Эхо Атлантиды

Название острова говорило само за себя: Чистилище. Камень под ногами хрустел осколками, перемешанными с грязью и чем-то еще, от чего Дин старался не отводить взгляда. Вокруг кишели люди, но лица их были искажены злобой и алчностью. Атмосфера здесь была пропитана безнадежностью и грехом, чувствовалась кожей, обжигала легкие. Дин натянул капюшон глубже, стараясь слиться с этим грязным потоком, хотя понимал, что выделяется. Его люди шли следом, стараясь не привлекать внимания. Кастиэль – особенно. Накинутый на него плащ скрывал фигуру, но Дин все равно чувствовал себя неуютно. Глаза. Эти нечеловеческие, глубокие глаза выдавали его. И царапины на шее, еле заметные, но достаточные, чтобы опытный взгляд заметил: перед ним – атлант. А здесь, в Чистилище, атлант – всего лишь ценный товар. Дома здесь были слеплены из чего попало: покосившиеся хибары, с гниющими досками, прислоненные друг к другу, словно отчаянно ищущие поддержки. В узких переулках, словно тени, мелькали фигуры работорговцев, их глаза – острые и голодные. В воздухе висел смрад отбросов и гниющих фруктов, смешанный с тяжелым запахом пота и страха. Дин сглотнул, ощущая, как к горлу подступает тошнота. Он видел это раньше, видел много дерьма, но здесь… Здесь все было иначе. Здесь чувствовалось торжество зла, его безнаказанность. Он чувствовал себя уязвимым, как никогда. Ему хотелось бежать. Бежать от этих прогнивших улиц, от этих голодных глаз, от этого запаха смерти. Он хотел снова почувствовать под ногами качающуюся палубу, вдохнуть свежий морской ветер, увидеть бескрайнее небо над головой. Он хотел покинуть это проклятое место, это Чистилище, как можно скорее. – Мне здесь не нравится, – признался Кастиэль. – Здесь mal'tus… – Да никому тут не нравится, – отозвался Дин со знанием дела, в его голосе сквозила усталость. – Но это самый близкий остров, который был. У нас не было выбора. – И мы все еще на территории Сирен, - Кастиэль тежело вздохнул. - Скажи, что у нас есть план. Дин закусил губу, отведя взгляд. План… Это было громко сказано. Скорее, у них была смесь отчаянной надежды и интуиции, приправленная щепоткой безумия. Идея, как обычно, родилась спонтанно, больше походя на импульсивное решение, чем на продуманную стратегию. Ровена, наблюдавшая за ними, выпрямилась и решительно вышла вперед. – Так как тебе нельзя оставаться на корабле, – обратилась она к Кастиэлю, ее голос звучал твердо и уверенно, – мы снимем номер в здешнем отеле. Попробуем понять, как скрыть тебя от Сирен. Нам нужно время, чтобы все обдумать. Сэм кивнул, подкрепляя слова Ровены. – А Чарли и Бенни на корабле пока что попытаются установить место, в котором мы тебя забрали, – добавил он. – Бобби рассчитает самый безопасный маршрут до туда. Это наша главная задача, выбраться отсюда. – Ясно, – Кастиэль кивнул, не поднимая глаз. Он по-прежнему смотрел на землю, словно ища там ответ на мучивший его вопрос: как выжить в этом проклятом месте и спастись от надвигающейся угрозы. Тяжелое предчувствие сковывало его, заставляя сердце сжиматься от страха и бессилия. Дин остановился перед обшарпанным зданием отеля, словно перед местом казни. Каждая трещина в потрескавшейся краске, каждый скрип ржавой вывески вызывали в нем волну отвращения. Впрочем, этот город, затерянный на краю света, вызывал в нем схожие чувства. А поскольку отель здесь был всего один, выбирать не приходилось. Он тяжело вздохнул, чувствуя, как напряжение нарастает с каждой секундой. Едва они переступили порог, как их окликнул слащавый голос: – Uwinchester! – Чернокожий мужчина за стойкой регистрации, с прилизанными волосами и неестественно широкой улыбкой, узнал их мгновенно. От его приторной интонации Дина передёрнуло. – Nikukhumbula. Дин скривился, будто от зубной боли. Собравшись с духом, он произнес: – Ungadlali imidlalo, Ugordon, – Его акцент был намеренно ярким, грубым, словно наждачная бумага. Лицо Гордона дернулось от отвращения. – Что, не нравится мой Аланийский? – Дин насмешливо приподнял бровь, наблюдая за реакцией мужчины. – Нам нужен номер. Гордон окинул их оценивающим взглядом, задержавшись на Ровене. Улыбка, до этого фальшивая, стала более теплой, даже льстивой. Дин закатил глаза, прекрасно понимая, какое впечатление Ровена производит на мужчин. Но тут его внимание перехватил Кастиэль. Атлант стоял чуть в стороне, с беспристрастным любопытством изучая обстановку. Дин похолодел. Если кто-то здесь узнает в Кастиэле того, кто он есть, последствия будут непредсказуемы. Взгляд Гордона тоже задержался на Кастиэле, и улыбка сползла с его лица. В глазах промелькнуло подозрение. – А это кто? – спросил он, не скрывая настороженности. – Новый член моей команды, – выпалил Дин, стараясь сохранить невозмутимый вид. Соврал он на автомате, понимая, что иного выхода нет. Гордон прищурился, явно не поверив ни единому слову. Но ключи от номера все же выдал. Дин чувствовал на себе его сверлящий взгляд. Он был уверен, что если они пробудут здесь слишком долго, Гордон превратит их жизнь в ад. – Ingabe usuphinde wabhekana nezinkinga? – процедил Гордон, злобно глядя на Дина. Дин вновь почувствовал удовлетворение, когда исказил язык, произнося ответ: – Angisenalutho oluhlobene Namahoovirs... – Он наслаждался тем, как дискомфорт отражается на лице Гордона. Произнесенные слова были правдой, но Дин понимал, что Гордон вряд ли ему поверит. – Пойдёмте уже, – проворчал Сэм, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Он уже направился к лестнице, ведущей на второй этаж, и Дин, чувствуя, как тяжесть ситуации давит на плечи, поспешил за ним. Он знал, что этот город и этот отель – это далеко не последнее испытание, которое их ждет. Номер в отеле дышал усталостью и запустением. Запах затхлости, смешанный с приторным ароматом дешевого освежителя воздуха, въелся в пористые стены. Обои, когда-то, вероятно, пастельного оттенка, теперь покрылись бурыми пятнами и отходили клочьями от углов, обнажая серую штукатурку. Единственное окно, заляпанное мутными разводами, едва пропускало тусклый свет, отчего комната казалась еще более мрачной и неуютной. Мебель соответствовала общему настроению: скрипучая кровать с продавленным матрасом, укрытая полинялым покрывалом с неразличимым узором; шаткий стол с облупившейся столешницей; два разномастных стула, один из которых, казалось, пережил не одно сражение. На полу, под слоем пыли, проглядывал потертый ковер, с которого, казалось, давно не вытряхивали песок и прочий мусор. В ванной комнате ситуация была немногим лучше. Покрытая ржавчиной лейка душа еле плевалась водой, а кафель, выложенный, вероятно, еще в прошлом веке, был испещрен трещинами и сколами. Зеркало над раковиной было покрыто слоем известкового налета, а в углу, у сливного отверстия, виднелся пучок темных волос. Единственное полотенце, висевшее на крючке, казалось подозрительно жестким и пахло хлоркой. Общее впечатление – место, где лучше ничего не касаться. - Erat terrib'etick… – слова сорвались с губ Кастиэля почти непроизвольно. Холодный воздух пещеры обжигал легкие, а липкое ощущение сырости проникало сквозь одежду, заставляя кожу покрываться мурашками. Каждый шорох, каждый скрип камня отдавался гулким эхом, играя на нервах и заставляя сердце биться быстрее. Здесь царила атмосфера безысходности, пропитанная запахом плесени и чего-то мертвого. – Тут я согласна, – эхом отозвалась Ровена, стараясь придать своему голосу уверенность, которой совсем не чувствовала. Ее взгляд скользнул по покосившейся кровати, покрытой слоем пыли и паутины. Увидев ее, женщина поморщилась. Все здесь кричало об упадке и запустении. Она глубоко вздохнула, стараясь взять себя в руки. – Ладно, – резко повернувшись к Дину и Кастиэлю, произнесла Ровена. Она натянула на лицо ободряющую улыбку, надеясь скрыть под ней растущее беспокойство. – Дин и Кастиэль, вы сидите здесь и… пытаетесь не найти проблем. – В голосе прозвучала тень иронии. – Мы с Сэмом найдем мою старую знакомую и посмотрим, что можно сделать с твоим магическим шлейфом. Дин приподнял бровь и ухмыльнулся, наблюдая за ее манипуляциями. Он всегда видел ее насквозь. – Признай, что просто хочешь уйти отсюда, – проговорил он, не отрывая от нее взгляда. В его глазах читалось насмешливое любопытство. – А еще то, что моя компания тебе не нравится. Ровена на мгновение замерла, пойманная с поличным. Она не любила признавать поражение, но в этот раз отрицать очевидное было бессмысленно. – Это тоже, – не стала она отрицать, стараясь сохранить непринужденный тон. Внутри все сжималось от желания поскорее покинуть это жуткое место. Не дожидаясь ответа, она развернулась и, стараясь не смотреть по сторонам, поспешила к выходу из комнаты, чувствуя спиной тяжелый взгляд Дина. Дин понятия не имел, о какой "знакомой" говорила Ровена, но благоразумно решил не спрашивать. Круг её общения был широк и пестр, и большая часть этих личностей вызывала у Дина стойкое отторжение. В памяти сразу всплыл образ того оборотня, промышлявшего торговлей сомнительными травами. Впрочем, нередко эти колоритные персонажи оказывались полезными, так что Дин, скрипя зубами, мирился с их существованием. Он понимал, что Ровена ценит полезные знакомства. Но с чем Дин никак не мог смириться, так это с перспективой торчать в одной комнате с Кастиэлем целых три часа. А по ощущениям, прошли уже все пять, и все это время они провели в тягостном, давящем молчании, которое начинало сводить Дина с ума. Он ощущал, как напряжение в комнате растет, как нервы натягиваются струной. Тишина звенела, казалось, она давит на барабанные перепонки. Не выдержав, Дин резко перевернулся на кровати, устроившись поперек: живот на матрасе, ноги свешиваются с одной стороны, голова – с другой. Теперь он мог беспрепятственно пялиться на Кастиэля, который, казалось, совершенно не замечал его мучений. Атлант сидел в позе лотоса у стены, его глаза были плотно закрыты. – Что ты делаешь? – не удержался Дин, чувствуя, как раздражение с каждой секундой растет. – Я медитирую, – не открывая глаз, спокойно ответил Кастиэль. – Это место… replu'nt. – И что, Посейдона ради, это значит? – Дин раздраженно нахмурился. Он не понимал этого архаичного языка, и, казалось, Кастиэлю совершенно плевать на это. Дин с трудом сдерживал желание запустить в атланта чем-нибудь тяжелым. – Не знаю, – Кастиэль тяжело выдохнул и, наконец, открыл глаза. Его плечи мгновенно опустились, спина слегка сгорбилась, словно сбросив с себя непосильную ношу. – Это место буквально звенит от магического напряжения… Я не понимаю, в чем дело, – он нахмурился, слегка наклонив голову вбок, словно прислушиваясь к чему-то неуловимому. – Я даже не уверен, что дело в магии. Es a'ls sict nul gleishget. – Ты же помнишь, что я не говорю на атлантическом, да? – со скептическим прищуром уточнил Дин, чувствуя, как в нем закипает злость. – Elek, – ответил Кастиэль и, вопреки здравому смыслу, слегка улыбнулся. Однако в этом действии не было даже капли искренности. Улыбка тут же исчезла под испепеляющим взглядом Дина. – Прости, это просто привычка. Я не говорил на вашем языке уже… столетия. – Как так получилось? – Дин заметил мимолетный ужас, промелькнувший в глазах Кастиэля, словно атлант прикоснулся к болезненному воспоминанию. – Если не хочешь, можешь не рассказывать. Кастиэль несколько мгновений молчал, собираясь с мыслями. Он глубоко вздохнул, словно готовясь к долгому и трудному разговору. – Для начала, – ровным голосом произнес Кастиэль, – я не ем детей, – на это заявление Дин лишь фыркнул, вспомнив жуткие мифы, которыми пестрели старинные гримуары. – И не пью кровь. Я не низший вампир. – Но ты с ними встречался, – констатировал Дин, вспоминая рассказы о древних войнах. – Мы вместе вели войну, – Кастиэль тяжело выдохнул, будто сдаваясь под напором воспоминаний. Он опустил взгляд, и Дин заметил в его глазах такую усталость, какую не видел прежде. И тут он начал рассказ. Рассказ о настоящей войне. О судьбах людей, оказавшихся пешками в чужих играх. Об убийствах, которые совершались во имя высших целей. О смерти, которая настигала каждого, не разбирая правых и виноватых. Об ужасах, которые навсегда изменили мир. О предательствах, от которых рушились целые империи. О боли, которая отравляла даже бессмертные души. Это был леденящий душу рассказ. История, которая заставила Дина забыть о собственном раздражении и с головой погрузиться в пучину чужих страданий. Напряжение повисло в воздухе, словно густой туман, который никак не желал рассеиваться. Дин откашлялся, стараясь прогнать ком, застрявший в горле. Несколько дней он и команда обменивались с Кастиэлем лишь короткими взглядами, полными немого вопроса и недоверия. И вот теперь, когда атлант, казалось, оттаял, Дину стало еще сложнее подобрать слова. – Почему ты мне все это рассказал? – наконец решился он, нарушив тишину, давившую на уши. Его голос звучал хрипло и неуверенно. – В последние дни ты едва смотрел в нашу сторону. А сегодня… сегодня ты будто… дружелюбнее. Кастиэль молчал, его глаза, обычно полные сдержанной скорби, сейчас искрились чем-то новым. В них плескалась надежда, робкая и неуверенная, но все же присутствующая. Он глубоко вздохнул, словно собираясь с силами, и произнес: – Ты выпустил меня из клетки. Дин нахмурился, не понимая. Этот ответ казался ему слишком простым, слишком поверхностным, чтобы объяснить такую кардинальную перемену в поведении атланта. – И это все? – недоверчиво спросил он. – Да, – Кастиэль коротко кивнул, не отводя взгляда. В его глазах не было лжи, лишь искренняя вера. – Теперь я вижу, что вы хорошие люди. Недоверие Дина лишь усилилось. Он не привык, чтобы его оценивали так быстро и так однозначно. Он знал, что такое охота, он понимал, что иногда приходится идти на компромиссы с совестью ради достижения цели. "Хорошие люди" – это определение казалось ему слишком идеалистичным, слишком наивным. – А вдруг нам было это выгодно? – Дин начал давить, пытаясь расшатать уверенность Кастиэля, понять его логику. – Вдруг мы просто решили, что ты нам нужен, чтобы потом продать тебя кому-нибудь? В рабство, например? Кастиэль даже не вздрогнул. Его взгляд оставался спокойным и уверенным, словно он видел Дина насквозь, читал его мысли, чувствовал его намерения. – Вы этого не сделаете, – ровно произнес он. – Откуда ты знаешь? – Дин не сдавался, продолжая испытывать атланта. – Вы хорошие люди, – повторил Кастиэль, как заведенный. Дин раздраженно вздохнул. – Нельзя понять это за один день. Нельзя так просто доверять людям, которых ты практически не знаешь. – Почему? – Кастиэль слегка склонил голову набок, брови его сошлись на переносице в искреннем недоумении. В его глазах отражалось непонимание, словно он упустил важную нить разговора. – Я чувствую это, – повторил он, и в его голосе звучала уверенность, граничащая с тревогой. Дин скрестил руки на груди, пытаясь скрыть волнение, возникшее от пристального взгляда этих необычных глаз. Он не понимал, что происходит, и это его раздражало. – И каким образом? – с вызовом спросил он, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало ни капли страха. Кастиэль выдержал взгляд Дина, и в его глазах промелькнула тень грусти. – Твоя vara'jo чиста, – произнес он тихо, а затем на его лице появилась слабая, едва заметная улыбка. Эта улыбка, несмотря на свою мягкость, показалась Дину странной, даже немного пугающей. В ней чувствовалась некая отстраненность, как будто Кастиэль видел что-то, что было скрыто от остальных. – Ты отважный и смелый, ты готов защищать тех, кто тебе дорог. Ты глубоко печален, но не сломлен. Ты сильный и добрый, Дин. Поэтому ты не продашь меня в рабство. – Закончив говорить, Кастиэль снова внимательно посмотрел на Дина, словно ожидая реакции. – Чт… – Дин удивленно моргнул, сбитый с толку таким откровением. Слова Кастиэля прозвучали как гром среди ясного неба. – Вар… чего? Как ты все это понял просто потому, что я выпустил тебя из камеры? – Дин чувствовал себя так, будто его раздели догола и выставили на всеобщее обозрение. Ему было некомфортно от того, что этот незнакомец знает о нем больше, чем он сам хотел бы признать. – Vara'jo это… – Кастиэль задумался, ища подходящее объяснение. Он нахмурился, словно пытаясь перевести с языка, который почти забыл. – Это не переводится, но грубо говоря, это твоя аура. Твоя внутренняя сущность. Я не мог ощущать ее в камере, там был слишком сильный шлейф от магии Ровены, он душил все вокруг. Но когда я вышел, то все увидел. Почувствовал. – Кастиэль прикрыл глаза, словно вновь переживая этот момент освобождения. В его голосе звучало облегчение и благодарность. – Атланты что, маги? – Дин нахмурился, пытаясь уложить в голове новую информацию. Все, что он знал о мире, казалось, рушилось у него на глазах. – Нет, – Кастиэль покачал головой. – Мы были миротворцами, мы стали воинами, но никогда не были магами, – он вновь улыбнулся, и Дину показалось, что еще чуть-чуть, и от этой мягкой, почти детской улыбки он превратится в желе. Эта улыбка была полна какой-то внутренней силы, которая, казалось, могла сдвинуть горы. – Мы просто чувствуем. Магия пронизывает все живое. Кого-то меньше, как тебя, а кого-то больше, как Ровену. Но магия есть во всем. Атланты ощущают ее, мы с ней общаемся. Ведьмы и ведьмаки научились ею управлять. Они взяли магию под контроль. Мы отказались от этого. Мы медитируем, разговариваем с магией. Мы ее слушаем, и она нас направляет, она помогает, если хочет того, – Кастиэль на секунду замолчал, словно прислушиваясь к чему-то не слышимому Дину. Он слегка наклонил голову, и его взгляд стал рассеянным. – Мы не называем это магией. Это не mag'at. Мы назваем это dral. Дин не нашёлся, что ответить. Он просто смотрел на Кастиэля, пытаясь понять, что за существо перед ним. Он видел в нем воина, сильного и непоколебимого. Но за этой силой скрывалась глубокая печаль и какая-то невысказанная надежда. Он был войном, он был силой, он был величием. Но это было лишь сверху. Внутри, под этой оболочкой, скрывался мыслитель, все еще мечтающий о мире. Кастиэль не хотел сражаться, он хотел защищать. Он был готов пожертвовать собой ради других, и это было видно в каждом его жесте, в каждом его слове. Кастиэль на самом деле был просто Касом. Существом, ищущим свет во тьме. И этот свет, как ни странно, он увидел в Дине Винчестере. В человеке, который, казалось, уже давно утратил всякую надежду. И это поразило Дина сильнее, чем любое другое откровение.

***

– Это точно сработает? – Ровена нервно поправила прядь волос, выпавшую из прически. Ее взгляд, полный сомнений, встретился с неуверенным взглядом Сэма. – Руби, ты уверена? Нам нужно скрыть парня… так, чтобы и следа его присутствия не осталось. Цена ошибки слишком высока. Руби, стоя у окна, скрестив руки на груди, даже не повернулась. В ее позе чувствовалась неприступность и раздражение. – Уверена, – фыркнула она, не отрывая взгляда от сумеречного неба. – Ровена, перестань сомневаться во мне. Я знаю, что делаю. Сэм, поежившись, еще раз украдкой заглянул в древнюю книгу, лежащую на столе. Страницы были испещрены сложными символами, а текст казался лабиринтом непонятных слов. Заклинание было сложным, невероятно сложным. И требовало участия двух магов, объединенных сильной связью. Сначала он наивно полагал, что Руби согласится помочь, но та категорически отказалась вмешиваться в их дела. Ее отказ прозвучал сухо и безапелляционно: "Судя по всему, вы прячете кого-то могущественного и ценного. Это опасно. Вы за это не заплатите, а бескорыстно я пальцем не ударю." Сэм не мог винить ее в этой холодной, расчетливой логике. Руби всегда ставила свою безопасность и выгоду превыше всего. – Что же… – Ровена тяжело вздохнула, прикрыв глаза. Все тяготы последних дней давили на нее непосильным грузом. – Нам нужны ингредиенты. Список довольно внушительный, но времени у нас катастрофически мало. – Следуйте за мной, – сухо сказала Руби, отвернувшись от окна. Она резко развернулась и направилась к двери, ведущей в кладовку, – там у меня кое-что найдется. Сэм, стараясь отогнать тревожные мысли, тоже поднялся на ноги, чтобы последовать за девушкой. Но не успел он сделать и шага, как резкая, пронзительная головная боль заставила его невольно вскрикнуть. Его грудь сдавил ледяной ужас, а сердце наполнилось предчувствием надвигающейся опасности. Он рухнул на колени, судорожно схватившись за голову. В висках пульсировала острая боль, зрение застилала пелена. Он почувствовал, как кто-то докоснулся до его плеча, услышал как приглушенный голос что-то говорил, но сквозь оглушительный шум в ушах не мог разобрать ни слова. – Дин… – прошептал Сэм сквозь стиснутые зубы, пытаясь унять дрожь. В голове мелькали обрывки странных видений, и сердце настойчиво кричало об одном: – С Дином что-то случилось. Что-то ужасное.