В следующей жизни

Раздражение — это настолько неприятное чувство, когда кажется, что всё вокруг тебя подтачивает, мешает, выводит из равновесия. Это как будто мелкие, назойливые комары, которые жужжат у самого уха поздно ночью, не давая уснуть, или как будто кто-то постоянно дёргает тебя за одежду, не давая спокойно идти, заставляя обернуться, посмотреть или поговорить. Подобное и ощущалось в данный момент Дейвисону: весь этот диалог, прикосновение к лицу Харриса распирало на части, заставляя омегу желать вымыть руки с мылом и больше не улавливать носом слабоватый запах вишни с коньяком, что прилип на конечности и пробирался в самый мозг. Уж слишком сильно Лололошка не привык к такому обширному вниманию к своей персоне, да тем более со стороны сильного пола, даже завидуя более юному себе, когда всем альфам было абсолютно всё равно, кто он такой, ведь сладостный шлейф черники прятался глубоко под кожей и слоями терпкого одеколона. Ло лишь надеялся, что подобное общение не зайдёт слишком далеко, ведь для него было как-то странно иметь контакт с таким человеком, который, в каком-то смысле, заинтересован в нём, хоть и это время с Дейви лишь капля в море, всё равно ощущалась, как настоящее цунами, что вот-вот накроет с головой и смоет за собой прошлое.

«Почему я считаю странным то, что кто-то заинтересован во мне? А точно ли заинтересован, или это очередной всплеск эмоций и надежд на что-то более? Брррр... Ло, успокойся, ты давно снял свои розовые очки. Мне хватило омерзительных отношений, в которых меня использовали конкретно. Сравнивали с неким инкубатором, который обязан что-то преподнести миру. Но разве я просил такого поведения в свою сторону?»

Мысли и чувства тревожили, словно прямо сейчас молодому человеку хотелось схватиться за мобильный телефон и набрать номер психотерапевта, дабы выговориться, да не решался, хоть и понимал, насколько же это важно. Уильям чувствовал себя не в своей тарелке, точнее, в двух разных — сначала всё спокойно, а после наоборот. Казалось, что он вот-вот вошёл в стадию ремиссии своей болезни, но теперь всё казалось совсем иначе, будто мир стал проявляться в красках, в тех, которые не хотелось видеть от слова совсем. Тревожность. Очередные навязчивые мысли, взятые из воздуха, волновали, терзали на куски, но Ло старался держать своё лицо в одной эмоции спокойствия, пока на душе игрался настоящий океан, ударяя разрезающими волнами об опалённые камни.

«Тревога от мысли того, что я мог кому-то понравиться? Только этого не хватало. Чувствую себя глупым подростком, который не разбирается в своих собственных эмоциях. Может, это побочный эффект от отказа антидепрессантов? Нет... Руки трясутся. Я не улавливаю дорогу сквозь окна. Всё нормально, Ло. Всё в порядке. Сердце стучит так бешено. Главное, доехать домой, там меня ждёт любимый кот.»

Встряхнув головой по разным сторонам и зажав глаза, Лололошка старался глубоко дышать, дабы откинуть всё это страшное состояние далеко от себя. Рабочий день на сегодня закончился, а заказанный автомобиль мчится по свободным дневным трассам по пути к новостройкам жилого района, где находилась квартира Дейвисона, у которого на душе явно не было спокойно. Вроде, денёк вышел коротким, явно не продуктивным, а уже какие-то моменты отложились в голове. Джон. Он всегда был рядом, ходил вокруг да около, оказывался там, где Ло и не ожидал его увидеть, всё было так спонтанно, непредсказуемо, плюсом тело реагировало довольно странно. Почему каждый раз Лололошка чувствует такие непередаваемые чувства, словно что-то изнутри вот-вот вылезет и кинется в руки определённого человека, забив на здравый смысл и осознание реальности, желая сделать так, как хочет душа? Это душераздирающее чувство разобраться во всём тревожило. Убивало. Сжирало.

Почему?

Зачем?

Для чего?

Судьба?

Дейвисон никогда толком не верил в баллады о том, что каждый человек предназначен для другого, но, перечитав все статьи про реинкарнацию, истории о том, как люди спустя долгие годы находят свою вторую половинку, думают, догадываются о том, что были предназначены друг другу, стал сомневаться. Ещё эта книга, при чтении которой хотелось сесть поудобнее и расплакаться с первых строчек, схватившись за голову и чувствуя, будто всё это было на самом деле. Но этого никогда не происходило в жизни, правда? Всё своё существование в Бостоне голубоглазый помнил отлично: детство с любимой мамой, что воспитала, поставила на ноги и дала стимул на будущее. Учёба, учёба, учёба... Друзья, несчастливые отношения, депрессия, непонимание того, кем ты являешься на самом деле, мерзопакостные сны и новая работа. А теперь добавились новые знакомства, которые постепенно давали ответы на давно заданные вопросы омеги: «Правда ли я переживаю новую жизнь в поиске кого-то? Этот кто-то... Очень близко. Я его знаю. Я его видел и трогал своими руками?».От кучи раздумий голова болела, хотелось уткнуться носом в мягкую подушку и уснуть до следующего утра, даже несмотря на то, что сейчас было три часа дня, а солнце игралось лучами на лицах проходящих по улочкам людей. Уильям же вышел из машины, прощаясь с водителем и благодаря за поездку, шурша рукой в сумке и находя ключи от квартиры, держа их в ладони и заходя в помещение. Лифт быстро двинулся на нужный этаж здания, а на ключах звенел брелок, что создавал определённый шум. Попав в замочную скважину, Дейвисон, на взгляд словно выжатый лимон, попал в свою квартиру. Вокруг так спокойно, уже нет такого нагнетающего ощущения страха и некомфорта, что было утром, наоборот, спокойствие царило в четырёх стенах. Стоило Лололошке вдохнуть полной грудью кислород в квартире, как вся тревожность сошла на нет, а кинув взор на полку с обувью, омега сразу понял, что его лучший друг находился здесь, видимо, Эграссель пришёл проведать кота, пока настоящий хозяин ошивался на работе. Скинув со своих ног лакированные ботинки, голубоглазый двинулся в спальню по легкому цветочному шлейфу, но с каждым шагом запах жасмина был отчетливее, вызывая на лице Ло улыбку и понятие того, что он не один, словно самый близкий и лучший человек в его жизни понимал, когда надо явиться в одинокой квартирке. Распахнув двери, зенки Ло упали на высокую фигуру молодого человека, что гладит пальцами спящего кота с полностью набитым пузом, но стоило Уильяму произнести: «Привет», как второй омега обернулся на того, распахнув свои зелёные глаза и лучезарно улыбнуться. — Лололошка! Ты сегодня как-то рано. — Жизнерадостно и счастливо сказал Эграссель, укутывая спящего Тортика на подушке в одеяло Ло и медленно принимая сидячую позу на кровати. — Да, сегодня почти всех отпустили с занятий. — Отвечает кратно пришедший омега, не смотря на своего друга, а лишь на спящего кота, умиляясь от такой картины. — Не думал, что ты зайдёшь сегодня приглядеть за Тортиком. — Пожимает плечами голубоглазый, отворачиваясь от Селя и поворачиваясь к шкафу с зеркалом, снимая свой галстук и рубашку. — Я сегодня работаю в вечернюю смену в кофейне, поэтому решил зайти проверить кота. — Объясняет как есть зеленоглазый омега, склонив голову в бок и рассматривая своего лучшего друга, что за секунду помрачнел во взгляде, пока переодевался в домашнюю одежку. — Эй, Ло, ты в порядке? Ты весь бледный и уставший, словно отпахал два месяца без единого выходного. — Переживает Эграссель, слыша, как запах стоявшего напротив омеги стал более тревожным, словно Лололошка старался скрыть сам себя от всех. — М? — Произносит Ло, поворачиваясь лицом через плечо и смотря на друга, во взгляде которого читалось переживание. Лололошка стянул с себя белоснежную рубашку, вешая её на вешалку и натягивая привычную чёрную футболку на два размера больше, скрывая похудевшее тело, а ноги украшали не тёмные брюки, а лёгкие домашние шорты. — Всё нормально, просто не выспался сегодня. — Пожимает плечами преподаватель английского языка, двигаясь в сторону кровати и аккуратно садясь, дабы не разбудить питомца.

«Не хочу заставлять переживать лучшего друга о том, что мне накатила лёгкая паническая атака, что появилась на пустом месте».

— Такие синяки под глазами, а взгляд, словно тебя самого бросили без жилья на улице. Эй, Ло, родной, чего произошло? Ты весь трясешься ещё. - Конкретно переживает зелёноглазый, смотря с испугом на молодого человека, лицо которого оказалось в мягких ладонях, пока голубые зенки того моментально закрылись. Лололошка глубоко вздохнул, а через секунду лёгкие того стал покидать кислород, дабы высказать то, что копилось на душе. Даже спустя долгие годы дружбы Дейвисон отчасти боялся высказаться человеку, с которым прошёл невероятные времена общения, доверяя омеге больше всех на свете. — Ладно, что-то скрывать от тебя я не могу. — На выдохе произнёс голубоглазый, распахивая зенки и отстраняясь от руки Эграсселя, вспоминая то, как сам касался Джона точно также. — Пока ехал домой, меня накатила лёгкая паническая атака. Казалось, день даже не успел начаться, а уже что-то да происходит. — Рассказывает как есть Ло. — Но нет, утром стали тревожить кошмары, родимое пятно горело, словно на грудь вылили лаву, а после пересёкся в библиотеке с... — Заикается Дейвисон, блуждая зрачками глаз по комнате и поджимая губы, параллельно жестикулируя и не зная, как высказаться. — С Джоном? — перебивает слова омеги Сель, но в голосе того слышалось переживание и некое утверждение, будто молодой человек понимал всё то, что происходит с его лучшим другом. От Лололошки последовал короткий ответ «Да», пока сам голубоглазый омега опустил взгляд в простыни под ногами, поджимая конечности в позе лотоса и словно стыдясь этого момента, признавая существующее. — Да, с ним. — С нежеланием соглашается Лололошка, прикрывая своё лицо руками. — Мы совсем недавно с ним виделись и провели время в кофейне, посидели, поговорили по душам. Но меня больше напрягает факт того, что я — омега, а он проявляет какие-то знаки заинтересованности, прикрывая тем, что хочет поддерживать общение в коллективе, но знаешь что? — Уильям рассказывает словно сплетню своему другу, вываливая слова так, как есть, активно жестикулируя. — Меня напрягает эта заинтересованность ко мне в кругу людей, я просто хочу работать и ни о чём не думать, но нет! Джон словно репейник, который впутался в волосы и не хочет распутываться. — С раздражением в голосе говорит Лололошка, вставая с кровати и ходя от стены до стены, говоря так, как есть. - Пока я ехал домой, меня накатывало это чувство тревоги, страха, что я могу быть кому-то интересен, но ты и сам знаешь мой опыт в отношениях. - Лололошка хватается руками за свои волосы на голове, ходя от стены по комнате, рассказывая то, что произошло. — Ло, я понимаю, что твоё восприятие отношений и простое общения с новыми людьми сейчас очень предвзятое, и осознаю, почему именно ты боишься хоть какого-то проявления интереса в свою сторону. — Соглашается Эграссель, замечая, как лицо голубоглазого омеги сменилось на более напуганное, стоило лишь Селю упомянуть косвенно бывшую любовь Ло. — Даже имени его не произноси, я недавно его видел. — Отмахивается Уильям, не смотря на друга, что сидел на кровати. Зелёноглазый лишь кивнул, поджав губы и рассматривая фигуру Ло, что застыла напротив зеркала, которое находилось на шкафу. — Нет, послушай, Ло, ты рассказывал, что Джон проявляет к тебе особый интерес, да и вот вы посидели, поговорили, но ты не задумывался «почему именно он?». — последнее предложение Эграссы вылетело с уст так легко, просто и без каких-либо сомнений, заставляя Дейвисона обернуться на него. — Что тут думать? Альфа хочет трахнуть омегу, по нему видно, что он холостяк, который готов заглянуть каждому в штаны, раздеть и поиметь. — На выдохе говорит Лололошка, опуская голову вниз и вставая напротив зеркала во весь рост, даже не замечая того, с какой жалостью подошёл Сель сзади и положил руки на плечи. — Ты снова думаешь пессимистично, но понимаю, почему. Ты даже не хочешь осознавать факт того, что сильный пол и взаправду заинтересован в тебе, хотя бы как в коллеге. — Выдыхает зелёноглазый, проводя ладонями по крепким плечам Лололошки. — Может, он и правда тот самый человек, которого ты искал долгие годы? Человек из твоих снов, что был рядом и оберегал? Альфа, который и правда предназначен лишь тебе одному? — Эграссель старается хоть как-то поддержать лучшего друга, открыть тому глаза на настоящее, но Уильям был словно слеп, не желая воспринимать реальность, закрывшись в своих переживаниях. — В это очень тяжело поверить, правда, я ничем не отличаюсь от других, наоборот, я только хуже: слабая омега с такими же никчёмными феромонами. Даже бывший косвенно говорил, что я ничтожество, которому суждено быть одному. — Дейвисон решает высказаться, разворачиваясь лицом ко второму омеге и смотря на того с болью в голубых глазах. — Я слишком травмирован этой любовью, отношениями, знаю, что мне ничего подобного не светит. — Вываливает всё Лололошка, чувствуя, как Эграссель приложил свою ладонь к его рту, прося замолчать. — А ты вообще знаешь, как именно альфы проявляют свой интерес к омегам на раннем этапе? Давай подумаем, Ло: твой запах феромонов — черника. Ты замечал, чтобы кто-то проявлял интерес к данному запаху? Не каждый же любит ягоды, а тем более такую редкостную. — Эграссель начал рассказывать уже свою историю, сравнивая её с повествованием Лололошки. — Мой бывший ухажёр знаешь что дарил? Букеты цветов жасмина, ты помнишь, точно помнишь. — Рассказывает парень. Замечая, как голубые глаза омеги распахнулись. — Если ты интересен кому-то, такое точно произойдёт. — На выдохе произносит Эграссель, щурясь своими очами и поджимая губы, прикрывая уста Ло своей ладонью.

«Черничный чай. Сладости с черникой. Его желание проводить время вместе. Каждый вздох. Улыбка. Он рядом. Тепло. Тепло. Тепло в груди. Эграссель, зачем ты подбиваешь меня на эту мысль? Спокойно же жилось без всяких интриг. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Хоть я и завидую тем, кто живёт в счастье, я не вижу себя в данном состоянии. Это всё происходит не со мной».