Возвращенный из Дуата

Гор ходил за Беком по пятам. Старался давать ему свободу, но выходило из рук вон плохо.  Ему просто не верилось что все это было взаправду. Не верилось что Бек снова тут. Живой.  Где он только был столько лет? Почему не пришел раньше? Почему не подал хоть малейшего знака, что жив? Почему Гор не нашел его? Ведь искал же. Конечно искал. Не мог позволить себе потерять самое дорогое сокровище Египта. Не для того он просил Ра дать Беку жизнь длиною как у Богов, что бы не смочь эту самую жизнь защитить. Самую ценную и хрупкую жизнь, что Гор видел.  Бек для него всегда был чем то особенным. Когда впервые пришел к нему в гробницу и не побоялся с ним торговаться– тогда и зацепил Бога за сердце крючком. Крючок так и остался в сердце. И все то время что Бека не было рядом тянул в его сторону, рвался к хозяину удочки разрывая мышцы.  Гор не мог свыкнуться с тем что человек снова есть. Снова существует где то рядом. Эта мысль грела и пугала. Он уже поссорился с сыном из-за этого. Единственным кто был у него кроме Бека. Своим любимым и долгожданным сыном.  Когда Бек пропал в сердце Гора образовалась дыра. Огромная, которую не могла заполнить ни одна Богиня. Лишь Селкет спасла его. Любовью какой он никогда не чувствовал. Не романтической. Отцовской.  Селкет подарила ему новый смысл жизни. Подарила ему его Кебеха. Знала что даже подарив Богу сына никогда не займет места в его сердце. Потому ушла. Сама по себе, без единой просьбы. Скрылась в бесконечных песках пустыни, оставляя сына ему на полное попечительство. Гор не мог сказать, что был хорошим отцом. Он старался, как мог, но его сердце всегда тянуло в сторону прошлого. Он любил Кебеха, любил всей своей божественной сутью, но часть его души навечно осталась с Беком. И вот теперь Бек снова здесь. Они шли по дворцу, и Гор замечал каждое движение Бека, каждую морщинку на его лице, каждый новый шрам. Мир изменил его, и не только мир — сам Бек стал другим. Уверенным, даже в чем-то отстранённым. Он больше не был тем дерзким мальчишкой, который шутил, глядя в глаза Богу. Теперь в его взгляде было что-то ещё.  Разбивающее сердце в дребезги что то.  Гор помнил старого Бека. Хранил воспоминания у сердца все эти года.  – Ты!..– Уже пьяный Бек резво глотал воздух.– Да ты просто мусорная кошка! Только и делаешь что разносишь блох по моему дворцу!– Прикрикнул он. Конечно дворец не его, а Гора. Но кого это тогда волновало? Бека это волновало, конечно же, в последнюю очередь. Он был занят спором. Чуть не в глотку вцеплялся Баст которая пыталась ему доказать что он обычный человек и не заслуживает место  царского советника.  – Я хотя бы не размером с лимура!  – А у меня хотя бы хвост не подметает полы!  – А я!..– Но Баст не успела договорить, Гор остановил набирающий обороты спор.  – Замолчите уже, оба!  Оба сразу же замолчали. Баст отвернулась задрав нос, а Бек надулся как обиженный ребенок и стал за Гором, выглядывая лишь чуть чуть.  Безусловно ему нравилось смотреть на такого упертого и разгоряченного Бека, но спорить с Баст тоже самое что плевать в реку. Бесполезное занятие.  Гор невольно улыбнулся, вспоминая ту сцену. Тогда все было проще. Тогда Бек был рядом, и, несмотря на его дерзость и непреклонный нрав, Гор знал — он жив, он здесь, его можно схватить за шиворот, встряхнуть или просто положить руку на плечо, чтобы успокоить. Теперь же все иначе. Они дошли до балкона, откуда открывался вид на бескрайний город. Бек остановился, вглядываясь в жизнь снизу. Люди жили своей жизнью, совершенно не задумываясь о том что происходит во дворце. Любили, страдали, прощали. У каждого были свои заботы. В головах было главное знание– Гор, их царь и Бог убережет их от любой напасти, стоит только помолиться. Ведь Гор не знает промахов. Конечно не знает. Он не ошибается. Никогда. — Чего молчишь?– Тихо сказал он, не оборачиваясь. — Я не знаю, что сказать, — признался Гор, сделав шаг ближе. Бек усмехнулся. — Никогда не думал, что услышу это от тебя. Гор нахмурился. Он протянул руку, словно собираясь коснуться плеча человека, но в последний момент сжал пальцы в кулак и убрал ее. – А я уже и не думал что ты будешь стоять здесь снова.  Бек опустил взгляд, словно смирившись с тем, что слов уже недостаточно, чтобы передать всю гамму чувств, что переполняли его душу. Тишина ночного дворца, нарушаемая лишь шорохом ветра за балконом, словно собирала в себе эхо давних времён и невыразимой утраты. — Знаешь, Бек, — начал Гор тихо, почти шёпотом, — каждый раз, когда я вижу тебя, в моей душе вспыхивает огонь воспоминаний… воспоминаний о том, как ты когда-то был для меня светом в темноте, тем единственным, кто смог вернуть мне веру в то, что я — не просто вечный бог, а существо, способное любить и страдать. Бек прищурился, пытаясь уловить смысл тех слов, в которых смешивались боль и надежда. Он медленно повернулся, и их взгляды встретились — взгляд Гора, полный неугасимой нежности, и взгляд Бека, в котором отражалась и неуверенность, и решимость. — Я долго искал тебя, — продолжил Гор, опуская руку, которая почти дотронулась до Бека, — искал в каждом отблеске сумеречного света, в каждом звуке, что доносился из глубин этого дворца. И вот ты здесь… Я… Просто наконец спокоен. Наконец вижу тебя в реальности, а не во снах.  Бек провёл пальцами по краям золотого браслета, что так много значил для обоих.  Гор помнил, как Бек показал ему, что истинное величие кроется не в силе богов, а в способности принимать свою уязвимость. Что дорогим может быть не золото, а обычная деревяшка.  За спиной, в глубине коридоров дворца, шёпот воспоминаний смешивался с пылким и горячим дыханием дня. Вдалеке слышались звуки жизни — шорохи слуг, мерный стук копыт, отголоски древних молитв. Всё казалось новым и одновременно таким знакомым, словно сама история решила дать им второй шанс. – Если ты поверишь в то что я реален, примешь ли ты меня? Сможешь ли снова нарушить законы написанные собственной рукой?  – Разве эти законы когда то останавливали меня?– Гор смотрел на Бека с трепетом. – Разве любовь к человеку важнее правил?  – Правила всегда можно переписать, а любовь нет. Вот и думай, что долговечнее.  – Если ты принял меня обратно, не значит что так же примут и они,– Бек поджал губы.  – Где это видано, что бы царским советником был человек?– Тот хмурился и цокал языком. Власть– дело Богов. Дело людей– их почитать, молиться и делать подношения.  – Разве нельзя наконец принять что то новое? Он спас нас, Тот. И ты не смеешь этого отрицать. Ты знаешь кто достал мне глаза.  Бек лишь хмурился рядом. Конечно боги никогда бы его не приняли.  – Я считаю что Гор прав. Египет не может стоять на месте и предавать моральные принципы тоже. Разве не заслужил он это место?– Вступилась Нефтида.  Тот закатил глаза, Гор благодарно улыбнулся.  И Боги его приняли. Правда приняли.  – Не значит, что примет он.– Бек поджал губы. Они оба знали о ком он говорил.– Я вчера пересекся с ним.– Бек не хотел подставлять Кебеха. Не хотел показаться перед ним еще большей угрозой. Но совсем не понимал как с ним контактировать. Как должен себя с ним вести и что должен говорить.– Встретились в коридоре.  Гор напрягся. В глазах мелькнула тень беспокойства, но он сдержался, лишь чуть склонив голову набок, внимательно разглядывая Бека. — И что он сказал? Бек вздохнул, отвернувшись обратно к ночному горизонту. — Ничего. Не сказал ни слова. Просто посмотрел. Так, будто я — ветер, которого не существует. Будто бы меня вообще нет. Гор закрыл глаза, и его брови нахмурились. Он знал, как трудно было Кебеху принять сам факт существования Бека, не говоря уже о том, чтобы смириться с его возвращением. Всё это обрушилось на него одной большой бурей. Сын Гора вырос в мире, где всё было ясно: люди и боги существовали отдельно. А Бек— стал исключением, размывающим границы. — Он упрямый, — тихо сказал Гор. Бек бросил на него острый взгляд. — Такой же как и его отец.  Гор усмехнулся, но в этом не было ни радости, ни лёгкости. — Дай ему время, — добавил он, облокачиваясь на перила балкона. — Я сам не сразу понял, кто ты для меня. Бек опустил голову, улыбаясь одними уголками губ. — А если он решит, что меня не должно быть рядом? — Он не решает за меня, — твёрдо ответил Гор. — Я сам выбираю, кого впускать в свою жизнь. Наступила пауза, тяжёлая, но не чуждая. — Просто… не хочу становиться причиной раздора, — Бек пожал плечами. — Ты никогда ею не был, — Гор посмотрел на него пристально. — Это мой долг– сделать так что бы мой мужчина и мой сын сосуществовали в мире и гармонии.  Бек чуть склонил голову набок, разглядывая его, будто в первый раз. – Гор, — мягко произнёс он. — Что? Бек улыбнулся, но в его глазах отражалась целая вселенная несказанных слов. — Ты правда никогда не сдаёшься, да? Гор рассмеялся — коротко, хрипло, но искренне. – Разве ты когда-нибудь в этом сомневался? Бек улыбнулся.  – Когда нашел тебя слепого как котенка и полного жалости к себе, то да. Кажется, тогда сомневался.  – Нашел что вспомнить.– Гор улыбнулся в ответ и закатил глаза, легко толкнув Бека в плече.  — Могу напомнить еще кое о…– Бек не договорил. Гор утянул его в легкий, мягкий, все еще непривычный поцелуй.  Поцелуй был осторожным, неуверенным, словно сам Бог боялся, что если надавит сильнее — Бек растает, исчезнет, превратится в песок и ускользнёт сквозь пальцы. Но Бек не исчез. Он ответил — сначала робко, потом настойчивее, возвращаясь к чему-то давно забытому, но до боли родному. Их губы встретились снова, и Гор крепче обнял его, словно боялся, что если ослабит хватку — потеряет его снова. Когда они, наконец, отстранились, Бек смотрел на него в с каким-то сложным выражением — смесью удивления, счастья и лёгкого упрямства. — Ты, должно быть, совсем утратил всякий страх, если вот так целуешь человека, — пробормотал он, но в голосе не было ни упрёка, ни насмешки. Гор усмехнулся, легко проведя ладонью по щеке Бека. — Учитывая сколько я этого ждал и мечтал лишь об этом– мне все равно. Я давно понял, что самое страшное для меня — это потерять тебя. Бек вздохнул, не зная, что ответить. Он чувствовал тепло Гора, его силу, его решимость. И, может быть, впервые за долгое время он позволил себе поверить в то, что больше не один.