За каждым великим человеком

      Домашние эльфы Малфоев тихонько заменили Гермионе одеяло — просто поменяли старый полиэстер на плотный пух-перо. Роскошную ткань засунули обратно в старый рваный пододеяльник, как будто она этого не заметит. Так же поступили и с подушками, и с диванными подушками, и с матрасом. Они по-прежнему оставались якобы старыми вещами Гермионы. Их потёртый внешний вид остался прежним. Но под успокаивающей фамильярностью, под запахом средства для волос Гермионы и случайных волос на коленях скрывалась тихая роскошь.       За последние несколько недель она выспалась лучше всех в своей жизни.       Сегодня утром она проснулась в половине шестого, за несколько минут до будильника. Она потянулась в постели, разминая затекшие конечности на мягких простынях, затем поднялась и накинула мягкий белый халат. В тапочках из овечьей шерсти она отправилась на кухню, где Нори принял у нее заказ на омлет.       (Гермиона стала лучше относиться к эльфам после первой недели, когда они проговорились, что свободны и работают… — Технически, — фыркнула Нори, вздернув нос. … И Гермиона узнала, что для них важна четкая коммуникация. Любая непрозрачность со стороны Гермионы ввергала их в панику, вот так она и оказалась с икрой на завтраке).       Поедая безупречный омлет, Гермиона просматривала список дел на сегодня на своем новом планшете. Планшет появился в ее квартире на прошлой неделе, и когда она сопротивлялась, Драко настоял на том, что ей нужен планировщик. (На самом деле она давно хотела такой планшет, поэтому, пересилив удивление, что Драко разбирается в маггловских технологиях, она не стала сильно возражать).       До бала оставалось всего две недели, а затем еще две недели до референдума 1 марта.       Теперь они действительно находились на финишной прямой, и роль Гермионы сводилась к настройке и мониторингу механизма движения, а не к разработке новых идей. Она была настроена с осторожным оптимизмом, пока в ее арифмантических расчетах не менялись переменные. Тем не менее у нее было более чем достаточно работы по тушению пожаров. Пролистав утренний ежедневник, она увидела, что Драко добавил новый пункт в девять часов: «Инструктаж нового помощника».       Гермиона закатила глаза. Драко был убежден, что правильный помощник освободит ее время, хотя он уже дважды потерпел неудачу. Она не могла убедить его остановиться. Гермиона была самокритична: она знала, что на нее трудно работать. В начале своей карьеры в Министерстве она была слишком требовательна к подчиненным, что привело к быстрой текучке кадров и плохой репутации ее Департамента.       В начале карьеры ей пришлось понять, что другие люди думают не так быстро, как она, не совершают таких же логических скачков, не работают так эффективно. Поэтому она снизила свои ожидания и в конце концов добилась того, что несколько сотрудников остались на несколько лет. Да, возможно, иногда ей приходилось переделывать работу, но стабильность была гораздо лучше, чем постоянное обучение.       Когда она объяснила все это Драко, он покачал головой. — Ты — Гермиона Грейнджер. Ты должна ожидать совершенства от своих сотрудников.       На что она закатила глаза и ответила: — Не за зарплату в Министерстве.       Драко наклонил голову, как он делал всякий раз, когда понимал, что вел себя как богач. Затем он кивнул. — Я могу дополнить зарплату.       Гермиона фыркнула. За четыре дня? Она хотела сказать, но едва сдержала язык за зубами. Выражение лица Драко стало мрачным, и она поняла, что он догадался о ее мыслях.       Это было два дня назад. Теперь оставалось два дня до окончания контракта.       Это казалось таким неравным. Ей было невыносимо чувствовать себя в долгу перед ним. Чувствовать себя жалким проектом. Так что она терпела его баловство уже целых две недели. До расторжения контракта оставалось еще два дня.       Она была благодарна ему — конечно, была благодарна. Драко использовал свои деньги Малфоев, чтобы вытащить ее родителей из трехлетнего списка ожидания и отправить в частный дом престарелых для волшебников. На следующей неделе она собиралась помочь домовым эльфам Малфоя перевезти их. Драко оплатил пожизненное пребывание обоих, и ей оставалось только содрогаться, представляя, во что это обойдется. Но на этом он не остановился. Малфой также потянул за ниточки, чтобы назначить им обоим прием в клинике Майо во Флориде. Там работал известный специалист по памяти, который согласился рассмотреть случай ее родителей. Они отправятся в Джексонвилл сразу после референдума, в апреле.       Все уже было готово, поэтому Гермиона не беспокоилась, что все сорвется, как только она расторгнет контракт с Драко. Она оплатила междугородний маггловский телефонный разговор с биллинговым отделом клиники Майо и подтвердила, что визит был оплачен в полном объёме.       Гермиона солгала бы, если бы притворилась, что ей не нравятся и другие его подарки. Поначалу она сопротивлялась. Новая одежда, дорогие средства по уходу за собой. Сама идея шла вразрез с ее прежним спартанским образом жизни. Может быть, она все еще не отошла от того, что жила в палатке и с сумкой в руках в течение очень важного года в своей жизни.       Но распаковка своей старой сумки и организация новой кожаной сумки, который подарил ей Драко, была удивительно… удобно? В новой сумке было так много места, и отсеки в отсеках. Она провела очень приятный субботний день в своей квартире, сидя на полу, разбирая старую сумку и собирая новую.       Было несколько моментов ностальгии — она смотрела на помятые банки с едой, которые таскала с собой со времен войны. Последние семь лет она носила их с собой навязчиво. На случай, если все снова пойдет наперекосяк. Было жалко, как долго она смотрела на эти банки. Она уже была близка к тому, чтобы просто бросить их на дно своей красивой кожаной сумочки, когда из кухни донесся голос Нори. — У этих старых банок истек срок годности, мисс, но у меня есть консервированные деликатесы, если вы хотите иметь в сумке легкий перекус. Они не заменят полноценный обед, но в крайнем случае сгодятся.       Нори протянула ей шикарные консервные банки. Она передала ей помидоры «Сан-Марцано» в соку, маленькие компактные прямоугольники испанских сардин и дикого аляскинского лосося, а также сладкие лимонные корки. Гермиона спрятала их в маленькое отделение на самом дне сумки.       Может быть, она всегда будет немного пострадавшей от войны. Немного странной, немного эксцентричной. Это наложило свой отпечаток на всех.       Когда она надела пришла на работу с новой сумочкой, Пенелопа Клируотер выскочила из своего кабинета и закричала. — Гермиона Грейнджер. Это Биркин? — спросила она, привлекая внимание всего отдела.       Гермиона вздрогнула — она не знала, что такое «Биркин», и ненавидела чувствовать себя неосведомленной. Она бесстрастно отмахнулась от вопроса и направилась в свой кабинет, не выпуская из рук сумочку. Сумка, которую подарил ей Драко, была функциональной, а функциональность — это все, что ее волновало.       Ей было неприятно это признавать, но Драко был прав насчет ее одежды. С тех пор как она начала носить одежду, которую Пэнси подготовила для неё, она заметила изменения в своей повседневной жизни в Министерстве.       Ведьмы теперь общались с ней в лифте. Они хвалили ее локоны, туфли или юбку. Волшебники внимательнее слушали ее доклады на межведомственных совещаниях. Особенно это было заметно на примере таких пустоголовых сотрудников, как Пенелопа Клируотер, которых Гермиона презирала. Но ее удивило, насколько широко изменилось отношение к ней. Даже самые стойкие государственные служащие, прочно укоренившиеся в своей карьере и находящиеся в нескольких годах от выхода на пенсию, моргали при виде ее нового облика и, казалось, садились чуть прямее. Обычно их помощники подталкивали их, чтобы они не заснули во время презентаций Гермионы, но в последнее время их глаза сужались и пристально следили за тем, что она говорит.       Поэтому сегодня, когда до окончания контракта с Драко оставалось два дня, Гермиона позволила себе насладиться процессом выбора наряда на работу. Она прошла в свободную спальню и осмотрела стеллажи от пола до потолка. Когда она только переехала, то обнаружила, что ее «гардеробная» просто переполнена. Она с ужасом выбирала наряды. Теперь же Гермиона начала получать от этого удовольствие.       Сегодня она выбрала шелковую юбку длиной чуть ниже колена и надела ее в паре с простой белой блузкой на пуговицах и туфлями на шпильках. Ее любимый тренч цвета верблюжьей шерсти, роскошный, тяжелый и теплый, дополнял образ. Молниеносно освежив локоны с помощью нового средства для волос, она вышла за дверь.       В Департаменте она тепло поприветствовала своих сотрудников и повернулась, чтобы повесить тренч на вешалку. Когда Гермиона повернулась, намереваясь пройти прямо в свой кабинет, она остановилась. Пенелопа и Хавьер стояли в атриуме департамента с огромными, умоляющими глазами. — Что происходит? — спросила Гермиона, тут же готовясь приняв на себя кучу различных неотложных дел. — Ваша новая помощница здесь, — быстро сказала Пенелопа, — мы разместили ее в конференц-зал. Ты знала… — Нет, я понятия не имею, кто это, — заговорщицки усмехнулась Гермиона. Она была рада, что ничего страшного не произошло, — посмотрим, как долго она продержится. Хуже, чем в прошлые разы, быть не может.       Хавьер и Пенелопа переглянулись. — Верно, — усомнилась Пенелопа, — ну, она в конференц-зале. Малфой… или Драко… тоже только что пришел. Он с ней.       Поскольку он проводил здесь так много времени, Гермиона попросила сотрудников называть Драко по имени. Она считала, что это сделает его человечнее, ведь весь отдел, казалось, до ужаса боялся его. Пока что это не сработало.       Гермиона вздохнула и посмотрела на часы. Было без двадцати девять, значит, ее новая помощница пришла раньше. Гермиона могла бы поработать еще несколько минут и начать инструктаж в девять. Но поскольку Драко уже был здесь, она увидела возможность начать инструктаж на несколько минут раньше. Если ей удастся уговорить Драко взять на себя инициативу по обучению, то до обеда они оба не будут мешать ей.       Приняв решение, Гермиона направилась в конференц-зал факультета. Дверь была закрыта, поэтому она постучала, а затем открыла ее и столкнулась лицом к лицу с…       Мама Гойла?       Драко и Миссис Гойл встали, когда она вошла. — Грейнджер, — сказал Драко, — это Бидди Гойл. Твоя новая помощница.       Она была старше и чуть более женственной версией Грегори Гойла, с которым Гермиона ходила в школу. Неподвижные, широко расставленные глаза, которые Гарри и Рон всегда называли бычьими, Грегори определенно унаследовал от нее. Она была одета в серый брючный костюм, а ее кудри были уложены в тугую прическу.       Гермиона встречала эту женщину несколько раз в прошлом году, когда та была в комете у Нарциссы. В то время миссис Гойл показалась ей довольно скучной особой. Она очень редко что-то говорила, предоставляя Нарциссе вести разговор.       Нет, нет, нет. Это не сработает. — Бидди, спасибо, что зашла, — поприветствовала Гермиона, стараясь не показаться грубой, — Драко, нам нужно поговорить. Немедленно.       Миссис Гойл дружелюбно выпорхнула из конференц-зала, чтобы дать им немного пространства. Как только дверь захлопнулась, Гермиона, словно мстительный ураган, бросилась к Драко. — Ты всерьез думал, что она может стать моей помощницей? — взорвалась Гермиона, — она вдова Пожирателя смерти! Она… в комитете твоей матери! У Бидди Гойла вообще когда-нибудь была работа?       Драко вытащил из рукава палочку и наложил на дверь заглушающие чары, положив конец ее тираде. О да, она знала, что стены министерства не только бумаги. Бидди, несомненно, слышала каждое слово, которое Гермиона произнесла в ее адрес. — У Бидди впечатляющее резюме работы в благотворительных советах. Она прекрасно справляется с управленческими функциями, — сказал Драко. — Так что ответ — нет, она никогда не работала по настоящему, — Гермиона не удержалась от саркастического ответа.       Серые глаза Драко вспыхнули. Она поняла, что он раздражен, когда он продолжил. — Бидди доказала свою преданность делу защите прав оборотней. Я не сомневаюсь в ее способностях. А то, что она служила под началом таких извергов, как ее покойный муж и моя мать, говорит о том, что она даже сможет работать с тобой. — Она будет докладывать твоей матери обо всем, что мы говорим и делаем.       Драко покачал головой. — Я уже говорил с Бидди о подписании договора о неразглашении. Она сохранит твое доверие. — Почему она вообще хочет работать на меня? Ей не нужны деньги. — Именно. Она будет работать не ради зарплаты, а ради дела. Она увлеклась правами оборотней благодаря активности моей матери. Она участвовала в планировании бала на прошлой неделе. Мне пришла в голову эта мысль на прошлой неделе, когда Бидди в знак преданности передала мне очень важную новость. Кстати, Гестия уже говорила с тобой?       Гермиона хлопнула в ладоши. — Нет, Драко, ты же знаешь, как она занята. Вернемся к Миссис Гойл — почему ее должно волновать это дело?       Губы Драко сжались в твердую линию. Он открыл рот, чтобы заговорить, но закрыл его, задумался на мгновение, а затем спросил: — Ты слышала о Греге?       Грегори Гойл, сын Бидди. Один из толпы школьных хулиганов. Гермиона не слышала о нем ни слова уже много лет. Она не удивилась бы, если бы он вообще скрылся из Британии. Она покачала головой.       Драко вздохнул. — Грег всегда был… У него всегда что-то не ладилось. Его отец был ужасен, а мама — святая. Но война… некоторые вещи, которые мы видели… они расширили трещины. Смерть Винсента — вот что его раскололо. — Через несколько месяцев после последней битвы он… Бидди заставила его лечь в клинику. Несколько лет он мотался туда-сюда между психушкой и ее домом, пока они не решили, что для всех будет лучше, если он останется там навсегда. Моей маме и ее друзьям пришлось устроить нечто вроде интервенции, чтобы заставить Бидди согласиться. Видишь ли, ей было небезопасно находиться с ним в одном доме.       Наступившее молчание и мрачная пустота в выражении лица Драко сказали Гермионе все, что ей нужно было знать. — Итак, Бидди — ее муж мертв, а ее единственный ребенок заперт. Она уже много лет является правой рукой моей мамы, входит в совет. У нее полно свободного времени. Она видит меня и Тео, школьных друзей Грега, и, кажется, хочет нам помочь. Я знаю, это может показаться немного странным… — Нет, — сказала Гермиона, смахнув слезу. Она не ожидала, что будет общаться с Бидди Гойлом. Конечно, она думала о своих родственниках, которые тоже были заперты в психиатрической лечебнице как жертвы войны. — Я не думаю, что это звучит как-то странно.

***

      Бидди Гойл заткнула дыру, о которой Гермиона и не подозревала.       Во-первых, ее кожа была толстой, как у тролля. Гермиона вышла из конференц-зала и обнаружила, что Бидди спокойно сидит за пустым столом. Она знала, что Бидди услышала ее оскорбления до того, как Драко наложил на них чары, но Бидди только моргнула. - Где мой стол? — спросила она.       Гермиона подвела ее к пустому столу, который был возле кабинет Гермионы. В то утро у Гермионы было так много дел, что у нее не было времени обучать третьего помощника за две недели, поэтому она поручила Бидди разбираться с совами и министерской почтой. — Все, с чем вы не знаете, как справиться, просто положите в стопку, и я займусь этим после обеда, — сказала она, удаляясь в свой кабинет, — и пусть никто меня не беспокоит, — фаталистично добавила Гермиона.       Конечно, она настраивалась на неудачу Бидди. Сотрудники Гермионы относились к ее личному кабинету как к университетскому офису. Если у них застопоривался проект или возникал вопрос, они неизменно плюхались в кресло напротив ее стола и ныли, пока Гермиона не разъясняла им суть проблемы. В какой-то степени Грейнджер понимала, что сама создала этих монстров своим неумением говорить нет, поэтому не могла жаловаться.       Но три с половиной часа спустя Гермиона высунула голову из своего кабинета. — Бидди, — неуверенно произнесла она, — неужели все в нашем отделе умерли?       Миссис Гойл повернулась к Гермионе лицом, ее спокойное лицо было совершенно нечитаемым. — Ты просила к тебе никого не пускать.       Гермиона озадаченно кивнула. Что за темную магию Бидди обрушила на ее бедных сотрудников?       Но Бидди продолжала. — Похоже, у многих из них были вопросы, связанные с их повседневными проектами. Я взяла на себя смелость организовать обед с едой в пятницу и выкроила для тебя час после обеда, чтобы ты могла ответить на все вопросы сразу. — О, это очень… Я полагаю, что консолидация — это хорошая концепция… — Гермиона замялась, — но подождите, Бидди… Вы, вероятно, не привыкла работать с бюджетом, но наши квартальные пособия в Министерстве — это жалкие крохи… — Я списала это со счета Малфоя.       Гермиона снова остановилась. Ее протесты резко стихли. — Очень хорошо. Как сочтете нужным. А совы? У меня есть несколько минут, так что мы можем вместе просмотреть стопку.       Бидди помахала пухлой рукой над своим чистым столом. — Все улажено, кроме записки, в которой Драко спрашивает, что бы вы хотели, чтобы он принес сегодня на обед.       Она сказала это совершенно бесстрастно, но Гермиона непонятным образом покраснела. — Он… мы… мы не обедаем вместе каждый день, — сказала она, не понимая, почему оправдывается, — мы часто обсуждаем мероприятия по защите прав оборотней во время обеденного перерыва.       Бидди кивнула, снова не сводя с нее напряженного взгляда. Ей это нравилось? — Но подождите минутку, — приказала Гермиона, — что значит «все улажено»? Разве шаман из земель кентавров Суррея не писал? И еще была та ситуация с подругой Вилы — она должна была связаться с нами сегодня. — Я обо всем позаботилась.       Так Гермиона узнала, что поместье Гойлов граничит с землями кентавров, а также имеет процветающую колонию корнуэльских пикси. Семья Бидди, до того как она в восемнадцать лет вышла замуж за Гойлов, жила в зеленой части Румынии. Она выросла, играя с нимфами и дриадами в ручьях лесных угодий своей семьи.       Знания Бидди о культуре существ были поразительно обширны.       Она обладала достаточным авторитетом, чтобы поставить на место требовательных сотрудников Гермионы.       И самое главное — она готовила замечательный чай.       Уже на второй день работы Бидди Гермиона не могла представить себе работу в отделе без нее. В этой женщине чувствовалось что-то надежное и компетентное. Гермиона могла дать Бидди задание — и все. Оно вычеркивалось из списка повседневных забот Гермионы. Она знала, что Бидди придумает, как с этим справиться.       Гермиона не хотела говорить Драко, что он прав, но, честно говоря, он заслуживал похвалы. Она не давала ему покоя с тех пор, как подписала контракт, но, возможно, ее план исключить его, как только контракт будет расторгнут, был преждевременным. За семнадцать дней ее жизнь изменилась. Возможно, это был тот самый пинок, в котором она так нуждалась.

***

      Другая практическая польза от Бидди заключалась в ее связях со Старой гвардией. Конечно, Драко продолжал посещать «Олд Виссинге» и протирать штаны со группой влиятельных и важных мужчин, но Бидди была связана с женщинами.       Благотворительные советы, семейные собрания (все чистокровные в Британии были родственниками), балы дебютанток. Бидди была из тех, кто фанатично посещает светские рауты, но вместе с другими наблюдает, как молодые люди кружатся на танцполе. Она видела все.       Бидди много лет отчитывалась перед Нарциссой Малфой, а теперь она отчитывается перед Гермионой.       Так Гермиона узнала, что юный Уоллес Эйвери, студент третьего курса Хогвартса, выздоравливает в доме своей семьи после неудачного падения во время матча по квиддичу. Бидди на прошлой неделе ездила в поместье неподолеку от них Эйвери.       Там она увидела, как Гестия Джонс встречается с отцом мальчика, Джорджем Эйвери-младшим.       После того как Бидди рассказала ей об этом, Гермиона вышла из конференц-зала. Она прошла в свой кабинет и закрыла дверь. Она прислонилась спиной к двери и начала задыхаться.       Потребовалось всего несколько минут размышлений над мотивами, чтобы Гермиона пришла к выводу.       Предательство.       Гестия Джонс, ближайший политический союзник Гермионы, подставила ее под удар. Честно говоря, она сознательно игнорировала все признаки. Гестия отдалялась от нее уже несколько месяцев. Гермиона должна была догадаться, что это и есть истинная причина.       В конце концов, все ее предавали.       В конце концов, все ее бросили.       Горячие слезы затуманили зрение Гермионы.       Она оттолкнулась от двери, подошла к своему столу и импульсивно смахнула содержимое стола в сторону с такой силой, что оно с треском ударилось о стену.       Листы пергамента закрутились в воздухе, а затем беззвучно упали на пол. Планшет, который Драко предусмотрительно заказал для нее, лежал на полу между степлером и открывалкой. Экран был треснут.       Репаро не чинили маггловские компьютерные чипы. Она испортила его. Так же, как она испортила…       Гермиона поднесла кулак ко рту и сильно прикусила. Получилось нечто среднее между хрипом и криком. Она просто…       Она чувствовала…       Боль и неконтролируемый гнев.       Ей потребовалось пять минут, чтобы разгромить остальной кабинет.       Еще через две минуты она услышала осторожный стук в дверь. Драко вошел. На нем была его одежда для «Олд Виссинга». Безупречная парадна мантия, но сегодня она была такого темного сливового оттенка, что казались почти черными. — О, Грейнджер, — мягко сказал он, оглядывая результаты ее истерики. Содержимое книжных полок и письменного стола было разбросано по полу, — Бидди связалась со мной. — Гестия вышла, — объяснила Гермиона. Она обхватила себя руками.       Затем, взглянув на Драко, она поняла, что произошло нечто еще более ужасное. Он не был удивлен. — Как давно ты знаешь? — прошептала она.       Он встретил ее взгляд холодными серыми глазами, но она уловила, как он сглотнул, и его кадык покачнулось. Признание вины. — Три дня. Я пытался отговорить ее от этого. Я сказал ей, чтобы она сама рассказала тебе.       Еще одно предательство в ее копилку. Гермиона фыркнула. — Не сомневаюсь, — она вернулась к своему столу и попыталась навести порядок. Она была так зла, что ее руки тряслись. — Что это значит?       Гермиона смахнула слезы, и одна упала на стол, забрызгав официальный документ. — Я… — ее голос захлебнулся, — я не могу говорить об этом. Я слишком расстроена. Тебе лучше уйти.       Расстроена — это, конечно, преуменьшение.       Она была в ярости.       На Гестию Джонс, которая обладала всей властью и влиянием, какие только могла пожелать, но при этом расходовала их, как скряга. Гермиона потратила столько сил, времени и социального капитала на решение этого вопроса. Последний год своей жизни она посвятила защите прав оборотней. Она положила на это весь свой авторитет, за которым наблюдала Гестия, а затем отказалась от своей поддержки прям перед финишем.       И она была в необъяснимой ярости на Драко, который взорвал ее тщательно выстроенную жизнь, как осадное орудие. Она изо всех сил старалась не подпускать его к себе, но он проникал в каждую щель. Сначала в её тело, потом в чувства, а затем он пробрался в её дом, финансы и работу. Теперь не было ни одной комнаты, которую бы он не занял.       Внезапно она разозлилась на него больше всего. — Расскажи мне, — попросил он. Драко подошел к ней сзади, и она почувствовала жар его тела на своей спине. Он положил руки поверх ее суетливых рук на стол, — если ты расстроена, то расстраивайся. Я не уйду.       Ее плечи затряслись от усилий по удержанию магии в себе. — Если ты не уйдешь, — прорычала она, — тебе будет больно. — Тогда сделай это, — призвал он. Его пальцы, нежно перебирающие ее руки, внезапно обхватили ее запястья и развели их в стороны, разбросав ее руки по столу. Он прижался к ее спине, толкнул ее телу вниз, — я так устал от того, что ты ведешь себя как обычно. Я ненавижу это. Ну же. Я обманом заставил тебя подписать контракт. Я скрыл предательство Гестии. Разозлись на меня.       Решимость Гермионы не угасала. Она выпустила свою магию.       Стеклянные шкафы разлетелись вдребезги.       В мгновение ока она вырвалась из его хватки и крутанулась на месте. Она со всей силы толкнула его в грудь. А когда он, спотыкаясь, попятился, она шагнула вперед и снова толкнула его, так что он врезался спиной в дверь, зазвеневшую на петлях. — Да, — вздохнул он, когда она набросилась на него, как дикая кошка.       Он тщетно пытался увернуться от ее царапин и ударов. Тогда она телеграфировала о своем следующем движении, занося правую руку, чтобы ударить его по щеке. Он поймал ее запястье во время выпада. Теперь он держал его в тисках, а затем перехватил ее второе запястье и поднял их обоих в воздух.       Гермиона тщетно сопротивлялась, когда он развернул их обоих на 180 градусов; теперь она ударилась спиной о дверь, задыхаясь, а он зажал колено между ее брыкающимися ногами. Оказавшись обездвиженной, Гермиона прибегла к последнему средству — зубам.       Он встретил ее на полпути, принимая ее укусы и покусывания в свой рот. Гермиона почувствовала вкус крови, Драко застонал от боли, и она поняла, что действительно причинила ему боль. Черта перейдена.       Потом она почувствовала настойчивое давление на живот — о Мерлин, он был твердым. Что не так с этим мужчиной?              Но Гермиона поняла, что ее собственный гнев перерос в жар, разливающийся по животу. Она застонала, расстроенная и бесповоротно возбужденная.       Грейнджер снова встретила его открытый рот небрежным поцелуем. Кровь смешалась со слюной, и он, как животное, лизнул ее губы.       Гермиона начала это, но Драко… Драко был неуправляем. В его поцелуе не было никакого изящества, только желание. Он прижимался к ней всем телом.       Её руки, зажатые его более крупными ладонями, затрепетали над головой, но он не отпускал их. Он сжал оба запястья одной рукой в тиски, а другой провел по ее боку, остановившись, чтобы провести ладонью по ее груди через рубашку. — Сними, — приказала она сквозь поцелуи, и он немедленно подчинился, схватившись за одну сторону ее шелковистой блузки и разорвав ее. Пуговицы рассыпались по полу среди осколков стекла. Его рука провела по обнажившейся коже, скользнула по изгибу ее талии, а затем поднялась обратно, чтобы заглянуть в лифчик.       Белье, появившееся в ее шкафу несколько недель назад, эффектно подчеркивало ее грудь, прижимая ее друг к другу с помощью гравитационного воздействия, которое, должно быть, включало в себя некоторые заклинания. Сегодняшний бюстгальтер был черным с кружевной окантовкой. Гермиона чуть не обиделась, когда он грубо спустил чашечку вниз, не дав ей ни на секунду опомниться. Но ее досада исчезла, когда он припал к груди, небрежно облизывая сосок, и издал звук, похожий на звук изголодавшегося человека.       Его рука спустилась к краю ее шелковой юбки, лаская заднюю часть колена, потом бедро, потом добралась до ягодиц. Когда его рука коснулась кружева на ее попке, он провел ладонью по ее груди, прижимая ее к своей эрекции. Они застонали друг другу в губы.       Он прервал поцелуй и слегка отстранился, и Гермиона поняла, что он собирается сделать паузу. Он собирался спросить: «Ты уверена?» или «Что это значит?» или «Не пожалеем ли мы об этом завтра?»       И ей было невыносимо слышать его ответы на эти вопросы. Ей это было необходимо, она должна была получить это, как наркоман при ломке.       Поэтому Гермиона последовала за ним, когда он отступил назад, прижимаясь грудью к его груди и обхватывая его ногами. Она отвергла пространство, которое он пытался создать. — Не смей останавливаться, — яростно прошептала она ему в губы.       Это было все, что требовалось Драко. Он кивнул и сдвинул ее трусики в сторону, а она расстегнула его ремень, и на этом все закончилось.

***

      Он трахал ее у стены в течение десяти невероятных минут. Гермиона потеряла себя в ритме и растяжении. Она кончила в середине, когда его большой палец нежно поглаживал ее клитор, пока он долбил ее, но больше всего ей понравилось после оргазма, когда она могла наслаждаться движением их тел и просто… отпускать. Быть использованной. Ценить изящество его тела, пока он получал удовольствие.       После того как он кончил, задыхаясь, Драко держал ее, прижав к двери, пока восстанавливал дыхание. Его лоб покоился в ложбинке ее плеча. Он все еще был в ней, и она чувствовала, как его жидкость вытекает из нее и стекает по ноге.       Гермиона провела руками вверх и вниз по его плечу, талии, заднице, насколько могла дотянуться. Она наслаждалась его ощущениями, рельефам и мышцами под ее ладонями. Она не была ни с кем шесть месяцев и жаждала прикосновений. Умирала от желания утолить свою жажду в нем. — Тебе это было нужно, — пробормотал он ей в плечо, откинув волосы назад и целуя шею.       Гермиона смутно помнила, что была расстроена. Гестия бросила их в последний момент. Она впала в ярость. Сотрудники офиса, скорее всего, разбежались. Возможно, она слегка разгромила офис. Гермиона бросила взгляд на разбитое стекло и разбросанный по полу мусор.       Весь свой гнев она выместила на Драко. Она царапала его ногтями и… о Мерлин… кусала. А он принял весь ее гнев и злобу и направил их в энергию.       Он просто вытрахал из нее негативные эмоции.       И теперь ее разум был чист. Блаженно, восторженно, пусто. — Да, — согласилась Гермиона. Она поцеловала его в щеку и улыбнулась, — мне это было необходимо. А теперь давай вернемся к работе. Нам нужно обдумать поворотное решение, а уже поздно.

***

      Остаток дня Драко провел в ее отделе. Они заняли конференц-зал и расположились за длинным столом. Бидди держала чайник с крепким черным чаем, а остальные сотрудники входили и выходили. Со временем длинный ореховый стол оказался полностью покрыт пергаментом.       Все вместе они работали потрясающе продуктивно, учитывая, что их самый важный участник и единственный сторонник из Визенгамота дезертировал. Меланхолия бесполезности, которая держала ее в своих объятиях, исчезла, сменившись простой целью.       Гермиона и Драко не говорили о том, что произошло в ее кабинете, а у ее сотрудников явно было слишком много здравого смысла, чтобы спрашивать. Но Драко продолжал находить причины, чтобы прикоснуться к ней, и Гермиона была не лучше, позволяя их рукам скрещиваться каждый раз, когда они передавали пергамент туда-сюда. После того как Драко вернулся из туалета и коснулся ее плеча, Гермиона заметила, как ее подчиненные обменялись знающими взглядами. Вероятно, они знали или, по крайней мере, предполагали, что они трахались у неё в кабинете.       Но даже это не смутило Гермиону. Какая разница, видела ли Бидди, как на несколько мгновений захлопнулась дверь в ее кабинет? Она ничего не могла доказать, и, кроме того, в этом не было ничего плохого. Выпустить пар. Очевидно, это было именно то, что ей было нужно.       Гермиона закончила рабочий день в пять часов, попрощалась с сотрудниками и Драко и отправилась домой.       Нори сообщила ей, что сегодня на ужин тушеная форель и брокколини, на кухне наложены стазисные чары, и не желает ли она выпить бокал вина, чтобы расслабиться перед ужином?       Гермиона с благодарностью приняла вино и несколько мгновений сидела на новом кремовом диване, кружа насыщенное красное по бокалу. — Нори, — позвала она на кухню, — достаточно ли ужина на двоих?       Она подтвердил, что да, и была более чем согласна отправиться в поместье, чтобы передать приглашение на поздний ужин.       Она взяла зелье из аптечки под раковиной и выпила его, а затем скинула рабочую одежду. Гермиона заскочила в душ, стоя под струей воды. Вода была так приятна ее больным мышцам. Она вымыла волосы, затем использовала одну из своих масок для волос с глубоким кондиционированием, а затем стала скрабировать и отшелушивать свое тело. Она шептала слова для эпиляционного заклинания, осторожно делая каждую складочку половых губ гладкой и обнаженной. Она не делала использовала этих чар уже более полугода, поэтому ей нужно было многое удалить — интересно, заметил ли это Драко сегодня.       Выбрившись, Гермиона вытерлась толстым пушистым белым полотенцем и втерла в кожу крем для тела Ла Мер, стоявший на ее туалетном столике, пока не увлажнила каждый сантиметр. Затем она облачилась в безупречный белый халат и направилась к шкафу.       Она чуть не лишилась чувств, когда выдвинула ящик с нижним бельем. На мгновение она засомневалась, прежде чем скользнуть к жемчужине коллекции Пэнси — кроваво-красному комплекту белья. Корсет и пояс, которые она с трудом смогла надеть самостоятельно, не снимались без посторонней помощи. В этом и заключалась идея, не так ли?       Что надеть поверх белья? Глупо наряжаться для домашнего ужина, но она также не смогла бы надеть джемпер с шортами поверх такого изысканного белья. Гермиона пролистала ассортимент платьев и остановила свой выбор на черном атласном платье, которое драпировалось по ее изгибам. Оно приятно ощущалось на ее увлажненной коже.       Высушив волосы заклинанием и завершив все легким макияжем, она осмотрела себя в зеркале в полный рост.       Гермиона с трудом узнавала себя.       Кто эта ведьма с идеальными локонами, с длинными, стройными икрами и изящными бедрами? Она поняла, что прибавила в весе всего за две недели, что домовые эльфы готовили для нее. Она решила, что это ей идет. Грудь и бедра стали полнее, чем месяц назад, и атласное платье облегало их. Ее ногти были ухожены, с безупречными французским маникюром, а на ногах — классический красный педикюр.       Она выглядела… как бы это сказать? Полированной, ухоженной, городской?       Девушкой, о которой заботятся.       Гермиона оторвала взгляд от зеркала в полный рост и вышла из гардеробной. Она села на диване, и стала задумчиво потягивать вино, пока через полчаса не появился Драко.       Он появился через камин с клубами зеленого дыма. Гермиона встала, чтобы поприветствовать его. На нем была та же рубашка и брюки, что и раньше, а после того, как он переступил порог камина, он переобул оксфорды. Гермиона наблюдала, как он сглотнул, когда его взгляд скользнул по ее фигуре. Она обняла его в знак приветствия — чего не делала уже несколько месяцев, — чтобы у него не осталось сомнений, зачем она его пригласила.       Затем Гермиона налила ему бокал вина и подвела к столу, где под стазисными чарами стоял их ужин.       Она наблюдала за ним с другого конца стола. Он сжимал вилку и нож, нарезая брокколини, и ел с торжественностью последней трапезы. Да, он знал, зачем он здесь.       Что ж, не стоит затягивать. — Мне нужно, чтобы ты продолжал трахать меня, — сказала она без предисловий, — это помогает мне. Ясность ума и все такое. Мы оба знали, что раньше чего-то не хватало, и вот что это было.       Драко дожевал свой кусочек и проглотил. Он потянулся за бокалом вина, и Гермиона заметила, что его рука слегка дрожит. — Я не думаю, что это хорошая идея, — тон Драко был размеренным, отработанным. — Ты не хочешь? — спросила Гермиона, медленно рисуя средним пальцем круг по краю бокала.       Драко разочарованно закрыл глаза. Гермиона заметила, что в фасаде появилась трещина. — Я этого не говорил. — Тогда что же тебя сдерживает?       Наступила пауза. Он тщательно обдумывал свои слова, прежде чем заговорить. — Моя ситуация не изменилась. Я по-прежнему сопровождаю Асторию Гринграсс на бал.       Ах. Это не было новостью для Гермионы, но был ли он теперь в отношениях с Асторией? Неужели он… изменил Астории с Гермионой сегодня? Она не могла себе представить, чтобы он так поступил. С точки зрения логистики, она не могла понять, когда у него было время. Он так много времени проводил с Гермионой, что для отношений с Асторией ему понадобился бы маховик времени. Но все же идея пустила корни и проросла. Она уже спрашивала его, спит ли он с Асторией, и он ловко уклонился от ответа. Теперь Гермиона должна была узнать. — Ты трахаешься с ней? Мне нужно провериться?       Ее слова прозвучали немного резче, чем ожидалось, но его реакция удивила ее. Драко, казалось, был почти задет вопросом. Он покачал головой, откинув волосы и заглянув в глаза. — Нет. Я не сплю с ней, — он вздохнул полной грудью, — я не спал ни с кем уже шесть месяцев. До сегодняшнего дня. Мне стоит провериться?       Драко добавил последнюю фразу реактивно, почти сардонически, и Гермиона вдруг поняла, что в ее силах причинить ему боль.       Она провела языком по зубам. — Нет. Я тоже ни с кем не спала. Хотя в декабре мне удалили внутриматочную спираль, так что ты не должен был… мы должны были обсудить контрацепцию.       На лице Драко застыл каждый мускул. — Я кончил в тебя. — Все в порядке, — поспешно замахала она руками, — я уже приняла зелье. Но просто чтобы ты знал… на следующий раз.       Драко издал длинный, дрожащий выдох. Он уставился в свою тарелку, его челюсть затряслась. — Я знаю, что ты ухаживаешь за Асторией, — продолжила Гермиона, — и я уважаю это. Знаю, что это не навсегда. Только до референдума. Это будет просто физическая разрядка. Как раньше.       Его глаза были цвета расплавленного серебра. — Для нас это был бы шаг назад. Мы вернемся к тому, что было осенью.       Гермиона понимала, что он был прав. Ей было так больно после их разрыва. Он полностью разрушил ее жизнь на несколько месяцев.       Но она слишком сильно хотела его, чтобы быть практичной. И она знала, что сказать, чтобы привлечь его внимание. — Мне это нужно, Драко. Это… неловко, но ты знаешь, что я чувствую себя лучше, когда мои физические потребности удовлетворены. Моя голова становится яснее, — она перешла к козырям, — и ты обещал заботиться обо мне.       Его светлые ресницы затрепетали. Он так крепко сжимал бокал с вином, что она подумала, что тот может разбиться.       Гермиона знала, что он у нее в руках. — Я буду заботиться о тебе, — прохрипел он, — только до референдума? — До референдума, — кивнула Гермиона, — после этого я позволю Астории завладеть тобой навсегда. Обещаю.       Он кивнул. — И контракт останется в силе.       Она замерла. Гермиона уже все подготовила, чтобы расторгнуть их контракт. Она отмечала в календаре дни, когда будет свободна от него. Свободна от его предательства, каким бы благим оно ни было.       Драко заметил выражение ее лица. — Это мое единственное условие, — тихо сказал он, — чтобы контракт остался в силе. Если я делаю это для тебя, ты больше не будешь меня выгонять. Я не буду твоим… грязным секретом.       Они оба вздрогнули, и Гермиона поняла, что они думают об одном и том же. Он говорил так же, как Нарцисса.       Гермиона сделала глоток, пробуя тонкие нотки на языке, чтобы оттянуть время. — Защитная привязка будет снята. И пункт об отмене в течение семнадцати дней, — сказала она наконец.       Его кивок был отрывистым и мгновенным. Он щелкнул пальцами, и этот проклятый пергамент появился перед ними, разворачиваясь на обеденном столе.       Гермиона не смогла подавить стон. — Правда, Драко? Мы должны сделать это сейчас? — она больше никогда в жизни не хотела видеть этот контракт.       Он смотрел на нее через стол, забавляясь. — Я нашел Ахиллесову пяту неукротимой Гермионы Грейнджер, — сказал он, — контракты. Кто знает, что какой-нибудь злодей обманом заставит тебя отдать, если меня не будет рядом, чтобы позаботиться о тебе?       Гермиона закатила глаза, с раздражением наблюдая за тем, как Драко своей палочкой снимает пункты с пергамента. — Ты единственный злодей, который пытается заставить меня что-то подписать, Драко.       У него хватило хороших манер принять раскаянный вид. — Они, несомненно, появятся, как только ты станешь министром, — пробормотал он. Закончив вносить изменения в контракт, он поставил внизу свою подпись, а затем протянул контракт через стол, чтобы она просмотрела его, — если мы изменим условия, ты больше не будешь на меня сердиться, — неожиданно добавил он, — ты больше не будешь чувствовать себя обиженной. Ты подпишешь контракт, зная правила игры.       Гермиона наклонила голову, изучая договор. Она не торопилась читать, а также отвечать на вопросы Драко. Наконец, спустя каких-то пять минут, она взяла перо и поставила свою подпись рядом с его. — Больше никаких уловок, — согласилась она, — больше никаких обид.       Контракт исчез в клубах дыма (возможно, вновь появившись на столе Барроу, что, несомненно, смутило бы и усугубило положение бедного адвоката).       Итак, дело было сделано. Она получила то, что хотела, но дорогой ценой.       Гермиона бросила салфетку на стол, намереваясь встать и повести его в свою спальню. — Нет, — приказал Драко, и Гермиона от удивления опустилась на стул, — заканчивай трапезу. Десерт будет после, — в его голосе прозвучали властные, снисходительные нотки. Тот самый голос, которому она удивлялась последние несколько недель. Она спрятала ухмылку.       Гермиона поспешно откусила кусочек, изогнув губы вокруг вилки. Она наблюдала за тем, как его глаза следят за движением ее рта. Он сглотнул, его горло сжалось.       О, это будет слишком хорошо.