Эхо Атлантиды

Кастиэль пришел в себя в затхлом полумраке каюты, и каждый вдох отзывался тупой, ноющей болью в ребрах. Он пролежал в бездействии два дня… Два дня Габриэль промывал ему мозги, пытаясь подтолкнуть к отречению от долга, от Атлантиды. Кастиэль чувствовал это давление, но сопротивлялся. Он цеплялся за осколки былой веры, за клятву, данную народу. Но чем дольше он оставался на корабле Дина, тем сложнее становилось сопротивляться. В глубине души он понимал, что не хочет возвращаться. Он хочется остаться здесь. На суще. Среди тех, кого ещё недавно всем сердцем ненавидел. А все потому что… потому что Дин. Он был грубым, прямолянейным и через чур саркастичным, но при этом он вызывал в Кастиэле странный, незнакомый трепет. Кас видел его насквозь, ощущал его боль, его надежды, его страхи. В ауре Дина горел какой-то неземной огонь, притягивающий и обжигающий одновременно. Кастиэлю казалось, что он знает Дина лучше, чем знает себя. Он чувствовал нечто большее, чем простое уважение или благодарность. Кастиэль не знал, что ему делать. Долг перед Атлантидой, перед своим народом, против внезапно вспыхнувшего чувства к Дину. Он представлял, как возвращается, как он снова погружается в привычный ритм жизни, полный обязанностей и ограничений. И в этом сюжете была лишь пустота, холодная и безжалостная. Впервые в жизни Кастиэль задумался о себе, о своих желаниях. Впервые в жизни он осмелился признать, что устал от долга, от самопожертвования. Устал от того, что всегда ставил чужие интересы выше своих. Разве он не заслуживает счастья? Разве он не может хотя бы раз выбрать то, что хочет его сердце? Вздохнув, Кастиэль принял решение. Он останется. Останется с Дином, на этом корабле, посреди бескрайнего океана. Пусть Атлантида проклянет его, пусть Габриэль будет прыгать от радости. Кас больше не позволит кому-то управлять своей жизнью.

***

Солнце нещадно палило, отражаясь от блестящих тентов базарных лавок. Кастиэль шел рядом с Дином, стараясь не отставать, но поток людей был таким плотным, таким непредсказуемым. Шум стоял оглушительный, сливаясь в единый гул: крики торговцев, смех, обрывки разговоров, музыка, доносящаяся из открытых кафе. Кастиэль чувствовал себя потерянным в этом хаотичном водовороте. Кастиэль помнил мир совершенно иным. Он был тих, размерен и полон спокойствия. Сейчас же калейдоскоп лиц прохожих мелькал перед глазами, не давая возможности зацепиться взглядом хоть за что-то знакомое, за то, что могло бы напомнить о доме, о былых временах. Каждый шаг отдавался гулким эхом в голове, усиливая нарастающее чувство дезориентации. Он чувствовал себя потерянным в этом бурлящем потоке, словно его вырвали из умиротворяющей гавани и бросили в бушующий океан. — Все в порядке, Кас? — спросил Дин, и в его голосе звучала искренняя забота, прорезающая шум толпы. Дин внимательно смотрел на него, и Кастиэль заметил легкую тревогу в чужих глазах. — Ты выглядишь испуганным, — заметил Бенни, изучая лицо Кастиэля. Его взгляд был проницательным, словно он пытался заглянуть в самую душу. — Я… — Кастиэль глубоко вдохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Воздух был пропитан запахами уличной еды, пота и чего-то неуловимо чуждого. — Тут шумно. Слишком много всего. Почему… в Чистилище не было так шумно? — Чистилище это феномен, — объяснила Чарли, поправляя свои очки. Она нахмурилась, размышляя над словами Кастиэля. — Там не то чтобы много людей и все они достаточно тихие, потому что говорить с другими небезопасно. — Тут и vara'jo громче, — пробормотал Кастиэль, чувствуя, как в голове нарастает давление. Он попытался сосредоточиться на чем-то одном, но безуспешно. — Тут люди легче, — объяснила Ровена, обводя взглядом толпу. — В Чистилище люди научились неплохо скрывать свою ауру, потому что они никому не доверяют. Это вопрос выживания. — У меня болит голова, — Кастиэль приложил руку ко лбу, пытаясь остановить нарастающую пульсацию. Его слегка подташнивало, а голова начинала гудеть. Он привык к тихой Атлантиде, жители которой уже давно воздвигали вокруг своих разумов щиты, чтобы другие не могли почувствовать их эмоции полностью. А тут… Кас чувствовал радость пробегающей мимо девочки и обеспокоенность её матери. Он чувствовал недовольство торговца и игровое настроение покупателя. Кас слышал в dral печаль, радость, гнев, ужас, счастье, смех… слишком много. Перебор эмоций. Кастиэль не мог сосредоточиться, он чувствовал себя словно оголенный нерв, соприкасающийся с хаосом этого мира. — Эй, Кас, дыши, — Дин положил руку ему на плече и заставил посмотреть на себя. Тепло его руки было единственным островком стабильности в этом море ощущений. — Мы можем отвести тебя на корабль, если хочешь. — Ему просто надо сконцентрироваться, — Ровена подошла к ним и улыбнулась, стараясь приободрить его. — Кастиэль, дорогой, выбери одного из нас и сконцентрируйся. Почувствуй только одного и привяжись к нему на время. Отбрось все остальное, словно это ненужный шум. Кастиэль слабо кивнул, стараясь не выдать охватившего его ужаса. Закрыв глаза, он попытался погрузиться в подобие медитативного состояния. Ему необходимо было сосредоточиться, найти якорь. Кто-то яркий, но достаточно тихий, чтобы не разрушить его нестабильное состояние. Поиск этот был болезненным и мучительным. Чарли вспыхивала фейерверком энергии, но эта энергия была оглушающей, слишком хаотичной. Она сияла в dral с такой интенсивностью, что Кастиэлю стало физически больно от переизбытка информации. Ровена, напротив, укрылась за стеной безмолвия. Скорее всего, она воздвигла мощные щиты, оберегая свои мысли и чувства от чужого вторжения. Бенни источал неприкрытую враждебность, колючую и отталкивающую. И тогда он попробовал Дина. Дин… Он ощущался теплом, как возвращение домой после долгой дороги. Его аура была яркой, но все эмоции приглушены, словно огонь, укрытый от ветра. Кастиэль чувствовал его затаенную озабоченность, тень тревоги, скользившую по поверхности. Он глубоко вдохнул, собираясь с силами, и попытался проникнуть глубже. Под маской внешней невозмутимости он ощутил целый клубок чувств: печаль, смутную радость, страх, и даже искры мимолетной злости. Это были глубокие, пока что дремлющие эмоции, и Кастиэль отчаянно зацепился за них, как за спасительную нить. Он позволил теплу Дина окутать его, принося такое необходимое сейчас успокоение. — Ну что? — нетерпеливо спросила Ровена, нарушая тишину. — Стало лучше? — Да, — Кастиэль выдохнул, чувствуя, как отступает давящая сенсорная перегрузка. Теперь эмоции окружающих были приглушены, словно звук, убавленный до комфортного уровня. — Да, я в порядке. — Отлично, всегда рад помочь, — Дин слегка похлопал Каса по плечу, стараясь подбодрить его. На его лице появилась неловкая, но искренняя улыбка. — Давай, нам нужно кое-чем закупиться. Это быстро, я обещаю. — Да, хорошо, — ответил Кастиэль, чувствуя себя немного лучше, но все еще уязвимым. Он не мог понять, как Дин узнал, что Кастиэль зацепился за него. Как человек без магии мог такое почувствовать. Кас последовал за Дином, чувствуя его теплое присутствие, словно маяк в бушующем море эмоций. Он старался не отпускать тонкую нить, связывающую его с Дином, боясь снова захлебнуться в какофонии чужих чувств. Каждый шаг отдавался гулом в голове, но теперь этот гул был приглушенным, терпимым. Он видел, как Дин с деловитым видом осматривает прилавки, выбирая припасы, и в этом сосредоточенном выражении лица Кас находил какое-то болезненное, но необходимое спокойствие. Когда Дин повернулся к нему, чтобы что-то спросить, Кас увидел в его глазах беспокойство. Не показное, а глубокое, искреннее. В этот момент Кас ощутил нечто большее, чем просто спокойствие. Он почувствовал благодарность. Благодарность за то, что Дин был рядом, за то, что он позволил Касу использовать его как якорь в этом шторме. Ему захотелось сказать что-то важное, что-то, что выразило бы всю глубину его признательности, но слова застревали в горле. Вместо этого он просто слабо улыбнулся Дину и кивнул. Этого было достаточно. Дин понял. В его глазах мелькнуло облегчение, и он отвернулся, чтобы продолжить покупки. Кас следовал за ним по пятам, ощущая его тепло, его близость, его едва уловимую печаль. Он знал, что Дин тоже несет в себе бремя, свои собственные страхи и разочарования, и в этот момент он захотел разделить это бремя с ним. Захотел стать для Дина тем же, чем Дин стал для него — тихой гаванью, местом, где можно найти утешение и покой.

***

Кастиэль, слегка нахмурившись, перевёл взгляд с карты на Дина, его лицо выражало непонимание. — Что есть… хельхест? — спросил он, словно пробуя незнакомое слово на вкус. Дин, не отрываясь от управления кораблем, небрежно махнул рукой, его взгляд блуждал по горизонту. — Ну, знаешь, эти твари… — Он запнулся, подбирая слова, — Лошади такие… Иногда с крыльями, иногда с рогами. Всегда чёрные, как уголь, и вместо гривы — клубящееся пламя. Ужасно агрессивные и злые. Настоящие порождения тьмы, — В его голосе проскользнула усталость, намекающая на личный опыт. Габриэль, до этого молча наблюдавший за происходящим, заинтересованно подался вперед. — А разве это не миф? Я, признаться, никогда с такими не встречался. — Не миф, — Дин резко повернулся, его взгляд стал серьёзным. — Я частенько с ними сталкивался, — Он передернул плечами, словно вспоминая неприятные ощущения. — Это кошмар во плоти. Они убивают без раздумий, не оставляя шанса. — Их не существует, Дин. Я никогда даже не слышал о них. Мои знания о тварях этого мира достаточно обширны, — голос Кастиэля. — Ну, за время твоего отсутствия многое изменилось, Кас, — закатив глаза, фыркнул Дин. — Появилось много нового, во что сложно поверить, — Он указал взглядом вперед, на едва виднеющуюся вдали полоску берега. — Мы скоро прибудем на нужный остров, и ты сможешь сам увидеть их своими глазами. Тогда и поговорим. Кастиэль молча нахмурился, продолжая смотреть на Дина. Он не стал спорить, хотя сомнения грызли его изнутри. Всё же он действительно отсутствовал на поверхности достаточно долго, и, возможно, за это время и вправду появился какой-то новый, неизвестный монстр. Крайне маловероятно, учитывая его знания и опыт, но все же не невозможно. В конце концов, мир постоянно меняется, и даже атланты не всеведущи. Он внутренне приготовился к худшему, надеясь, что Дин преувеличивает. Но зная Дина, это было маловероятно. — Итак, — начал Дин, когда корабль мягко коснулся берега. Его голос звучал твердо, но в нем чувствовалась едва уловимая нервозность. — Чарли, Кас, Габриэль и Сэм, вы идете со мной. Остальные остаются на корабле и будьте начеку. — Он поправил свой меч, висевший на поясе, и спустился на землю. — Работаем по старой схеме. Габриэль и Кас, вы просто смотрите. Никакой самодеятельности. — Много ты о себе возомнил, Дино, — Габриэль фыркнул, — Не забывай, что из нас троих именно мы с Касом происходим из народа воинов, а не ты. — Миротворцев, — прошептал Кастиэль, его голос был едва слышен. Он чувствовал, как внутри нарастает беспокойство. — Но в чем-то Габриэль прав. Мы вели войну, мы не бесполезны. Мы можем помочь. Дин бросил на них короткий, оценивающий взгляд. — С Хельхестом вы еще не сталкивались. — Кажется, на этом он посчитал разговор оконченным. Он резко развернулся и направился вглубь леса, его фигура быстро исчезла среди деревьев. В лесу царила гнетущая тишина. Ни пения птиц, ни треска веток под ногами — только тихий шелест листьев, словно лес затаил дыхание в ожидании чего-то ужасного. Дин шел впереди, его плечи были напряжены, а лицо, обычно озаренное легкой ухмылкой, сейчас было суровым и сосредоточенным. Он шел быстро, уверенно, словно чувствовал угрозу, нависшую над ними. Чарли шла рядом с ним, ее шаги были легкими и бесшумными. Казалось, она совсем не чувствует напряжения, царящего в воздухе. Кастиэль и Габриэль шли следом, обмениваясь короткими, нервными взглядами. Сэм что-то шепотом объяснял старшему атланту, стараясь, чтобы его голос не был слышен никому, кроме него. Кастиэль же, наоборот, отстранился от разговоров, полностью сосредоточившись на окружающем лесе. Он пристально изучал каждое дерево, каждый куст, пытаясь уловить хоть малейший признак опасности. Он старался не обращать внимания на свои собственные чувства, на ту невидимую связь, что все еще соединяла его с Дином. Он чувствовал его страх, его глубокую печаль, и это причиняло ему почти физическую боль. Он не знал, как ему помочь, как разделить его бремя. Они шли достаточно быстро, и вскоре сквозь деревья начал пробиваться солнечный свет. Еще несколько шагов, и они вышли бы на поляну, однако Дин резко остановился, подняв руку в предостерегающем жесте. — Всем спрятаться, — прошептал он, его голос был твердым и безапелляционным. Небольшая группа пиратов бесшумно растворилась среди ближайших кустов и деревьев, слившись с окружающей растительностью. Кастиэль, затаив дыхание, выглянул из-за широкого ствола дерева. В центре поляны, в лучах заходящего солнца, величественно стояла огромная черная лошадь. Она умиротворенно щипала траву, ее длинная грива развевалась на ветру, напоминая языки яркого, обжигающего пламени. Но это был лишь обманчивый мираж. Присмотревшись, Кастиэль увидел, что тело лошади было испещрено зияющими дырами, сквозь которые виднелись кости и внутренности. Из головы хельхеста торчал покореженный, сломанный рог, а глаза горели потусторонним, зловещим огнем. Кастиэль застыл. Перед ним стояло нечто немыслимое, не укладывающееся ни в одну из известных ему реальностей. Ужас, первобытный и всепоглощающий, сковал его разум. Он, атлант, свидетель бесчисленных битв и катастроф, никогда прежде не сталкивался с подобным. Даже легенды и предания не содержали описаний столь чудовищного создания. Откуда оно взялось? Как такое вообще возможно? — Так, действуем по старой схеме, — прошептал Дин. Он быстро, но четко излагал план, зная, что времени на раздумья нет. Кастиэль не отрывал взгляда от хельхеста, словно боясь, что тот исчезнет, если он моргнет. Кастиэль набрал в грудь побольше воздуха, стараясь унять дрожь в руках, и закрыл глаза. Интуиция, острое чувство, всегда безошибочно указывающее верный путь, шептала, что за внешней оболочкой кошмара скрывается нечто иное. Он погрузился в легкий транс, отстраняясь от окружающего мира, и протянул свое сознание к хельхесту. Первый же импульс отбросил его назад, словно ударом молнии. Страх, боль, отчаяние — ледяная волна захлестнула его, грозя поглотить. Эти чувства были настолько сильны и концентрированы, что Кастиэль едва не потерял контроль, готов был отступить, бежать без оглядки. Но он устоял, мобилизовал всю свою волю и продолжил свой напор. Он прорывался сквозь тернии негативных эмоций, пока, наконец, не ощутил что-то другое, в самой глубине. Что-то яркое, светлое, пульсирующее теплом и… до боли знакомое. Резко распахнув глаза, Кастиэль вскочил на ноги и, не обращая внимания на предостерегающие возгласы, вышел из укрытия. — Кас, что ты творишь?! — удивленный шепот Чарли перешел в испуганный писк, когда она осознала, что он делает. Но Кастиэль не слышал никого и ничего. Он шел вперед, не отрывая взгляда от хельхеста. Аура существа, несмотря на свою чудовищную форму, казалась ему до странного родной, словно он уже встречался с ней когда-то, в другом времени, в другой жизни. Но где? И когда? Хельхест, погруженный в тишину леса, мгновенно ощутил вторжение чужой энергии. Его мускулы напряглись, и он резко развернулся в сторону Кастиэля. Злобное рычание вырвалось из его груди, а из ноздрей вырвался клуб пара, словно предвестник бури. Не раздумывая, он сорвался с места, копыта с силой ударяли о землю, поднимая комья земли и сухие листья. Голову он держал низко, выставляя вперед свой острый рог, нацеленный прямо в грудь Кастиэля. Казалось, столкновение неизбежно, но в последнее мгновение, словно наткнувшись на невидимую стену, хельхест резко остановился. Встав на дыбы, он издал громкий, тревожный ржач, полный смятения и боли. — Привет, — спокойно произнес Кастиэль, стараясь не выдать ни малейшего страха. — Ты же не собираешься меня убивать, верно? Лошадь фыркнула, мотая головой, словно пытаясь стряхнуть наваждение. В ее глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание. — Мы встречались раньше? — продолжал Кастиэль, стараясь говорить как можно мягче. — Ты кажешься мне знакомым. — Он медленно поднял руку, показывая, что она пуста, что у него нет оружия и злых намерений. — Меня зовут Кастиэль, — он осторожно протянул ладонь вперед, и, к его удивлению, хельхест не отпрянул. Он позволил до себя дотронуться. Как только пальцы Кастиэля коснулись грубой шерсти, на него обрушился шквал чувств и эмоций. Он ощутил боль, страх, тоску и смутные обрывки воспоминаний, скрытых глубоко внутри этого существа. Внезапно все стало ясно. — О… — Кас выдохнул, потрясенный открытием. — Ты… что с тобой случилось? Что со всеми вами случилось? — Кас! — громкий и обеспокоенный голос Дина прозвучал из-за деревьев. Хельхест тут же напрягся, почувствовав угрозу от незнакомца. Он снова собирался атаковать, готовый защищаться. — Udesii, — тихо произнес Кастиэль, не отводя взгляда от лошади. Он сосредоточился, собирая все спокойствие, которое только мог найти вокруг, и направил его на хельхеста, пытаясь успокоить его бушующую ярость. — Us'jate, — он начал медленно поглаживать его шею, стараясь не задевать огненную гриву, опасаясь обжечься. — Ibic burc'ya. Сэм замер, не в силах поверить своим глазам. — Кас, что ты делаешь? — испуганно выдохнул он, наблюдая за тем, как атлант спокойно гладит огромное, иссиня-черное существо, дышащее паром. Его копыта с тихим стуком перебирали каменистую почву, а из пасти вырывалось глухое рычание, полное ярости и боли. Кастиэль не отрывал взгляда от зверя. Он чувствовал его страх, его смятение, его ярость, смешанную с отголосками былой невинности. — Это не хельхест, и не то чудовище, каким вы его видите, — мягко произнес он, продолжая успокаивающе проводить рукой по его гриве, — Это единорог. — Чего? — Опешил Сэм. Он не мог представить, чтобы это злобное, искаженное существо когда-то было символом чистоты и света. — Раньше он им был, — Кастиэль на мгновение оторвался от единорога и посмотрел на друзей. В его глазах плескалась грусть, но на губах играла слабая, ободряющая улыбка. — Габриэль, нужна твоя помощь. Габриэль, до этого момента стоявший в тени, неохотно подошел ближе. Он с сомнением посмотрел на единорога, чувствуя исходящую от него волну негатива. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил он, остановившись по другую сторону от Кастиэля. Кастиэль снова перевел взгляд на брата, его голос звучал спокойно и убедительно. — Gar jorso samen us udes dral и направь на нашего нового друга, — он заметил испуг в глазах Габриэля и добавил, успокаивающе улыбаясь, — Это легко, Габриэль. Он напуган, ты же это чувствуешь? Напуган и разгневан. Просто успокой его, верни ему хотя бы часть того, что он потерял. Габриэль тяжело вздохнул, понимая, что выбора у него нет. Он знал, что Кастиэль прав. Единорог нуждался в помощи, и он, Габриэль, единственный, кто мог её оказать. — Что же… — пробормотал он, закрывая глаза. Кастиэль повторил его жест, сосредотачиваясь на потоке энергии, витавшей вокруг них. Дин, стараясь не мешать, наблюдал за происходящим со стороны. Он не мог понять, что именно творили братья, но ощущал, что это нечто особенное. Хельхест, казалось, не просто успокаивался — его жесткая грива постепенно приобретала нежный зеленоватый оттенок, грубая шерсть становилась белой и шелковистой, а зияющие участки тела, где виднелась плоть, словно по волшебству зарастали новой кожей. Постепенно, умирая на глазах у пиратов, ужасный монстр преображался в величественное создание, излучавшее небывалое спокойствие и умиротворение. Воздух вокруг словно наполнился теплом и светом. — Вау… — выдохнула Чарли, и Дин не мог с ней не согласиться. Другого слова просто не находилось. Все его существо было наполнено изумлением. — Вот так, — тихо произнес Кастиэль, прервав затянувшееся молчание. Дин, очнувшись от завораживающего зрелища, перевел взгляд на ангела и застыл в ужасе. Тонкая струйка крови стекала из носа Кастиэля, а под глазами появились глубокие, темные мешки. Габриэль, напротив, выглядел относительно бодрым. В его глазах читалась усталость, но ни крови, ни синяков не было. Это говорило лишь об одном: Габриэлт был сильнее. — Vod'ika! — Габриэль, мгновенно оценив состояние брата, бросился к нему на помощь. Дин последовал за ним. Они успели вовремя и подхватили Кастиэля, не давая ему рухнуть на землю. — Ni vasl'it, — хрипло проговорил Кастиэль, с трудом разлепляя губы, — Ni crasein defessus batun'a, — его взгляд был прикован к Дину, словно он пытался что-то ему сказать. — Немного устал? — Габриэль удивленно вскинул брови, — Интересно, ты хоть понимаешь, что говоришь на атлантическом? — Ni… — Кастиэль тяжело выдохнул, словно признавая свое поражение, — Nayc. Голос Чарли прозвучал неожиданно громко в наступившей тишине: — Что вы сделали? Дин вздрогнул и поднял голову. Чарли стояла, замерев, и осторожно протягивала руку к единорогу. Кончики её пальцев едва касались его белоснежной шерсти. Единорог, казалось, даже не замечал её присутствия — или, что ещё удивительнее, не возражал против него. Он стоял неподвижно, и в его больших, тёмных глазах читалось что-то вроде… смирения? — Он стал таким прекрасным, — прошептала Чарли, её голос был полон изумления. Габриэль, все еще держа Кастиэля за руку, повернулся к Дину, — Мы успокоили его. Он вздохнул и продолжил, — Он был напуган, расстроен и зол. Все эти эмоции копились в нем годами, разъедали его изнутри. В итоге это привело к тому, во что он превратился. Дин нахмурился, обдумывая услышанное. — Такое возможно? Существо может измениться под давлением злости? — А почему нет? — Габриэль фыркнул, — Атланты изменились под давлением усталости и страха. Dral дала нам возможность спрятаться под водой. Единорогам dral дала возможность отомстить и защититься. Чарли оторвалась от единорога и повернулась к парням, возвращая их к более насущным проблемам. — Но как мы теперь вернём долг Кроули? — Я бы сказал послать его куда подальше, — со знанием дела заметил Габриэль. В его голосе звучала неприкрытая неприязнь. — Но если вам так нужны эти связи, то у меня есть идея, что можно ему предложить. Дин кивнул, давая им полный карт-бланш на любые действия. Он не хотел сейчас вникать в детали сделок с Кроули. Вместо этого он посмотрел на Кастиэля, который лежал на траве с закрытыми глазами. Постороннему могло показаться, что атлант без сознания, но Дин знал, что это не так. Он чувствовал это. Винчестер тяжело вздохнул. Получается, все это время они убивали не злое, дикое существо, а напуганного зверя? Они убивали не того, кто нападает, а того, кто защищается. И никто не понял этого раньше. Никто, кроме Каса. Даже не Габриэль — старший и, казалось бы, более опытный брат — нет, это был именно Кастиэль. Только он смог увидеть, что под ужасной, искаженной оболочкой сокрыто нечто прекрасное.