«Я»
Сложно было умалчивать тот момент, что недавно произошёл на кухне между двоими... Коллегами? Карий взор альфы не спадал с покрасневшего лица омеги, который то и дело, что слушал истории Харриса, стараясь не перебивать его. Сравнивая Джона на работе и при личной беседе, Лололошка понимал, что это совершенно два разных человека: одному приходится держать строгое лицо и голос, дабы студенты были во внимании, не сбивались, а второму дай только повод, и его рот не закроется ближайший час, параллельно тому лицо старшего будет украшать самодовольная улыбка. Дейвисон же не мог похвастаться неким двуличием, тот лишь скрывал проблемы и не выносил их дальше своей квартиры, которая хранила множество тайн, секретов, которые в данный день сами срывались с уст голубоглазого, рассказывая некоторые переживания. Лололошке не нравилось собственное поведение, но разум был словно пьян, поэтому что-то да рассказал приятелю о своих переживаниях, а конкретно прошлые отношения, те, которые принесли Уильяму много боли и несчастья, оставили огромные проблемы и сломали молодого человека на две части. Джон же разобрал его проблему с психологической точки зрения, а сам умолк обо всём. О правде, что скрывалась за спиной Харриса.
Когда солнце уже клонилось к закату, мужчина достал мобильный телефон, чтобы узнать, сколько звонков он пропустил за день, проведённый вдали от семьи. Осознание того, что ему скоро нужно будет покинуть квартиру Ло, вызвало у Дейви глубокий вздох. Он слушал второго преподавателя, одновременно глядя на экран гаджета и замечая, что за последний час пришло более пятнадцати пропущенных звонков от супруги. Но в груди ничего не щёлкнуло: ни тревоги, ни совести, ни боли за свой поступок и ни желания вернуться в дом, где его ждали. Голова была забита спокойным голосом Лололошки, его поведением, мыслями о том, как приятно было целовать эти нежные губы и рассматривать это покрасневшее лицо молодого человека. Дейвисон казался замкнутым и отстранённым от окружающих, однако он всё же делал первые шаги к новым горизонтам, хотя и с большим трудом и внутренним сопротивлением, болью и горечью, настраивая себя на то, что ему не нужны отношения в данный момент. Он не хотел этого. Хотел другой он. Хотела душа. Его больная душа. Осознав, что за вкусным ужином было сказано слишком много, Лололошка пытался успокоиться, гладя домашнего питомца на своих коленях и стараясь отставить панику при единственной мысли о недавнем инциденте. Стрелка часов пробила десять вечера, а молодые люди прибрались на кухне, Джон же двинулся к выходу из квартиры, желая попрощаться с Лололошкой, хотя бы обнять на прощание и пожелать хороших выходных, но преподаватель английского языка отказал, сказав, что лучше не стоит этого делать. Но кареглазый всё равно не спускал улыбку с лица, кивнув и попрощался с Дейвисоном, и стоило входной двери закрыться, голубоглазый застыл на месте, да так, что было больно и страшно двинуться. Очередная паника накатывала с ног до головы, а непонятные голоса в голове, словно шёпот, стал тревожить перепуганного Ло. И правда, в компании Харриса было куда спокойнее, но одновременно невыносимо. Лололошка боялся нового. Боялся всего вокруг. Боялся людей и своего поведения. Думал, что наговорил в очередной раз лишнего. Знал, что не должен подпускать к себе кого-то близко, ведь не отошёл от прошлого, что тянуло молодого человека вниз. Очередная головная боль уже надоедала, как и постоянное употребление успокоительных и обезболивающих таблеток. Жуткая усталость накатила всё тело, заставляя омегу свалиться без сил, как моральных, так и физических, на кровать ровно лицом в подушку. Игривый питомец вновь попытался успокоить переволновавшегося хозяина и уселся на спине, тихо мурча и поджимая лапки под себя. Дейвисон боялся лишний раз вздохнуть, вспомнить весь прожитый день, но голова сама требовала этого. Заставляла мыслить иначе. Думать о том, о чём не хотелось. Хоть и спать вовсе не желалось, организм сам растворился в лёгкой дрёме. Уложив руки под подушку, Уильям прикрыл свои блестящие голубые глаза, что неосознанно наполнялись нежеланными слезами, которые были сигналом о панике. Боль в голове не уходила, наоборот, только прогрессировала, да так, словно тебя бьют лицом об стол, а грудь разрывалась от жара, до такой степени, что хотелось сорвать домашнюю футболку. Но постепенно становилось легче, стоило Лололошке уснуть окончательно, даже не осознав этого момента.Вокруг холодно. Пусто. Вновь кажется силуэт человека. В этот раз он смотрит на меня прямо. Я чувствую, что не сплю. Не могу пошевелиться. Не ощущаю страха. Только тревога. Тревога. Тревога. Тревога.
— Лололошка. Посмотри сюда. - Слышится голос вдали от того, кто смотрит прямо.
— Что? - Разносится единственное слово Дейвисона, который не понимал, где он. Казалось, он только лёг на свою мягкую кровать, на спине покоился кот, как очутился в своём сознании. Голубоглазый не слушался, лишь крутил головой, пытаясь уловить силуэт, что был всё ближе и ближе к нему.
— Твоя задача была простой: найти его. Ты выполнил её. Но теперь ты убегаешь. Скажи мне, что тебя пугает? Новая жизнь, к которой я тебя вёл? Человек, с которым тебе суждено быть? — силуэт говорит грубо и настойчиво, приближаясь к молодому человеку и раскрывая свою истинную сущность. — Мне надоело смотреть за тем, во что я превратился. В настоящую размазню! В запуганного всеми парня, да такого слабого. Посмотри на себя, Ло! — Кричит прошлый «Я» на настоящего, скаля зубы и хватая Уильяма за кусок ткани.
— Ну наконец-то ты показал своё истинное лицо! Как знал, что это всё происходит не со мной! — Тяжело произносит попавшийся в руки Дейвисон, стараясь убрать от себя ледяные ладони, что были все ранены и покрыты ссадинами. — Всё пытаешься и пытаешься, да вот не получится. — Голубоглазый, что попал в ловушку, словно отрывает от себя тяжелые руки, хватая воздух ртом, ведь рядом было тяжко дышать.
— Жаль, что ты всё никак не можешь принять реальность. То, что тебя ждёт в будущем, то, через что придётся пройти. И как бы ты ни пытался, тебя настигнет судьба. Судьба заложена мною. — С лёгким смехом произносит прошлый, замечая на лице настоящего недовольство. — Не пытайся отказаться от судьбы. У тебя лишь единственное предназначение, которое ты выполнил, — найти Джона.
— Нашёл, и что дальше? Думаешь, что я как миленький брошусь в его руки? Нет уж! — отрицает омега. — Я не хочу жить судьбой, которую хотел ты! Мне хватает собственных проблем и переживаний, я знаю, что отношения на данный момент сейчас не для меня. Этот поцелуй, прогулка и попытки построить что-то большее принесут мне лишь разочарование. Прекрати появляться. Столько лет пытался разобраться во всём, но ответ пришёл сам, а теперь я хочу отказаться от него. Мне надоело быть кем-то, быть тобой. Я хочу быть собой. — умоляюще просит нынешний, что срывал свой голос на крик вперемешку со страхом.
— Идиот! — Громкий хлопок разносится по нереальности, давая самому же себе грубую пощёчину, заставляя чужеземца распахнуть глаза и дёрнуться с места. — Судьба никогда не отпустит тебя. Вселенная всегда стремится к порядку. Помни это. Как бы ты ни старался, ты не можешь от этого уйти. Избегай меня, Джона, столько, сколько захочешь, но всё равно придёшь к тому же результату. — Продолжает прошлый, вызывая у нового «Я» лёгкие слёзы от невыносимой беспомощности.
— Мне плевать, к чему я приду. Хватит насиловать мой разум и подсознание тем, что я должен быть тобой. Что я обязан быть с ним. Я хочу прожить свою жизнь. Не твою. Мы разные люди. Мы разные Лололошки. — Тихо произносит спящий, хватаясь за свою покрасневшую щёку ладонью и опуская взгляд под ноги, не замечая под ними ничего, лишь белый свет.
— Глупец. - Хмыкает прошлый. - Если ты хочешь проблем — устрою тебе их в разы больше. Я лишь хочу как лучше. Хочу, чтобы в этом мире было всё идеально. Хочу прожить с тем, кто был всегда рядом со мной во все трудности. - Дрожащим голосом произносит погибший.
— Ты просто эгоист. — твёрдо произносит омега. — Терроризируешь меня, пытаешься сделать так, как лучше для тебя, но не подумал о новом себе. — Заявляет Ло. — Даже не видишь, что и в этом мы разные. Зациклен на своей любви, которой давно нет. Но она не моя.
— Твоя. — Перебивает прошлый Лололошка. — Но если ты так хочешь сложности в жизни, поверь, всё будет. — Обещает погибший. — Ты не вспомнишь наш разговор, будешь снова пытаться копаться в прошлом, сомневаться. Но если ты этого хочешь, я исполню. Но разрешу помнить и понять лишь одно: у Джона всё получается, в отличие от тебя. Он на верном пути. Сложном, но верном, я чувствую. Твой диагноз и страхи - не единственная проблема на будущее. - Грозится Лололошка.
— Я не люблю его так, как ты, и вообще. И никогда не полюблю, как ты хочешь.
— Не ври самому себе.
Из глубин ночного ужаса, где реальность искажалась до неузнаваемости, омега был вырван с силой землетрясения. Глаза распахнулись в темноту, но в них еще плескался отголосок пережитого страха. Сердце билось в бешеном ритме, словно пытаясь вырваться из плена грудной клетки. Холодный пот, словно слезы ночного кошмара, стекал по вискам, а тело дрожало, пытаясь стряхнуть с себя липкие объятия сна. Домашний питомец, что покоился на спине хозяина, вскочил вместе с голубоглазым, который решил резко прервать свой крепкий сон. Дейвисон смотрел из стороны в сторону, осматривая пустое помещение вокруг. Всё казалось таким холодным, пустым, а головная боль убивала изнутри. Перевернувшись на спину, Лололошка старался отдышаться, но получалось плохо, и никакой массаж висков не помогал. Найдя рядом лежавшие таблетки успокоительных, омега выпил парочку медикаментов, ощущая, как те скользят по горлу и попадают в желудок. Также нащупав свой телефон, интерес того перебило время и некоторые сообщения Харриса, говоря о том, что он вернулся домой и пожелал хороших выходных, но ни одна положительная эмоция не тронула сознание проснувшегося. Голова болела как ни в себя, а сон позабылся по щелчку пальцев, лишь холодный пот бежал по телу вместе с мурашками. Было тяжело и страшно спать до такого момента, что голубоглазый пролежал с пяти утра до девяти в полудрёме. Реальность вокруг казалась страшной, также присутствовало огромное желание закрыться от всех существующих людей, особенно от Джона. Не хотелось ничего. Паника не уходила из души. Боль пронзала насквозь, это было то состояние, которое накрывало Дейвисона с момента расставания с бывшим возлюбленным, но в разы хуже. Вновь не хотелось вставать с кровати, что-либо делать, хоть как-то двигаться, существовать. Лололошка снова был настоящей амёбой, которая гниёт изнутри изо дня в день, не находя силы банально сходить в душ и поесть. Да. Вот она — привычная депрессия, страх и паника. Вновь кто-то контролировал им, но омега старался отлучится от данного состояния, переборов самого себя, нашёл силы подняться с мягкого ложа, покормить кота и умыться, привести себя в порядок, ведь приём у психотерапевта пропускать было нельзя. Со двора доносились громкие голоса детей и их родителей, обычные прохожие болтали о своём, а сам преподаватель лениво собирался в клинику, не замечая того, как стрелка часов мчится к назначенному времени. Лололошка не обращал внимание на всплывающие сообщения на экране телефона, тот через силу натягивал верхнюю одежду и стоял у выхода из квартиры, боясь взглянуть на кухню, на которой всё ещё витал запах альфы, который также остался в подсознании омеги. Воспоминания с вечера всплывали сами собой, заставляя тело дрожать. Страх перед Харрисом и желание избегать его теперь были сильнее, чем когда-либо. Всё вокруг казалось ошибкой. Погрешностью. Слабостью, на которую Ло повёлся. Успокаивал лишь лёгкий осенний ветер, который ударял в лицо молодого человека, который без каких-либо эмоций шагал в сторону помещения, надеясь, что ему помогут. Мир казался серым, скучным и мёртвым, даже яркие осенние листья не приносили Лололошке счастья. Реальность перевернулась с ног до головы. Тот хотел уйти в работу и не думать о будущем, об одиночестве. Голубоглазый даже не знал, как объяснить своё состояние специалисту. Распахнув двери клиники, омега поздоровался с работниками, снял верхнюю одежду и направился сразу же в кабинет, тихо открывая его и здороваясь с психотерапевтом. — Лололошка, добрый день! - Мягко начала девушка, смотря на пациента, который был словно без лица. — Здравствуйте. - Без эмоций начал Ло, кивнув головой и садясь на кушетку. — Как обстоят дела на этой неделе? Какие моменты тревожат? - Перешла сразу к теме Шерон, хватая в руки блокнот и ручку, готовясь записать показания Лололошки. Омега же снял с глаз очки, улёгшись удобно на место и закрывая глаза. — Сначала было всё хорошо, вроде стал понимать проблему и работать с ней, но после сближения с человеком стало только хуже. Я не хочу двигаться дальше, не хочу поддерживать общение, мне комфортнее избегать присутствие его. — Тихо начал голубоглазый, не замечая того, как девушка распахнула глаза и хлопала ими же. — Всё объясняет уязвимость. После того как вы открылись и поделились чем-то важным или просто хорошо провели время с человеком, может возникнуть чувство уязвимости. Вам кажется, что вы стали более открытыми и, возможно, более подверженными ранению. Возможно, вы боитесь, что близость приведет к разочарованию, боли или потере. Это может быть связано с прошлым опытом или просто с общим страхом перед обязательствами. — Начинает свою беседу психотерапевт, записывая показания в блокнот. — Давайте мы сейчас представим самый хороший исход событий, который вы хотите видеть с данным человеком, но параллельно боитесь его признать. Это может быть то, что вы скрываете на самом деле. — Спокойно продолжает Шэрон.— Я думаю, что это не тот человек, которому я хочу открыться.
— По каким признакам вы выяснили это?
— Я не знаю... Словно подсознание так чувствует.
— Преодоление страха — это длительный и трудоемкий процесс. Не вините себя за трудности. Уязвимость — это не признак слабости, а проявление силы. Это способность быть собой и искренним. Важно помнить, что жизнь проходит лишь однажды, и никто не застрахован от ошибок и импульсивных поступков. Ваш страх — это результат негативного опыта, но подумайте о том, как вы могли бы выглядеть в своих лучших проявлениях. Представьте моменты счастья с человеком, который вызвал у вас сомнения и стал новым этапом в вашей жизни. Может быть, именно в этих моментах скрыт ключ к пониманию реальности?
— Скорее всего.
— Вам было хорошо с этим человеком?
— На это... Сложно ответить. Но, может быть, в какой-то степени... Да?
— Вы чувствуете то, что не испытывали раньше?
— Не знаю. Я запутался во всём. Запутался в жизни.
