Запах цианида

      В горячо натопленной сауне стало на сто градусов жарче. Так показалось Чонгуку после того, как он произнёс последнюю фразу, а потом увидел реакцию Тэхёна: по его рукам и ногам, по смуглой гладкой коже побежали мурашки, поднимая волосинки.       — Тэхён-а, скажи мне, ты хочешь… быть со мной? — почти прохрипел Гук. От волнения и от сухого воздуха перехватило горло. — Быть мне не просто другом?       — Любовником? — тихо выдыхая, уточнил Тэ.       — Не только другом или любовником, — Чонгук чувствовал, что горячего пота на его теле стало в разы больше. — Ты всегда был больше, чем друг. Намного больше, понимаешь?       — Мне очень страшно, Кукки.       — Кукки? — Чонгук чуть-чуть отсел, чтобы можно было видеть смущённое лицо Тэхёна. — Ты никогда меня так не называл.       — Я всегда тебя так называл. — Тэ закрыл глаза. Он всё ещё не смотрел на Чонгука, который теперь широко улыбался. — С самого начала.       — Печенька? Ты назвал меня печеньем?       — Миндальным. Ты всегда его любил.       — Значит, миндальное печенье, — протянул Чонгук. Головоломка потихоньку собиралась. — Пойдём? Я уже перегрелся.       Столько недосказанного ещё осталось между ними. Чонгук видел, как качает Тэхёна на волнах неуверенности. Его и самого штормило, но скорее от страха. А вдруг Тэ перегорел за давностью лет, вдруг его чувства уже утихли?       Из сауны они отправились в душ, и Гук теперь замечал мелочи: Тэхён трясётся, стесняется раздеваться перед макнэ, который видел его голым тысячи раз, боится повернуться, не поднимает взгляда. От всего этого становилось горячо внутри, и надо бы оставить Тэ в покое — не смотреть, не смущать, — но Чонгук не мог. Он любовался стройными ногами, не мог оторваться от разглядывания крепкой спины и родинок на ней, не отрываясь наблюдал, как белая пена стекает с волос по тёмной коже. Даже не сексуализируя всё это сейчас, он любовался. Наслаждался тем, насколько красивым был Тэхён. Тот нервно ополаскивался, быстро смывая с себя гель для душа, и старался не поворачиваться, чтобы ненароком не поймать застывший взгляд чёрных глаз.       «Интересно, как это — ухаживать за человеком, который тебе нравится? Не разводить на секс, не просто дружить? — растерянный осознанием, что он полнейший профан в вопросах отношений, Чонгук оцепенел, наблюдая, как Тэхён быстро оборачивается полотенцем и выскальзывает из душевой. — Кого спросить об этом, если ты всё время ходил за советами как раз к объекту симпатии?»       Чонгук вдруг вспомнил, как прибежал к Тэхёну с просьбой дать денег на лав-отель, и поморщился. Сколько боли он причинил, сам того не понимая. По ниточке раскручивался клубок воспоминаний о том не самом приятном для него вечере. В памяти осталось, как он после всего случившегося заявился к Тэхёну, как тот сидел на кровати и даже не встал с неё, когда пришёл лучший друг, как неприязненно и злобно смотрел Юнги, выпихивая за дверь. А ведь тот всё знал, всегда знал! Но молчал, связанный не своими тайнами. Захотелось тут же пойти и обнять, туго спеленать руками Тэхёна. И лишь то, что они находились в общественном месте, тормозило Чонгука. А ведь это как раз то, о чём предупреждал Тэ: вот они — отношения за закрытыми дверями. Их чувства не одобрит общество, не примут друзья и коллеги. Но как же плевать! Если у Чонгука будет Тэхён.       Он быстро вытерся и почти побежал к шкафчику, около которого уже стоял одевшийся Тэ.       — Подожди меня! — Они расстались всего на пару минут, а Чонгук всё равно был счастлив встретиться снова.       Взгляд Тэхёна шарил по лицу, удивлённый, ещё неверящий. Но он осторожно кивнул и присел на скамейку. Отвернулся, чтобы не разглядывать Чонгука, который как всегда без стеснения скинул перед ним полотенце. Тэ чинно сложил руки на коленях. Напряжённый, прямой как палка. Смешной.       — Ты давай домой, а я заеду куплю китайской еды на вынос, хорошо? — Гук запихал мокрые вещи в сумку и навис над Тэхёном. — Или может, хочешь в ресторан? Точно! Давай сходим на свидание?       — Не ори, Чонгук, — прошептал Тэхён сквозь зубы, нервно оглядываясь по сторонам. — Не хочу я в ресторан. Я после бассейна и сауны. И волосы мне лень сушить.       — Они так мило завиваются, — Чонгук поддел влажный локон и накрутил на палец. — Всё в тебе мило.       Тэхён, застывший от этих откровений и признаний, судорожно сглотнул, а потом поднял на Чонгука свои невозможно огромные глаза. Гук выдохнул — нестерпимо, до боли захотелось поцеловать эти чуть приоткрытые губы, которые он теперь имел право целовать. Ведь имел же? Протолкнуть в рот язык, забрать вкус, пить вздохи, заставить стонать. Он встряхнул головой, понимая, что мысли за пару секунд распалили его. А Тэхён всё глядел снизу вверх, и зрачки в его глазах уже затопили радужку, маня упасть в их глубину.       — Да, давай домой, — ещё пару долгих секунд тупил Чонгук, падая всё глубже. А потом заморгал, будто просыпаясь от морока.       Можно ли назвать потребность в человеке влюблённостью? Тогда, получается, он был влюблён с самого начала. С тех самых пор, как Тэхён пришёл распекать его в тренажёрный зал, а потом заставил нерадивого первокурсника учиться и сдавать зачёты. С первой минуты, с того разговора, когда Чонгук, испытывая раздражение, что его возят носом, всё равно уже тогда не хотел отпускать от себя лучшего пловца университета. Это Гук завалился к Тэхёну в комнату, почти требуя помощи с учёбой, именно он однажды остался в кровати, делая вид, что крепко уснул, а на самом деле просто хотел, чтобы его обняли. Тогда ему казалось, что одиночество в университете сжирает его, оторванность от дома делает беззащитным. И он беззастенчиво получал свою порцию ласки от того, кто так охотно давал её. Чонгуку казалось, что так выглядит настоящая дружба. Откуда ж ему было знать, что это более, чем она?       В холле бассейна было шумно, вечер давно наступил, и все разъезжались по домам. Подпирая колонну, в соблазнительной позе стояла Кюрин.       — Тебя подвезти? — Чонгук задал вежливый вопрос, а сам немного виновато оглянулся на Тэхёна и тут же переиграл. — Тэхён сейчас домой, может закинуть. А я поесть заеду куплю нам всем.       — В сторону отойди, — вместо ответа прошипела Кюрин, бросая короткие и раздражённые взгляды на Тэ и Гука. Она мягко отпихнула их руками, а сама вытянула шею. — Вы Сон Хуна в своей раздевалке не видели? Скоро он там?       — Да я что-то не обратил внимания, — задумчиво протянул Чонгук.       — Да где уж вам обращать внимание, — фыркнула девушка, быстро зыркнув на парней. — Вы кроме друг друга вообще никого не видите.       Она отошла в сторонку и снова приняла манящую позу: чуть отставила одну ногу вперёд, красиво сложила руки, а Гук поймал растерянный взгляд Тэхёна. Они настолько очевидны?       — Увидимся дома. — Тэ развернулся в сторону выхода. Было заметно, что он смущён, а ещё — счастлив. И рвущаяся на лицо улыбка выдавала его состояние.       — Хочешь чего-нибудь особенного? — почти крикнул вслед Чонгук.       — Хочу. — Тэ обернулся. В его глазах было столько «хочу», но ни одно из них про выбор блюд.       Состояние невесомости — вот что испытывал Чонгук, пока ездил в китайский ресторанчик и ждал свой заказ, когда приехал к домику и парковался рядом с машиной Тэхёна. На тех же крыльях за спиной он взлетел наверх и распаковал многочисленные контейнеры с ароматными блюдами. За ужином все делились едой, обсуждали день на работе, болтали о бассейне и шутили. И будь Чонгук чуть менее ослеплён своими чувствами, он увидел бы, что атмосфера в домике стала совсем другой, что нитей электричества стало в разы больше. Но ему в этом мире светило лишь одно солнце — его личное, горячее, пахнущее горьким миндалём, гелиотропом, цианидом. Только один взгляд он чувствовал на себе.       Этот же взгляд проводил его в комнату, куда Чонгук ушёл немного отдышаться. Переживания перехлёстывали через него, а мыслей было слишком много. Он хотел чем-нибудь удивить Тэхёна, устроить самое лучшее свидание, сводить в парк, в кафе, куда ещё принято ходить парочкам? Пхёнтхэк ограничивал их поездкой на пароме да негустым выбором ресторанов. Гук сильно сомневался, что Тэ соблазнится тремя этажами Музея Сельского хозяйства, но допускал, что Ботанический Сад или Гостевой дворец династии Чосон для свидания сгодятся. Хотелось купить Тэхёну что-то особенное, но в голову лез только очередной флакон туалетной воды и украшения. В итоге он набрал в поисковике «аромат миндаля». Всемирная паутина подкинула ему масло для тела от известной французской косметической марки, и Чонгук быстро проплатил его. Господи, как тупо! Даже нормального подарка не может придумать. Его опыт отношений был нулевым. Зеро. Он шёл по минному полю с завязанными глазами.       В квартире давно погас свет и утихли все шорохи, но Гук даже не пытался уснуть в своей постели. Он выбрался в коридор, тихо скрипнув дверью, и прошмыгнул в ванную, чтобы почистить зубы. На выходе его ожидал сюрприз. Громко ойкнув, от двери отскочила Кюрин.       — Это, что ли, ты?! — возмущению девушки не было предела. Она всё ещё была накрашена, а вот наряд сменила. Теперь на ней был короткий пеньюар, распахнутый и открывающий вид на почти прозрачную ночную сорочку. — Что ты опять тут делаешь?       — Так э-э-э… — протянул растерянный Чонгук. Он невольно уставился на вздымающуюся грудь и не сдержался. — Ну ты опять?       — Что опять?       — По моим впечатлениям растянутые футболки работали лучше. Он в последнее время разговорился.       — Ой, давай поучи меня мужиков соблазнять! — почти взвизгнула Кюрин.       В этот момент с тихим шелестом раскрылась дверь спальни Тэхёна и оттуда высунулась лохматая голова.       — Что случилось? — Тэ оглядел полуголую девушку, Чонгука рядом с ней и чуть нахмурился. Однако лоб его тут же разгладился, после того, как горячо и сердито забормотала Кюрин.       — Сколько вы? Шесть лет не можете со своими отношениями разобраться? — она царственно повела рукой от Чонгука к Тэхёну. — У меня нет шести лет! Ты вообще иди куда шёл!       Чонгук покорно кивнул и начал медленно отходить от разгневанной фурии в прозрачных шелках в сторону комнаты Тэ. Тот пошире приоткрыл дверь, впуская позднего посетителя.       — Кстати! — в спину прилетело требовательное. — А вы не хотите куда-нибудь на выходные из квартиры свалить? Вот прям в пятницу вечером?       Потрясённо переглянувшись, парни не решились спорить, лишь дружно кивнули. Перечить Кюрин сейчас казалось самоубийством. Едва слышно прикрыв дверь, Тэхён прошептал:       — Я что-то пропустил, когда она Сон Хуна в оборот взяла.       — Похоже, сегодня. После того, как разглядела его шикарную фигуру, — пробормотал Чонгук.       — Шикарную? — приподнял брови Тэхён, а Гука будто переклинило.       Он уставился в лицо, на котором ему была знакома каждая родинка, трещинка на губе, волосинка в бровях. Ничего прекраснее этого в мире не было. Вероятно, где-то ходили совсем идеальные люди, может быть, даже в сто раз красивее или добрее, только все они были никем. Почти не осознавая, что делает, Чонгук шагнул ближе и поймал в ладони лицо, на котором сейчас застыла гримаса ревности. Скользнув пальцами к шее, он притянул Тэхёна ближе и нежно, почти невесомо коснулся губами уголка его рта. Их первый поцелуй, тот, у машины, был смазанным, украденным. Чонгуку хотелось другого.       — Ты тот, без кого я не жил все эти годы, — прошептал Гук в приоткрытые губы. — Я без тебя не чувствовал ничего. Понимаешь?       Не ожидая ответа, он чуть склонил голову набок и прижался к губам Тэхёна, чувствуя, как они медленно раскрываются в ответ. Шумно вдохнув через нос, уже не сдерживая себя, Чонгук протолкнул язык в жаждущий поцелуя рот. Хотелось нежности, но жадность кричала — возьми! Руки шарили по телу, чувствуя, какое оно крепкое и жилистое, истинно мужское, и осознание било восторгом. Именно этого Чонгук хотел долгие годы. Именно это тело он мечтал ощущать, этот вкус впитывать, эти губы ласкать и прикусывать, слушая хрипловатые басистые стоны.       Глубокий и мокрый, ставший совершенно пошлым, их поцелуй превратился в прелюдию. Ненасытные губы оставляли метки на шее, а пальцы болезненно впивались в кожу, требуя большего. Тэхён уже не ластился, он прижимался так сильно, что невозможно было игнорировать твёрдость между телами. Чонгук медленно опустил ладони вниз и зажмурился, собираясь впервые сделать такое, о чём даже не мечтал. Он вслепую ткнулся губами и поймал в ответ шумное дыхание.       — Я хочу потрогать тебя, разрешишь? — прошептал Гук в приоткрытый рот.       — Не испугаешься? — всхлипнул Тэхён, а Чонгук улыбнулся.       Его ладонь скользнула под мягкую резинку домашних брюк и коснулась горячего и чуть влажного естества. Странное чувство. Идеальное чувство. Не было и тени той лёгкой брезгливости, которую обычно Чонгук испытывал, когда встречался с девушками. Секс всегда казался ему несколько грязноватым. Он надевал защиту с самого начала и старался лишний раз не трогать в интимных местах ту, что извивалась под ним.       Сейчас в один момент он понял, что просто был не с теми. Лишь одного человека ему хотелось сожрать, целовать, трогать, облизать… Облизать? От этой мысли в паху прострелило такой волной крови, что стало больно, и Гук выдохнул, не сдержав гримасу.       — Что ты? — тут же чуть отпрянул от него Тэхён.       — Люблю я тебя, — простонал Чонгук, с пронзительным осознанием распахивая глаза. — Тебя люблю, понимаешь?       Может быть, за признанием в любви должен следовать нежный поцелуй. Может быть, звучать ответные слова или появляться робкая улыбка. Черт его знает! Вместо этого Чонгук бухнулся на колени и сдернул с Тэхёна брюки и бельё.       Ему хотелось этого. Хотелось услышать в ответ стоны, а не слова. Почувствовать дрожь тела, а не робкие касания. И, давясь и наслаждаясь, Чонгук выбивал эти стоны, крепко держа в руках вибрирующее тело. Он ни черта не умел, и челюсти мгновенно заболели, а колени ломило из-за твердого пола, но это был лучший за всю его жизнь сексуальный опыт. Это было остро, дико, на грани — будто он только что выиграл миллион долларов и с восторгом придумывал, куда потратить. От упоения кружилась голова, от перевозбуждения было больно в паху, но он мечтал, чтобы это продолжалось вечно.       Однако очень скоро с неудовольствием почувствовал, как Тэхён положил руки на его голову, пытаясь прервать, как бы давая сигнал. Вместо этого Чонгук взял глубже. Как же это было чертовски пошло — чувствовать горячую пульсацию члена и вкус спермы во рту! Как же это было правильно.       Гук поднял голову и увидел, что Тэ перекрыл ладонями красное лицо, прячась от стыда и от упоения.       — Ты — как миндальный эклер, хён, — прохрипел Чонгук и в ответ увидел, как резко тот отдёрнул руки и уставился ошарашенными глазами. — Сожрать бы тебя.       — Иди ко мне, — тот потянулся вниз, оплетая тело и поднимая Чонгука с колен. — Иди сюда.       Пальцы Тэхёна бежали по коже и, лаская, пробрались между тел. Чонгуку хватило всего лишь пары резких движений, чтобы дёрнуться и застонать громко и откровенно. Его рот накрыли губы, гася исступлённый крик. Было так хорошо, как никогда прежде. Он не знал ничего раньше, оказывается. Он совершенно ничего не знал!       — Как ты? — Тэ смотрел одновременно встревоженно и трепетно. Его голые эмоции были такими яркими, что Чонгук улыбнулся и поцеловал его в шею, на которой пульсировала венка.       — Как айдол, который выиграл свой первый дэсан, — Гук твёрдо посмотрел в глаза напротив. — И знаешь что, хён? С тобой у меня их будет много. Я заберу все.       Они долго не могли уснуть в эту ночь. Чонгук всё норовил начать обниматься и подползал с поцелуями, но Тэхён всё ещё, словно не веря, тормозил его, шептал что-то ласковое и успокаивающее, мягко гладил по спине и перебирал волосы. Его руки немного дрожали, а дыхание выдавало волнение. И Гук понимал, что надо дать время, чтобы тот осознал и принял, но тело горело от желания, губы молили о поцелуе, а сердце ждало ответа.

***

      Итак, что Чонгук знал о своей сексуальности? Ничего до этого. Все яркие эпизоды, когда он остро чувствовал возбуждение, были связаны с тем, что где-то рядом был Тэхён. Это он понял теперь, по прошествии времени. Несколько лет подряд все его постельные опыты оставляли послевкусие лёгкой гадливости, неудовлетворения и стыда. Будто он всё делал не так. Или не с теми. А накануне ночью он стоял на коленях перед мужчиной и творил то, что вызывало в нём сейчас настоящую горячку. Утром Гук проснулся с такой каменной и болезненной эрекцией, что громко выдохнул, когда распахнул глаза.       На часах было шесть утра, и будить Тэхёна казалось форменным преступлением. Но чёрт возьми, как выкручивало от желания! Порнографичные картинки стояли перед глазами, от воспоминаний фантомно заболела челюсть — у Тэ был тяжёлый и большой. И куда только подевались обязательные в этом случае гетеро-страхи, куда слились сомнения? Чонгук смотрел в потолок и неосознанно водил языком по губам, бегал кончиком по ряду зубов — представлял. Фантазировал. Тело набирало температуру, а кровь в нижней части вызывала боль. Гук приподнялся на локтях, планируя крохотную проделку. Он всего лишь чуть-чуть откинет одеяло и полюбуется на обнажённого Тэхёна. Капельку. Немного. Этого хватит, чтобы чуть позже в ванной зажмурить глаза, фантазируя о самом прекрасном на свете человеке.       Словно вор, Чонгук потянул одеяло вниз. Тэхён спал на спине, одежды на нём не было никакой: накануне они, немного смущаясь от произошедшего, быстро нырнули в постель. И вот теперь Гука ждал утренний привет молодого мужского тела. Застыв на мгновение, Чонгук с упоением разглядывал то, что подарила Тэхёну природа. Член был ровным, налитым, красивой формы — словно из учебника по анатомии.       «Вряд ли Тэхён расстроится, — оправдывая своё маниакальное желание, подумал Чонгук. — Я… немного. Только чуть-чуть».       С тихим стоном, сдаваясь своим страстям, Гук опустился вниз и вобрал в себя чужое возбуждение. Мускусный вкус, тонкая кожа, твёрдость под ней ощущались как лучшая награда. Туман сумасшествия в момент окутал голову, и дальше Чонгук плохо помнил, что творил. Уже не боясь потревожить, он с наслаждением ощупывал языком крупную пульсирующую головку, втягивал щёки и старался насадиться всё глубже и глубже. Хотелось ещё немного больше, дальше, сильнее, чтобы ощутить дискомфорт, чтобы поймать ощущение, что тебя имеют.       Он чувствовал, как Тэхён дёрнулся, просыпаясь, слышал, как тот что-то мычал, ощущал пальцы в своих волосах. Но туман возбуждения покрывал всё. Горло болело, губы саднило от растяжения, тело горело, моля о разрядке. И она пришла внезапно, волной пробежав по спине и выкручивая пах. А Тэ под ним изогнулся, опираясь на лопатки и подаваясь бёдрами вверх, загоняя член так глубоко, как это возможно. Он стонал сипло и надорвано, продолжая мелкие амплитудные движения и продлевая свой оргазм. И Чонгук вдруг осознал, что хочет другого. Живое воспалённое воображение нарисовало, как Тэхён толкается в него, растягивая собой, раздвигая Гуку ноги и стирая всё, что было до него.       — Я не знаю, что сказать, — сухо сглотнув, прошептал Тэ, когда отдышался.       — Самое забавное, что я хочу снова, — Чонгук провёл языком по тёмной дорожке волос, что бежала у Тэхёна от паха до пупка. — Ты как афродизиак. Прости, что разбудил.       — Я немного в шоке.       — Да я, в общем, тоже, — Чонгук снова высунул язык и мокро лизнул в обратную сторону, при этом потираясь своим естеством о перепачканную простынь.       Осторожно присаживаясь на постели, Тэхён неуверенно протянул руку и вновь прикоснулся к волосам Гука. Нежно перебирая пряди, он слегка недоверчиво смотрел в шальное и вновь жаждущее лицо макнэ.       — Тебе совсем не… противно? — он явно подбирал слова.       — Я только что сделал тебе минет. Сам. Как думаешь? — Чонгук присел, и стало заметно, что он снова возбуждён.       — Я боюсь, что мы торопимся.       — Мы отчаянно тормозим, — возразил Гук.       — Наверное, пора собираться на работу, — попытался сменить тему Тэхён.       — Ещё почти час до будильника. Мы многое успеем.       — Кукки, — пробормотал Тэхён, слегка краснея. — Ты же ведь даже не представляешь, как именно это происходит у двоих мужчин?       — Ну, чисто в теории, это мало чем отличается, так сказать, от классики? — скорее спросил, чем начал утверждать Чонгук.       — М-м-м.       — Я на секундочку в душ, я весь липкий, а потом продолжим, — Гук видел, что Тэхёну неловко, что его штормит от сомнений.       Несложно было понять почему. Высокоморальный хён страшно боялся, что именно он станет тем, кто поведёт своего макнэ по неверной дорожке. Переживал, что сломает ему жизнь, не понимая, что именно он эту жизнь наконец вдохнул. Что ж. Придётся всё делать самому, буквально брать в свои руки. Тэхёну хватит сдержанности, чтобы спустить всё на тормозах. Да конечно! Чонгук ни разу не был в нормальных отношениях, он вовсе не собирался потакать хорошим манерам рассудительного Тэ.       В душе Чонгук вымылся так тщательно, насколько смог. В голову пришла простая мысль — интернет просветит его по многим вопросам, а порно-ресурсы дадут визуализацию. Воспринимая потерю своей гетеросексуальности скорее как проект, он не чувствовал никакого мандража. Ему хватило месяца, чтобы принять простое — он влюблён в Тэхёна. И если для их отношений нужно будет провести опыты в постели, он проведёт. Его задница не хрустальная, а тысячи и тысячи лет существования нетрадиционного секса подсказывали — если бы это не было приятно, гомосексуализм бы давно изжил сам себя.       — Ты зачем оделся? — Когда Чонгук прошмыгнул обратно в спальню Тэхёна, то обнаружил того в майке и домашних штанах. Постель он тоже уже поменял.       — В душ пойду. В туалет надо.       — Оке-е-ей, — хмыкнул Гук.       Его миндальный орешек имел твёрдую скорлупку. Но Чонгук был готов.       Как и следовало ожидать, после душа Тэхён слинял на кухню, ну а спустя некоторое время на свет божий из своей комнаты выползла Кюрин. Шипя словно гюрза, она сварила себе кофе и забилась в уголок дивана, поджав ноги. Утром на ней были широкие штаны и футболка, чистое лицо сияло отсутствием макияжа и нежным цветом, глаза были припухшими со сна, а волосы походили на воронье гнездо. С улыбкой и полным принятием Чонгук смотрел на эту юную обольстительницу, от души желая ей удачи с их молчуном Сон Хуном. Тот появился вскоре и тут же уставился на Кюрин взглядом, полным обожания. А Гук внутренне хмыкнул: он не ошибся, когда утверждал, что парень повелся на натуральную красоту девушки, на её уютный образ и простоту нарядов. Что-то происходило сейчас между ними: переглядки, тихие фразы, намёки — всё это выдавало зарождающиеся отношения. Чонгук перевёл взгляд на Тэ, который с независимым видом поедал бутерброд. Будто не он полчаса назад стонал, затыкая ладонью рот, не он бегал глазами при разговоре о сексе, и не он промолчал после того, как Гук признался ему в любви.       Хм… Что на душе у этого скрытного, немного пугливого парня?       Чуть позднее, когда они уже ехали на работу, Чонгук из машины набрал знакомый номер. Несмотря на то, что на часах было лишь около девяти утра, он знал, что не разбудит — Юнги всегда просыпался рано.       — Ну? — прозвучало вместо приветствия.       — Я признался ему в любви, а он мне не ответил, — Чонгук решил, что главное выдать суть, деталями можно дополнить позже.       — Он думает, что ты несерьезно.       — Я сделал ему… ну это. Ну… губами.       — Минет, что ли? — Юнги всегда был мастером прямых формулировок.       — Я не знаю, как мне быть дальше, хён. Как будто всего этого недостаточно. Вдруг у него всё давно прошло?       — Ты должен понять, что ты долгое время был для него источником боли, — было слышно, что Юнги что-то отхлебнул, раздался клацкающий звук, это он поставил кружку на стол. — Из-за тебя он наделал страшных глупостей, а теперь боится повторения, если у вас ничего не получится.       — Ты имеешь в виду, что он встречался с парнем, как две капли воды похожим на меня? Или что бросил учёбу в Сеуле?       — О! Значит, знаешь про Мён-Шина? И это тоже.       — Что ещё? — Чонгук ждал и слушал, как Юнги пьёт кофе, как он дышит, не торопясь отвечать. — Хён, ты молчал и в тот раз, молчишь сейчас. Ни к чему хорошему это не приводит.       — Ладно. Но я не говорил тебе этого, — послышался долгий выдох. — Ты не виноват в этом, это уже я потом понял, но поначалу злился сильно. В тот день, когда ты придумал лишиться своей драгоценной девственности, Тэ пошёл топиться.       — Что?!       — Я не знаю, мелкий, он говорит, что просто плавал. Только люди не плавают, лёжа лицом в воду. Я тогда доставал его.       — Это ужасно, Юнги.       — Всё было серьёзнее, чем ты думаешь. Он заболел тобой тогда, и как только ушёл в ремиссию, ты опять появился.       — Хён, как мне быть?       — Если тебе поиграть, то свали от него нахер. Скажи всё честно и свали, не давай ему надежд.       — У меня всё серьёзно, Юнги-хён.       — Тогда сделай так, чтобы эта любовь перестала быть для него болезнью.       Контуженный информацией, Чонгук на автомате доехал до завода. На парковке он проследил, как Тэхён выпрыгивает из своего автомобиля — изящный, лёгкий, летящий. О чём-то шутит с припарковавшимися рядом коллегами, кидает быстрые взгляды в сторону тёмной машины Гука, поправляет тыльной стороной ладони чёлку. Что в голове у этого человека? Игривого и безмятежного на первый взгляд, но замкнутого и закрытого, если копнуть глубже.       Впервые в жизни Чонгук почувствовал ответственность за кого-то другого, желание защищать и заботиться. В прошлые годы это делал его хён, его друг, который был всегда рядом и светил словно солнце.       В холле здания Гук не пошёл сразу к лифтам, а свернул в сторону кафе и столовой, которые были открыты с самого утра. В кафетерии он взял себе крепкий кофе и попросил заварить какой-нибудь особенный чай. Пока он нёс бумажные стаканчики наверх, то всё время принюхивался: от чая вкусно пахло гранатом, вишнёвой косточкой, корицей и апельсином. Тэхёну должно понравиться. Тот вскинул тревожный взгляд огромных глаз, как только Чонгук появился в раздвижных дверях их офиса, и настороженно следил, как макнэ пробирается в его сторону.       — Это тебе. — Гук поставил стаканчик с чаем около клавиатуры и улыбнулся. — В кафе сказали, что это их местный хит.       — Ну что ты, не стоило. Спасибо.       Растерянный, благодарный и удивлённый — Тэхён не знал, как себя вести, и это было так очевидно, что Чонгук буквально заставил себя не протянуть руку и не потрепать по волнистым волосам. Нельзя. Тут люди. Сейчас он любовался на чуть порозовевшие щёки, на то, как нервно прикусывает Тэ нижнюю губу, и с холодком по спине осознавал, что всего этого могло и не быть. Чонгук слегка наклонился и, делая вид, что рассматривает что-то в экране компьютера, почти прижал губы к уху Тэхёна:       — Встретимся после обеда в выручай-комнате.       Он быстро отстранился, не давая Тэ времени что-то сказать или возразить, и пошёл в сторону своего рабочего места. Там надел наушники и целиком ушёл в документы и деловую переписку, лишь бы не отвлекаться. Мозг и так бесконечно пытался уплыть в какую-то страну грёз с розовыми пушистыми облачками, на которых он мысленно делал Тэхёну минет… а, стоп! Не туда.       «Просим рассмотреть наше предложение по оптимизации процессов…»       Боже, как красиво он стонет во время оргазма. Ч-ч-чёрт!       И в таком духе.       Когда Сон Хун напомнил об обеде, Чонгук буквально подскочил с места. Тэхёна за компьютером уже не было, и Гук заспешил на выход. В столовой он быстро набрал себе горячего и закусок и, делая вид, что не слишком-то и заинтересован, сел за стол напротив Тэхёна. Сознание едва улавливало традиционное щебетание Кюрин, смех остальных коллег. Чонгук ел, не чувствуя вкуса, и осторожно поглядывал на Тэ. Что хён умел делать отлично, так это хранить бесстрастный вид. И только Гук знал, что значат чуть раздувающиеся ноздри, бьющаяся на шее венка и подрагивающие губы. Желая подразнить и разрушить эту неестественную невозмутимость, Чонгук вытянул ногу под столом и коснулся лодыжки Тэхёна. Опасливый бегающий взгляд стал ответом, и Гук нахально улыбнулся. Он не торопясь доел, отнёс поднос на специальный стол и, махнув рукой коллегам, отправился в тот самый коридор, что вёл в старую часть здания.       Знакомая комната встретила его тишиной и пылью. Чонгук обошёл старые столы, заглянул в принтеры, с любопытством потыкал во все имеющиеся кнопки. И широко улыбнулся, когда услышал из коридора звук осторожных шагов.       — Нам нужен тайный язык. — Гук обернулся, разглядывая неуверенно идущего к нему хёна. — Жесты? Нет. Это не всегда удобно. Как насчёт морганий?       Он подошёл вплотную к Тэхёну и быстро-быстро моргнул три раза, хлопая ресницами:       — Это будет значить — «я люблю тебя». — Чонгук мимолётно прикоснулся губами к чуть приоткрытым губам напротив, а потом схватил Тэ за руку. — Мне очень нужно поцеловать тебя, хён. А в нашей тайной комнате мы можем спрятаться. Тут отличное место для свиданий.       — Тайная комната? Что ещё за бесконечные отсылки к Гарри Поттеру? — Тэхён позволил провести себя по лабиринту из старой мебели в их крохотную каморку, выгороженную из стеллажей.       — Люблю сказки с хорошим концом. — Чонгук прижал хёна к одной из стенок и уже без прелюдий мокро поцеловал его.       Ответ был неожиданно голодным и страстным. Будто Тэхён устал быть ошарашено-принимающим чужую ласку. В секунду у него отказали тормоза, и уже Чонгук чувствовал, как его не целуют, а почти жрут, как трясущиеся руки выдернули форменную рубашку из-под ремня и пробрались под ткань. Тэ жался с бешеной силой, притягивая, будто пытаясь врасти в тело, и целовал, облизывал, мял и несдержанно стонал.       Сколько же страсти и невыраженных эмоций было в этом человеке, который долгие годы скрывал свои чувства! Сколько боли трансформировалось в бесконечную заботу о Чонгуке. А теперь стоп-кран слетел, и Тэхёна несло. Лихорадочные движения становились всё резче, их обоих крыло возбуждением.       — Здесь нет ни салфеток, ничего, — вдруг прошипел Тэ и резко отстранился, сверкая блестящими, воспалёнными глазами.       — Сохрани этот запал до вечера, хён, — стараясь дышать ровно, прошептал Гук. — Я хочу заняться настоящим сексом.       И в эту же секунду в шальном взгляде Тэ проступили страх и осознанность. В один щелчок он взял под контроль то, что слетело. Чонгук хмыкнул, разглядывая метаморфозы в лице. Вот оно — то, что ему предстоит преодолеть. Тэхён может хотеть его сколько угодно, но победит разум.       — Надо найти туалет и привести себя в порядок, — Тэ глубоко вдохнул и задержал дыхание.       — Там в коридоре была какая-то дверь.       — Пойдём, перерыв заканчивается. — ответственный, добросовестный, но с выпирающим бугром в брюках, Тэхён выглядел сейчас почти комично.       — Ты не устоишь, хён, — протянул Чонгук уже ему в спину. — Ты всё равно не устоишь. Я знаю, что у меня офигенная задница.       Лишь нервно дёрнув плечами в ответ, Тэхён быстро прошёл вперёд, а Чонгук остался в их небольшом укрытии и достал мобильный. Опоздает на полчаса, ничего страшного. Ему нужно было время ознакомиться с теорией.       Информация не повергла в шок. Возможно, его психика всё покрывала лёгким полотном влюблённости. Гук знал, для чего он старается. А переписки на форумах подтвердили предположения: что-то там есть в принимающей роли, из-за чего пассивы получают лучшие в своей жизни оргазмы. Нет, чисто в теории Чонгук знал про простату, но она его никогда не касалась, как и он её. Наметив план — заскочить после работы в аптеку — он отправился на своё рабочее место. У Тэхёна слишком много сомнений и ответственности перед жопой Чонгука. Проще надо быть.       Следуя своей цели, вечером Гук проводил коллег из офиса, отказавшись ехать со всеми в бассейн. Тэхён смотрел на него удивлёнными и чуть диковатыми глазами, но получил в ответ три быстрых моргания и тут же нахмурился, делая вид, что ничего не понимает.       В аптеке Чонгук с независимым видом купил всё необходимое, отметив, что флакон лубриканта удивительным образом подходит для растяжки. Форумы подсказали ему, что это не совпадение. Дома Гук несколько раз проверил замки на входной двери, а потом на двери в ванную. Быстро разделся, стараясь не анализировать то, что собирается делать, выложил свои покупки и приступил к подготовке.       Ему не понравилось. Нет, какой-либо дикой боли не было. Слишком много разговоров про боль. Было неудобство, неприятное растяжение и давление. Пока он совершенно не понимал, из-за чего столько разговоров, но интернет и мировой опыт подсказывал, что миллионы мужиков не могут ошибаться. Ответственный Чонгук продолжал на морально-волевых. Мышца постепенно, хоть и неохотно поддавалась, жжение пропало, однако радости он так и не почувствовал. Надеясь, что постарался достаточно, он основательно вымылся и отправился ждать Тэхёна. Вскоре щёлкнул замок.       — Чонгук-и, ты почему с нами не поехал? — закричала с порога Кюрин. — Нам всем было грустно, особенно Тэхёну.       Она захохотала и продолжила о чём-то болтать. Бодрая девчонка сегодня явно была в хорошем настроении — видимо, с Сон Хуном дела шли на лад. А Гук тихонько выскользнул из комнаты, чтобы тут же наткнуться на вопросительный взгляд Тэхёна.       — Что делал? — тревожно спросил тот.       — Да так, надо было кое-что. Личное, — туманно ответил Чонгук и увидел ещё больше беспокойства в глазах хёна.       Захотелось обнять и сказать правду, но Гук лишь подмигнул и присел за стол, на который Сон Хун уже выкладывал их ужин. До конца трапезы Тэхён так и оставался дёрганым и растерянным. Он пропускал вопросы от Кюрин, их вечного аниматора, а если и отвечал, то невпопад. Милый, испуганный, надумывающий себе хён. И сбежал в спальню сразу после того, как помыл посуду. Чонгук последовал за ним под пристальными и слишком понимающими взглядами коллег.       — Это ещё что? — щёки Тэхёна горели — это первое, что увидел Гук, когда открыл дверь. И только потом он обратил внимание на лубрикант и презервативы в руках хёна.       — А ты не знаешь? — притворно удивился Чонгук. Он нарочно оставил всё необходимое на прикроватной тумбочке Тэ.       — Кукки…       — Ты не хочешь? — Чонгук подошёл вплотную и взялся за тонкие запястья. Руки Тэхёна дрожали. — Я… подготовился для тебя.       — С ума сошёл?! Я не позволю тебе в твой первый раз быть снизу!       — Ты же сам говорил… — растерянно промямлил Чонгук. — Нет, погоди. Я готов. Я хочу.       — Нет!       — Я всё прочитал, всё сделал, я весь чистый и растянутый для тебя, — прошептал Гук, внезапно возбуждаясь от своих же собственных слов. Вот оно — то, чего ему не хватало в душе. Живого человека рядом. Человека, для которого он бы старался.       — Нет, Кукки.       — Давай на камень-ножницы-бумага, хён? Кто выиграет, тот и снизу? — возбуждение усилилось, скатившись волной вниз, и Чонгук судорожно вдохнул.       — Ты… да я…       — Не хочешь меня? — сыграл обиженного Гук, тщательно отслеживая реакцию.       — Да пойми ты наконец!       — Я всё побрил и до-о-олго-долго готовился, — бесом-искусителем прошептал макнэ, наблюдая, как разливаются чернотой зрачки в глазах Тэхёна. — Но ты всё равно будь осторожнее, это будет мой первый раз.       — Чонгук, пожалуйста, — простонал Тэ, откидывая голову назад. — Это должно быть не так. Не втихаря, чтобы не слышали соседи. Не по-быстрому, лишь бы потрахаться. Ты достоин лучшего.       — Завтра пятница, и Кюрин выгоняет нас. Поедем в Сеул в мою квартиру? — Гук мягко улыбался, слушая своего трепетного хёна. — Купим вина. Зажжём свечи. Включим музыку. Хочешь?       Тэхён медленно кивнул, потом пристально и как-то болезненно поглядел на Чонгука и внезапно быстро-быстро моргнул три раза.       В этот вечер они мягко целовались перед сном. Гук поначалу ёрзал, выпрашивая большего, но понимал, что эта нежность нужна Тэхёну больше него. Тот словно нектаром напитывался этими поцелуями, ластился в объятиях и тихо вздыхал, как человек, у которого сбылась мечта. И Чонгук засунул свой эгоизм подальше, даря своему хёну трепетную заботу. В этот момент страсть была неуместна.       Утром перед выходом на работу они обнаружили под дверью коробку, которую очевидно оставил курьер.       — Ой, это мне! — Чонгук поджал губы и немного смутился, утаскивая в комнату презент для Тэхёна. Тот вскинул брови и проводил взглядом, но ничего не сказал.       — Мальчики, — обратилась к Тэ и Гуку Кюрин, которая вместе с ними топталась у порога. Девушка понизила голос и прошептала: — Вы же помните, что вам надо уехать на выходные? Желательно прямо сегодня.       Она вытянула шею и посмотрела вниз с лестницы, следя за передвижениями Сон Хуна около машины на парковке.       — А Сон Хун-то никуда не собирался? А то твой план может и не сработать, — усмехнулся Чонгук и тоже посмотрел вниз.       — Если вы отгребёте, то он точно от меня никуда не денется, — на красивом лице девушки проступила самодовольная гримаса.       — Ну, желаю удачи.       — Я вам тоже, — смешливо прищурилась Кюрин. Она внимательно посмотрела на Чонгука и, смягчаясь, дополнила: — Ты изменился. Был таким букой, а теперь бегаешь за Тэхёном хвостиком.       — Я влюблён в него, — выпалил Гук, наблюдая, как почти стекает по стенке от этих неожиданных признаний хён.       — Ух ты-ы-ы, — протянула девушка и мило обхватила лицо ладошками, сразу превращаясь в романтично-сопливую школьницу, читающую манхвы про первую любовь.       — Нам бы на работу, — заикаясь на каждой букве, заговорил Тэхён.       — Ух ты-ы-ы, — снова повторила Кюрин.       День на работе прошёл суматошно. В пятницу подбивались недельные результаты, проводилась планёрка, надо было написать кучу писем и организовать десятки онлайн-встреч. Только мысль о том, что вечером он сядет в машину и что рядом будет Тэхён, держала Чонгука на плаву. Заказчик скандалил из-за косяка одного из сотрудников, и именно Гука отправили решать конфликт. Проблему разрулили, но совместный обед с хёном Чонгук пропустил, а потому поглощал свою порцию в гордом и взбешённом одиночестве, быстро проглядывая деловую переписку на телефоне. Когда рабочий день был закончен, хотелось лишь одного — прижаться к Тэхёну, облепить его руками и ногами, как прежде, как тогда в универе, и дышать его ароматом. Всё же каким удивительным дебилом он был, не осознавая простого: хён всегда был его островком покоя и счастья. Разве испытывают к просто друзьям то, что всегда чувствовал Чонгук?       — Я сегодня уезжаю в Сеул. — Гук разложил бумаги по местам, сунул телефон в карман и поднялся из-за стола. Сон Хун — его сосед по офису — почти зеркально повторял те же действия. — Тэхёну тоже что-то надо в Сеуле, так что я его отвезу. Не теряйте нас.       — А? Да? — Было заметно, что Сон Хун растерян, как он слегка покраснел и прикусил губу. Удачи тебе, парень! Тебе не устоять против огнедышащего дракона в виде их Кюрин.       Машины Тэхёна на парковке завода уже не было, и Чонгук почему-то немного расстроился. Вдруг тот удрал, потому что его планы поменялись? Не хотелось надумывать, но его хён был себе на уме. Однако в доме Гук обнаружил его суетящимся: Тэ закидывал в сумку какие-то вещи, косметику и обувь, будто собирался не на пару дней, а на неделю.       — Хён, у меня дома есть одежда и все принадлежности, и ты сможешь брать всё, что захочешь, — Чонгук опёрся спиной на косяк и наблюдал за хаотичными движениями. — Всё моё — твоё.       Эту дорогу до Сеула Чонгук запомнил навсегда. Бывают такие моменты в жизни, короткие эпизоды, которые рисуются в памяти яркими мазками. Машина мчалась по темнеющей трассе, и вдруг резко включились дорожные огни, рассеивая мрак. Из динамика лилось что-то про любовь, про то, как певец готов умереть за улыбку, а рядом сидел притихший Тэхён. От него едва ощутимо пахло миндалём и как будто шёл внутренний свет. Молчаливый, родной, сладкий. Они оба понимали за чем едут, они оба знали, на что решились. И было в этой недосказанности столько всего, что Чонгук мысленно приказал себе запечатать этот фрагмент в памяти навечно.       — У меня для тебя маленький сувенир. — В крохотной прихожей квартиры Гука было не разойтись. Чонгук скинул обувь, достал небольшую коробочку и встал напротив застывшего Тэхёна. — Так, косметика, ничего особенного.       — Масло для тела? — Тэ открыл упаковку и достал бутыль с густой жидкостью внутри.       — Говорят, оно вкусно пахнет миндалём. Как ты любишь.       Нажав на дозатор, Тэхён выдавил каплю масла и растёр по ладоням. Сладкий и яркий аромат сразу наполнил прихожую. Тэ хмыкнул и поднял взгляд:       — Тебе не кажется, что мы немного помешались на этом запахе?       — Мы помешались друг на друге, — Чонгук почувствовал, как у него задрожали ноги. — И, кстати, масло можно использовать вместо смазки.       — Ты невыносим.       — Мы оба знаем, что здесь произойдет. Полюби меня, хён.       Мучительно нежно — вот как это было. Всё то, что накопилось в Тэхёне за эти годы, он отдавал в сладких поцелуях, в трепетных касаниях. Чонгук сквозь туман помнил, как долго и почти болезненно смотрел Тэ на его обнаженное и распластанное по постели тело, будто до конца не веря в чудо. Как гуляли губы по ключицам, по груди и животу, не торопясь, а наслаждаясь каждым прикосновением. Чонгук помнил заполошный шёпот и трепетные пальцы, которые плавно растягивали его. И запах цианида. Аромат масла, остро пахнущего миндалём, заполнил воздух в комнате, заполнил его самого. Тэхён не спешил — напротив, он оттягивал момент их страсти как можно дольше, смакуя и сладко лаская каждый миллиметр кожи. А Гук метался на простынях, давно готовый и физически, и морально, выпрашивающий, подрагивающий от нетерпения.       — Хён, хён, — молил он и жадно тянулся за новым поцелуем, который Тэ с готовностью дарил. — Хён, так хочу.       И чувствовал надсадное дыхание на своем естестве, горячие губы, которые мимолётно ласкали, подводя к краю, не давая разрядки. И снова пальцы в себе, осторожно и мучительно касающиеся чего-то внутри, и от этих нажатий выгибало дугой, а перед глазами взлетали разноцветные мушки. Чонгук молил — раскалённый, жаждущий, целиком и полностью доверяющий лишь одному человеку в этом мире.       — Так не больно? — Чонгук видел огромные тревожные глаза над собой и чувствовал, как медленно, мелкими толчками заполняет его Тэхён.       Он бы лучше прикусил себе язык, чем признался, что это больновато. Его беспокойный хён мог в одну секунду свернуться. Вместо этого Гук расслабился настолько, насколько это возможно, обмякая всем телом, позволяя всё глубже и глубже проникать в себя. Тэхён кусал губы и дрожал, очевидно, так сильно контролируя себя, что ему самому было тяжело.       — Поцелуй меня, — потянулся Чонгук к губам. Над верхней у Тэ блестели бисеринки пота, которые сейчас показались вкусными.       Язык Тэхёна пульсировал во рту, повторяя амплитудные движения снизу. Небыстрые, пока аккуратные — они были предвестниками острого наслаждения. И стоило Тэ немного поменять позу, присаживаясь на колени и подтягивая бёдра Чонгука на себя, как макнэ вскрикнул, широко распахивая глаза. Это было… это было остро. Нет, не так. Это было квинтэссенцией удовольствия, которую тут же захотелось почувствовать снова. Гук с шумом выдохнул и двинулся навстречу наслаждению, нетерпеливый, порывистый, жадный до сладкого. А Тэхён, его Тэхён восторженно улыбнулся и порочно облизал губы.       — Я больше не могу сдерживаться, Кукки. Я больше не могу.       Они шипели от экстаза, а Чонгук стонал и сам не замечал, как кричит от каждого движения, уже не прося, а громко умоляя продолжать. Тэхён кусал губы, двигаясь всё быстрее и неотрывно глядя туда, где сливались их тела.       — Такой красивый, какой же ты красивый, — заполошно шептал хён, трогая напряжённый пресс Чонгука, лаская естество. — Как я ждал тебя. Как я любил тебя. Как же я тебя люблю.       Тэхён вскрывал сейчас себе душу, явно пребывая под аффектом, а Чонгук не отрываясь смотрел в его лицо. Острое чувство физического наслаждения сливалось с болезненным ощущением любви.       — Ещё! — выгнуло Чонгука от горячей волны по телу. И Тэхён стал вбиваться, уже не жалея и улыбаясь чуть безумно, подводя к самому яркому оргазму в жизни Чонгука.       Знал ли он хоть что-либо об удовольствии от секса до этого? Ни хрена. Гук захлёбывался, изгибаясь, и чувствовал, как хён догоняет, хрипло выстанывая его имя.       — Скажи ещё раз, — потребовал Чонгук, когда вновь вернулся фокус зрения. Он всё ещё чувствовал Тэхёна внутри себя, осознавая, какой он сейчас испачканный, немного слабый и зависимый. — Повтори, хён.       — Я люблю тебя, Кукки. Всегда любил.