Запах цианида

Шесть лет назад. Сеул.       — Хён! Хё-о-он, — прошептал Чонгук, утыкаясь лицом куда-то в бок Тэхёну. Ему было ужасно стыдно произносить то, о чём он хотел спросить. Но и не задать тревожащие его вопросы он не мог. — Хён, а у тебя был секс?       — Ну офигеть вопросы, я вам не мешаю? — послышалось недовольное с соседней кровати. Мин Юнги был вечным соседом Тэхёна по комнате. Они вместе учились в Дэгу в старшей школе, потом вместе поступили в универ в Сеуле, в комнату общежития заселились тоже вдвоём.       Чонгук прибегал в их крохотную комнатушку с такой периодичностью, что давно стал неофициальным третьим жильцом. Хмурый Юнги поначалу ворчал из-за вечного присутствия мелкого, который без проблем заседал в их туалете или мылся в душе, мог сожрать что-нибудь из холодильника, потом, правда, принести и положить своё. Но довольно быстро Юнги сменил гнев на милость и к Гуку стал относиться, как к младшему непутёвому брату.       — Юнги-хён! А у тебя был секс? — тут же переключился Чонгук на другую жертву, так и не дождавшись ответа от хмыкнувшего Тэхёна.       — Ну, был, — вяло ответил Юнги.       — И как?! — присел на кровати Тэхёна макнэ и уставился на соседнюю койку.       — А чего это тебя так распирает от вопросов? Понравился кто? — мрачно откликнулся Юнги.       — Да нет, не знаю. Я вообще, — тут же замялся Чонгук от острого взгляда. — Интересно же. Как это. Девчонки — они такие, другие. Грудь у них. Потрогать хочется.       — Короче, тестостероновый шторм начался, — резюмировал Юнги, глядя на смущённого и покрасневшего Гука. — Мальчик подрос.       — Мне уже девятнадцать, а я даже не целовался, — пробубнил Чонгук и снова завалился на кровать под бок Тэхёна, эгоистично стесняя его.       Он обхватил жилистое тренированное тело Тэ рукой поперёк, прижался посильнее, а потом начал неосознанно разминать бицепс на его плече. Руки и плечи у пловцов постоянно забивались от больших нагрузок, а потому массаж и растяжка были частью жизни. Крепкие пальцы Чонгука проминали хорошо проработанные и выступающие мышцы, а Тэхён негромко постанывал от этой болезненной заботы.       — Уж так больно, что ли? — Чонгук перестал давить на бицепс, заметив, что Тэхёна стало слегка потряхивать. — Ты что-то дрожишь.       — Ноги замёрзли, — Тэ резко сел на постели, подтянул колени к себе и начал боком сползать с кровати. — Пойду в душ погрею и вернусь.       — Вечно у тебя ноги мёрзнут. Какие-то странные отношения с терморегуляцией. — Чонгук раскинулся на ставшей пустой кровати, потом схватил в руки телефон. — Просто после тренировок надо мыться нормальной водой, а не ледяной, и потом не будешь мёрзнуть.       — Отстань от него, мелкий, — хмыкнул Юнги.       По мнению Чонгука, его хён был одним из самых странных людей на планете: корейская пища казалась ему острой, а кимчи он вообще обмакивал в воду, прежде чем есть. Кошмар какой-то и издевательство над главным продуктом Кореи! Кофе он терпеть не мог, к чаю относился настороженно, одевался порой в дикие расцветки, которые ему, правда, очень шли. Но главный прикол был в температурных режимах воды. После тренировки в бассейне в общем душе все пловцы отогревались почти в кипятке, однако Тэхён мылся под ледяными струями.       — Хён! — как-то весело удивлялся Чонгук, тыкая Тэхёну между ног. Они ополаскивались сейчас в соседних кабинках, и Гук, нимало не смущаясь, завалился к другу. — У тебя даже под ледяным душем член не превращается в маленькую батарейку!       — Иди в свою кабинку, мелкий придурок, — шипел Тэхён, крутясь под холодной водой.       — Я как-то попробовал помыться в ледяном душе, — продолжал голый хохочущий Чонгук, не стесняясь щекотливой и слишком откровенной темы. — Так у меня всё сжалось даже не до пальчиковой АА, всё скукожилось до мизинчиковой ААА.       — Свали-и-и!       Робкий милый мальчик, который в начале первого курса боялся даже глаза поднять на ребят и девушек из команды, быстро превратился в нагловатого и самоуверенного парня. Чон Чонгук был одарён физически — это признавали тренеры и капитан команды.       Ему предрекали большое спортивное будущее, его выносливое тело было создано под сильные нагрузки. В какой-то момент Гук так отдался плаванию, что совсем забил на учёбу. Он изо всех сил упирался, чтобы встать на один уровень с главным соперником по команде, Ким Тэхёном — звездой универа, удивительно способным спринтером. И собственно именно в тот момент, когда учёба полетела вниз, а зачёты были не закрыты, с Чонгуком и завязал душеспасительную беседу его главный оппонент.       — Макнэ, время десять вечера. Мне птичка в клювике донесла, что у тебя завтра зачёт по математике, а ты не готовился, — Тэхён стоял за спиной Чонгука, который в этот момент делал тяжёлый присед со штангой на плечах.       — Сдам как-нибудь, — Гук через зубы и через боль доделал подход и бросил штангу на пол.       — Не-а, не сдашь. Там препод зверь, и ты бы это знал, если бы ходил на лекции и семинары, — Тэхён опёрся на соседний тренажёр и окинул взмокшего парня каким-то снисходительным взором. — Чонгук, тебя выпрут из универа, и никакого больше плавания.       — Тебе-то какая разница? — взвился Чонгук — ему показалось, что Тэ над ним издевается. — Меньше соперников!       — Зачем мне меньше соперников? — слегка насмешливо пропел Тэхён. — Мне надо больше. Так интереснее.       Зачёт по математике Чонгук на следующий день не сдал, как не сдал и остальные. На повестке встал вопрос исключения его из команды пловцов из-за общей неуспеваемости, и Гуку казалось, что весь мир отвернулся от него. Именно в тот момент раздражающий Ким Тэхён снова появился на его орбите. Чонгук потом даже не мог вспомнить, как именно они сошлись и подружились. Он помнил, что Тэ — любимчик преподов — замолвил за нерадивого макнэ пару слов, и тому разрешили подготовиться и пересдать. По учёбе Чонгука тоже подтягивал Тэхён. Они тогда крепко обосновались в крохотной комнатке общаги и без конца выслушивали ворчание Мин Юнги. Впрочем, сосед Тэ тоже вскоре присоединился к натаскиванию Гука и взялся объяснять некоторые сложные темы. По итогу Чонгук сдал тогда всё более или менее прилично, ну а к следующим сессиям готовился заранее и перестал пропускать лекции и семинары.       В тот год он приобрел не просто товарища по команде, за успехами которого он тянулся, в свой первый год в университете он приобрёл лучшего друга, родственную душу. Тэхёну можно было сказать всё что угодно, и получить ответы. Господи, да он даже однажды в приступе идиотизма припёрся к Тэ с сантиметром, чтобы измерить длину их детородных органов.       — А как измерять? — Чонгук выглянул из-за двери ванной. На лице его не отображалось ни капли стеснения. Длина члена! Что может быть важнее для любого мужчины! — Откуда мерить?       — Интернет тебе поможет, — Тэхён выглядел как-то очень странно. Глаза его сейчас были причудливо огромными, а над губой как будто блестели бисеринки пота.       — Да блин, я не понимаю! От яиц мерить или от живота? — Чонгук высунулся сильнее, и стало заметно его немалых размеров возбуждение.       — Чонгук-и, прикройся! — на щеках Тэхёна вспыхнули красные пятна.       — Да что ты там не видел?! Мы по два раза в день моемся в общем душе голыми, — возмущённо воскликнул Чонгук и наоборот вышел в комнату. Он раскатал ленту сантиметра по эрегированному пенису и склонился, пытаясь понять, сколько сантиметров он намерил. — Вроде семнадцать. Семнадцать, да? Ну посмотри-и-и.       Нервно сглатывающий Тэхён не двинулся с места, но продолжал неотрывно смотреть на то, как мучается не знающий стыда Гук.       — Твоя очередь, — Чонгук отбросил сантиметр на кровать и натянул шорты. — Ф-ф-ф! Блин, стояк не падает. Хён, а хён. Может, мне и правда девчонку найти?       — Найди, — глухо отозвался Тэ, опуская глаза.       Вопрос девушки и их неналаженной сексуальной жизни поднимался нечасто. Все-таки интенсивные тренировки, плюс учёба в высшем заведении, плюс частые сборы выматывали спортсменов так, что было не до отношений. Но когда Чонгук перешёл уже на второй курс, в женской команде пловцов появилась новенькая. Пак Хаюн отличалась от других спортсменок миниатюрной фигурой и не самыми выдающимися плечами. Слитный чёрный купальник выгодно подчёркивал её стройную талию и великолепную грудь, которую не скрывала даже плотная ткань. Парни из мужской команды быстро оценили размер и дали характеристику: «великолепная троечка». Чонгук запомнил.       Простой как вона, знающий, что привлекает девчонок не только внешностью, но и харизмой, Чонгук сделал стойку. Нет, не так. Сначала он решил получить одобрение от лучшего друга.       — Хён, мне нужна консультация, — Чонгук забрался на мат, на котором уже сидел Тэхён, отдыхая между подходами во время силовой тренировки. Гук пристроился прямо за спиной Тэ, а потом притянул его к себе, заставляя как бы лечь на грудь. — В общем, я твёрдо решил лишиться девственности.       Он почувствовал как резко вздрогнул Тэхён, но проигнорировал странные реакции. Чонгук опустил голову, втягивая носом около шеи друга:       — Блин, как вкусно пахнет миндалём. Офигенно, — он поводил носом по коже, видя, что это вызывает мурашки, а потом продолжил: — Так вот. Мне нужна девчонка. У меня реально спермотоксикоз, хён. Я возбуждаюсь просто от мыслей о сексе, ну!       Демонстрируя всю степень своего отчаяния, Чонгук в порыве сжал Тэхёна обеими руками и зашипел. Тот в ответ глухо застонал от чрезмерно крепких объятий.       — Тэ, у меня вечные стояки. Блин, да я возбуждён прямо сейчас, — Чонгук захохотал сам над собой. — Мне надо что-то с этим сделать. Познакомь меня с девчонкой.       — Иди подрочи и отстань, — наконец выдавил лучший друг. — И отпусти меня.       Однако на этом разговоры не закончились. Чонгук брал измором, шутками и вечными жалобами на спермотоксикоз. Дошло до того, что во время тренировок женской команды он мог шепотом на ухо Тэхёна обсуждать девушек и их прелести. Гук видел, что Тэ бледнел от стыда при этих откровенных беседах, видел, что тому неловко и хочется прекратить, но мысль так засела в его бедовую голову, он так накрутил сам себя, что сдаться уже не мог. Ему не помогали ни интенсивные тренировки в зале, ни проплывание десятков бассейнов, ни зубрёжка конспектов. Чувствуя вечное непроходящее возбуждение, Чонгук злился от того, что творило с ним его собственное тело.       — Тэхён-а, хочешь выпить со мной кофе? — миниатюрная Пак Хаюн подсела на соседнее место в автобусе.       — М-м-м. Э-э. Что? Э-э. Наверное, нет, — помотал головой ошарашенный Тэхён и захлопал ресницами, оборачиваясь на удивлённого Чонгука.       Они ехали в Инчхон, где планировали провести две недели на сборах команд пловцов. Сборы — это всегда и нагрузки, и что-то вроде отпуска. С одной стороны, с тебя дерут в три шкуры тренеры, с другой стороны, смена места и нет вузовской зубрёжки. На таких выездах часто образовывались новые пары и, видимо, Хаюн просто ждала удобного момента.       — Жаль, — кинула девушка и надула губы.       — Ну, может… хочешь… сходить… Чонгук любит кофе, — закончил Тэхён скрипящим ломким голосом.       «Мой бро! Мой лучший друг!» — мысленно кричал Гук от восторга, не замечая бледного Тэ, который криво улыбался, наблюдая, как между Чонгуком и Хаюн завязывается беседа. Ещё до конца поездки макнэ перебрался к девушке на соседнее сиденье, о чём-то весело шутил, расслабленно слушал музыку, передавая второй наушник своей пассии, и лишь иногда исподтишка ликующе подмигивал лучшему другу.       — Хён, мне, наверное, ещё надо её куда-нибудь сводить, да? — на сборах друзья жили в одной маленькой комнате, и ободрённый успехами в кофейне, Чонгук требовательно упал прямо на пол перед ногами Тэхёна.       Ему нужно было получить внимание хёна, ему нужно было добиться одобрения и ласки. Кто-то должен был унять его сомнения, погладить по буйной головушке и сказать, что он всё делает правильно. Отношения пока не внушали Чонгуку безумной радости. Пак Хаюн была красоткой, но с ней абсолютно не о чем было поговорить. Все эти ужимки и вечное эгьё вводили Чонгука в ступор. Вот было бы здорово пропустить никчёмные свидания и пустую болтовню о незнакомых Гуку подружках Хаюн и… просто переспать.       — Она хочет в парк развлечений, — Чонгук потянулся и обнял колени Тэхёна руками, потом потёрся щекой и положил голову на ноги хёна. — Ну, по крайней мере, мне там будет весело. Но о чём с ней говорить сегодня — я без понятия. Мы идём гулять по бамбуковой роще. Романтика, блин.       — Спроси о её музыкальных предпочтениях, какие фильмы она любит, пусть расскажет про своих братьев и сестёр, — Тэхён положил ладонь на голову Чонгука, и тот чуть не заурчал от удовольствия.       — Ты такой опытный! Спасибо, хён!       — На парк развлечений я подкину тебе немного, мне родители прислали, — Тэ запустил пальцы в волосы и начал массировать кожу.       — Хё-о-он.       Жизнь закрутилась для Чонгука в те две недели. Он пыхтел на тренировках: два раза в день на воде, одна в тренажёрном зале или в зале для растяжки. По вечерам он сбегал гулять с Хаюн, которая всем разнесла, что она встречается с главным красавчиком университета. В той самой бамбуковой роще Чонгук наконец поцеловался! Ну… Это было странно. Он почувствовал себя дураком, понимая, что не знает, как правильно. Девушка взяла всё в свои руки. Буквально. Она не просто поцеловала первой, но подхватила запястья Чонгука и положила его ладони себе на грудь.       Чонгук потом прибежал к Тэхёну вот с такими глазами и многословно делился: «Грудь реально мягкая и плотная, но не такая как резина!» Друг хмыкал и отворачивался.       Всё было странным и новым, Чонгуку не хватало часов в сутках, время оставалось только на тренировки и на поцелуи. Он забегал в комнату поздно вечером, когда Тэхён уже спал, отвернувшись к стене. А Чонгука распирало от желания поделиться! Но утром они тоже толком не успевали поговорить, потому что их расписания как-то странно перетасовали, и тренировки теперь не совпадали.       Нетерпение. Вот, что очень остро запомнил Чонгук из того периода. Все две недели на сборах он едва сдерживался, чтобы не выпалить в лицо Хаюн — «давай переспим!» Он не говорил этого вслух, но от него так и пёр вайб альфа-самца — нагловатого, слегка беспринципного парня. Ему даже сделали несколько выговоров за то, что он зажимал девушку в холле. Чонгук на это лишь кивал и улыбался, а Хаюн хихикала, чем распаляла его ещё сильнее.       Всё было таким новым и странным, что контроль просто отлетал. Однажды он припёр девчонку к стенке около раздевалок и, суматошно лапая её, не целовал, а засасывал, не заботясь о репутации.       — Тренер идёт, спрячьтесь, — послышался хрипловатый знакомый голос, и Чонгук резко дёрнулся, убирая ладони с пышной груди. Мимо парочки прошёл Тэхён, отводя глаза в сторону.       — Спасибо, хён, — развязно хмыкнул Гук, и как только Тэ отошёл чуть подальше, снова притянул бёдра девушки к себе.       Жажда первого секса совсем снесла Чонгуку голову: казалось, возбуждение пульсирует по венам. И когда они наконец вернулись в Сеул, Гук не выдержал.       — Детка, как насчёт прогуляться сегодня вечером и не вернуться в общагу? — Чонгук прижал Хаюн к стенке и навис над ней с томной ухмылкой.       — А где мы проведём эту ночь? — растягивая слова, пропела девушка. Она погладила тонким пальчиком по кадыку и спустилась ниже в ворот.       — Я что-нибудь придумаю, — ответил Чонгук и туго сглотнул.       Ему нужны презервативы и деньги на то, чтобы снять комнату в лав-отеле. И научиться надевать защиту. И узнать, что вообще делать. Был только один человек, к которому он мог пойти с этими вопросами, и Чонгук снова отправился к лучшему другу, слегка позабытому за последнее время.       — Хён, займи денег и научи надевать презик, — выпалил Чонгук, влетая в комнату.       Тот сидел с ногами на кровати и слегка вздрогнул при появлении макнэ. Глаза у него были какие-то опухшие, но Чонгуку сейчас было не до аллергии Тэхёна.       — В тумбочке есть немного, возьми сам, ты знаешь где, — Тэ повёл головой. — С презервативами поди сам как-нибудь справишься.       — Что у тебя с глазами? Почему опухли? — всё-таки повернулся на хёна Чонгук, потрясая деньгами.       — С почками что-то. Неважно.       — Хён, у меня сегодня будет секс! — сияя и притопывая, пропел Гук.       Секс был. Но, по правде сказать, он опозорился по полной. Так думал Чонгук позже вечером, когда всё закончилось. Они лежали с Хаюн на кровати в оплаченном на всю ночь номере и пытались завести подобие беседы. И когда девушка всё же предложила вернуться в общежитие, потому что в этом странном месте она всё равно не заснёт, Чонгук с радостью поддержал.       Секс. Ну-у. Значение секса сильно преувеличено. Вот как думал Гук, возвращаясь в общежитие обходными путями, после того, как галантно проводил девушку. Вспоминать про секс было немного неловко. Сначала он переволновался и от страха не мог возбудиться. У него стояло круглыми сутками, во сне и наяву, но в самый ответственный момент он, к своему ужасу, почувствовал, что в штанах тишина. Потом он кое-как добился эрекции, но не имел понятия, что делать дальше. Всё было как-то скомкано и странно. Хаюн жеманилась и хихикала, Чонгук бледнел и трясся, презерватив проскальзывал в потных ладонях, а сам процесс был непонятным. От девушки удушливо пахло чем-то сладко-земляничным, она без конца тянулась с мокрыми и невкусными поцелуями, ненатурально стонала. А Чонгук всё думал — сможет ли он вообще кончить?       Сейчас он шёл по лестнице общежития, и всё, что ему хотелось, это завалиться к Тэхёну, чтобы тот погладил по голове и успокоил: сказал, что Гук не облажался, что всё нормально. Чонгук чувствовал себя жалким и обманутым. На часах была всего лишь полночь, и ноги сами повели его в сторону комнаты Тэ.       — Хён, — робко постучал он в закрытую дверь. Потом ещё несколько раз.       — Что ты тут делаешь? — дверь резко распахнулась, и на пороге появился Юнги, который смотрел на Чонгука со странной смесью злости и удивления. — Ты же трахаться ушёл.       — Уже пришёл, — пролепетал Чонгук, чувствуя себя маленьким нашкодившим ребенком. — А где Тэхён?       — А чё ты припёрся? — снова перебил Юнги. — Хвалиться?       — Можно я зайду? — робко спросил Чонгук, разглядывая сидящего в темноте на кровати Тэхёна. Он тихо позвал: — Хён. Хён. У меня был секс.       — Поздравляю, Чонгук, — как-то очень вежливо, слегка суховато отозвался Тэхён. — Давай потом поговорим, уже поздно.       — Ну… я пойду? — сам у себя спросил Гук. И Юнги оттёр его плечом, подталкивая к выходу.       Всё поменялось. С тех пор всё поменялось. Подхваченный потоком начавшихся отношений, Чонгук продолжал встречаться с Хаюн. Та умудрилась разнести на всю команду и на половину университета, какой Чонгук жеребец в постели. Хотя бы за эту ложь Гук был девушке благодарен. А вот с Тэхёном они почти не виделись. На тренировках Тэ плавал на дорожках, максимально далёких от макнэ. Он сказался страшно занятым на каких-то новых учебных проектах и всё время пропадал то в библиотеке, то на встречах с однокурсниками. Чонгук чувствовал, как его лучший друг отдаляется и ускользает от него, общаясь с другими, улыбаясь не ему. И это подчёркнутое равнодушие хёна больно ударило по самолюбию и психике. Особенно после того, как Юнги в очередной раз не пустил Гука в комнату, объясняя, что у Тэ болит голова и ему не надо мешать. На сообщения Тэхён отвечал односложно либо ничего не писал совсем, хотя всегда прочитывал.       Почему он так с ним? Чонгук крутил в голове вопрос, который мешал тренироваться, мешал встречаться с девушкой, мешал учиться. Почему? Что Чонгук сделал? Раз поговорить не получалось, он нашёл выход в традиционном для себя занятии — упахаться до зелёных соплей, до дрожи в коленях и уснуть. Две недели подряд Чонгук по вечерам пробирался в тренажёрный зал после закрытия. Всё оказалось просто, как два пальца. Он стащил ключи у тренера и сделал дубликаты. Тренажёрный зал не имел окон, лишь вытяжку, и находился в самой глубине здания. Так что сюда даже случайно не могла забрести ни одна живая душа. Так думал Чонгук.       На самом деле каждый из команды прекрасно знал, где проводит вечера, а часто и ночи на матах макнэ. Тренер забил тревогу, когда безумие Чонгука перешагнуло третью неделю. Гук посерел лицом от непрерывных тяжёлых нагрузок, осунулся, и под его глазами залегли чёрные круги.       — Ты мне ответь, — прижал тренер Тэхёна. — Поссорились, что ли? С девушкой у него что-то не то? Чего он убивается?       — Я разберусь, — хрипло ответил Тэхён и в тот же вечер отправился по знакомому коридору. За дверью тренажёрного зала сейчас стояла тишина.       Чонгук видел, как приоткрылась дверь, впуская посетителя. Он лежал на мате, закинув руки за голову и пытался уснуть, когда услышал шаги.       — Хватит, макнэ, — Тэхён подошёл к мату и встал над распростёртым телом, загораживая и без того неяркий свет.       — Хорошо, — только и ответил Гук, так и не задав вопросов, которые рвались из него — «Что случилось? Почему ты так со мной?»       Он медленно поднялся, Тэхён уже отошёл к двери, ожидая его и словно избегая хоть какого-либо контакта. Чонгук видел его нервные движения, как он облизывает губы и прикусывает нижнюю, как делал всегда, когда волновался. Гук понимал, что сейчас они выйдут из тренажёрки и Тэ снова ускользнёт. Чонгук быстро подошёл к двери и прижался к ней спиной, не пропуская лучшего друга и всем видом требуя хоть какого-то внятного разговора.       — Пойдем, Гуки, — как-то умоляюще сказал Тэхён, хватаясь за ручку. Он нависал над Чонгуком, но не в силах был отодвинуть раскачавшегося макнэ.       — Что происходит, а, Тэ? — Чонгук заглянул в бегающие, какие-то воспалённые глаза и нахмурился.       Тот застыл, улыбаясь вымученно, болезненно и почти безумно. Тэхён рассматривал его с какой-то обречённостью. Гук физически ощущал на себе этот взгляд. Между ними разливался горечью знакомый аромат миндаля, и с каждой секундой Чонгук чувствовал нарастающую тревогу. Как будто Тэ хотел что-то сказать, что-то объяснить, но держал это в себе. Лишь скользил взглядом, застывая на мгновения. А потом криво улыбнулся.       — Пойдём, тебе надо отдохнуть, — как-то деланно легко и неестественно проговорил Тэхён, а Чонгук кивнул, понимая, что снова не дождался объяснений. Ему бы настоять, додавить, но он отступил.       — Можно я посплю с тобой? — вместо решительного требования немного по-детски пробубнил Гук, а Тэхён вздохнул.       Это была последняя ночь, когда Чонгук обнимал во сне своего хёна, пахнущего синильной кислотой. Он помнил, как сразу провалился в сон, стоило ему только коснуться подушки и обвить руками Тэхёна. А утром его встречал хмурый взгляд Юнги. Тот сообщил, что Тэ с утра-пораньше убежал куда-то на кафедру.       А ещё через неделю…       — Ему диплом писать, а он переводится? — девчонки из женской команды по плаванию стояли в общем холле бассейна, и их разговор разносился эхом.       — Говорят, уже документы забрал. — Чонгук начал снимать куртку и не особенно вслушивался в сплетни.       — А ещё говорят, — голос одной из девушек понизился и от этого стал почему-то намного более различимым. — Говорят, что он на самом деле влюблён в нашу сучку Хаюн, но лучший дружок, не разлей вода, её отбил и трахнул.       Чонгук, стоящий за колонной, замер. До него с огромным трудом, с каким-то скрипом доходила информация. Ноги стали ватными и тяжёлыми, и всё же, не дослушав девичьего шипения, он сумел заставить себя развернуться и выйти из здания бассейна. Всё это неправда. Всё это сплетни, выдумки, гнусная ложь. Всё это мерзко.       — Открывай! — он долбил кулаками по двери комнаты в общежитии. — Открывай!       — Чего ты шумишь, мелкий? — невозмутимый Юнги перекрыл проход и не давал Чонгуку войти в комнату.       Невысокий, сильно ниже Гука, Юнги обладал немыслимой силой, удерживая раскачанного макнэ на месте.       — Он уезжает? Он уезжает?! — кричал Чонгук, просовывая голову в комнату. — Он правда уезжает?       — У меня заболела бабушка, — тихий, какой-то хриплый голос внезапно перебил крик Гука. Тэхён вышел из ванной и встал напротив. — Пусти его, Юнги.       — Бабушка? Что ты несёшь?       — Бабушка. В Дэгу. Она заболела, и мы с родителями приняли решение, что мне будет лучше доучиться там, — терпеливо повторил Тэхён, опуская глаза.       — Вот хрень какая! И ты уже перевёлся, а я только сейчас случайно узнал из сплетен в коридоре? А?       — Прости.       — Прости?! Я вроде как твой лучший друг. Был. А, хён? Знаешь, что я сейчас услышал? Знаешь? — голос Чонгука набирал обороты, он почти кричал. — Что ты, оказывается, влюблён в Хаюн. А я у тебя её отбил. Это что — правда?       В глазах Тэхёна мелькнуло что-то странное, какая-то боль или разочарование. Но он промолчал, и это взбесило Гука ещё больше.       — Так это из-за неё? Ты хотел её себе?! — заорал Чонгук.       — Прости меня, — почти прошелестел Тэхён. — Прости, пожалуйста.       — А ну-ка, вали, остынь, — Юнги подхватил макнэ под локоть и ловко вытолкнул за дверь.       Чонгук видел, как перед ним захлопнулась дверь, разделяя его жизнь, его дружбу на до и после. А потом был какой-то туман. Таким он и запомнил следующий месяц. Тэхён действительно уехал. Все сплетничали и шептали, но Гук не верил, совсем не верил, что так может быть, что такое случилось с ним. Хаюн мило улыбалась и успокаивала, уверяя, что «не знала, да как же так, ну надо же». Чонгук тупо глядел на её неискренние и самодовольные утешения и удивлялся — почему она здесь, что ей надо?       Тэхён, его хён, его друг, его солнце, пахнущее миндалём и одновременно самым сильнодействующим ядом, променял его, Чонгука, вот на эту девчонку? Уехал, бросил из-за неё? Он не мог поверить. Но когда позвонил, чтобы потребовать объяснений, чтобы услышать, что всё это шутка, конечно, шутка, то телефон сказал «абонент недоступен». Гук звонил сотни раз. С бешеной настойчивостью он набирал знакомый номер, чтобы услышать вежливый железный голос.       — Юнги-хён, — только и скулил Чонгук, приходя в знакомую комнату, в которой на кровати Тэхёна уже расположился какой-то другой парень.       — Малой, иди к себе, — бормотал тогда Юнги, пряча глаза.       — Но ты же его друг, Юнги-хён. Ты же можешь с ним связаться? Неужели правда из-за девчонки? Я расстался с ней. Если бы я знал, но я же не знал. Я бы не стал. Ну скажи что-нибудь, скажи, — лепетал разбитый Чонгук и заглядывал в глаза.       — Именно потому, что я его друг, я и молчу. Это его дела, не мои.       Именно в тот день Чонгук перешёл к стадии гнева и пытался разбить забытый Тэхёном флакон с надписью «Heliotrоpe». Он не разбил. Лишь долго рыдал, без конца открывая крышку и втягивая аромат, который теперь пах одиночеством.       На втором курсе, в самом расцвете спортивной карьеры Чонгук покинул университетскую сборную по плаванию. Его уговаривали ребята из команды, тренер, и даже вызывали на приём к ректору. Но все отступились. Мальчик, глаза которого каждый, умиляясь, называл оленьими — смотрел пустым мёртвым взглядом. Чонгук окунулся в учёбу. Он отлично закончил второй курс, с успехом преодолел остальные и выпустился в числе лучших учеников.       Когда Чонгук собирал чемодан, чтобы освободить комнату в общежитии, из глубины дальней полки он вытащил свёрток. Что-то твёрдое, обмотанное пакетом, Гук аккуратно проложил между вещей и припёр сверху книгами. Перед тем как захлопнуть крышку, он наклонился над чемоданом и медленно втянул носом воздух. От вещей шёл едва уловимый запах цианида.