Одиночество.
Как же больно и неприятно стало возвращаться в собственную квартиру, которая словно пропахла обманом, предательством и неким одиночеством, какие бы приятные воспоминания не хранили стены личного помещения, всё это мешалось в комок отвращения, даже не желая заходить ни в одну комнату, как бы глупо это ни было со стороны собственника жилой площади. Два поворота ключа скребут в замочной скважине, пока брелок болтался и создавал специфический звук, а перед распахнутой дверью и глазами темнота, гробовая тишина, что слишком подозрительна для хозяина. Выдох послышался из уст пришедшей высокой фигуры, как рука инстинктивно кинула принесённый с собой пакет, наполненный медикаментами для сна, на удивление, продукты питания стали не так важны, как прописанные таблетки, с помощью которых Дейвисон засыпал более-менее нормально, не мучался от настигающих кошмаров, либо же каки-то глупых видений, хоть они не появлялись уже несколько месяцев, отчасти, это пугало молодого человека, находил же в этом что-то полезное, но вот душа после пробуждения невероятно болела, особенно тогда, когда голубые зенки распахиваются и видят перед собой лишь очертания мебели в спальне, пока из гостинной доносился лёгкий храп больше не любимого человека, который, как назло, съехать не мог, жалуясь, что на работу не берут даже в банальный общепит, но знал, что синеглазому просто лень поднять свою задницу, собраться и пройтись по мегаполису, но только и делает, как проводит свободное время за экраном ноутбука, в редких случаях выходит на улицу до ближайшего магазина или вкусно пахнущей кофейни.
Но вот сегодняшним вечером была мёртвая тишина, словно на кладбище. Удивительно. Парень постепенно разувается, скидывая кроссовки в коридоре вместе с лёгкой ветровкой, что спасала от ночной прохлады на улице, шурша небольшим пакетом и медленными шагами направляясь в сторону гостинной, нащупывая пальцами выключатель на одной из стен, освещая помещение. Всё убрано, обширная комната проветривается, а свежий воздух попадает сквозь дверь балкона, пока с внутренний стороны слышен шум города, лёгкий свет фонарей пробивается из-за шторки, параллельно развеваясь от воздуха. Словно след бывшего возлюбленного пропал, да вот юноша даже с облегчением выдохнул, неужели никакие крики, скандалы и ссоры на пустом месте больше не будут преследовать? Лишь хмыкнув на это, голубоглазый проверил собственную спальню, кухню, ни одной записки, ничего не было, на телефоне никаких уведомлений, но вот запасных ключей нет, значит, все надежды на свободу и тишину в дальнейшем рухнули, понимая, в любом случае данная личность вернётся, может поздно ночью, либо, как было частенько, под утро, не желая уже толком знать, где бывшая любовь ошивалась, обычно, в десять вечера, парень ещё дома, или же пишет, куда он уходит, предупреждая хозяина квартиры о своём отсутствии, а вот Лололошка пропускал это мимо своего внимания, было уже плевать, даже иногда надеясь, что Дилан не вернётся. Глубоко вдохнув и постепенно выдыхая воздух из лёгких, юноша направился в свою излюбленную и уютную спальню, закрывая её на щеколду изнутри, кладя на рабочий стол покупки, рассматривая коробочки, крутя каждую в одной из ладони, а второй потирая уставшие глаза, собственное лицо, чувствуя, как жутко в сон клонит после напряженного дня. Усталость сжирала изнутри, так ещё и побочные эффекты от выписанных транквилизаторов давали о себе знать, зато спать будет как младенец. Ходя по комнате из стороны в сторону, Ло одежду снимает, складывая её, да в шкаф кладя, и немного шатаясь от собственного настроя, даже ругая сам себя за то, что согласился пойти на работу в довольно престижном высшем учебном заведении, теперь посещал совещания перед учебным, рабочим голом, старался же оправдаться каждым словом, что не потянет такую нагрузку, особенно зная своё моральное состояние, что оставляло желать лучшего из-за недавнего расставания, но вот зарплата порадовала, и это единственное, что цепляло парня. В принципе, опыт работы со студентами у него был, хоть и малый, но всё равно знал азы, тем более, не каждый выпускник бакалавриата получает такой шанс, плюсам и по связям, с хорошей репутацией, даже не было проблем с прохождением сертификации. Казалось, вот-вот закончил учёбу, получил второе высшее образование лингвиста, как вновь возвращается в стены такого же заведения, но совершенно нового. Смущал лишь единственный факт того, как просто взяли омегу на работу в настолько людное место, где повсюду разгуливают разные особи со своим вторичным полом, значит, Дейвисону придётся скрывать такое положение, прятать собственный лёгкий запах черники, который стал пропадать со временем из-за низкого либидо, всей стрессовой ситуации в жизни, депрессии. Молодой человек под одеяло ложиться, укутываясь им вплоть до головы, в очередной раз забывая про таблетки, как назло, успел же устроится удобно, поэтому выдохнул тяжело, поднимаясь обратно и в темноте стараясь найти упаковки на столе, включая лёгкий свет от ночника на рабочем месте, вытаскивая длинными пальцами блистер из упаковки, получая таблетку в ладонь и закидывая её в рот, хватая наполовину полную кружку с водой, выпивая и чувствуя, как медикамент попадает в желудок, а голубоглазый возвращается в мягкое ложе, устраиваясь на родной кровати и закрывая глаза, не двигаясь, лёжа на спине. Лололошка давно убрал подальше от себя все мягкие подаренные игрушки от бывшего, хоть и были любимыми, когда-то обкладывался ими с удовольствием, а сейчас закинул их куда-то в шкаф, больше не желая касаться подобного, принципиально. И почему всё так сложно? Тяжело. Больно, особенно тогда, когда этот человек находиться до сих пор в одной квартире, воспоминания накатывали, одновременно смешивались с хорошими и ужасными, видеть эти предательские глаза было невозможно, а выгнать не мог, понимал состояние Дилана, даже после самого блядского поступка к своей персоне, оставил: проблемы в семье, с деньгами, сколько бы не твердил Ло, что пора устраиваться, мимо ушей пропускал, завтраками кормил, ещё и переехал из другого города в столицу, кинулся к добрые объятия Лололошки, который принял, тогда любил и желал, был собой. Но никогда бы не поверил в то, что синеглазый перерастёт в настоящего монстра, сколько было ссор, чуть ли не до кровавых драк, а на пьяную голову изменил с первым попавшимся парнем в клубе, и после чего стал лезть к своему же возлюбленному, чуть ли не изнасиловал перепуганного Ло, решая так загладить свою вину, не стыдно же было лезть после того, как признался в измене, но со словами явно ошибся. Конкретно ошибся.— Ты же блядская омега, что от тебя взять? Ноги раздвинь в течку, да и просто, хоть что-то полезное будет для планеты от тебя. - Чуть ли не шипит пьяным голосом на ухо синеглазый, заламывая руки Дейвисона за его же головой, пока парень под ним старался вырваться, брыкался, зубы скалил, от голубоглазого словно ненавистью пахло, нежели страхом. Понимая, что в этот раз пересечёт черту и врежет.
— И мне это говорит никчёмное создание, которое в свои двадцать четыре только без мамки научился жить, да не до конца?! Трусы ему постирай, пожрать приготовь, пошёл ты нахуй, Дилан! Как же я рад, что не провёл течку два месяца назад с тобой, сам организм говорил, какой ты ублюдок! - Лололошка коленом в пах бете ударяет, как нависавший парень взвыл и руки отцепил, получая второй удар, но уже по щеке горячей ладонью, бета чуть ли с кровати не сваливается от такого. Слова были жутко неприятны, особенно из уст, на тот момент, возлюбленного, но вот ручейков из глаз не подавал, и так знал, что эти отношения катятся в огромную дыру. Да, ненавидел Ло своё предназначение, но когда принципиально тыкают на твой же вторичный пол, который ты стараешься скрыть от публики, нервы сдают и лезет истинный характер. Но после, любая агрессия для Дейвисона, выливалась в слёзы, такие тихие, но явно не обиды, а разочарования в людях. В данный момент, в собственном партнёре, что успел покинуть квартиру после инцидента на два дня.
Мерзость. Мерзость. Мерзость. Особенно тогда, когда ещё это съехать не может даже спустя месяц, пользуясь некой добротой Ло, пока сам омега просил бету не трогать его вообще, стараясь меньше пересекаться, не разговаривать в жизни, бывшие вели некий отчёт в переписке, в особенности Дилан. Нет, Лололошка не простил, только дал шанс на то, что поскорее закончится такое сожительство с прошедшей ночи, в тот день, Дилан окончательно умер в его голубых глазах. Но вот подобные мысли о: "Вот бы дожить бы до тридцати..." уже не покидали, особенно со своим состоянием, было слишком тяжело осознавать реальность, что тобой банально пользовались почти полтора года, игрались. Парень отчасти завидовал остальным людям, своим собственным друзьям, кто-то уже женится, замуж выходит, детей рожает, а ему в двадцать пять остаётся сидеть на таблетках, продолжать посещать психотерапевта, но уже куда меньше, вливаться в новую жизнь в университете, надеясь, что данная работа поможет развеется, так как в последнее время медикаменты помогали, стоило уже настроится на что-то неординарное для собственного бытия. Нынешнее желание погрузиться в свои красочные сны, было сейчас сильнее всего: хотелось вновь увидеть то, что словно пропало давным-давно, будто кто-то постоянно рядом, ходит попятам, много болтает, умничает, время от времени касается, а от подобного в солнечном сплетении тела жгло, ровно над бледным родимым пятном в отблеске незаметной звезды. Лололошка на бок перекатывается, сжимая рядом лежавшую подушку в объятиях, понимая, как таблетки начинают действовать, прикидывая в голове, сколько часов он проспит в этот раз? Шестнадцать? Двенадцать? Десять? Четыре? Два? Или очередная бессонница? На удивление, Ло в глубокий сон проваливается, тревогу словно как рукой сняло, а тело машинально обратно на спину перекатывается, пока правая рука сама ложится под сердце, не чувствуя его стук сквозь сон.— Обнимемся? Не бойся, Лололошка, магия не позволит нам слиться... - В голове спустя долгое время проносится голос, такой спокойный, словно родной, заставляя голубые зенки распахнуться и подскочить на кровати, принять сидящее положение, схватившись за локоны волос и смотря себе в ноги. Ведение? Уж слишком давно они его не посещали, и решили возобновиться в самый последний день лета? Омега уже не помнит, сколько лет он пытался разобраться в своих снах, старался записать хоть слово, детальку, которую видел, да вот и обычным сном это не назовёшь, всё тело горело после резкого пробуждения, а сердце билось бешено, словно хотело выпрыгнуть из грудной клетки. Костлявыми пальцами брюнет старается нащупать телефон, а как только свет появляется перед глазами, у того как рукой сняло каждое слово, оставив лишь "Магия", записывая её в заметки на телефоне. Все эти записанные строчки смахивали на бред человека страдающего шизофренией.
Дейвисон желал поскорее заснуть обратно, снова начиная ворочаться из стороны в сторону, как только откладывает телефон под перьевую подушку, немного поджимаясь в конечностях, но понимает, как в очередной раз жарко становится, откидывая одеяло с тела и останавливает своё положение на спине, тяжело дыша, не понимая, из-за чего такая реакция организма? Плюсом накатил противный шум в ушах, заставляя юношу схватиться руками за голову, стараясь нормализовать сбивчивое дыхание, скаля зубы от разрывной боли, поднимаясь с ложа, перебирая уставшими ногами и доходя до окна, распахивая его на всю силу, ощущая, как прохладный ночной воздух окутывает бледное, стройное тело Лололошки, заставляя того в чувства придти. Не хотел молодой преподаватель появляться на новом месте работы не в лучшем состоянии, почему каждый раз после подобных снов, внутри будто что-то разрывается? Душа мчится к кому-то не первый год, но ничего не понятно, вокруг одно лишь тёмное одиночество, никаких точных предположений нет, сколько бы омега не старался разобраться в происходящем, постоянная путаница, словно какой-то блок в голове стоит и не даёт вспомнить, не разрешает погрузиться в подсознание, некое прошлое, которое настигает голубоглазого не впервые.
