. Свинберри резко повернулся к ней, словно не ожидал таких слов. Её голос был спокойным, без насмешки или обвинения — только понимание. — Семья — это не просто кровь, — продолжила Трейси, встречая его взгляд. — Это то, как люди относятся друг к другу. Что они делают ради друг друга. Ты правда считаешь, что он поступил с тобой, как отец? Свинберри медлил. В его глазах проскользнула тень чего-то глубокого, почти болезненного. Он нахмурился, отводя взгляд, но арбалет всё же слегка опустил, стоя молча. Его взгляд метался между Волком, Трейси и Крысой. Слова, которые они произносили, проникали в его душу, как острые стрелы, но он не мог найти ответ. В его глазах была смесь гнева и растерянности, но за всем этим скрывалась какая-то пустота, которую он долго не осознавал. — А твои братья? — продолжил Крыса, его голос был хриплым, почти презрительным. — Они просто тебя оставили здесь, а расправиться с нами могли приказать тем пикинёрам. Свинберри сжался, словно эти слова обрушились на него тяжким грузом. Он никогда не мог забыть, как братья постоянно вытирали о него ноги, как не воспринимали всерьёз. Даже отец, казалось, воспринимал его только как неудачника, который никогда не сможет стать таким же могущественным, как его братья. — Я всегда знал, что они меня не уважают, — прошептал он, глядя вниз, как будто сам себе признаваясь в том, чего старался избегать. — Они всегда смеялись надо мной, считали слабаком. И отец… Он тоже так считал. Слова Крысы были как удар по голове. Свинберри застыл на месте, его лицо стало каменным, но глаза выдали внутреннюю борьбу. Он чувствовал, как всё, что он знал о своих братьях и о своём отце, рушится на его глазах. Как вдруг понял, что с самого начала он был всего лишь пешкой в их играх. — Твой отец легко вас бросил, чтобы быть в её мире, — добавил Крыса, не давая ему времени уйти от мыслей. Эти слова проникли в душу Свинберри с такой силой, что он даже вздрогнул. Он долго молчал, глядя в землю, пытаясь осознать всю правду, которая вдруг открылась перед ним. — И он всегда был подлым человеком, — произнес Волк, его голос звучал сгоряча, как будто это было что-то, о чём он давно думал, но не мог сказать. — Ты сам видел, до чего он доводил деревни налогами. Волк говорил тихо, но его слова прозвучали как приговор. Он шагал рядом с Свинберри, но взгляд его не отрывался от того, кто стоял перед ними. Тень гнева и презрения, которую Волк давно скрывал, теперь вырывалась наружу. Эти слова были как удар по горлу. Свинберри не мог их игнорировать. В его голове вновь всплыли картины — такие знакомые, такие обжигавшие. Его отец, сидящий на троне, с высокомерной ухмылкой принимавший жалобы бедных крестьян. Каждый день он увеличивал налоги, делал жизни людей невыносимыми. Свинберри видел, как его собственный народ страдал, и не мог ничего сделать. Его отец не ценил жизни этих людей, не видел в них ничего, кроме источника богатства и власти. Он знал, что Волк прав. Но несмотря на это, слова Волка резали его сердце. Он не мог отнять у себя это чувство, что все равно был связан с этим человеком. С этим жестоким существом, которое когда-то называл его отцом. — Ты знаешь, что это правда, — продолжил Волк, не сводя глаз с него. — Он вел людей к погибели, не заботясь о их судьбе. Ты видел это. И ты ещё хочешь защищать его? Это не твой отец, это чудовище. Свинберри ощутил, как что-то холодное сжало его грудь. Он вспомнил тот момент, когда с детства пытался заслужить уважение этого человека, когда и сам был частью этого жестокого мира. Но теперь, стоя перед Волком, он осознавал, как сильно был обманут. Тишина, царившая между ними, становилась гнетущей, и Свинберри, наконец, взглянул на Волка. Гнев и боль в его глазах были такими же, как в его собственных. Но он не мог полностью избавиться от того чувства долга перед этим человеком. — Ты прав, — тихо произнес он, как бы для себя, но его слова не вызывали радости. Они звучали скорее как признание своего бессилия. — Но это не отменяет того, что я его сын. Де Вольпе стоял перед Свинберри, его лицо не выражало ни гнева, ни страха. Все было на удивление спокойно, как будто он уже давно примирился с тем, что ему пришлось пережить. Но взгляд его был твёрд и решителен, словно он знал, что нужно делать. — Понимаю, — сказал де Вольпе, и его голос был ровным, как никогда. Он не пытался скрыть ни сомнений, ни боли. — Поэтому я не заставляю идти с нами. Просто позвольте нам войти в зеркало. Эти слова прозвучали с таким спокойствием, что Свинберри на мгновение задумался. Он знал, что де Вольпе мог бы пойти до конца, мог бы использовать силу, но что-то в его тоне, в его манере говорить, заставило его сомневаться. Было ли это отчаяние или всё-таки искреннее желание разобраться во всём, он не мог понять. Однако в его глазах не было угрозы, только тихая просьба. Свинберри, стоя перед ним, чувствовал, как его сердце бьётся быстрее. Он не хотел больше идти по пути, который привёл его сюда. Этот мир был полон предательства и боли, и он устал от этого. Но было ли это прощение? Он смотрел на де Вольпе и чувствовал, что эта просьба не была лишь пустым требованием. Она несла в себе что-то важное, что-то, что могло изменить всё. — И ты хочешь, чтобы мы просто отпустили вас, несмотря на всё, что произошло? — спросил Свинберри, не скрывая своего сомнения. Он пытался понять, что движет этим человеком, что заставляет его так спокойно просить о том, что, казалось бы, было невозможно. Де Вольпе чуть приподнял бровь, но его ответ был простым и честным. — Да, мы прошли через многое и назад не отступим. Тихое, но уверенное заявление. Свинберри вновь посмотрел на него. Он не мог отделаться от ощущения, что в этом человеке есть что-то, что делает его не таким, как все остальные. Свинберри чувствовал, что сейчас он стоял на перепутье, где каждое его решение могло изменить судьбу. Он сделал глубокий вдох, взгляд его стал немного мягче. Он уже понял, что для де Вольпе нет другого пути. И хотя всё внутри кричало о предательстве, Свинберри чувствовал, что отпускать их — это не значит сдаться. Это был всего лишь момент, когда нужно было принять собственное решение, не оглядываясь на прошлое. Свинберри стоял, не отрывая взгляда от Волка, его глаза были исполнены смеси решимости и напряжения. Он сделал шаг назад, опуская оружие, и в его тоне не было ни угрозы, ни злобы — только жестокая реальность, которую он был готов принять. — Вы просто возьмете его в плен, но не убьете, — сказал он, словно в этом было нечто само собой разумеющееся. — Тогда пропущу. Тишина, повисшая в воздухе, была плотной и почти осязаемой. Все стояли в ожидании ответа, словно этот момент мог определить дальнейший ход событий. Волк молчал, но в его взгляде читалась борьба. Он стоял неподвижно, как будто обдумывал каждое слово, каждое движение. Но прежде чем он успел что-то ответить, Трейси подошла к нему и положила руку ему на плечо, её взгляд был мягким, но уверенным. Волк кивнул, благодарно глядя на неё. Он почувствовал, как её прикосновение успокаивает его, как её присутствие даёт силы не поддаваться на импульсивное желание разобраться с этим раз и навсегда. Он снова посмотрел на Свинберри. — Ты прав, — проговорил Волк наконец. — Ты хочешь, чтобы он жил. Но мне трудно представить, что будет с ним, если он окажется в нашем плену. Трейси сжала его плечо, словно подсказывая, что надо подумать о чём-то большем, о том, что выходит за пределы простых решений. Она понимала, что выбор Волка был не только о мести, но и о том, как они будут жить дальше. Крыса, наблюдавший за всем, усмехнулся, его смех был скептичным и холодным. — С одной стороны, что может быть хуже, сам всю жизнь провести за темницей? — сказал он, поджав губы в лёгкой усмешке. — И Свинберри доволен будет, отец и братья будут живы. Свинберри кивнул, его лицо оставалось серьёзным, но в его глазах уже не было того острого огня. Он понимал, что их решения — это не победа, а вынужденный компромисс, который может привести к тому, что их судьбы всё-таки будут переплетаться, но с этим они уже ничего не могли поделать. Его слова эхом отозвались в воздухе. У каждого было своё понимание справедливости, но эта жизнь, полная жестокости и боли, не давала многим шансов на свободу. Свинберри понял, что, возможно, для его семьи это был бы лучший исход. Для него, по крайней мере, это было не так важно, как сохранение жизни его отца и братьев. Волк шагнул вперёд, и его тень, словно растворяясь в воздухе, исчезла в блеске зеркала. Он не оглянулся, не стал искать подтверждения в глазах своих спутников. Он знал, что они последуют. Но в этот момент, когда его тело коснулось холодной поверхности, его мысли отошли в тень. Словно шагнув в иной мир, он почувствовал, как пространство вокруг него искажается, словно отголоски прежней реальности слабеют и исчезают. Его ноги не касались земли, а весь мир вокруг превратился в странный светящийся туман. Зеркало стало его дверью в другой мир — мир, который они были готовы изучать, но который мог преподнести им ещё больше тайн и опасностей. Трейси не колебалась. Она подошла вслед за ним, но на мгновение замерла, оглядевшись, как бы прощаясь с тем миром, что оставляла позади. Однако, чувствуя решимость Волка, она сделала шаг, и, словно ветер, её тело тоже исчезло в зеркальной глади. На миг её силуэт был затмён прозрачным светом, а затем, как и Волк, она растворилась в зеркале. Крыса, несмотря на его язвительные замечания и неустанную храбрость, чувствовал внутреннее беспокойство. Но когда его взгляд встретился с взглядом Трейси, он вновь почувствовал, что должен идти. Он не мог остаться позади, не мог позволить себе оставаться в тени тех, кто верил в их общую цель. Шагнув вперёд, он тоже вошёл в зеркало, его тело, как и у остальных, растворилось в свете, и его фигура исчезла, оставив только туман. Свинберри, стоявший последним, посмотрел на них всех. Его глаза мельком остановились на зеркале, и на лице его отразилось некоторое сомнение. Однако он не был готов повернуться назад. Его шаг был решительным, его сердце — тяжёлым. Он шагнул вперёд и, словно подвергнувшись воле этого мира, исчез за блеском зеркала. Так, один за другим, они прошли через границу, оставив позади привычный мир и вступив в новый, в мир, полный неизведанных опасностей и новых возможностей. Все они исчезли, но оставили следы в этом странном, зеркальном измерении, куда теперь было не вернуть назад.