В следующей жизни

Первые учебные недели были такими непостоянными, точнее, весь сентябрь. Первокурсники уже активничали в стенах высшего учебного заведения, посещая различные мероприятия, отправляясь на какие-либо фестивали, экскурсии, конкурсы, а вот преподавателей, что ждали юных голов в аудиториях, забывали предупреждать, поэтому чуть ли не все коллеги по несчастью в главном корпусе университета занялись иными обязанностями, но явно не преподаванием. Кому-то посчастливилось, и все занятия сняли с учебного дня, и преподаватели разъехались по своим домам, но и там кого-то да ждали другие обязанности. Под таких людей попал и сам Харрис, но мужчина отказался возвращаться в родную квартиру, сказав самому себе, что после вчерашней ссоры нервы не восстановились, да и не выспался альфа за сегодня, а в стенах места работы было куда приятнее находиться. Но весь день клонило в сон, особенно первые две пары, а вот лицо тот держал, не показывал слабину, но проявляющиеся мешки под глазами говорили совсем другое, как и раскалывающаяся голова. В данный момент, сидя в полупустой библиотеке университета, Дейви облокотил свою голову на ладонь, прожигая карим взором экран ноутбука, пока зенки бегали со строчки на строчку, вычитывая очередную лекцию, что интересовала альфу. Рядом стоявший ягодный чай не будоражил, а скорее успокаивал, как и весь организм Джона, время от времени зевая от такого слабого состояния. Голова хоть и разрывалась на мелкие частички из-за острой боли, но была абсолютно пуста, тот не думал ничего лишнего, оставаясь сосредоточенным на своём, не очень радостном, прокручивая в мозгах вчерашние слова супруги, что заставляли зациклится на долго время.

«Ты стал отстранённым, постоянно на работе. Джон, что происходит? Постоянно молчишь, не интересуешься ничем, теперь этот запах! Или ты просто издеваешься надо мной, зная, что я никуда не уйду?» — Последнее предложение, что было вчера сорвано с уст девушки, крутились в голове мужчины долго. Альфа понимал, что ему банально нечего делать, он не может уйти, бросить всё просто так, и остаётся лишь выдавливать из себя хоть какие-то эмоции, перебороть эту неприязнь и делать вид, что счастлив. Но это же неправда. Любви между двоими нет, Харрис чувствует лишь жалость и долг, а все мысли об изменении жизни накатывают с новой волной. Измена — это ужасный, низкий поступок, когда ты, в первую очередь, изменяешь чувствам своего партнера и своему выбору. Но будет ли винить себя кареглазый, если поступит так, когда любовь в его сердце давно угасла?

Тянет.

Тянет вперед.

Тянет в новое.

Тянет в неизведанное.

Тянет туда, где будет хорошо.

Прошедшая ночь была настолько несонной, а точнее, можно ли было назвать поздний период суток сном, просто пролежав на спине твёрдого дивана и устремив свой взор в белоснежный потолок? Отнюдь. Даже посещали мысли о том, чтобы сорваться и уехать в ночной бар, но работа всё равно останавливала, не позволил бы себе мужчина напиться до недумающего трезво состояния, выкурить пачку сигарет и ни о чем не думать, плюсом и одинокое пребывание казалось угнетающим, тот же бы самый Келхун не согласился на подобное. Кареглазый от усталости и недосыпа носом клюёт, ощущая, как по переносице носа скатываются очки, но быстро возвращая голову в исходное положение, да позволяя тяжелым векам накрыть глаза, равномерно дыша и вслушиваясь в шёпот студентов, что находились в библиотеке. Глубоко засыпать в непредсказуемых местах Джон не умел, лишь так проваливался в лёгкую дрёму, слушая собственное дыхание и удары сердца под грудной клеткой, которая создавала своеобразное тепло, позволяя мужчине отпустить все негодования. Говор студентов сходил на нет, а тело постепенно расслаблялось, а желание распахивать карие очи явно не настигало. Было хорошо. Тихо. Но головная боль не отступала, накатывала огромным кубарем, заставляя альфу зажмурить зенки, но двигаться было невозможно, ощущение, словно тот проснулся после пьянки во всю ночь, не закрывая глаза ни на секунду, пока в мозг ударяла громкая музыка.

Резкий холод стал бежать по спине, словно кто-то чужой касался сильной спины мужчины, заставляя ткань белоснежной рубашки раствориться в одно касание и предоставляя себе доступ к коже.

Нет, это был не человек, лишь некая субстанция, которая желала ворваться в тело дремлющего альфы, пока сам кареглазый не мог двинуться, банально открыть глаза.

«Когда я говорил тебе, чтобы взять контроль над тобой, что ты думал? Я буду играться над твоим телом? Оно хоть и красивое, живое, сильное, но нет. Мне нужна твоя голова, разум. Ты же никогда не задумывался о том, чтобы изменить жене? А что же сейчас случилось, Джон? Ты же такой умный, сам догадался, да? Нет! Пока ты и сам не поймешь, кто мнетебе нужен, я не пропаду». - Издевательский, наглый голос разносится с обоих сторон, шепча холодом прямо в уши и смеясь над Харрисом, который готов уронить тяжелую голову на стол с громким грохотом.

На левом плече становится так тепло, мягко, нежно, словно перышко птицы касается левого плеча, отстраняя от себя холод, заставляя голос в голове сойти на нет, не слушая громкие возмущения со стороны чужака. Голова тяжелая. Сложно двинуться, даже казалось, что мужчина вот-вот свалится без сознания, но ласковое прикосновение, поглаживание по плечу, что перетекало на спину, давало силы. Глаза было тяжело открыть, скорее невозможно, окончательно растворяясь в ощущениях, которые альфа не испытывал долгое время, а собственные феромоны окутывали тело мужчины, но его ли одного?

«Смотри, мне даже не пришлось вбивать в твою тупую голову ответ. Он сам пришёл».

— Джон? Ты в порядке? — Тихо спрашивает пришедший омега, что немного насторожился от вида своего коллеги, что трясся во сне, клюя носом, но глаза не открывая. Дейвисон вот-вот пришёл в библиотеку, дабы взять книги для занятия на пыльных полках, но состояние своего нового знакомого заставило волноваться, думая, что тому стало плохо. Хоть Лололошка и не испытывал никаких серьёзных чувств к Харрису, ему было волнительно за мужчину, и его доброе сердце не позволяло пройти мимо. — Джон? — В очередной раз окликает кареглазого Ло, сидя рядом по левую сторону и стараясь вглядеться в лицо того, но ничего точного не было замечено. — Эй, ты спишь или сознание потерял? — Уже более громко заявляет Уильям, хмуря брови и не понимая, что произошло с мужчиной, который никак не реагировал на касания того. Бархатистые руки омеги подхватили лицо альфы, взяв того за красные щёки и пытаясь привести в чувства, легонько похлопывая и что-то ворча себе под нос, в очередной раз ругая Дейви за всё возможное. Лололошка чувствовал себя неловко, когда касался мужчины так близко, держа его на расстоянии и замечая, как карие зенки постепенно открываются. Взгляд Джона был затуманен, а картинка перед очами расплывчатая, даже не понятно было толком то, кто явился перед альфой. То рассказал запах. Сладкая зрелая черника кружила вокруг того, заставляя Харриса улыбнуться нежно, расслабленно, как за секунду чувствуя, что тепло у лица пропадает.

"Его лицо такое горячее. Мягкое. Симпатичное?"

— Спать вздумал на рабочем месте? Чего домой не поехал? — с предъявы начинает Лололошка, даже слышалось, как голос голубоглазого поменялся с более мягкого на привычный безразличный. Лололошка замечает, как постепенно веки Харриса поднимаются, а сам альфа стал потирать слипшиеся глаза, промаргивая несколько раз и смотря на пришедшего, не понимая, что молодой человек тут забыл? — Случайно задремал. — Откашлялся Дейви, смотря ровно в глаза рядом сидящего парня, чувствуя, что свой янтарный взор не хотелось сводить с его лица. Хоть тот и хмурился, но всё равно было заметно, что Дейвисон просто строит из себя неприступного молодого человека. На столе появились учебники, видимо, Лололошка зашёл не просто так, а по делу, и наткнулся на Харриса случайно. — Серьёзно? — недовольно произносит Дейвисон, не веря словам альфы. Кареглазый выглядел уж слишком измученно, даже с какой-то стороны слабо, заставляя лицо Ло расслабиться и поинтересоваться. — Это, конечно, не моё дело, но ты правда в порядке? У тебя лицо бледное, горячее, словно тебя спустили в ад, а потом кинули в прорубь. — проявляет сочувствие омега, замечая лёгкую улыбку на лице альфы, пока тот и не собирался сводить свой взгляд с него всего. — Правда, всё хорошо, просто плохо спал ночью, а тут задумался и потерял бдительность. - Отмахивается Джон, словно приходя в себя и переводя свой взгляд на экран ноутбука, открывая вкладку с документом и что-то исправляя. - Удивительно, что ты пришёл. - Рассказывает свои мысли вслух Харрис, косясь на молодого человека, что сидел сбоку, и продолжая дальше работать, перебегая с вкладки на вкладку. — Ну, знаешь, немного странно смотреть за человеком, что трясется за столом и спит, подумал, что тебе плохо. - Рассказывает как есть Ло, посматривая за тем, чем занимался альфа. - Да и мне надо было взять учебники на занятие. - Дополняет Лололошка, пожимая плечами — В любом случае, спасибо за проявление сочувствия. — Джон понимал, что такое поведение значило на самом деле. Тот смотрел с психологической точки зрения, осознавая, что молодому человеку он был небезразличен, а это уже было хорошим шагом в налаживании контакта между двоими. — Слушай, Лололошка. — Продолжает альфа, отстраняя свои ладони от клавиатуры ноутбука и переставая печатать, вновь смотря на лицо собеседника, что казалось таким родным, привлекательным и нежным вблизи. Голубоглазый смотрел ровно в глаза Харриса, ощущая, как по телу бежало тепло, нет, настоящий огонь, а грудная клетка разрывалась на части, и это непонятное желание кинуться в объятия пугало. — Ты свободен в пятницу или субботу? — Уточняет преподаватель психологии, переводя своё внимание на лежавший телефон, беря его и открывая календарь. На самом деле, Джон желал провести время с данным человеком побольше, хоть и понимал, что собственной семье время о не уделяет.

«Как низко. Подло и бездумно. Но я так больше не могу. Я готов сделать всё, чтобы не появляться дома. Без разницы, я найду способ выкрутиться и отговориться».

— Снова предлагаешь встретиться? — неохотно спрашивает Ло, понимая, как же быстро перевёл тему Харрис. Омега кидался из стороны в сторону, косился туда-сюда, дабы не пересекаться с янтарными глазами Джона. Голубоглазый вдыхал воздух через рот, пытаясь не словить запах сильного альфы, что был в нескольких сантиметрах от того, ведь разок феромоны Дейви вызвали в теле Ло невероятное возбуждение. — Ну да. — Пожимает плечами Джон, откладывая телефон. — Кафе? Ресторан? Музей? Прогулка по парку? Кино? Или лучше бар? Что любишь выпить? — Джон облокачивает локоть на стол, роняя голову на ладонь и прожигая взглядом омегу, слегка улыбаясь тому и ухмыляясь. В свою очередь Лололошка поморщился, понимая, что сильный пол в открытую зовёт на свидание. Все варианты казались плохими, и во всех Ло видел подвох. — Я пока что не уверен, что смогу, да и пить мне нельзя, я только с антидепрессантов слез. — Говорит прямо и чётко Лололошка, прикрывая глаза и не соглашаясь прямо на предложение Джона. — Дай хотя бы свой номер, так мы хотя бы сможем списаться, обсудить встречу. — Настаивает на своём альфа, вдыхая сладостный аромат черники, что в очередной раз окутывал его с ног до головы.

«Инстинкты так и требуют впиться в эту шею. Дышать запахом сладкой ягоды. Пристроиться сзади. Укусить за заднюю часть шеи и пометить как своего. Но нельзя. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Или... Это же можно скрыть в тайне? Конечно можно».

— В чате преподавателей нашего отделения найдёшь. — Ворчит Лололошка, поглядывая на время на телефоне и захватывая стопку учебников. Омеге было не по себе от того, насколько же Дейви прилипчивый, настырный альфа, который любыми способами добьётся своего. Голубоглазый чувствовал себя неловко и одновременно странно, ведь раньше никогда не ощущал такого интереса со стороны сильного пола к себе, но в данный момент всё казалось таким... приятным?

Бред. Бред. Бред. Лололошка банально не умеет доверять людям, особенно после того, как с ним поступил бывший возлюбленный, изменил, оскорбил. Лёгкая тревога всё равно оставалась на сердце омеги, пока он сам не слушал прилетающие в спину слова Джона и быстро покинул библиотеку, улавливая лишь отголоски своего имени, понимая, что Харрис старался привлечь его внимание обратно. Всё очень странно. Быстро. На сердце непокой, горечь и одновременно непонятное спокойствие, да и руки сегодня словно сами потянулись к его лицу, желая привести в чувства мужчину. Нет, нельзя давать ложных надежд человеку, особенно тому, кого знал от силы меньше месяца, ведь в первую очередь он волновался за себя, боялся быть использованным телом, которое могут поиметь в тёмном углу улицы и бросить на произвол судьбы, но Дейвисон сильнее и выше этого. Уильям не понимал, почему альфа испытывает такой интерес к его персоне, неужели он и правда одинок и в двадцать восемь у Джона нет постоянного партнёра, и кареглазый старается скрасить своё одиночество работой, точно так же, как и Лололошка?