Цикличность

Пастух кричал «Волки!» в третий раз. Никто не пришёл

В общежитии стояла практически звенящая тишина. Ки Хун хотел поспать, молился о том, чтобы прикорнуть всего на часок, но после произошедшего сон не шёл. Его мозг лихорадочно перебивало множество мыслей, однако страшнее всего было думать о том, что он снова умудрится умереть, не обновив точку. Его возросшая неудача чуть не посодействовала этому, когда они возвращались, — он споткнулся на лестнице, и если бы не Али, то наверняка свернул бы себе шею. Али, кстати, сидел рядом и тоже молчал, задумчиво разглядывая его. Большие двери начали открываться, заставляя людей вздрогнуть. И Ки Хун взволнованно повернул голову в сторону входивших. Квадрат с треугольниками, у которых теперь были автоматы. По спине у мужчины пробежались мурашки, он сглотнул, чувствуя, как его желудок падает куда-то вниз. Они же не станут их убивать? Нет? В этом не будет совершенно никакого смысла! Квадрат, в голосе которого не было слышно ни единой эмоции, громко сказал: -- Вы смогли пройти первую игру. Примите наши поздравления. Позвольте объявить результаты первой игры. Экран над ним моргнул, и цифры, обозначающие количество человек, начали стремительно опускаться вниз с противным, высоким звуком. -- Из четырёхсот пятидесяти шести человек — двести пятьдесят пять выбыли, и двести один смог завершить игру. В этих, на первый взгляд, простых словах звучали смерти. Из них, прибывших сюда, осталась только половина. Двести пятьдесят пять смертей всего за какой-то час. Ки Хуна замутило. Какая-то женщина под номером 212 заплакала и подала голос, выбегая вперёд: -- Прошу, простите меня! Я выплачу все долги, отдам всё, что задолжала, только не убивайте меня! Пожалуйста! -- Она упала на колени. -- У меня… у меня ребёнок… Совсем маленький! Я ещё даже… Я даже имени ему ещё не дала! Прошу, позвольте мне уйти! Другая женщина, стоявшая недалеко от неё, последовала примеру и тоже упала на колени: -- Господин, простите меня! Я найду способ выплатить долги! Все, видя это, начали повторять за ними и умолять, клясться в том, что заплатят деньги, а Ки Хун стоял там и внезапно понимал, что здесь дело было не в их долгах. Условия контракта врезались ему в голову. Эти люди в розовом… Им не нужны были их деньги. Им нужно было… Ки Хун поджал губы и обвёл взглядом потолок, замечая камеры. Им нужно было зрелище. Он знал, что это такое. Он участвовал в скачках. Ставил деньги на лошадей. Только здесь вместо лошади был он. Квадрат, слишком долго смотревший на умоляющих людей, всё же подал голос: -- Боюсь, что произошло недоразумение. Мы не хотим причинять вам вред или заставить выплатить долги. Позвольте напомнить, что мы предоставляем вам… шанс. -- Шанс?! -- Мужчина из первых рядов прервал его, и Ки Хун подумал, что он никогда в жизни не стал бы возмущаться так открыто, пока у этих людей есть автоматы. Мужик продолжил, -- Вы это так называете? Заставляете нас играть, чтобы убивать! Другие поддержали его: -- Мы полностью в долгах, но… -- Мы не заслуживаем смерти! Квадрат еле заметно дёрнул плечами: -- Это всего лишь игра. Ки Хун мог поклясться, что слышал в его словах оттенок веселья, и сглотнул, прижимаясь к железным основаниям кроватей. -- Вы убили людей, какие тут игры?! Квадрат ответил таким тоном, словно объясняет что-то маленьким детям: -- Они просто выбыли за нарушение правил игры. И если вы будете следовать правилам, то сможете покинуть это место с обещанными призовыми деньгами. Мужчина закричал с отчаянием в голосе: -- Я больше не хочу этих денег! Прошу вас, отпустите меня домой! Люди согласно заголосили, поддерживая его. Квадрат отразил просьбу: -- Пункт первый согласия: игрок не может выйти из игры сам. Мужчина возмущённо воскликнул: -- Вы что, думаете, вам сойдёт с рук такое? -- Квадрат на его слова как-то забавно качнулся, словно его веселили чужие слова, но никто, кажется, этого не заметил. Мужчина продолжил с более сильной уверенностью в голосе, -- Да сюда вот-вот нагрянет полиция! Нас ведь… наверняка уже ищут! Его слова отразились в сердце Ки Хуна мимолётной радостью, пока он не подумал о том, сколько у этих людей денег. Да с такими возможностями они могут скрыть и пропажу двух тысяч человек. Тем более, кто они такие, чтобы их искали? Должники и пьяницы. Мужчина разошёлся, воодушевлённый поддержкой остальных людей: -- Точно, если вы не отпустите нас… то полиция отследит нас по телефонам и явится сюда! Тогда вы точно за всё заплатите! Его поддержали согласным криком, и волнение начало нарастать, грозя перерасти в бунт. Квадрат, до этого просто стоявший, вытащил что-то у себя из кармана и резко вскинул руку с появившимся в ней револьвером, стреляя в воздух. Люди закричали, падая на землю, мгновенно успокаиваясь. Ки Хун, не сразу прижавшийся к полу, подумал о том, что этот парень в маске, кажется, специально позволил им дойти до крика, только чтобы выстрелить. Треугольники за его спиной одновременно повернули на них дула автоматов. Сон, пытаясь успокоить бьющееся сердце, зажмурил глаза. Чёрт возьми. Да если бы они захотели, то могли бы просто убить сейчас всех скопом, и никто бы всё равно ничего не сказал. Он был рад неизвестной силе, удерживающей розовых человечков от стрельбы. В образовавшейся тишине голос квадрата звучал пугающе: -- Пункт второй согласия: игрок, отказавшийся участвовать в игре, будет ликвидирован. Внезапно Сан Ву, сидевший рядом с ним, встал, громко говоря: -- Третий пункт согласия… гласит: игры могут быть прекращены по решению большинства. Это ведь так? Никогда ещё Ки Хун не был так сильно рад его занудству. Хотя, конечно, сейчас это было не занудство, но в любом случае… Несколько чертовски долгих минут тишины вынули душу наружу. Квадрат, кажется, был недоволен тем, что кто-то про это вспомнил, и как-то сухо сказал: -- …Совершенно верно. Сан Ву выпрямился: -- Тогда… давайте проголосуем. Если большинство хочет уйти отсюда, то вам придётся нас отпустить. Ки Хун мог поклясться, что работники были недовольны. Они не выглядели так, но странное ощущение повисло в воздухе. Спустя ещё несколько долгих секунд квадрат ответил: -- Раз вы так желаете… однако перед этим позвольте мне объявить призовую сумму. Он вытащил пульт из кармана, и копилка на потолке загорелась, с забавным звуком принимая в себя падающие купюры. И с каждой минутой денег становилось всё больше. Они, подсвеченные золотом, падали на дно прозрачной свиньи большими пачками, завораживая взгляд. С каждой новой стопкой в голове у Ки Хуна проносились образы того, на что он мог их потратить. А поток всё не останавливался, продолжая наполнять копилку. Она висела там, наверху, и была так далеко. Но Ки Хун впервые в жизни воочию видел такое количество денег. Голос квадрата донёсся до него словно издалека, сквозь мысли о закрытии долгов и хорошем доме. -- В первой игре выбили двести пятьдесят пять игроков, на каждого игрока приходится сто миллионов вон. Таким образом, в настоящее время в копилке находится двадцать пять с половиной миллиардов вон. Если вы решите прекратить игру, эти деньги будут отправлены семьям выбывших игроков, по сто миллионов вон на игрока. Вы же вернётесь с пустыми руками. Женщина, упавшая на колени самой первой, неуверенно подняла руку: -- Простите, а если… мы продержимся все шесть игр, то… сколько мы получим? Квадрат слегка вздохнул, словно не желая повторять ещё раз, но всё же ответил: -- Игроков было четыреста пятьдесят шесть, то есть сорок пять миллиардов шестьсот миллионов вон. Приступим к голосованию. Работники развернулись, и несколько из них ушли, чтобы через пару минут вернуться с трибуной для голосования, на которой выделялось две кнопки. Крестик и нолик. Квадрат объяснил им их очевидное предназначение и сказал, что они будут голосовать в обратном порядке номеров. Назвал номер Ки Хуна, приглашая его выйти первым. Ки Хун неуверенно подошёл, опасаясь автоматов, и впился в кнопки взглядом. Деньги будоражили. Ему нужно было выплатить долг, купить квартиру, забрать себе дочь… В голову врезались затихающие воспоминания о смерти, и он мысленно ударил себя по щеке, резко нажимая крестик. Он ненавидел свой мозг за то, что тот каждый чёртов раз затирал его воспоминания об ужасе, который он испытывал, умирая. Но то, что он пережил сегодня, переживать больше не хотелось. Он отошёл как проголосовавший и с замиранием сердца начал наблюдать за людьми. К его ужасу, люди, несколько минут назад желавшие уйти отсюда, нажимали круг. Он кричал внутри себя, видя, как многие смотрят наверх, на копилку. На копилку, маняще подсвеченную золотым светом, падающим на их головы. Деньги затмевали разум. Теперь он был с этим согласен. Количество крестов голосов шло друг за другом почти одинаковое. Когда Сан Ву нажал на кружок, Ки Хун почувствовал, что у него внутри мир переворачивается. Как так?! Неужели… неужели он не понимает, что может умереть здесь?! Сан Ву отошёл к ним, не смотря Ки Хуну в глаза. Какой-то мужчина начал возмущаться, что люди действительно выбирают остаться, и женщина, 212, та, что молила о пощаде, сказала ему, что смысла возвращаться назад нет. Ки Хун почему-то подумал, что всё же ребёнка у неё, наверное, не было. Ещё один мужчина начал говорить про то, что уходить действительно бессмысленно, нужно идти до конца. Другой начал с ним спорить, они сцепились. Ки Хун сделал шаг назад, видя приближающегося треугольника с автоматом. Квадрат сказал: -- Мы не потерпим никаких действий, препятствующих демократическому процессу. Прошу вас, продолжайте голосование. И голосование продолжилось. Али, к великой радости Ки Хуна, нажал на крестик. На него же нажал и тот агрессивный мужик, сто первый номер, чуть не побивший Ки Хуна в начале. А вот воровка выбрала продолжать. Когда количество непроголосовавших подходило к концу, у Ки Хуна уже начинала болеть голова от звука кнопок. Счёт шёл буквально по циферкам, нога в ногу. На экране высветилось сто-сто, когда остался последний голос. Дедушка, игрок ноль один, стоял там, выглядя совсем растерянным. От этого человека сейчас зависело их будущее. Ки Хун вспомнил, что дед говорил про рак мозга. Страх заворочался у него в сердце. Этому человеку нечего было терять. Он мог продолжить игру без сожалений. У Ки Хуна вздох застрял в лёгком, когда старик поднял ладонь. Совершенно внезапно молчавший до этого квадрат, напомнил, звуча по-странному вежливо: -- Если хотите продолжить игру, нажмите кружок, если закончить — крестик. Дед поднял голову, смотря на цифры. Все замерли, кажется, не дыша. Звук нажатой кнопки и красный свет, загоревшийся следом, пробил голову Ки Хуна выстрелом. Он подскочил, радостно крича, как и остальные люди. Конец. Этому кошмару наконец-то пришёл конец. Люди, желавшие продолжить игру, начали возмущаться, прося оставить их здесь. Квадрат покачал головой: -- Нам жаль расставаться с вами при подобных обстоятельствах… однако мы всё же оставим для вас окно возможностей открытым. -- Люди затихли. -- В случае, если большинство из вас захочет играть снова, мы возобновим игру. Пока же прощаемся с вами. Послышался шипящий звук. В нос Ки Хуна ударил тот самый странный запах, и он устало вздохнул, чувствуя, как закрываются его веки. Наконец-то свободен.

***

Он проснулся в машине с завязанными глазами, почти полностью голый и связанный. Буквально через несколько минут его просто вышвырнули на землю. Вместе с ним выкинули ещё кого-то, судя по тихому болезненному вздоху. Он закричал что есть мочи, чтобы хоть кто-то обратил на них внимание. Тихий, недовольный женский голос прервал его: -- Ты можешь заткнуться? -- Чужие руки ухватили его за повязку, и Ки Хун, наконец, рассмотрел, где они находились. Это была какая-то совершенно пустая трасса. Он посмотрел на спину девушки перед ним, спрашивая: -- Ты кто такая? -- В глаза бросились волосы, и он удивлённо поднял брови, озарённый узнаванием, -- Воровка? Ты? Девушка раздражённо дёрнула руками: -- Развяжешь или будем всю ночь тут валяться? Ки Хун согласился с её словами и вцепился в верёвки на чужих запястьях зубами. Связали их на славу, конечно. Когда её руки оказались на свободе, она мигом сдёрнула повязку с лица и, развязав ноги, пошла надевать одежду, выкинутую рядом с ними. Ки Хун на асфальте стонал, извергая различные звуки недовольства, пытаясь сесть, бормоча возмущения: -- Может, сначала меня развяжешь? Тут холодно вообще-то... Ты скоро? Ай, ай, как же мне… Эй! Ну ты там можешь побыстрее? Эй! Я с тобой говорю! Девушка, наконец, одевшаяся, развернулась, смотря на него: -- С чего бы? Ки Хун нахмурился: -- С чего что? -- С чего бы мне тебя развязывать? Мужчина возмущённо вскинулся, дергая руками и головой так, что его кудри затряслись: -- Я тебя развязал! И ты меня развяжи, что за вопросы?! Девушка подняла бровь: -- Какой ты наивный, -- Вздохнула, -- Ну развяжу я тебя. Ты же опять начнёшь требовать с меня деньги. Ки Хун поднял брови, выпрямляясь: -- Конечно! А ты как думала? Она закатила глаза. Развернулась, запихивая руки в карманы ветровки. Мужчина, поняв, что давно пропавшие деньги — это не то, о чём стоит беспокоиться, сдал назад: -- Ладно, ладно, я не буду ничего с тебя требовать, просто... развяжи меня. -- Уверен? Ки Хун быстро закивал, чувствуя, как замерзает его задница на холодном асфальте: -- Да, да, точно! Он торопился. Трасса, та её часть, которую он успел рассмотреть, была, вероятно, достаточно скоростной. Ки Хун не был уверен, что проспал достаточно для обновления точки, и очень нервно смотрел в сторону резкого поворота, из-за которого в любой момент могла выехать машина. В правой ягодице возникла резкая боль от того, что он неудачно повернулся на кочку, и мужчина упал набок, поскуливая: -- Ну развяжи меня! Холодно! Ай-ай…! Девушка вздохнула и всё же подошла к нему, наклоняясь. Ки Хун замер, слыша, как что-то, очевидно, острое разрезает верёвки. И если до этого момента у него возникали мысли всё же кинуться на девушку, чтобы она вернула украденное, то сейчас желание отпало. Он был не настолько идиотом, чтобы голышом, со связанными ногами, кидаться на человека с ножом в руках. Он вздохнул, поднимая на неё недовольный взгляд, всё ещё гложимый потерей денег, но всё же не стал ничего делать, развязывая верёвки на ногах: -- Иди отсюда, пока я не передумал! Воровка! Тьфу! Девушка, почему-то не ушедшая сразу, закатила глаза и, наконец, покинула его. Ки Хун подхватил свои вещи, отошёл на обочину и поспешно оделся, нащупывая кошелёк с деньгами. Достал его, проверяя, всё ли на месте. Затем плюнул на это дело — он понятия не имел, сколько там лежит, и поспешил по дороге в противоположную от девушки сторону. Ему нужно было как можно быстрее вернуться домой и поспать. Нужно было обновить точку. Забыть про этот кошмар и никогда больше не вспоминать.

***

Он вернулся домой под утро и завалился спать. Встал, собираясь рассказать маме о том, что с ним приключилось, но дома её не обнаружил. Смутился, ничего не понимая, но решил, что сначала позавтракает. Покушав, Ки Хун решил сходить в полицию. Он целый час пытался доказать офицеру, что какие-то люди похищают других людей, но ничего не вышло. Полицейский даже позвонил по номеру, указанному на карточке, но, что вполне очевидно, попал на какую-то женщину, а не на регистрацию в игре. Ки Хун ушёл оттуда поспешно, опасаясь, как бы его не упекли в психбольницу по случаю. Теперь его путь лежал к матери Сан Ву, потому что, вероятно, только она могла рассказать Ки Хуну, куда делась его мама. Он дошёл до рынка и внезапно увидел Сан Ву, буквально прячущегося за углом. Он подошёл к нему, негромко спрашивая: -- Сан Ву, а ты… чего здесь? Мужчина, кажется, почти вздрогнул, резко оборачиваясь на него. Повисла тишина. Они переглянулись, и Ки Хун понял, что это разговор не для этого места. Сидя на каменных ступеньках какого-то здания, Ки Хун задумчиво курил сигарету, смотря на друга детства. Сан Ву молчал, выдыхая дым. Мужчина не выдержал этой драматичной тишины и легонько ударил его в плечо: -- Эй, ты же у нас гордость Санмун-дона! Ты смог поступить в университетскую школу бизнеса! Не переживай! Ты ещё заработаешь! Иди расскажи всё маме! Сан Ву поджал губы и горько, с усмешкой сказал: -- Заработаю… шесть миллиардов? -- Поднёс сигарету к губам, затягиваясь, и у Ки Хуна от шока воздух из лёгких вышибло. Сколько…? Он, раскрыв глаза, наклонился. Переспрашивая, неуверенный, точно ли расслышал: -- …Миллиардов? -- Затем нахмурился, -- Было же… шестьсот миллионов? Сан Ву поджал губы, стряхивая пепел на землю: -- Они тоже знают не всё. -- Это ты… столько вбухал в акции? Сан Ву скосил на него взгляд. Передёрнул плечами: -- Акции это… ерунда, были ещё фьючерсы. Ки Хун, впервые слыша слово, нахмурился. Младший мужчина закатил глаза, с лёгким раздражением и разочарованием вздыхая: -- Ты не поймёшь. Ки Хун не знал, что сказать. Он встал, нервно топчась на месте, думая. Словно действительно мог предложить какой-то выход человеку, который разбирался в теме денег, в отличие от него. Спросил, неуверенный, что знает, про что говорит: -- А нельзя… просто объявить себя банкротом? Мне говорили, что тогда можно вообще ничего не платить? Сан Ву помолчал несколько минут. Затем сказал: -- Я заложил своё и мамино имущество. Наш дом и её лавку. Всё. Ки Хун, широко раскрыв глаза, обернулся на него. В этот момент собственные проблемы показались ему незначительными, мизерными, по сравнению с проблемами лучшего друга. В голове правда не укладывалось, как он мог так поступить? Ки Хун, конечно, тоже тратил деньги матери, но никогда в жизни бы не посмел даже на мгновение сделать что-то, что могло бы поставить её в столь плачевное положение. Телефон его зазвонил. Он почувствовал облегчение от этого звонка, получив хоть какой-то шанс закрыть этот неприятный диалог, потому что, если честно, понятия не имел, что вообще Сан Ву может сделать. Принял вызов. Человек по ту сторону назвал его имя. Спрашивая, он ли это, и мужчина ответил утвердительно. В следующий момент у него сердце в пятки ушло. Его мать была в больнице. Весь мир схлопнулся до одной чёртовой точки, и на мгновение ему показалось, что он снова умирает. Но он был жив. И его бешено колотящееся сердце было тому самым явным подтверждением.

***

Врач откинул одеяло, открывая вид на совершенно жутко выглядящую ногу его матери. -- У неё диабет. Она сильно запустила его. Представляю, как она мучилась. Ки Хун по-странному легко отнёсся к увиденному, хотя раньше бы наверняка отвернулся. После сотен мёртвых тел подобное его не пугало. Его пугало само заболевание. Он спросил, надеясь, что голос не сильно дрожит: -- Это ведь… лечится? Врач пожал плечами: -- Не исключено. Мы госпитализируем её, а там посмотрим. Он просидел рядом с ней весь день, пока она не проснулась. Но пожилая женщина, вместо того чтобы лежать, игнорируя его нервные попытки её остановить, оделась и, хромая, поковыляла к выходу. Ки Хун безуспешно уговаривал её. Осторожно взял за локоть уже на улице, под светом фонарей. И здесь, в одиночестве, она, наконец, подала голос: -- Я здорова. -- Да куда там! Ты вон еле ходишь! Женщина взмахнула рукой. В её голосе звучали тоска и досада: -- Тебе какое дело? Пропадаешь целыми днями черт знает где, а теперь решил строить из себя хорошего сына? Слова резанули ножом по сердцу. Ки Хун замер. Ему внезапно показалось, что лучше бы он сейчас умер, чем… слышать это. Он, нервно сглотнув, снова кинулся к ней: -- Не говори глупостей! Не будешь лечить, станет хуже! Женщина остановилась, поворачиваясь к нему. Её голос на мгновение дрогнул: -- А если… я правда лягу в больницу, кто же будет за наш дом платить? Ты хоть знаешь, сколько нам придётся выложить за лечение? А за лекарства? Где нам взять деньги? Ки Хун, чувствуя нарастающую панику от осознания, что всё действительно плохо, выпалил: -- Но у тебя же страховка есть! Женщина подняла брови. Посмотрела ему в глаза и надломлено спросила: -- Как ты сказал? …Страховка? Ты что, забыл уже? Ты все наши страховки аннулировал, а все деньги… -- Она сглотнула. -- Просадил! Когда же ты себя в руки возьмёшь! Она отвернулась. И мужчине показалось, что он увидел, как по её щеке стекает слеза. Женщина молча и тихо, не говоря с ним больше, поковыляла по дороге. Ки Хун стоял на месте, не способный пошевелиться. Он смотрел на спину матери и понимал, что она… не хочет боли. Что она хочет лечь в больницу, но… Но всё ещё волнуется о нём. Он не слышал в её словах злобы. Только страх и волнение за сына. Женщина слишком долго ждала, что он сможет наладить свою жизнь. Но он ничего не менял. Она не дождалась. Ковыляла домой, думая о том, как он, Ки Хун, будет жить после её смерти. Потому что она больше не сможет ему помогать. В этот самый момент Ки Хун понял, что он слишком долго боялся. Что ему действительно пора брать себя в руки. Мужчина посмотрел на свои ладони. Он боялся так долго. И этот страх привёл его сюда. А он был единственным, кто действительно мог пройти эти чёртовы игры. Он мог пройти их. Помочь Сан Ву. Спасти мать. И, возможно, себя.

***

Шёл сильный дождь, и он выдыхал дым, прижимаясь к стеклу паба Чон Бэ. Друг курил, лицо его выражало искреннее сожаление, но слова совсем не помогали: -- Прости. Не могу. Ты же… Ты же знаешь, нельзя одалживать у друзей. Ки Хун кивнул, ощущая, как скручивает желудок: -- Да, да, я понимаю, но я… я готов что угодно делать! Я уже… Нашёл работу. Я верну тебе все деньги, честно, просто… мне нужно сейчас. Чон Бэ вздохнул: -- Ки Хун, я понимаю. Но правда не могу. Ты… ты мой друг, но… ты же не вернёшь. Я знаю тебя. Ки Хун вскинул брови: -- Да ладно тебе! В этот раз точно…! -- Дорогой. -- Жена Чон Бэ открыла дверь, грозно смотря на них. -- Пойдём-ка внутрь. Чон Бэ виновато посмотрел на него и легонько шёпнул по груди: -- Прости. Я правда не могу. Мир начинал потихоньку разрушаться.

***

Ки Хун докуривал сигарету, стоя у магазинчика, в котором её и купил. Хотелось выпить, но у него сейчас и так денег было мало. Внезапно кто-то перед ним остановился. Он поднял взгляд и изумлённо дёрнулся, не ожидая увидеть этого человека здесь. Тот самый дедушка под номером 001 смотрел на него, улыбаясь. Увидел, что его узнали, и покивал: -- Ты же… игрок номер 456? Да, точно ты. Ки Хун, к радости от встречи, внезапно почувствовал что-то неприятное, прошедшее мурашками по позвоночнику. Дедушка назвал его номер с такой интонацией, словно… видел перед собой лишь оболочку. Не живого человека. Ки Хун нервно улыбнулся в ответ: -- Господин! Рад вас видеть. Не думал, что… встречу вас так. Дедушка усмехнулся: -- Видимо, суждено было нам так встретиться. Ты чего тут? Ки Хун пожал плечами: -- Да я живу здесь неподалёку. -- Задумался, смотря на деда. Ни один человек ещё не вызывал в нем такие странные ощущения. Ему почему-то чудилось, будто он говорит с мертвецом. От старика исходило странное ощущение пустоты, которое он испытывал всякий раз, как умирал. Дед покивал: -- Ясно, ясно. А я вот ходил в гости к другу. Мне сейчас больше нечем заниматься. Ки Хун, вспомнив о его проблеме, постучал себя по голове: -- А как ваша… ну, проблема? Дед вздохнул: -- Проблема, проблема… Что с ней станется? Не переживай. Я… ты знаешь, я решил вернуться туда. Ки Хун кивнул. Потом смысл чужих слов дошёл до него, и он вскинулся, раскрывая глаза: -- Туда? Но… нас же там… Старик махнул рукой: -- Мне всё равно недолго осталось. А так, посмотрим, может, я даже выиграю? Ки Хун задумался. Внезапно дедушка коснулся его руки: -- Ты тоже подумай. Я бы хотел напоследок увидеться с тобой там. Ты славный парень, Ки Хун. Ки Хуна пробрало холодом, болезненные иголочки прошлись по руке, и ему на несколько секунд отчаянно захотелось всё бросить и прямо сейчас побежать в то место, пусть он даже и не знал, где оно находится. Впрочем, ощущение это быстро прошло, оставшись странной, пульсирующей мыслью. Он не стал задумываться над этим, сосредоточив свои мысли на другом: -- А откуда вы знаете моё имя? Дед, кажется, на мгновение застыл. Глаза его слегка прищурились, и он оглядел его так, словно искал что-то. Затем поджал губы и довольно улыбнулся, несмело ему кивая: -- Да… Имя? Так ты же сам мне говорил? Уже не помнишь? Ки Хун, три раза умиравший и переживший полное расквашивание мыслей в кашу, вообще мало что помнил. Поэтому, задумчиво почесал голову: -- Э… Да? Хорошо... А вы представлялись? Дедушка кивнул: -- Да, конечно. Тебе бы память проверить. Меня зовут О Иль Нам. Ки Хун, так ничего и не вспомнивший, кивнул: -- О… точно. Спасибо, что напомнили, господин. Мимо них поехала чёрная тонированная машина. Старик проводил ее взглядом, затем посмотрел на часы сквозь стекло магазинчика и вздохнул: -- Мне пора идти, Ки Хун. Надеюсь тебя встретить. Мужчина кивнул, растерянно взмахивая ладонью вслед: -- А зонтик? Вы же… -- Дедушка, невозмутимо вышедший под ливень, не обратил на его слова внимания. Мужчина, уже тише, продолжил, -- До свидания, господин. Вздохнул. Ему нужны были чёртовы деньги для матери, всего на шесть дней.

***

Его бывшая жена измученно отвернулась, проходясь по комнате, и посмотрела на него с обидой: -- Ты издеваешься, да? Ты даже… алиментов ни разу не платил, с ребёнком никогда не помогал, а теперь заявляешься и снова просишь помочь с деньгами? Ки Хун тяжело вздохнул. Он… действительно уже брал у неё в долг и, кажется, так и не вернул. Но сейчас они действительно были нужны. Он скомкано пробормотал, чувствуя, как совесть ворочается под рёбрами: -- Извини… но… это маме, на лечение. Женщина, до этого грозно скрестившая руки, приоткрыла глаза. Нахмурилась и взволнованно спросила: -- А чем… она больна? -- У неё диабет. И ей… нужна операция. Она тяжело вздохнула, прикрывая глаза. Помолчала несколько минут, затем посмотрела на него с тяжёлым, уставшим вздохом: -- Мы сами еле концы с концами сводим. -- Опустила глаза в пол, и мужчина понял, что последняя надежда медленно ускользает. Он попытался надавить на жалость, надеясь, что женщина всё же может ему чем-то помочь: -- Прошу! Она же… всегда была добра к тебе! Я верну, обещаю! Женщина нахмурила брови, качая головой. Посмотрела на него: -- Нет у меня денег. Муж только на хозяйство оставляет. Ки Хун взволнованно, с надеждой наклонил голову: -- А ты… попроси его? -- Ты спятил? -- Она подняла бровь. -- Что я скажу, если он спросит «На что?», а? Он судорожно вздохнул. Что же ему же делать? Женщина взглянула на время и взволнованно схватила его за куртку, толкая к выходу: -- Всё, иди уже! Скоро отец детей придёт! Ки Хун встрепенулся, возмущённо смотря на неё: -- Стой, с чего это ты зовёшь его отцом? Я отец Каён! Женщина подняла бровь: -- Ты? Отец? Ты хоть раз делал что-то как отец? Ки Хун замер, поджимая губы. Что он сделал? Он… Ничего не сделал. Входная дверь открылась, пропуская внутрь двух детей и мужчину. Он, ещё не подняв глаза, громко сказал: -- Дорогая! Мы дома! Затем поднял взгляд, натыкаясь на Ки Хуна. Повисла неловкая тишина, и Сон поспешно двинулся к выходу, не смотря на него. Бросил напоследок: -- Прости. Уже на выходе из жилого комплекса, стоя под дождём, подумал, что стоило, наверное, сказать дочери привет или что-то в этом роде. Внезапно его окликнули: -- Подожди! Ки Хун остановился, разворачиваясь. Новый отец его дочери подошёл к нему, держа над головой зонт, и вытащил из кармана белый конверт, протягивая. Ки Хун, удивлённый, спросил: -- Что это? Мужчина вздохнул: -- Тебе же были нужны деньги? Ки Хун, не веря своему внезапному везению, взял конверт и быстро поклонился, стараясь не выдавать свою радость слишком сильно: -- Спасибо, я верну, как только смогу! Мужчина поджал губы и покачал головой: -- Можешь не возвращать. Просто… перестань беспокоить мою семью. Ки Хун почувствовал, как у него внутри что-то разорвалось. Чужое лицо вмиг показалось ему самым отвратительным на свете, и он сжал зубы. Захотелось ударить этого человека, выкинуть деньги. Но… «Мы сами еле концы с концами сводим.» «Отец? Ты хоть раз делал что-то как отец?» Но вообще-то, этот мужчина перед ним был… прав. Ки Хун ни разу не сделал для этой семьи что-то хорошее. Он был алкашом, азартным игроком-неудачником, который никак не поддерживал свою жену, бросил на неё воспитание ребёнка и постоянно просил деньги. А человек перед ним только что отдал, вероятно, последние накопленные. Мужчина, подобравший его жену, его дочь и искренне любивший их. Оберегавший от Ки Хуна, который наверняка снова всё загубит. В голове появились изображения чужой квартиры, счастливые фотографии на стене, радостное лицо его дочери. Куда и откуда он вообще хочет её забрать? Ки Хун тяжело вздохнул. А затем, неясно почему, сделал к мужчине шаг и обнял его, неловко замершего на месте. -- Спасибо. Спасибо за то, что ты делаешь для них. Пожалуйста, просто… продолжай любить их. Мужчина неловко похлопал его по спине и, через паузу, сказал: -- Ты… хороший человек, Ки Хун. Просто тебе не хватает воли и какой-то… удачи, что ли? Знаешь, как только ты сможешь взять себя в руки — я буду с радостью видеть тебя у нас в гостях. Прилетай, как сможешь. Ки Хун отошёл от него и ещё несколько раз рвано поклонился. Он собирался пойти на эту игру снова, и не имел понятия, как собственная сила себя поведёт. Он не знал, каким человеком вернётся, поэтому на последок прошептал: -- Передай… передай им, что я их люблю, ладно? Мужчина взволнованно посмотрел на него: -- Ты чего? Эй, знаешь, есть много способов заработать денег без вреда для себя. Что ты хочешь делать? Ки Хун покачал головой: -- Ничего опасного. Я просто… думаю, если не смогу, то хочу, чтобы они знали. Хорошо? Мужчина с подозрением посмотрел на него, но всё же кивнул: -- Я сообщу им. Ки Хун ещё раз поклонился, и развернувшись, куда более уверенной походкой отправился прочь. Ему нужно было положить маму в больницу. А дальше оставалось лишь дождаться какого-то знака, который ему наверняка отправят.

***

Уговорить маму получилось с огромным трудом. Он давил на то, что уже добыл деньги, и ему нет смысла их возвращать. Судя по тому, как быстро его упёртая мама согласилась, она действительно испытывала страшную, мучительную боль. Он возвращался из больницы, полностью промокший, когда перед ним возник молодой парень с зонтом. -- Сон Ки Хун? Сон оглядел его, не понимая, кто это такой, и неуверенно ответил: -- Да. Парнишка достал удостоверение, показывая его: -- Полиция Дабона. Вы недавно заходили к нам в участок, сообщали о том, что кто-то похищает людей, чтобы играть с ними в игры, -- Ки Хун почувствовал головную боль. Его всё же решили упрятать в психбольницу? Полицейский продолжил, -- И убивает их. Ки Хун махнул рукой, стараясь быстрее уйти от этого разговора: -- А… да я это всё выдумал, просто от скуки. Двинулся к воротам, но был остановлен на удивление сильной рукой. Полицейский не дал уйти и посмотрел в глаза: -- Я нашёл у брата визитку, такую же, как ваша. Мой брат бесследно исчез. У Ки Хуна внутри всё упало куда-то в пятки. Парнишка выглядел хорошим, приличным и добрым человеком. Если его брат исчез, так и не вернувшись, то… Он был одним из тех, кого убили. У него на глазах. Ки Хун поспешно отвернулся, уходя: -- Да я эту визитку просто на улице нашёл да в карман сунул, всего-то… Настойчивый парень схватил его за рукав: -- Господин Сон, помогите, прошу. Ки Хун поджал губы. На него навалились все события прошедших дней, и он, горестно хмыкнув, покачал головой: -- Не в том я сейчас положении, чтобы кому-то помогать. Полицейский наконец отпустил его, и мужчина зашёл, закрывая противно скрипящую калитку. Прошёл до двери по узкому коридору из бетонных стен и, уже потянув ладонь к ручке, заметил бумажную визитку, вставленную в зазор между дверью и косяком. Сглотнул, чувствуя, как внутри поднимается волнение. Пора. ㅤ