За каждым великим человеком

      В течение двух недель, предшествовавших торжественному приему в Малфой Мэноре, Драко все чаще и чаще проводил ночи в квартире Грейнджер.       Это был рай.       И пыткой.       Шесть месяцев вдали от Гермионы Грейнджер прошли как один миг. Драко по-прежнему знал ее тело, как свои пять пальцев, и без труда возвращался к прежней схеме любовных утех. Если уж на то пошло, то время перерыва сделало их обоих более жадными, более честными в своих желаниях. Он не мог оторваться от нее.       Драко пытался скрыть свое желание, пытался позволить ей инициировать секс. Он не хотел, чтобы Грейнджер чувствовала давление со стороны его иррационального либидо. Но она не уступала ему ни на йоту. Она необъяснимо нуждалась в нем сильнее, чем была занята или напряжена. Однажды она призналась, что оргазм — лучшее средство от стресса, которое она знала, — лучше, чем зелья, лучше, чем таблетки.       Теперь он почти каждый вечер оставался у нее на ужин, а после секса проводил ночь в ее постели. Часто они трахались, как только возвращались в ее квартиру: она — из Министерства, он — из лавки. В последнее время они оба заканчивали работу ровно в пять.       Их связь после предательства Гестии была не единственным случаем, когда они трахались в Министерстве. Драко научился запирать и глушить дверь её кабинета, как только входил, а Бидди Гойл сидела у ее двери, как часовой, не допуская никаких помех.       Грейнджер достаточно было только предупредить Драко, и он закрывал магазин в разгар рабочего дня. Он прибегал в Министерство. Малфой никогда не знал, действительно ли ей нужна его помощь по какому-то вопросу или она хочет, чтобы он прочистил ей мозги.       Честно говоря, она выгуливала его как собачку.       После нежных ночей, проведенных вместе, Драко возвращался в поместье ранним утром. Эльфы, конечно же, следили за ним. Они видели все, что происходило в поместье. Они сохранили его похождения, или, по крайней мере, он надеялся на это.       Однажды в пятницу вечером (или, скорее, рано утром в субботу) он столкнулся с матерью в парадном зале. Должно быть, она только что вернулась с прогулки по территории в предрассветных лучах. Он застыл на месте, держа в одной руке свои ботинки из драконьей кожи, а в другой — вчерашнюю парадную мантию. Драко почувствовал себя непослушным подростком.       Глаза Нарциссы скользили по его помятой одежде. Плотная линия рта Нарциссы сказала Драко, что она думает о его поздних ночных связях.       Весь остаток дня неодобрение Нарциссы было ощутимым. Оно висело в воздухе поместья, как туман.       Все не так, как раньше, — хотел он сказать ей.       Я нужен ей, — хотел возразить он, но слова застряли в горле.       Драко знал, как Нарцисса отреагирует на это, и понимал, что его самодовольные аргументы будут разбиваться о ее силу воли.       В тот день он рано ушел на работу и не вернулся к ужину.

***

      Подготовка к балу продолжалась полным ходом. В поместье шла генеральная уборка, и куда бы Драко ни ступил, его постоянно прерывали то эльфы, полирующие твердые породы дерева, то шкафы для одежды, то моющие окна. Эльфы даже упаковали портреты прародителей Драко в коробки и убрали их на нижний уровень без каких-либо указаний со стороны Нарциссы или Драко.       Однажды в поместье прибыл коричневый бумажный пакет с почтовым штемпелем из Парижа. Пэнси Паркинсон прислала платье Грейнджер для торжественного вечера.       Драко открыл коробку с платьем, как только оно появилось, и убрал нежную белую папиросную бумагу. Платье было полуночно-синего цвета, с высокой горловиной и низкой спиной. Ткань переливалась волшебными драгоценными камнями, которые были тщательно пришиты к платью вручную, словно созвездия.       Драко недолго любовался узором, после чего отправил Пэнси указания сшить для него комплект из идентичной ткани.

***

      Наступил день бала Малфоев.       Гермиона никогда особенно не отвлекалась на всякие мелочи, но в тот пятничный день она просто не могла сосредоточиться на работе в Министерстве. Весь отдел казался разбросанным. Она дошла до половины четвёртого и, вздохнув, схватила пальто. — Я ухожу пораньше, Бидди, — обратилась она к своей помощнице.       Бидди подняла глаза от календаря на следующую неделю. — Очень хорошо, Гермиона, — теперь они были на одной волне, — все остальные улизнули после обеда, — неодобрительно добавила она. Бидди не одобряла почти всех в отделе, разделяя мнение Драко об их трудовой этике. — Ах, — сказала Гермиона, — сегодня пятница, и бал состоится сегодня вечером. Надеюсь, вы будете присутствовать?       Бидди кивнула. — Я приду пораньше, чтобы помочь Нарциссе с подготовкой.       Гермиона надула губы. Между Гермионой и Бидди установилось легкое знакомство, вызванное взаимным уважением. Единственным мостом, который оставался непересеченным, была Нарцисса Малфой. Гермиона не видела и не разговаривала с ведьмой с того самого дня у Флориана Фортескью. Она передала все заботы по организации торжества Бидди. — Конечно, — сказала она, — ну, увидимся через несколько часов, Бидди.       Выйдя из Министерства, она заглянула к Малфою. Драко как раз вешал свой рабочий фартук на крючок, когда она вошла в магазин. Она успела перевернуть табличку «ОТКРЫТО» на «ЗАКРЫТО», как он заключил ее в крепкие объятия и оторвал от земли. — Я скучал по тебе, — сказал он.       Она расслабилась в его объятиях. Впервые за весь день Гермиона почувствовала, как из нее уходит напряжение. — Я тоже по тебе скучала, — сказала она, чмокнув его в щеку, — у тебя есть время вернуться в мою квартиру перед балом? — Я найду время, — сказал он. — Ты… забираешь Асторию? — спросила Гермиона. Это было немного неловко. Они должны были обсудить свои планы раньше.       Он покачал головой. — Она просто встретит меня там. Мы сядем вместе за ужином. Думаю, ты сидишь с другими сотрудниками Министерства.       Драко не стал больше ничего рассказывать, а Гермиона не стала спрашивать.       Они вышли из магазина и дружно направились к месту аппарации.       День выдался не по сезону теплым, как раз в начале марта, и золотое солнце ярко освещало боковые витрины магазинов. Гермиона даже сбросила свой плащ, и Драко настоял на том, чтобы держать его, пока они шли, укорачивая свои длинные шаги, чтобы соответствовать ее шагам.       Как только они добрались до маггловского района, Драко сжал её руку в своей.       В лифте, поднимаясь к своей квартире, она притянула его к себе. Он прижал ее к углу и обхватил за талию, а она провела ногтями по его длинным волосам. Лифт звякнул, прервав зарождающийся поцелуй, и она вытащила его из лифта через холл.       Нори встретила их у дверей квартиры. — Мисс Гермиона! — пискнула она, — я должна помочь вам собраться к балу, — она гордо выпятила грудь.       Драко поднял бровь. — Я с содроганием думаю, что ты сделала, чтобы выиграть этот приз у других, Нори, — мягко сказал он.       Нори перевела взгляд на него. — А Мистеру Драко нужно отправиться домой, в поместье, для подготовки. Только для женщин!       Драко покачал головой. — Торжество начнется только в восемь, Нори. Сейчас еще нет и пяти. Нам нужно закончить кое-какую работу.       Закончить работу, очевидно, было эвфемизмом. По поцелую Драко в лифте Гермиона поняла, что единственная работа, которую он собирался сделать, — это снять с нее облегающую юбку-карандаш в спальне. Он держал ее тренч, стратегически скрывая свое возбуждение.       Нори закатила свои огромные эльфийские глаза. — Мистер Драко думает, что Нори родилась вчера, — пожаловалась она. Эльфийка поднялась и взяла Гермиону за руку, — пойдемте, мисс Гермиона. Вы сможете увидеться с Мистера Драко сегодня вечером. Мы и так уже отстаем от графика.       Гермиона позволила Нори утащить ее (эльфийка оказался на удивление сильной). Она повернула голову обратно к Драко и пожала плечами. — Думаю, увидимся вечером, Драко.       Он вздохнул, недовольно, но добродушно. — Хорошо, я сам найду выход. Ищи меня в полуночно-синем, Грейнджер, — сказал он с язвительной улыбкой и, воспользовавшись дымоходом, улетел обратно в поместье.       Гермиона, следуя указаниям Нори, приняла душ и нанесла на локоны глубокий кондиционер, а затем сидела неподвижно, пока Нори делала ей маникюр. В кои-то веки властная эльфийка не стала трепать Гермиону по ушам. Напротив, ее длинный рот застыл в задумчивой хмурости, пока она с точностью рисовала. Гермиона не думала, что это выражение было просто глубокой сосредоточенностью. — Что случилось, Нори? — спросила она.       Нори вздрогнула, огромные глаза поднялись и встретились с глазами Гермионы. Она снова опустила взгляд и с писком прочистила горло. — Ничего, мисс.       Гермиона подождала, пока молчание затянется. — Расскажи мне.       Маленькая эльфийка вздохнула. Наконец, она продолжила: — Нори не понимает ведьм и волшебников.       Гермиона моргнула. Нори была непревзойденной всезнайкой. — Что ты не понимаешь, Нори? — Мистер Драко дарит мисс Гермионе поцелуи и красивую одежду, проводит ночь в ее постели, — Нори произнесла эту фразу с шипением, словно считала это скандальным, — а потом сопровождает мисс Гринграсс на бал. Нори кажется, что это неправильно.       О, Боже. Нори была взрослым домовым эльфом, так что эта паутина сложной динамики должна быть невероятно запутанной для нее. Гермиона открыла рот, чтобы заговорить, но Нори продолжила. — Нори показалось, что если хозяин Драко ищет себе невесту, то почему бы мисс Гермионе не стать его невестой? — Нори подняла глаза от палитры с косметикой, которую держала в руках, чтобы встретиться взглядом с Гермионой, и Гермиона была шокирована, увидев, что в ее глазах стоят слезы, — по мнению Нори, он уже ведет себя как муж мисс Гермионы. — О, Нори, — вздохнула Гермиона, — все очень сложно, милая. У нас с Драко… отношения без обязательств. Он не ведет себя как мой муж, я обещаю. Он помогает мне, потому что моя семья больна. Но Драко хочет иметь свою собственную семью, и… — Значит, Мистер Драко не женится на мисс Гермионе, потому что у нее не может быть наследников? — спросила Нори, как будто эта концепция наконец-то обрела для нее смысл. — Ну, нет, — подстраховалась Гермиона, — думаю, я могла бы… То есть, ничто не гарантировано, но… Но проблема в том, что я не буду той невестой, которую он хочет. Ты же знаешь, что я магглорожденная, Нори. — Это уже никого не волнует, — презрительно сказала Нори, ее лицо исказилось от слез.       Гермиона замерла от удивления. До этого момента она считала, что Нори всегда относилась к ней холодновато, потому что она магглорожденная. Она была потрясена, услышав из уст Нори такие слова. Но даже если домовые эльфы приняли Гермиону, это не означало, что их чистокровные хозяева тоже. Это не означало, что Нарцисса Малфой примет магглорожденную невестку. — Некоторым людям все еще не все равно, — наконец сказала Гермиона. — Не те, кому это важно. Мистера Драко не волнует кровь, — настаивала Нори.       Гермиона вздохнула. Нори была похожа на собаку с костью. — Серьезные отношения… брак… мы никогда не думали об этом. Это не то, на что мы соглашались в самом начале. Я знаю, это трудно понять, когда Драко проводит с нами так много времени…       Нори захлопнула горшок с румянами. — Но Мистер Драко любит вас!       Гермиона тихонько покачала головой. — Он не любит меня, Нори. Он никогда не утверждал, что любит меня.       Когда она произнесла это вслух, ей вдруг стало очень грустно. Очень пусто. — Что же тогда это такое? — Нори жестом указала на комнату вокруг них, — почему хозяин Драко перевез мисс Гермиону в хороший дом и постоянно спрашивает Нори, накормлена ли она и как спала? Что это, если не любовь? — Это… Это… — заикалась Гермиона. Она искала нужные слова.       В дверь решительно постучали — Гермиона не успела ответить.       Нори зарычала. — Хозяину Драко было велено хоть раз оставить мисс Гермиону в покое, — пожаловалась она.       Но когда Гермиона открыла дверь, частично наложив косметику на лицо, по ту сторону стоял не Драко.       Это был Гарри Поттер.       Рука об руку с громадным Теодором Ноттом.       Они оба были в смокингах и парадных мантиях. — Ты ведь не пыталась устроить вечеринку без нас, правда? — воскликнул Тео, а Гарри рассмеялся и поцеловал его в щеку.

***

      Сначала ребята угостились из холодильника Гермионы. — В тележке Хогвартс-экспресса закончились все тыквенные пирожки, и мы умираем с голоду!       Затем они пробрались в комнату Гермионы, пока Нори заканчивала макияж и подгоняли ее. — Ты не поверишь, как нам помог Тео за эти три месяца, Гермиона, — сказал Гарри, — мы вытеснили оборотней из Запретного леса. Хагрид теперь снова ведет занятия в Лесу! — Невероятно, — искренне сказала Гермиона, закрывая глаза, пока Нори наносила облачко пудры на ее лицо. — Я бы никогда не справился без Тео, — продолжил Гарри, — без него я гонялся за своим хвостом. Несколько месяцев я был в патовой ситуации с этим волчьим стадом. Но как только Тео появился, он смог отследить волков до их логова. Это переломило ход событий. — Он слишком скромничает, — сказал Тео, — у Гарри были эти волки, запертые в норах. Они прятались, потому что у них был мозг, и они не ввязывались с ним в драку. Они бы никогда не напали на Хогвартс. — Похоже, из вас получилась хорошая команда, — сказала Гермиона.       Ее глаза были закрыты, но Гермиона услышала звук шарканья по ковру и чмоканье губ.       Не может быть! — Вы двое, как я понимаю, теперь вместе? — спросила Гермиона.       Когда Гермиона открыла глаза, перед ней предстали два улыбающихся лица, прижавшихся друг к другу. — Мы больше чем вместе, — сказал Гарри. Он взял Тео за массивную руку и повернул ее к Гермионе так, чтобы она увидела грубое, выточенное из железа кольцо. — Мы только что поженились, — сказал Тео с улыбкой, — мы остановились на в деревне на обратном пути из Хогвартса. Кузнец сделал эти кольца на заказ. Непреложный обет, который мы дали на Кингс-Кроссе, — это, в общем-то, все, что нам нужно, но мы хотели сказать и традиционные слова. В болезни и в здравии и все такое. — О, Боже! — Гермиона снова навлекла на себя гнев Нори, прервав процесс нанесения макияжа, чтобы обнять молодоженов, — я не могу в это поверить!       Но, честно говоря, чем дольше она наблюдала за ними, тем больше Гермиона в это верила. На самом деле она не могла поверить ни в одну альтернативу. Казалось, что эта пара связана по рукам и ногам. Они постоянно прикасались друг к другу, заканчивали фразы, обменивались взглядом, который поддерживал полноценный разговор.       Это было удивительно. — А можно спросить… — усомнилась Гермиона. Она слышала о встречах оборотней — в конце концов, существовал целый поджанр волшебной романтической литературы, связанный с концепцией суженых оборотней. Но академические исследования показали, что суженые встречаются крайне редко. — Да, мы — предназначенные, — легко согласился Гарри, обхватив Тео за плечи, — сначала я не знал. Пока мы не провели в Хогвартсе несколько недель, и доказательства стали… невозможно игнорировать.       Тео застонал. — Я понял сразу. С того момента, как почувствовал его запах на том проклятом мероприятии в Мунго.       Нори выругалась, когда карандаш для губ проехался по щеке Гермионы. — Прости, Нори. Так рано?! Ты все это время знал, что Гарри — твой единственный?       Тео кивнул. Его голос был ровным и мягким. — Я знал. И я всегда думал, что это будет страшно, чувствовать себя таким образом. Особенно с Гарри Поттером, истребителям оборотней, Избранным и так далее. Но не доверять этой связи было невозможно. Это помогло мне разглядеть волшебника. И я знал, что судьба приведет нас туда, куда нужно. Как выяснилось, судьба привела нас к тебе и Драко.       Гермиона потрясенно молчала, что позволило Нори закончить тщательное нанесение макияжа. Затем Нори провела ее в гардеробную, прогнала мальчиков на кухню и помогла Гермионе облачиться в платье.       Застегнув туфли на каблуках и захватив клатч цвета слоновой кости, Гермиона вышла в гостиную. Тео и Гарри издали одинаковый волчий свист. — Вау, — сказал Гарри, — ты всегда была красивой, Гермиона, но тут… вау.       Она покраснела, кружась в своем полуночно-синем платье. Вырез был скромным, чему она была рада, но спина опускалась достаточно низко, чтобы заставить ее покраснеть. Ткань облегала ее изгибы, а юбка расходилась русалочьими складками. Пришитые драгоценности перемигивались на свету, когда она кружилась. — Созвездие… — заметил Тео, разглядывая звездный узор на платье.

***

      Гермиона вошла в Малфой Мэнор с волшебниками по обе руки, и была благодарна им за это. Гарри и Тео поддерживали ее, когда они вместе проходили через огромный камин в атриуме.       Она не возвращалась в поместье с той ночи, когда убедила Драко поговорить с Ксандером Типпеттом.       Величественное фойе полностью преобразилось. Подснежники и нарциссы прорастали сквозь сугробы на мраморном полу и стенах. Ведьмы и волшебники, вошедшие в дом через камин или большие двери, с восхищением смотрели на это очаровательное украшение. Гермиона протянула руку, чтобы потрогать один из них, и вздохнула от холодного снега. — Они настоящие, — сказала она, отщипнув головку ледяного белого нарцисса. — Ты обезглавила нарцисс, — весело объявил Тео и наклонился, чтобы Гермиона могла заправить цветок за ухо.       Они прошли через величественное фойе, украшенное зимними остролистами и подснежниками, и встали в очередь на прием. В ожидании Гарри и Тео перебрасывались шутками, и Гермиона каждые несколько минут шикала на них, когда их голоса или смех привлекали внимание. — Честное слово, будьте потише! Мы с Драко работаем с этими людьми! — шипела Гермиона в четвертый раз, как раз перед тем, как ведьмы, стоявшие в очереди впереди них, ушли вперед.       Нарцисса стояла, царственно одетая в бледно-желтую мантию, и наблюдала за троицей холодными серыми глазами. Ее глаза перебегали с Тео на Гермиону и Гарри, фиксируя каждую деталь. Они остановились на платье Гермионы, и Гермиона вздрогнула, увидев, что Нарцисса недовольно сжала губы.       Настала их очередь. Она шагнула вперед, все еще держась за руки с Тео и Гарри, одновременно оглядывая свое платье, чтобы убедиться, что все в порядке. Не сбилась ли где-нибудь ткань? Не совершила ли она какой-нибудь модный промах? Но многочисленные разглаживающие чары, наложенные Нори, по-прежнему выглядели идеально, и Гермиона не заметила ни единой складочки на полуночно-синей ткани.       Нарцисса поприветствовала каждого из них поцелуем в щеку, хотя Тео был единственным предметом настоящего дружелюбия со стороны Нарциссы, а поцелуй Гермионы был откровенно ледяным.       Но вскоре внимание Нарциссы было отвлечено на гостей, стоявших в очереди позади них. Гермиона вздохнула с облегчением и пошла вперед.       И тут же увидела Драко за колонной, который принимал гостей с другой стороны.       Гермиона видела его всего несколько часов назад, но у нее до сих пор перехватывало дыхание, когда она смотрела на него. Его светлые волосы были стянуты в хвост на затылке, но локон, который так нравился Гермионе, был красиво заправлен за ухо. Полуночная мантия ровно и идеально свисала с его широких плеч. При движении ткань переливалась серебряными драгоценными камнями.       А на его руку опиралась красивая ведьма-брюнетка, жеманно смеясь над чем-то, что он сказал. На ней было черное платье с бахромой из страусиных перьев по подолу юбки и рукавам, а ее полные губы были накрашены ярко-красным. Она была, несомненно, самой красивой женщиной, которую Гермиона когда-либо видела.       У Гермионы подкосились колени, и она застыла, не в силах продвинуться ни на один сантиметр.       Тео воскликнул, проходя мимо нее и заключил Драко в объятия. Малфой был высоким, пропорционально сложенным волшебником, но рядом с Тео он казался крошечным. Гермиона наблюдала за тем, как Тео наконец отпустил Драко, а тот со счастливой улыбкой на лице шлепнул его по руке. Тео повернулся, чтобы схватить своего мужа, который выглядел таким же застывшим, как и Гермиона. Тео схватил Гарри за руку, показывая Драко их одинаковые кольца, и Драко потрясенно замолчал. Он бешено бегал глазами, ища… ища кого-то, кто бы…       Его серые глаза остановились на Гермионе, и она почувствовала, что земля перестала вращаться.       Драко находился всего в нескольких метрах от Гермионы, но она видела и определяла каждую эмоцию, промелькнувшую в его глазах.       Сначала — неверие и потребность в понимающем доверенном лице, чтобы разделить нелепость слишком быстрого романа Тео и Гарри.       Затем, когда он действительно увидел Гермиону, его взгляд смягчился. Он оглядел ее с ног до головы. Подумал, что она прекрасна. Гермиона видела это в каждой ресничке, в каждом медленном, роскошном моргании. Она издала выдох, который был почти стоном отчаянья.       Возьми себя в руки, Гермиона. Ты же знала, что Астория — его спутница сегодня вечером, — сурово сказала она себе, подходя к компании. Он был честен с ней на каждом шагу. Только… она не ожидала, что Астория будет стоять рядом с ним, приветствуя гостей так, словно она уже леди Мэнора. И уж тем более она не ожидала, что Астория будет так великолепна и так самодостаточна. — Добрый вечер, Грейнджер, — сказал Драко, когда она присоединилась к их небольшому кругу.       Гермиона слабо улыбнулась. — Добрый вечер, Драко, — ответила она. — Вы двое проводите вместе каждую свободную минуту, работая над референдумом о правах оборотней. И ты до сих пор не называешь ее по имени? — фыркнул Тео.       Глаза Драко сузились, и на мгновение Гермиона увидела вспышку раздражения на его лице. Затем оно разгладилось. — Ты прав, Тео, — сказал он и слегка приподнял свой бокал в ее сторону, — добрый вечер, Гермиона.       Астория выглянула из-за спины Драко. — Гермиона Грейнджер, я так много о вас слышала!       Зачем ей понадобилось так держаться за его спину? — Конечно, слышала, — беззлобно ответила Гермиона. И тут же в ней поднялась волна стыда, — отличный прием, Астория, — сказала она через некоторое время, пытаясь искренне улыбнуться.       Глаза Астории скользнули по платью Гермионы. — О! Ваше платье и мантия Драко совпадают. Как красиво. Но Драко, ты сказал, что в ателье твою мантию шьют на заказ. Ты сказал, что они не успеют сшить мне такое же…       Драко покачнулся на пятках. Тео, Гарри и Гермиона наблюдали за тем, как лицо Астории заметно побледнело при виде его молчания.       Гарри прочистил горло. — Мы задерживаем линию приема. Отличная вечеринка, Малфой.       Втроем они удалились.       Гермиона увидела своего помощника, Бидди Гойл, в конгрессе с шеф-поваром, домовым эльфом Пенни, у входа в кухню, откуда выходили домовые эльфы в нарядных черных наволочках с серебряными подносами канапе и шампанским. Гермиона слегка помахала ей рукой, на что Бидди ответила сначала искренней улыбкой, а затем приподнятыми бровями оценила платье Гермионы. Гермиона сглотнула и отвернулась.       Выйдя из квартиры, она почувствовала себя такой красивой, но теперь ей казалось, что она совершила ошибку. Грейнджер рассеянно покачала головой и продолжила общение.       Гермиона оказалась за столом с другими высшими чинами Министерства. Почти со всеми из них она общалась по работе, поэтому беседа за изысканным ужином была легкой и приятной. Было отрадно видеть такую большую поддержку со стороны чиновников Министерства на этом мероприятии, хотя она подозревала, что им было интереснее увидеть внутреннее убранство обновленного поместья, чем на самом деле поддержать права оборотней. Гарри и Тео не заявили о своем участии, поэтому на ужин из четырех блюд их усадили в самом конце бального зала рядом с возмущенными эльфами.       После ужина, разумеется, были танцы. Эльфы левитировали столы подальше от танцпола. Струнный оркестр перестал использовать свои приглушающие заклинания, и струны зазвучали громко и невероятно красиво.       Сидя за столиком, Гермиона наблюдала, как Драко ведет свою мать в фокстроте, чтобы торжественно открыть танцпол. Они прекрасно танцевали вместе: он — в полуночном синем, она — в бежевом, таком бледном и ледяном, что он был почти белым.       Когда их танец закончился под вежливые аплодисменты, Драко подошел к столику Астории и поклонился, протягивая руку. Она взглянула на своего дядю Ксандера Типпетта, сидевшего рядом с ней, и тот склонил голову в знак разрешения. Астория взяла Драко за руку и позволила ему провести ее на танцпол.       Гермиона наблюдала за тем, как Драко и Астория танцуют вальс, — мазохизм. Гермиона потянулась за своим бокалом и бездумно поднесла его к губам, но обнаружила, что он уже пуст. Черт. Она помахала рукой стоящему неподалеку домовому эльфу, чтобы тот       принес еще один. Пара двигалась великолепно, что было вполне логично, учитывая, что и Драко, и Астория, вероятно, обучались таким танцам с тех пор, как научились ходить. Но они не сливались в единое целое, как это было даже у Драко и его матери. Чёрное платье Астории контрастировало с полуночно-синей мантией Драко. Страусиные перья противоречили переливающимися созвездиям, которые боролись за главенство.       Поначалу Гермионе казалось, что она позволяет своим чувствам затуманить реальность. Никто другой этого не замечал. Однако после нескольких промахов, самый очевидный из которых (острый каблук Астории наступил прямо на ногу Драко на повороте, вызвав нечленораздельное мычание) вызвал ропот в зале, Гермиона поняла, что танец на самом деле был катастрофой.       Астория крутанулась на каблуке и выбежала с танцпола, исчезнув в коридоре за пределами бального зала.       Драко двинулся было за ней, но Нарцисса схватила его за руку на краю танцпола и что-то настойчиво зашептала ему на ухо.       Гермиона, по-прежнему сидевшая за своим столом, вдруг почувствовала себя ужасно.       Неужели она сама этого желала? Чувство зависти в ней было отвратительным. Гермионе не нравилась эта версия себя.       Гермиона решительно кивнула, затем, оправдываясь, вышла из-за стола и отправилась на поиски Астории. Гермиона не могла извиниться за Драко, но она могла хотя бы объяснить, что одна и та же ткань на их нарядах была ошибкой, так как эта путаница, похоже, огорчила Асторию. Это было правильным решением.       Она вышла из бального зала в поисках Астории, просовывая голову в незапертые двери, пока шла по коридору. В конце концов, где спряталась Астория, оказалось не такой уж большой загадкой. Гермиона услышала приглушенные голоса и пошла по коридору.       Она подняла кулак, чтобы постучать, но остановилась. — У нее на груди дракон, что может быть ещё громче! — голос Астории разразился эмоциями. — Ты действительно собираешься отказать в самом лучшем политическом союзе за последние десятилетия из-за ошибки портного? — тихие, мягкие тона. Ксандер Типпетт. — Это не ошибка портного. Вот о чем я тебе говорю, дядя. Это метка. Все женщины здесь это заметили или заметят, как только они выйдут на танцпол. Она заявляет о своих правах на него!       Сердце Гермионы упало. Нет, этого не может быть…       Она опустила взгляд на лиф своего платья. В мерцающем свете свечей в затемненном коридоре она увидела компактное тело дракона и изящную шею с петлями. Созвездие располагалось прямо на ее левой груди, чуть выше Малой Урсы. — Но что он может получить… — продолжила Типпетт, запнувшись, — что она ему может предложить? У нее нет ничего существенного, кроме влияния на с войны. Ни денег, ни семьи, ни связей. Почему он будет бросать себя на произвол судьбы?       Ни денег, ни семьи, ни связей…       Почему он будет бросать себя на произвол судьбы?       Эти ужасные слова прозвенели в черепе Гермионы, как колокольный звон.       Астория горько и цинично фыркнула. — Мне кажется, ты слишком доверяешь ему, дядя. Возможно, все просто — его водят за нос. — Конечно, наш Драко не был бы так глуп. Ты точно уверена, что у нее нет на него какого-нибудь сочного компромата?       На мгновение воцарилась тишина, а когда Астория заговорила, Гермиона поняла, что это было сквозь слезы. — Я не знаю. Он никогда не открывался мне, не то чтобы очень, — сказала она густо, — его ухаживания последние несколько месяцев были просто фарсом. Теперь я вижу, как он смотрит на нее, через весь бальный зал, и кусочки головоломки встают на свои места. — Продолжай… — Подумай, дядя. Он полностью устранился от политики. Ты сказал мне, что не видел его несколько лет в клубе. Он вернулся в политику ради одного-единственного вопроса — прав оборотней. Конечно, мы решили, что это ради Теодора Нотта. Очаровательная история, демонстрирующая благородство характера; его лучший друг был укушен, поэтому Драко пришлось облачиться в мантию отца и выйти на арену вместо него. Не сомневаюсь, что в этом есть доля правды. Но не забывай, что именно Гермиона Грейнджер громче всех выступала за права оборотней. Допустим, она завербовала его полгода назад? Что если… Что если все это было ради нее?       Губы Гермионы приоткрылся в немом шоке.       Ее руки дрожали, когда она поднесла одну из них к дверной ручке. Она не могла оставаться в стороне и слушать эти нелепые домыслы. Они были так неправы. Не обращая внимания на обидные слова, которые они сказали о ней (эти слова она могла повторять до бесконечности), она не могла позволить им думать такое о Драко.       Она повернула ручку двери.       Рука из тени схватила её за запястье.       Легкое тело оттащило ее от двери и впихнуло в темную нишу, выходящую в главный коридор. Гермиона споткнулась о подол своей юбки и чуть не упала, зацепившись за стену рядом с собой. Она выпрямилась, сузив глаза, чтобы посмотреть на своего обидчика.       Нарцисса Малфой шагнула за ней, взмахнув палочкой. Гермиона почувствовала приглушенный удар беззвучного заклинания. — Я должна пойти туда, — сказала Гермиона с ноткой отчаяния в голосе, — я должна уладить недоразумение с Асторией и Типпеттом… — Ты, — зашипела Нарцисса, — уже достаточно сделала.       Внезапно Гермиона поняла, что Нарцисса очень зла. Ее кремовый цвет лица окрасился розовым румянцем, а грудь тяжело вздымалась.       Гермиона разочарованно покачала головой. — Нет, Нарцисса, вы не понимаете. Они думают… они думают, что Драко не привязан к Астории, потому что… — Мерлин, как неловко объяснять это матери мужчины, — из-за какой-то мнимой привязанности ко мне. Я должна поговорить с ними, пока они не ушли.       Она двинулась было к Нарциссе, чтобы пройти мимо нее, но высокая ведьма прервала ее, прижав к себе. — Я все прекрасно понимаю. Ты входишь в мой дом в… вот в этом, — Нарцисса неопределенным жестом указала на Гермиону, — в ткани идентичной ткани мантии моего сына, с созвездием Драко на груди, как… как с алая буква «А», и удивляешься, почему эта бедная девочка рыдает. На месте Астории я бы вызвала тебя на дуэль на танцполе. — Я не знала! — вспыхнула Гермиона, — он выбрал это платье для меня. Это была ошибка!       Нарцисса выглядела так, будто попробовала что-то кислое. — Мой сын, — медленно произнесла она, — дурак. Влюбленный дурак, что, полагаю, лучше, чем его отец, который был дураком ослепленным ненавистью. Но ты, Гермиона Грейнджер, не дура.       В звенящей тишине, последовавшей за этим заявлением (комплимент в спину? проклятие?), Гермиона оцепенела. — Выходи за него замуж или оставь его в покое. Уйди с его пути. Если он тебе не безразличен, ты поймешь, что каждый момент, день, месяц, когда он зацикливается на тебе — это пустая трата его времени и в конечном итоге ты мешаешь ему жить так, как он хочет.       Гермиона почувствовала, как по позвоночнику пробежала дрожь. — Выйти за него замуж? — прошептала она в недоумении. Она сошла с ума или эти слова действительно прозвучали из уст Нарциссы Малфой?       Нарцисса злобно закатила глаза. — Некоторые из нас все еще не так легкомысленны, как вы, молодые ведьмы. Некоторые из нас придерживаются старых традиций. — Но… вы бы приняли это? Его женитьбу на магглорожденной? — Я предложила это.       С этими словами Нарцисса вонзила нож в глубокую рану. Гермиона ощутила ужасное чувство неправильности, когда она серьезно просчиталась. Дело было не в том, что она неправильно передвинула игровую фигуру — она не знала, какая игра стоит на столе. Гермиона никогда не играла, чтобы выиграть сердце Драко. То, что она сказала Нори в тот день, было правдой: она никогда не рассматривала возможность того, что их брак будет принят всем волшебным сообществом. — Драко может вести себя непринужденно, — продолжала Нарцисса, когда Гермиона от удивления уронила челюсть, — но в его теле нет ни одной случайной косточки. Это не в его крови, какую бы ложь он тебе ни говорил. — Но… он женится на Астории, — слабо возразила Гермиона.       Нарцисса покачала головой. — Утешительный приз, если матч вообще состоится. Я предостерегала его от этого на каждом шагу. Продать себя тому, кто больше заплатит, чтобы твой законопроект прошел. Он делает это для тебя.       Это было несправедливо. — Я не просила его об этом! Не смейте перекладывать это на меня! — Как я и говорила, — сказала Нарцисса, на ее брови легла нотка печали, губы были опущены, -мой сын — дурак.       Гермиона почувствовала, как по щеке потекла слеза. — Он… Я думала, он просто хороший. Не влюблен в меня. Просто хороший человек. Слишком хороший для меня.       Нарцисса фыркнула, нарушив момент. — Ну, с этим я не могу не согласиться. — Я должна найти его.       Нарцисса покачала головой. — Ты этого не сделаешь. — Что? — Если в твоем сердце есть хоть крупица доброты к нему, ты оставишь его в покое.       Гермиона уставилась на нее. — Но вы только что сказали, что он любит меня. — Если ты не намерена принять его, то самое лучшее, что ты можешь сделать, это оставить его в покое. Начиная с с этой минуты       Принять его… — слова Нарциссы эхом пронеслись в голове Гермионы. — Нарцисса, мне двадцать пять, и я нахожусь в нескольких неделях от самого крупного политического голосования в своей жизни. Это не самое подходящее время для помолвки!       Нарцисса склонила голову. — Согласна.       От ее спокойного, ровного тона у Гермионы зачесались пальцы, чтобы задушить ее. Гермиона издала детский вопль и топнула ногой по ковру. — Я серьезно. Ты отвергла его. Теперь оставь его в покое. В следующий раз, когда я увижу тебя на территории поместья, ты должна будешь предложить ему женится на тебе.       Идея была настолько причудливой, что Гермиона не смогла скрыть насмешливого фырканья.       Возможно, в другом мире… В мире, который был бы добрее к Гермионе Грейнджер. В мире, где мама могла бы дать ей совет, а отец — проводить к алтарю.       Мир, в котором она не была нищенкой, стоящей на коленях у его трона и выпрашивающей подаяние. — Этого не будет, — коротко ответила она. В горле встал комок, черт возьми, а глаза налились кровью.       Нарцисса, эта сука, лишь скрестила руки и подняла бровь. — Тогда, полагаю, мы не увидимся.       Гермиона развернулась, и полуночная небесная мантия, шурша вокруг нее, исчезла в коридорах Мэнора.

***

      Она намеревалась вернуться на вечеринку, шепнуть Гарри на ухо прощальные слова и уйти через общий камин, но после нескольких минут хождения по кругу Гермиона безнадежно заблудилась в лабиринте поместья.       Все эти мрачные залы выглядели одинаково. Их красота в дневное время становилась искажённой и угрожающей ночью, освещённой бра со свечами вдоль стен. У нее заболели ноги, и она издала приглушенный крик от разочарования. — Вот ты где!       Гермиона чуть не выпрыгнула из туфель от голоса Драко, раздавшегося позади нее. Повернувшись, она увидела, что он стоит за ее спиной с широкой дебильной улыбкой на лице. — Я везде тебя искал, — продолжил он. Он протянул руку, чтобы взять ее за руку, — почему ты в Восточном крыле? — Я… заблудилась. Искала туалет, — заикаясь, пролепетала она, ловко увернувшись от его руки и скрестив руки на талии, — где находится бальный зал?       Он дернул подбородком. — Ты прошла мимо него, вон там. — О, — слабо сказала она. Она почувствовала себя неуверенно, шатко. Она поднесла руку ко лбу. Липкий, прохладный. — Ты в порядке? — Драко взглянул на нее.       Его легкая улыбка была открытой и такой, такой… милой.       Гермиона вспомнила те ранние дни, когда ей было трудно его понять. Сегодня же она видела, как каждая мысль проносится по его бровям. Она читала его мысли по изгибу губ, по линии улыбки на виске.       Он выглядел как влюбленный мужчина. Драко Малфой был влюблен в нее. — Что это было? — спросила она, побледнев лицом. — Я спросил, все ли с тобой в порядке? Я хотел потанцевать с тобой, хотя бы раз. Теперь, когда я избавился от всего этого с Асторией. Она вообще-то рано ушла. — Тебе не кажется, что это будет выглядеть подозрительно? — не удержалась Гермиона. Словно чешуя упала с ее глаз.       Теперь, когда она знала о его чувствах, он был таким… очевидным. Неужели их привязанность была настолько очевидна для всех остальных?       Драко пожал плечами, и на его лице вновь появилась кривая ухмылка. — Я думаю, что один танец между коллегами — это вполне логично. Кроме того, здесь присутствуют друзья отца из французского правительства, и я хочу вас познакомить.       Ухмылка медленно сползла с его лица, когда он увидел, как она покачала головой. — В чем дело? — Все подумают, что мы пара, если мы выйдем на танцпол в парных нарядах, Драко, — тихо сказала она. — Нет, не подумают. Или… — его взгляд метнулся в сторону, — если и подумают, то я их разубежу. Я увижу их воочию. Так вот почему вы ушли? Тебе некомфортно в платье?       Она тихонько фыркнула. — Сегодня ты должен сочетаться с Асторией, а не со мной. Она ведь твоя пара, не так ли? Та, на которой ты собираешься жениться.       Его глаза сузились. — С кем ты разговаривала? Кто влез в твою голову, Грейнджер? Кто бы это ни был, они не должны были…       Гермиона закатила глаза, чувствуя себя злой, жестокой. Она оборвала его. — Нет, это ты не должен был. Ты не должен был заставлять меня надевать это платье. Ты не должен был заставлять меня смотреть, как ты танцуешь с Асторией Гринграсс. — Если это ревность к Астории, уверяю тебя… — Мне нет никакого дела до Астории, — выдохнула она, осознавая, что это правда, — и любой, кто видел, как вы двое танцевали сегодня вечером, мог бы сказать, что она тебе тоже безразлична. Ты уже дважды бросил бедную девушку.       Он отпрянул назад, словно пораженный.       Теперь слова лились из ее рта, грубые и гневные. Она не могла остановиться. — Ты видел узор на моем платье, Драко? Ты, конечно, заметил дракона на моей левой груди? Конечно, ты знал, что твои чистокровные знакомые увидят его и поймут, о чем идет речь. Ты знал, что твоя мать увидит это. Как я должна это интерпретировать, кроме как чувствовать, что ты… метишь меня, как будто я — твоя территория. Какова твоя цель?       Он решительно покачал головой. — Я не думал об этом. Я не хотел… Это простое совпадение. — С тобой, — оскалила она зубы, выплевывая слова, — ничто не является совпадением. Перестань играть в невежество, Драко. Все, что ты делаешь, рассчитано, и я терпеть не могу, когда ты ведешь себя так, будто это не так. Так скажи мне, что ты не знал, что сегодня на моей груди была твоя метка. Скажи мне.       Долгое мгновение он не сводил с нее глаз, яростных и холодных, словно намеревался сражаться. Затем он опустил голову, разрывая зрительный контакт.       Признание вины. — Я ничего не мог поделать. Я увидел его и захотел. Я хотел, чтобы ты надела его на глазах у всех. Так, так сильно.       Он поднял взгляд от своих туфель, и Гермиона была потрясена, увидев, что в его серебряных глазах блестят слезы. (Она никогда не видела, чтобы он плакал.) — Ты говоришь, что все, что я делаю, рассчитано, и раньше это было правдой. Но когда дело доходит до тебя, мной правит желание. Моя логика не работает. Каприз и прихоть побеждают, несмотря на то, что я рассуждаю здраво.       Слова Нарциссы снова пронеслись в голове Гермионы. Мой сын — влюбленный дурак… — Драко, — мягко произнесла она, и жесткость ее слов исчезла, осталась только мягкость, — я не могу выйти за тебя замуж.       Его губы сжались в длинную линию. Оловянные глаза снова встретились с ее глазами и неподвижно уставились на нее через плечо. — Я знаю, Грейнджер. Я знаю.       Их разделял всего метр — ширина одного шага. Но ущелье казалось огромным.       На глаза Гермионы навернулись слезы.       Выходи за него замуж или уйди с его пути, — раздался в ушах голос Нарциссы. — Мы должны оставить друг друга в покое. На этот раз по-настоящему. — Грейнджер, я совершил ошибку. Секс затуманил мне голову, все перепутал, но ты же не имеешь в виду… — Я имею в виду. Я… — она оборвала то, что собиралась сказать, но тут в ее глазах вспыхнул новый холодный свет, — ты разрушаешь мою жизнь, Драко, а я, конечно же, разрушаю твою. Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое.       Драко отшатнулся. — Что… Почему… — неуверенно произнес он. И тут из его уст вырвалась глупость, — а как же контракт? — К черту контракт, — сказала она, — никогда больше не связывайся со мной. Никогда.       Контракт и вся его воображаемая сила исчезли в дыму. Грейнджер смотрела на него в шоке и замешательстве, и по её щекам бежали слёзы.       Она в последний раз взглянула на него водянистыми глазами, в последний раз запоминая все его черты и побежала мимо него к камину. Она исчезла в ночи.