Эхо Атлантиды

Кастиэль с досадой признал, что это начинает невыносимо раздражать. Снова и снова терять сознание, чтобы очнуться в затхлой каюте, с каждым разом все больше напоминая тряпичную куклу, которую бросили в угол. Сколько раз это повторялось за последние дни? Он попытался сосчитать, но голова гудела, заглушая любые попытки сосредоточиться. Да что там, даже во время войны, когда каждый день был битвой за выживание, Кастиэль не терял сознание так часто. В памяти всплывали обрывки сражений, ярость и отчаяние тех дней, но даже тогда он оставался в сознании, сражаясь до последнего вздоха. А сейчас? Он чувствовал себя беспомощным, уязвимым, словно выброшенным на берег китом. Кастиэль медленно сел на койке, опасаясь, что мир вокруг него снова поплывет. К его удивлению, головокружение не наступило, и он, воодушевленный, решился на большее. Рывком поднявшись на ноги, он, не раздумывая, вышел из каюты, даже не удостоив взглядом валяющиеся на полу кофту и сапоги. К чему эти человеческие условности? Ему было куда привычнее ощущать прохладу морского бриза на обнаженной коже и чувствовать твердую палубу под босыми ногами. Раз уж он оказался на этом корабле, где все и так знали его секрет, то он вполне мог позволить себе вернуться к привычному образу жизни. Выйдя на палубу, Кастиэль подошел к борту и облокотился на него, устремив взгляд в бескрайние воды. Тоска сдавила его сердце. Он скучал. Скучал по бескрайним просторам моря, по ощущению соленой воды на коже, по той безграничной свободе, которую давала ему водная стихия. Скучал по своему истинному облику… хотя, если быть честным, это никогда не было его истинным обликом. Все атланты, как и он сам, изначально были больше людьми, чем рыбами. Но Кастиэль так долго жил под водой, так глубоко погрузился в тот мир, что почти забыл, каково это — чувствовать жгучее прикосновение солнца, ощущать порывы теплого или прохладного ветра, слышать мелодичный плеск волн, разбивающихся о борт корабля, и ощущать переменчивое vara'jo людей, окружающих его. — Vod'ika! — Раздался за его спиной радостный, взволнованный возглас Габриэля. Прежде чем Кастиэль успел обернуться, старший атлант буквально набросился на него со спины, заключив в крепкие объятия. — Чего грустишь? Я тебе запрещаю грустить! — Прокричал Габриэль прямо в ухо Кастиэлю, заставив его вздрогнуть. — Мне просто надоело терять сознание каждый раз, как я схожу с этого проклятого корабля, — устало ответил Кастиэль, пытаясь сбросить с себя назойливого брата. Габриэль отпустил его и, лукаво улыбнувшись, тоже облокотился о борт, глядя на Кастиэля с нескрываемым интересом. — Скажи честно, ты хочешь побить рекорд Альфи? Кастиэль шумно выдохнул, закатив глаза. — О воды всемогущие… — Произнес он с притворной усталостью, в которой, однако, проскальзывали нотки веселья. — Это просто невозможно. Самандриэль оказывался на больничной койке каждый раз, как выходил с нами в бой. А это, если мне не изменяет память, было около сотни раз. — Но ты явно стремишься к его вершинам! — Габриэль с силой хлопнул брата по спине, отчего Кастиэль пошатнулся. В голосе старшего атланта звучала искреннее веселье, но в глазах мелькнуло беспокойство. — И все же… чего ты так грустно смотришь на море? Кастиэль молчал несколько мгновений, его взгляд был прикован к горизонту, где небо сливалось с морем. Он глубоко вздохнул, словно набираясь смелости, чтобы произнести вслух то, что терзало его душу. — Я… я хочу поплавать, — признался Кастиэль, его голос звучал приглушенно, почти шепотом. — Я скучаю по дому. Скучаю по Бальтазару, по Рахиль, по Иниасу… даже по Анне. — А я вот по ней не скучаю, — Габриэль поморщился, скривив лицо в гримасе отвращения. — Как и по Михаилу, и по Рафаилу. Или ты забыл, что они идут в комплекте? — Как такое забудешь? — Кастиэль покачал головой. Воспоминания о бесконечных нравоучениях и строгих взглядах старших братьев все еще были свежи в его памяти. — В любом случае, я больше времени проводил с Бальтазаром, чем с ними. — Избегаешь собственную семью? — Габриэль в притворном жесте схватился за сердце, его глаза округлились от наигранного ужаса. — Как можешь ты?! Неужели я вырастил такого неблагодарного брата? — Radet'iv семью, — сухо заметил Кастиэль, проигнорировав театральность брата. — Это весьма важный фактор, не находишь? — Резонно, — Габриэль улыбнулся, его глаза лукаво блеснули. — В любом случае, если ты хочешь поплавать, — Габриэль резко расстегнул кожаный жилет, который тут же оказался бесцеремонно скинут на пол. Рубашка полетела за ним, как и все многочисленные украшения, звякнув при падении. — То ты должен просто сделать это, — он быстро снял обувь и, прежде чем Кастиэль успел вставить хоть слово, Габриэль уже оказался в воде, весело барахтаясь и зовя его за собой. — Gabriele! — Кастиэль перегнулся через борт, пытаясь разглядеть брата в темной воде. Но Габриэль все не появлялся. Видимо, он ждал, пока Кастиэль спрыгнет за ним, но… это ведь риск. Да? Заклинание Габриэля, конечно, защищало Кастиэля, но на суше, не в воде. Хотя если Габриэль спрыгнул… он никогда не был дураком. И, несмотря на его кажущуюся беспечность, он никогда не был безрассудным. Сердце Кастиэля бешено колотилось, в груди боролись страх и желание быть рядом с братом. — Что же… — Кастиэль собрался с духом, пробормотал короткую молитву про себя и прыгнул вслед за братом в темную, манящую бездну. Оказаться в настоящей солёной воде… Это было невероятно. Кас ощутил, как влага обволакивает его тело, проникая в каждую клеточку. Он почувствовал, как жабры медленно раскрываются, позволяя воде насытить его кислородом. Кончики пальцев покалывало, и он ощутил, как вновь появляются тонкие перепонки, соединяющие их. Кожа, казалось, ожила, покрываясь едва заметными, но такими родными чешуйками. Возвращение к привычной форме было неописуемым наслаждением. — Приятно, да? — прозвучал в голове голос Габриэля, наполненный весельем, — Ты мог сделать это уже давно. — Твоё заклинание… — Кастиэль нахмурился, вспоминая причину, по которой он так долго отказывался от своей сущности. — Защищает нас, — Габриэль подплыл ближе, его глаза блестели в полумраке морских глубин. Он кивнул, подтверждая собственные слова, — Правда, в море оно будет действовать недолго, но около половины часа у нас есть. — Отлично, тогда не отставай, — с этими словами Кастиэль резко рванул вниз, стремясь как можно скорее коснуться дна. Он почувствовал, как радость и задор Габриэля эхом отзываются в его сознании. Он знал, что брат последовал за ним. Наверное, им стоило предупредить кого-то на корабле о своем кратковременном исчезновении. Но в этот момент Кастиэлю было все равно. Он был переполнен эйфорией от возможности вновь ощутить под ногами морское дно. После долгого пребывания под палящим солнцем, относительная темнота глубин казалась блаженством. — Как хорошо, что мы не проплываем над одним из провалов, да? — шутливо поинтересовался Габриэль, нарушая тишину, — Иначе мы бы все наше время потратили на то, чтобы добраться до дна, — он подплыл к Кастиэлю и попытался встать на ноги, но, коснувшись поверхности, его тут же повело вверх. Габриэль беспомощно замахал руками, пытаясь удержаться. — Тритон всемогущий, как ты это делаешь? — с завистью в голосе он посмотрел на Кастиэля, который твердо стоял на ногах, словно гравитация на него не действовала. — Ты давно не был в море, да? — Кастиэль слегка нахмурился, заметив задумчивость брата. — Как давно? — с лёгкой грустью поинтересовался он. Габриэль пожал плечами, избегая взгляда Кастиэля. В его глазах читалась какая-то тревога. — Не знаю… пару лет… может… десятилетий? — Габриэль говорил неуверенно, словно взвешивая каждое слово. — Меня не особо тянуло сюда, считая, что я мог случайно наткнуться на… ну на много кого на самом деле, — он замолчал, так и не закончив фразу. Было ясно, что воспоминания о прошлых событиях до сих пор тяготят его. — Оу… — Кастиэль отвёл взгляд в сторону, ощущая неловкость. Ему совсем не хотелось ворошить прошлое, особенно сейчас. Он был рад, когда в поле зрения появилась стайка рыб, игриво скользящая в воде. — Привет! — он поднял руку, приветствуя их. Рыбы тут же остановились, словно завороженные его жестом, с любопытством глядя на нового собеседника. — Как ваши дела? — О святые пегасы… — Габриэль устало закатил глаза и сложил руки на груди. — Ты снова это делаешь, — с укором произнёс он, его голос звучал раздражённо. — Это не нормально, vod'ika. — Не обращайте на него внимания, — с улыбкой ответил Кастиэль рыбам, проигнорировав слова брата. — Он считает меня ненормальным и что я всё выдумываю, — в его голосе звучала лёгкая обида. — Потому что это так! — воскликнул Габриэль, не выдержав. Его голос эхом отозвался в голове Кастиэля, и тот невольно поморщился от резкости. — Ты не можешь общаться с рыбами! Никто не может! — А я могу, — уверенно заявил Кастиэль, не собираясь уступать. Он снова повернулся к стайке рыб, продолжая разговор. — Да, на самом деле не только с вами, со многими животными, — он замолчал, внимательно прислушиваясь к потоку вопросов, обрушившемуся на него. — Я не знаю почему. Я просто делаю это и все, — он неловко улыбнулся, — О нет, нет, нет, вам не следует никому пытаться рассказать, что вы встретили нас. Я был бы благодарен за сохранение этой тайны. — Ладно, заканчивай, — нетерпеливо прервал его Габриэль. — Нам надо ещё нагнать корабль. — Они говорят, что ты грубый, — Кастиэль недовольно посмотрел на брата, а затем, смягчившись, вновь улыбнулся рыбам. — Он всегда такой. А вам хорошего дня, — он помахал им на прощание и начал всплывать, чувствуя, как прохладная вода обволакивает его тело. Габриэль поплыл следом, не сводя глаз с Кастиэля. — Ты странный, — заключил он и в его голосе звучало какое-то замешательство. — Не я был готов продать Михаила за конфеты на базаре, — парировал Кастиэль. — Ой да ладно! Я бы его и за бесплатно отдал! — отмахнулся Габриэль, пытаясь скрыть смущение. Кастиэль мысленно фыркнул, передавая брату по каналу связи весёлое настроение. Он надеялся, что Габриэль уловит его иронию и почувствует, что, несмотря ни на что, они всё ещё могут смеяться вместе

***

Дин вышел на палубу, намереваясь сменить Бобби за штурвалом. Свежий морской воздух приятно обдувал лицо, и Дин уже предвкушал спокойный час у руля. Однако его планы резко изменились, когда взгляд упал на небрежно брошенную на край палубы кучу одежды. Не успел он задаться вопросом, как водная гладь впереди взорвалась двумя мощными фонтанами брызг. Из воды, весело хохоча, вынырнули Габриэль и Кастиэль, лица их сияли беззаботной радостью. Дин почувствовал, как внутри все похолодело. — Вы с дуба рухнули?! — заорал он, не в силах сдержать возмущение. — А если бы вас засекли? Вы хоть понимаете, на какой риск подвергаете всех нас?! Габриэль, все еще улыбаясь, махнул рукой, словно пытался избавиться от назойливой мухи. — Не кипишуй, Дино, все под контролем, — заверил он, направляясь к брошенной одежде. — Мои чары работают как надо. Никто нас не видит. Дин развернулся к старшему атланту, собираясь высказать ему все, что он думает об этой безрассудной выходке. Он хотел напомнить, кто здесь капитан, кто отвечает за безопасность команды и корабля. Но слова застряли у него в горле, не успев сорваться с губ. Он просто застыл, как громом пораженный. На спине Габриэля, между широкими плечами, красовался сложный синий рисунок. Это были крылья. Огромные, раскинувшиеся от лопаток почти до самых плеч, они казались живыми, дышащими. Необычные крылья, не похожие ни на что, что Дин когда-либо видел. Вместо привычного оперения, они состояли из множества тонких, изящных линий, сплетающихся в причудливый, завораживающий узор. Линии извивались, пересекались, перетекали одна в другую, создавая иллюзию движения, словно крылья вот-вот расправятся и взмахнут, унося своего обладателя в небеса. Он не мог отвести взгляд от этого произведения искусства, от этой невероятной красоты, запечатленной на коже атланта. Гнев уступил место изумлению, а затем и чему-то еще, чему Дин не мог найти названия. Не было ни единого чёткого пера, лишь абстрактная геометрия, рождающая ощущение мощи и неземной красоты. Цвета были приглушенными, как будто выцветшими от времени или специально подобранными, чтобы не привлекать лишнего внимания и это создавало впечатление чего-то древнего, магического, почти непостижимого. Дин почувствовал, как перехватывает дыхание. Это было… это было воистину завораживающе. Как будто что-то неподвластное человеческому разому заставляет тебя смотреть на этот рисунок. Не даёт даже малейший возможности прийти в себя. Дин попытался сглотнуть, но горло пересохло. Нужно было что-то сказать, как-то отреагировать. Но слова застряли в горле, словно ком. Он просто стоял, как парализованный, и не мог отвести взгляд от этого невероятного, невозможного зрелища. — Что у тебя на спине? — наконец, собравшись с духом, прошептал он. Габриэль, державший в руках рубашку, резко застыл. В его движениях читалось замешательство. — Что? — переспросил он, и в следующее мгновение его лицо прояснилось. — А… это… мы называем это tat'ou, — он слегка пожал плечами, словно речь шла о чем-то совершенно незначительном, и поспешно накинул на себя одежду. — Рисунок, накладываемый на тело с помощью магии. Это наш герб. У Каса такая же есть. Появляется, как и чешуя. Закончив говорить, Габриэль суетливо схватился за жилетку, совершенно не обращая внимания на то, что его рубашка, надетая на мокрое от воды тело, моментально прилипла к коже. — Серьёзно? — Дин, все еще не до конца понимая происходящее, повернулся к Кастиэлю, ища подтверждения словам Габриэля. — Да, — спокойно ответил Кастиэль, и, не говоря ни слова, повернулся к Дину спиной, демонстрируя идентичный рисунок. Единственным, что бросалось в глаза, была разница в цвете. — У всего нашего рода такая, — пояснил он, пожал плечами и вновь повернулся. — Почему чёрный? — Дин лихорадочно переводил взгляд с Кастиэля на Габриэля, пытаясь найти объяснение. — Что? — Габриэль удивлённо моргнул, словно не понимая, о чем идет речь. — Они синего цвета. Это цвет нашего герба. — Ну, у тебя да, — Дин кивнул в сторону младшего атланта, — А у Каса она чёрная. — Нет, быть не может, — Габриэль в одно мгновение преодолел разделявшее их расстояние. В его глазах вспыхнул нескрываемый гнев. Он грубо схватил Кастиэля за плечо и резко развернул его спиной к себе. — Что это за черт? Кто сделал это с тобой?! Дин должен был признать, что он был напуган. Внезапная ярость Габриэля обрушилась на него, как цунами. Он казался не просто злым, он выглядел разъяренным, словно кто-то нанес смертельное оскорбление ему лично. В воздухе повисло напряжение, готовое в любой момент вылиться в неконтролируемый взрыв. Кастиэль резко скинул чужую руку, назойливо лежавшую на его плече, и с вызовом повернулся к брату. В его глазах плескалось раздражение, но в голосе звучало усталое смирение. — Vod'isa, успокойся. Это не имеет значения. Габриэль, казалось, не слышал. Его лицо исказила гримаса гнева, в светло-голубых глазах сверкали молнии. — Успокоиться?! Да это же клеймо! Кто посмел сделать это с тобой?! — он яростно указал на потемневшую татуировку на плече Кастиэля. Не понимая происходящего, в разговор вмешался Дин. Он чувствовал нарастающее напряжение между братьями и хотел разрядить обстановку. — О чем вообще речь? Почему цвет этого рисунка так важен? Габриэль перевел на него взгляд, полный нетерпения. — Потому что синий — цвет нашего рода, цвет королевской крови. А чёрный… — он запнулся, подбирая слова, — Они обозначили, что он radet'iv. — Кто-кто? — Дин нахмурился, пытаясь понять незнакомое слово — У вас нет такого слова… — Кастиэль склонил голову к плечу, задумчиво глядя на пирата. — Я бы перевёл это как… при…ём.ный? — Что-то вроде этого, — согласился Габриэль, все еще кипя от негодования. — Приёмный? И что это значит? — Дин был совершенно сбит с толку. — Подкидыш? — попытался подобрать понятную замену Габриэль. — Бастард? — Дин искренне старался понять, но по взглядам атлантов понял, что его попытки тщетны. — Не-е, — протянул Габриэль, качая головой, — Бастард — это незаконнорождённый. Учитывая, что у нас у всех разные матери, не думаю, что у нас вообще может быть бастард. — Мои родители были близкими друзьями короля, — Кастиэл, видимо, почувствовал замешательство Дина и решил полностью объяснить ситуацию, — Когда они умерли, король взял меня на своё попечение. Мне сделали tat'ou синего цвета. Я нравился королю, и мне казалось, что я неплохо поладил с остальными членами семьи. Однако… — он отвел взгляд в сторону, в его голосе появилась горечь, — Когда король пропал, и Михаил взошёл на трон, всё стало… сложнее. Они изменили цвет моего герба на чёрный, обозначая, что, хотя я и состою в их роду, я не имею к ним никакого реального отношения. Что они не хотят меня видеть рядом. Дин удивлённо моргнул, переваривая услышанное. И постепенно до него дошёл смысл слов Кастиэля. — Погоди… Так вот почему они хотели женить тебя непонятно на ком! Не потому, что ты младший, а потому, что они тебя терпеть не могут, ибо в тебе нет их крови? — Что-то вроде того, да, — Кастиэль кивнул, стараясь казаться равнодушным, — Но это неважно. — Он строго посмотрел на Габриэля, давая понять, что не хочет продолжать эту тему. — Ni scom gedemi. Asi cag'a Rafali ner akaan erklar Габриэль злобно рыкнул, сдерживая бурю негодования. Он готов был высказать всё, что думает об этих предателях, но сдержался, видя страдание в глазах брата. Дин неловко улыбнулся, чувствуя себя не в своей тарелке. — Ладно, хватит о грустном. Мы почти приплыли к острову, так что вам стоит одеться и быстро высохнуть. Кастиэль непонимающе посмотрел на него. — Как можно высохнуть быстрее, чем нас осушит солнце? — В душе не чаю, — Дин фыркнул, пожимая плечами. — Просто сделайте это и всё.

***

Кастиэль все еще не до конца понимал, как можно высохнуть быстрее, чем естественным путем, но четверть часа, проведенная под палящим солнцем на раскаленной палубе, действительно помогла. Он чувствовал, как солнечные лучи проникают сквозь тонкую ткань рубашки, вытягивая остатки влаги из его одежды. Когда корабль наконец причалил, и он ступил на землю, от былой сырости не осталось и следа. Кастиэль не до конца понимал, зачем Дин настоял на том, чтобы он сопровождал их. Возможно, Винчестер просто хотел подстраховаться, а возможно, у него были свои причины. Кас полагал, что его присутствие все же пойдет на пользу. Кроули всегда был скользким типом, умеющим извлекать выгоду из любой ситуации. Он наверняка знает истинную цену их товара, в то время как Винчестеры, совершенно точно не разбираются в подобных делах. Кастиэль опасался, что без него их могут легко обмануть. Порт, в котором они остановились, кишил кораблями самых разных размеров и форм, что свидетельствовало о процветающей торговле и многочисленных гостях, посещающих остров. Однако ощущения, которые наполнили Кастиэля, были крайне неприятными. Ему никогда не нравилось сотрудничать с Тенями. От них исходила какая-то гнетущая, темная энергия. Стоило Касу ступить на берег, как он тут же ощутил на себе всю тяжесть грусти, печали и злобы, словно окутывающих его со всех сторон. Он чувствовал, как эта тьма проникает в его душу, давит на его сознание, вызывая тошнотворное отвращение. Видимо, Габриэль тоже почувствовал это неладное, потому что его лицо мгновенно перекосилось от отвращения, и он рефлекторно сделал шаг назад, подальше от берега. — Я туда не пойду. Дин резко обернулся к атланту, нахмурив брови. — Чего? — в его голосе звучало недоумение и раздражение. — Ты же сам говорил, что Кастиэль без тебя в эту клоаку ни ногой. Габриэль нервно сглотнул, избегая прямого взгляда Дина. Он явно знал, что выглядит трусливо, но ничего не мог с собой поделать. — А он и не пойдет, — с напускной уверенностью заявил он, но его глаза предательски метнулись к брату, моля о поддержке. — Ты же не пойдешь, да, Кас? Ты же не можешь не чувствовать… этого! Кастиэль кивнул, его лицо оставалось невозмутимым, но Дин заметил едва уловимую тень боли в его глазах. — Я чувствую, — подтвердил он, — Но у меня есть якорь, — он слегка кивнул в сторону Дина, и Габриэль удивленно моргнул. — Якорь? — переспросил он, с явным недоверием глядя на Дина. — Этот… этот сгусток разрозненных эмоций твой якорь? Каким образом? Кастиэль пожал плечами, не в силах объяснить то, что чувствовал. — Я не знаю, — признался он, — Но это помогает. Конечно, я все еще чувствую всю… мерзость этого места. Но это не так болезненно. — Все равно ты без меня туда не пойдешь, — Габриэль покачал головой, отказываясь принимать такие условия. — Все будет в порядке, — мягко сказал Кастиэль, пытаясь успокоить брата. — Шутить изволишь? — Габриэль фыркнул, его страх перерастал в раздражение. — Это тени! Ты забыл, что случилось в прошлый раз? — Ты тоже там был, но это все равно случилось, — Кастиэль нахмурился, вспоминая тот ужасный опыт. — Ну… а в этот раз не случится! — упрямо заявил Габриэль. Внезапно, Кастиэль заговорил на анлантическом языке и его голос приобрел новую силу. — Vod'isa! — взревел он, — Udesii! Ni vasl'it erat. Us vasl'it erat! Габриэль замолчал, внимательно всматриваясь в лицо брата. Он знал, что Кастиэль прав. Знал, что ничего плохого не произойдёт и что Кас может о себе позаботиться. Но ему все равно было страшно. — Vod'ika, cudam gan, — тихо произнес он, вкладывая в эти слова всю свою любовь и беспокойство. — Prute, — ответил Кастиэль, его глаза потеплели. Габриэль, с тяжёлым вздохом, остался на корабле, вместе с остальной командой. В итоге к Кроули пошли только два брата и Кас, потому что остальные пираты на дух не переносили эту Тень. Да и вообще… любую Тень. Бенни в принципе был не так критичен к ним, ведь сам являлся монстром, однако именно Кроули он не жаловал по каким-то своим причинам. Переступив черту города, Кастиэль был вынужден признать, что Кроули проделал впечатляющую работу. Город поражал своим великолепием. Здания были возведены из черного мрамора, идеально отполированного и сияющего под солнцем. Брусчатка на улицах была безупречно чистой, ни соринки, ни пылинки. Это было не то захолустное поселение, которое он помнил. Винчестеры быстро достигли дворца, не утруждая себя соблюдением какой-либо скрытности. В этом месте их знали слишком хорошо, чтобы такие меры имели смысл. Дин и Сэм вели Кастиэля между собой, стараясь не привлекать лишнего внимания к его неземной природе. Сначала братья предложили ему надеть капюшон, но атлант заявил, что это бесполезно. Тени этого мира все равно увидят его истинную сущность. И это было правдой. Всю дорогу жители города не сводили взгляда с Кастиэля. Когда троица наконец вошла в тронный зал, их встретила приветливая ухмылка Кроули. — Лосяра, Бельчонок! Какая встреча! — провозгласил он, осматривая их с головы до ног, — И… рыбья голова? Серьёзно? С атлантом забратались? — он выглядел удивленным, но Кастиэль был уверен, что Кроули знал о нем еще до того, как они ступили на эту проклятую землю. В глазах тени читалось нескрываемое любопытство, смешанное с легким раздражением. — С кем мы водимся — не твое дело, — строго ответил Дин, стараясь скрыть растущее раздражение. Он не любил, когда Кроули вмешивался в их дела, — Мы здесь, чтобы вернуть долг. — Что же, — Кроули расплылся в еще более широкой улыбке, — я не вижу трупов хельхестов, которых ты мне пообещал. Неужели ваши охотничьи навыки настолько ухудшились? — У нас есть кое-что получше, — ответил Кастиэль, игнорируя колкость в голосе Кроули. Он полез в сумку, висевшую у него на боку, и достал оттуда небольшой тканевый мешочек. — Это грива единорога. Настоящего и живого единорога. Услышав это, Кроули вскочил на ноги. Его глаза загорелись жадным огнем, и он быстрыми шагами преодолел расстояние до Кастиэля, словно боясь, что тот передумает. — Брешешь, — прорычал он, выхватывая мешочек из рук атланта. Он заглянул внутрь, его лицо исказилось от изумления. — Не брешешь. Как вы это сделали? Я думал, они все передохли. — Я не скажу тебе, — резко ответил Кастиэль, бросив на Кроули предостерегающий взгляд. — Я не хочу, чтобы началась охота на единорогов. Бери гриву и все. — Ой-ой-ой, какие мы строгие, — приторно-сладким голосом произнес Кроули, насмешливо глядя на ангела. — Я до ужаса напуган, Кас. — Ты должен быть напуган, — Кастиэль сделал шаг вперед, его лицо выражало неприкрытую угрозу. Еще чуть-чуть, и они оказались бы вжаты друг в друга. — Или gar di'kut. — Не надо оскорблять меня на атлантическом, — злобным шепотом выплюнул Кроули, его глаза сузились, — Или, рыбка, ты забыл свое место? — В его голосе прозвучала неприкрытая ярость, намекающая на то, что Кастиэль задел какую-то больную тему. Раскаленная атмосфера повисла в воздухе, словно натянутая струна, готовясь вот-вот лопнуть. Тишину, казалось, можно было потрогать, пока ее не разорвал громкий голос Сэма: — Погодите… Вы что… знакомы? Кроули дернулся, словно от удара, и отступил на пару шагов. — Знакомы? Это слабо сказано. Мы с этой рыбой… — он бросил злобный взгляд на Кастиэля, — вместе сражались против людей, пока он не воткнул мне нож в спину. Кастиэль непонимающе нахмурился. В его глазах читалось искреннее замешательство. Он слегка наклонил голову, пытаясь осмыслить слова Кроули. — Это ты предал меня. — Сойдёмся на том, что мы предали друг друга, — фыркнул Кроули, отворачиваясь. — Ладно, все, хватит копаться в этом, — он хлопнул в ладоши, словно захлопывая старую книгу, — Оставим прошлое в прошлом и вернёмся к настоящему. Грива единорога стоит куда дороже хельхестов. — То есть ты у нас в долгу? — Дин нахмурился, с подозрением глядя на Кроули. — Я не верю, что ты вдруг решил признаться в этом. — О, я бы ни за что не стал, если бы не мог отдать долг в сию же секунду, — Кроули закатил глаза, демонстрируя своё раздражение. — У меня есть интересная информация. — Какая? — Сэм настороженно подался вперед. — Король что-то ищет, ищет активно. Какое-то сокровище, что ценнее любого золота. И у него есть карта, он хранит её в своём кабинете. — И это ты считаешь хорошей информацией? — Сэм нервно фыркнул, скрестив руки на груди. — Предлагаешь нам пробраться в кабинет короля и украсть у него карту? Это безумие. Кроули ухмыльнулся, его глаза блеснули недобрым огоньком. — Нет мест, куда Винчестеры не смогут пролезть. — Самоубийство, — тихо заметил Дин, качая головой. — Через несколько дней король устраивает приём. Это ваш шанс, — он сел на свой трон, — А теперь проваливайте. У меня нет больше не желания смотреть на ваши глупые лица. Дин и Сэм развернулись, направляясь к выходу. В голове роились мысли, они переваривали услышанное, пытаясь оценить риски и возможности. Однако Кастиэль не сдвинулся с места. Он продолжал стоять, словно окаменев, его взгляд был прикован к Кроули. Внутри него боролись противоречивые чувства: любопытство, смятение, и давно похороненная надежда. Он не решался задать вопрос, который мучил его так долго, боялся услышать ответ, который мог разбить его сердце окончательно. — Кас, — обеспокоенно позвал Дин, чувствуя, как напряжение в комнате сгущается с каждой секундой. Кастиэль, казалось, не слышал его. Вся его концентрация, вся его сущность была направлена на Кроули. Взгляд, пронзительный и тяжелый, словно свинец, прожигал в тени дыру, не давая тому ни единого шанса уклониться. — Что-то хочешь сказать, рыбка? — с издевкой фыркнул Кроули, но даже в его голосе проскользнула едва уловимая нотка нервозности. Он чувствовал силу, исходящую от Кастиэля, и это ему явно не нравилось. — Что тогда случилось? — Наконец, после долгой паузы, смог выдавить из себя Кастиэль. — Около Энора. Меня там не было, но ты был. И оте… король. Он исчез после этого. — Хм… — Кроули устало провел ладонью по щеке, — Я понятия не имею. — Что? Но ты был там, — В голосе Кастиэля зазвучало едва уловимое отчаяние. — Ты должен знать! — Был, — Кроули кивнул, — И я даже видел твоего старика, но потом… сражение вдруг замерло. Как по щелчку пальцев. Обоим армиям был отдан приказ об отходе, — он пожал плечами, делая вид, что это все не имеет никакого значения, — и все закончилось. Словно дурной сон. — Неужели никто после этого не задался вопросами? Не попытался выяснить, что произошло? — Кастиэль не понимал, как такое возможно. — Нет конечно. Кровопролитный бой был закончен, а потом война прекратилась за три дня. Это было чудо, подарок с небес, — Кроули развел руками, — какой был смысл в вопросах? Никто не хотел ворошить прошлое. — И даже ты не знаешь, что случилось? — в голосе Кастиэля звучало неверие. — Нет, — Кроули поджал губы, как будто обдумывал, стоит ли говорить то, о чем он думает. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на страх. — Я знаю вот что. Король стал сам не свой после той битвы. — Что? — Кастиэль нахмурился, не понимая, куда клонит Кроули. — Клянусь своим королевством, но это был не он, — Кроули пожал плечами, пытаясь показать, что это просто его субъективное мнение, — во всяком случае, мне так казалось. Те три дня… я будто говорил скорее с атлантом, чем с королём Кардонии. Но мне было некогда задавать вопросы. А потом все встало на свои места. Он снова стал собой. — Я… я не понимаю, — пробормотал Кастиэль, чувствуя, как в голове роятся тысячи вопросов. — Я тоже, — Кроули встал и подошёл к Кастиэлю, сокращая между ними расстояние. — Это все дела давно минувших дней, похороненные под толщей времени, какой смысл думать об этом сейчас? — Полагаю… — Кастиэль нервно прикусил нижнюю губу, пытаясь унять дрожь, — Никакого, — он грустно отвел взгляд в сторону, скрывая смятение, — Да… никакого… — Кас, — Дин подошёл к другу и положил руку ему на плечо, пытаясь сделать хоть что-то, — Нам пора идти. — Да… да, конечно, — Кастиэль кивнул, словно просыпаясь от наваждения, и попытался снова принять свой обычный уверенный вид. Возможно, Кроули прав, и смысла думать обо всем этом действительно не было. Возможно, это просто игра воображения, вызванная старыми ранами. Но Кастиэль не мог выкинуть эти слова из своей головы. Они засели там, словно заноза, и не давали ему покоя. Что-то важное ускользало от него, и он чувствовал, что должен это выяснить.