Цикличность

Один прут сломать легко, тридцать — тоже легко, если ты хорошо кушал.

Возможно, смерть была тем, к чему он действительно мог привыкнуть? Раньше Ки Хун никогда не задумывался над собственными способностями, не размышлял, откуда они появились и были ли ещё подобные ему люди. Но сейчас, лёжа на спине, вглядываясь в металлический каркас кровати, эти мысли начали посещать его. Если природа что-то давала, то она старалась плавно вклеить это в человека, уравновешивая плюсы минусами, а минусы — плюсами. К примеру, любое бодрствование рано или поздно приводило ко сну. Чтобы двигаться, нужна была еда и получаемые из неё силы. Это ясно и младенцу, так почему же Ки Хун не думал об этом раньше? У него была сила, способная откатить его к «точке», но точка быстро обновлялась, и он испытывал страшную боль и ужас после каждой своей смерти. Чтобы он не сошёл с ума, ощущения очень быстро забывались. Но для чего тогда нужна была его неудача? Хуже и хуже с каждым «близким» пробуждением? И был ли конец всему этому? Сколько раз Ки Хун мог вернуться к одной и той же точке? Если рассматривать собственную силу как умение, то страх смерти блокировал полезность этого навыка. Толку от способности, когда ты боишься её использовать? Похожие мысли посещали его всю жизнь, но только сейчас ему вынужденно пришлось исследовать свои силы тщательнее. Мужчина был уверен, что никогда не получит вопросов на свои ответы — человечество до сих пор вело споры о происхождении их вида, и было бы наивностью полагать, что кто-то смог достоверно и точно определить причину и назначение подобных «способностей». Если таковые, конечно, были хоть у кого-то помимо Ки Хуна. Ну не мог же он быть единственным человеком в мире, обладающим подобным умением? В любом случае, вечер, ночь и завтрак он провёл в пустых размышлениях, пытаясь понять свои силы лучше. Сейчас, к примеру, ужас снова отступил, и мужчина уже не мог точно сказать, насколько больно было умирать. Он просто… знал об агонии, но забыл ощущения. Хотя вспоминать, конечно, не шибко хотелось. Близилось время нового испытания. Ки Хун думал. Если он не хотел снова сойти с ума от страха и ужаса, то ему стоило, наконец, начать использовать свою силу, а не бегать по оживлённой трассе в надежде на удачу. Нужен был план. Какой? Простой. Итак, он… очевидно, умирает на первый раз. Но перед этим нужно точно запомнить всё до мельчайших мелочей и в следующее пробуждение выиграть. Если это будет одиночная игра — неплохо. Если командная… После сахарных сот у мужчины осталось болезненное, тоскливое ощущение в груди. Он не очень хотел идти с командой. Просто… не хотел. Возможно, в одиночку ему будет лучше? Раздался уже привычный звук объявления сбора в колонны. Ки Хун с усталым вздохом встал и, сжав кулаки, расслабился. Ничего. Он всё вытерпит. Одна смерть — совсем не страшно. Краем глаза он заметил 101, вчера вечером убившего парня, у которого забрал воду. В тот момент Ки Хун окончательно понял, куда попал. Потому что организаторы… ничего не сделали. Вынесли труп, разве что. И добавили деньги в копилку. Безумие. Сан Ву предложил им не спать ночью, на всякий случай, но Сон проигнорировал это опасение. Ему нужно было перезагрузить точку, а что-то внутри него шептало — в эту ночь никто из важных ему людей не пострадает. Для приличия он подошёл к воровке, предлагая ей прибиться к их группе, но девочка отказала, говоря что-то про доверие. Ки Хун ушёл от своих подальше и, забравшись наверх одной из самых высоких коек, заснул мертвым сном. Бойня была. Али, с сбивающимся акцентом, горячо рассказывал ему о произошедшем ночью, обнимал дрожащими руками, уверяя, что они страшно перепугались, когда нигде его не нашли. Дедушка тоже обнял его своими ослабшими руками, и от этого объятия у мужчины мурашки по спине пробежались. Как-то… неуютно стало. Но сейчас о произошедшем напоминали лишь засохшие лужи крови на полу. Сон скользнул по ним взглядом и поджал губы. Видимо, такая у них судьба. Пока они шли по бесконечным лестницам, кто-то легонько, едва ощутимо ткнул его в бок. Ки Хун обернулся. Девочка, старательно пряча глаза, пробормотала едва слышно: -- Я… Кан Сэ Бёк… господин. Если вы… -- Слова давались ей с трудом. Мужчина понял, что кровавое побоище, произошедшее ночью, очень сильно потрепало её. 067 не хотела объединяться в команду, сидела особняком и была похожа на одичавшего котёнка. Однако она всё же поняла, что в одиночку выжить будет значительно сложнее. -- Если вы всё ещё считаете, что я могу… Ки Хун протянул руку, беря её ладонь в свою, и легонько сжал, успокаивая: -- Всё нормально. Будем заодно, команда. Ты неплохой человек, я понял. Пошли. Сэ Бёк едва заметно кивнула и затихла, теперь держась значительно ближе. Спустя пару минут блужданий по буйству красок их привели в резко противоположное по цветовой гамме помещение, а точнее, в ослепительно белую комнату. У Ки Хуна аж в глазах зарябило, до того здесь было ярко. -- Добро пожаловать на третью игру, на этот раз вы будете играть в командах, просим всех игроков разделиться на команды по десять человек. У вас есть на это десять минут. Повторяю… Ки Хун нахмурился и подошёл к Сан Ву: -- Команда на десять человек… Как думаешь, что за хрень в этот раз? Какие есть игры на большое количество? Чёрт возьми… В голову ничего не шло. Дедушка, подошедший к ним, тоже не смог подсказать ничего дельного, с самого утра пребывая в каком-то странном состоянии отрешения от мира. Али их игр вообще не знал, а девочка на сегодня, видимо, истратила все свои навыки коммуникации и молча стояла, прижимаясь к стене. Немного поговорив с Сан Ву, они пришли к выводу, что им нужно поискать в команду больше мужчин. Ки Хун, видя пассивный настрой остальных, сделал воодушевлённое лицо и предложил разделиться, чтобы найти дополнительных игроков. Пару минут он бесцельно бродил по комнате, внезапно потеряв всякое желание с кем-то говорить. Накатившая апатия слегка развеялась, когда прямо посреди зала сумасшедшая сука начала ругаться с 101, который, судя по всему, легко избавился от ненужного балласта. Сон ощутил странное довольство, наблюдая за ссорой, и даже слегка улыбнулся, когда женщина поклялась убить предателя. Спустя пару минут он вернулся к своим, в надежде, что товарищи нашли нужное количество человек. Команда действительно пополнилась тремя мужчинами и одной… девушкой. 240-ая выглядела так, словно её вообще не волнует происходящее, а так же нисколечко не тревожит своя возможная смерть. Она помахала ему ладонью и продолжила флегматично рассматривать остальных. Сан Ву нахмурился: -- Мы хотели набирать мужчин. 240 пожала плечами: -- Я лишняя? Ну, я пойду. Она начала вставать, но Ки Хун поспешно окликнул её: -- Постой, всё нормально. Оставайся. Мы даже не знаем, какая следующая игра. Сан Ву вздохнул: -- Ага. И нам всё ещё не хватает одного человека. -- Он оглядел команду и поджал губы. -- И кто согласится вступить к нам в команду? Разве что кто-то, от кого остальные нос воротят… -- Никто от меня нос не воротит! -- Звонкий голос 212-ой резанул по ушам, все поморщились. Женщина по-свойски толкнула девушку в сторону и залезла между ними. -- Можете взять меня в команду! От меня толку явно больше, чем от двух этих… -- Она оглядела девушек. -- Задохликов. Я хороша во всём, кроме того, в чём плоха! Сан Ву выругался. Вновь прозвучал звук окончания набора команд и выбора у них не осталось. -- Команды должны выстроиться в шеренгу у входа в игровой зал. Новость о том, что играть они будут не здесь, расстроила. Это значило, что все тщательно подобранные варианты игр снова могут не подойти. Одна из стен разъехалась перед ними, и люди, продвигаясь шеренгой, увидели огромное помещение с чёрными стенами. Перед шеренгами стояли таблички с цифрами, а посреди зала стояли два высоких помоста. Ки Хун нахмурился, пытаясь сообразить, к чему это. Какая игра могла проходить здесь? Стоящий впереди квадрат начал слегка уставшим голосом: -- Игроки, добро пожаловать на третью игру. Она называется «перетягивание каната». И тут Ки Хун понял, как они оплошали. Старик и три женщины. Может, прям сейчас выхватить у треугольника автомат и застрелиться? Чтобы не тратить время. -- Ваша задача — перетянуть верёвку в свою сторону, сбросив команду противника с платформы. -- 101 первый сбоку оскалился, осматривая соперников, -- Какие команды пойдут первыми решит жеребьёвка. Прошу всех игроков сесть. Люди послушно сели, и Ки Хун устало вздохнул. Да что же это за физкультминутки? У него не железные суставы, чёрт возьми! -- Сейчас мы определим, какая команда поднимется на новую платформу. -- Кружок, стоявший сбоку от Квадрата, опустил руку в чёрную коробку. И вытянул оттуда шарик с цифрой один. -- Команда один, прошу вас встать. 101 со своими прихлебателями поднялся, ухмыляясь. В его глазах горела жажда убийства, и Сон мысленно взмолился. Чтобы следующей цифрой вытянули что угодно, кроме четырёх. Ему чудом повезло — в противники первой команде определили седьмую. Команды прошли на платформы. Ки Хун плохо видел, но людей, кажется, прикрепили к обычному верёвочному канату кандалами. Судя по всему, чтобы они точно упали, потянув всех за собой. Мурашки прошлись по спине. Глубина внизу была значительной, однако всё равно не внушала доверия. Он боялся выжить. Или умереть не сразу свернув себе шею — мало ему ощущений отката, так ещё и так страдать. Тьфу. От громкого выстрела револьвера, прозвучавшего в полупустом помещении эхом, Ки Хун вздрогнул. Борьба двух команд наверху заставляла его желудок скручиваться от волнения. Словно перед экзаменом, к которому ты не подготовился. Они тянули белый жгут изо всех сил, отчаянно вскрикивая, но с первых минут стало понятно — первые выиграют. Сон смотрел на их борьбу и всё пытался понять, что же сделать для победы. Красный флажок значительно сдвинулся в сторону 101-го, ставшего впереди своих прихвостней. Внезапно подумалось, что эта игра, на самом деле, самая лёгкая и быстрая. Стой себе да тяни канат. А там уже недолго останется — силы-то не вечные. Минут пять, не больше. Зато сразу минус десять человек. Если так прикинуть, то к концу этой игры останется всего сорок. Сокращение вполовину. Раздался отчаянный крик — седьмая команда потеряла равновесие и повисла над пропастью, всё ещё крепко привязанная к канату. Но ненадолго. Старомодная гильотина с тихим свистом упала вниз, обрубая последние минуты десяти жизней. И, спустя пару секунд свободного падения, крики утихли. Круг рядом с квадратом запустил руку в ящик, невозмутимо доставая номер: -- Четыре. -- Ки Хун ощутил, как желудок упал вниз и на негнущихся ногах поднялся, -- Пять. Их оппоненты встали, и несколько минут они разглядывали друг друга. В пятой команде были одни мужчины. Сон почувствовал внезапное смирение. Ну и ладно. Он даже не надеялся, что сможет выйти из игры живым с первого раза. Они пошли к своей стороне, и мужчина, раздумывавший о смерти, внезапно оступился, чуть не падая вниз. Али успел подхватить его: -- Господин! Дедушка, внезапно оживший, помог затащить Ки Хуна назад: -- Ещё рано, милок. Не беги вперёд паровоза, всё успеется. Ки Хун нервно посмеялся. Да. Успеется. Их завели в лифт, и когда двери закрылись, старик внезапно заговорил. Предложил им тактику, которая внезапно показалась Ки Хуну самой гениальной за всю его жизнь. Поэтому, когда спустя пару минут они стояли на краю пропасти, пристёгнутые к белоснежному канату, он не боялся. Знал — в этот раз он выйдет отсюда без единой смерти. Первые десять секунд они, как и говорил старик, просто стояли, удерживая канат на месте. А потом, когда противники начали волноваться, резкими толчками потянули под счёт. Это почти помогло, но, к сожалению, другая команда всё же была сильнее. И вот, когда они начали опасно близиться к краю, Сан Ву предложил безумную идею — пойти вперёд. На несколько секунд это показалось самоубийством, но Ки Хуна подобное уже не смущало, и он уверенно, без промедлений двинулся к пропасти. Край его кроссовка буквально завис над обрывом, он схватился за канат, удерживая себя, и, посмотрев вниз, где от тел предыдущих людей остались только лужи крови, подумал, что в принципе висеть вот так вот очень даже забавно. Из мыслей его вытянули товарищи, резко дёрнувшие канат сзади, и Ки Хун поспешно вернулся в ритм, с восторгом в сердце наблюдая за отчаянно скользящими противниками, у которых всё никак не получалось твёрдо встать на ноги после падения. Словно в замедленной съёмке он увидел, как десять мужчин с отчаянными криками падают, повисая на канате, и в этот же момент его потянуло в пропасть. На пару секунд подумалось, что смерть всё-таки настигнет его. Но чёртова гильотина, насладившись своей пугающей задержкой, всё же упала вниз, отсекая ненужный груз. Он упал на спину, с тяжёлым облегчением вздыхая. Сегодня он выжил. Он выжил.

***

Им выдали ужин. Женщина о чём-то воодушевлённо рассказывала, прославляя то их, то себя, но Ки Хун не слушал. Он отошёл назад, улёгся на кровати и прикрыл глаза. Ему страшно хотелось спать после пережитого стресса, и нужно было обновить точку. Дедушка странно посматривал на него, и несколько секунд Ки Хуну казалось, что… Он не мог это описать. Ощущение, как и тогда во время объятий, было странным. С одной стороны, он ощущал себя неуютно. Но с другой… словно что-то далеко забытое, но родное пришло к нему. Так странно. С этими мыслями он и заснул. Проснулся от шума, бьющего по мозгам. Приоткрыл один глаз и в недоумении осмотрелся. Его товарищи таскали разобранные каркасы кроватей и большие прямоугольные подложки. -- Строим баррикады. -- Голос Сэ Бёк, раздавшийся рядом, заставил его вздрогнуть. Девушка сидела сбоку его кровати, но ничего не делала. Поджала губы, -- Чтобы те… не тронули нас ночью. Ки Хун кивнул, потирая висок: -- Сколько времени прошло? И почему ты ничего не делаешь? -- Часа полтора. -- Мужчина расслабленно вздохнул. Точка обновилась. -- Я рядом с тобой. Просто… на всякий случай. Старик волнуется за тебя. 218 сказал, что раньше у тебя не было привычки так много спать. Мужчина вздохнул, кивая: -- Это да… Тебя попросили присмотреть за мной? Девушка ничего не ответила, отводя взгляд. Ки Хун с благодарностью кивнул: -- Спасибо. Али, таща за собой просто невероятных размеров кусок каркаса, радостно улыбнулся: -- Господин! Вы проснулись! У вас всё хорошо? Ки Хун кивнул и встал, собираясь помочь. Он нёс свёрнутый матрас в глубь баррикады, когда 101, подходя к их углу, окликнул его: -- Эй! Ссанмун-дон! -- На его лице стояло выражение веселья. -- Стараешься спасти свою шкуру? Правда думаешь, что меня это остановит? Выглядит не шибко-то надёжно. Он посмеялся. Ки Хун поднял бровь и посмотрел ему за спину: -- Думаешь, уцелеешь? -- 101 в недоумении дёрнул головой. Продолжая улыбаться, Ки Хун объяснил ему: -- Подонки, которых ты набрал к себе. Ты им доверяешь? Думаешь, они не накинутся на тебя ночью? Ты самый сильный среди них. На их месте, как только начнётся заварушка, я бы убил тебя первым. 101 оскал потерял, теперь лишь со злобой вглядываясь в Ки Хуна. Сон не знал, что на него нашло, просто в какой-то момент внезапно ощутил странный порыв тёмной злости и наклонился, почти шепча: -- Я не боюсь умереть. А ты? -- Наклонил голову: -- Если мне предоставиться возможность — я буду убивать тебя раз за разом, пока ты не начнёшь молить о прощении. Ки Хун понятия не имел, что такого 101 увидел в его глазах, но мужчина внезапно побледнел и, резко отступив назад, развернулся, уходя к своим. Сон фыркнул. Придурок. Решив дежурить ночью, они разделились. Ки Хун с дедушкой должны были стать вторыми, но теперь у мужчины никак не получалось заснуть, и он предложил Сан Ву отправиться спать. Друг, помешкав, согласился, и Ки Хун остался с Али. Первое время они молчали, затем потихоньку пошёл разговор. Он рассказал про своё детство. Про больную мать, про вечное невезение. А Али про семью. Про жену, про сына, и Ки Хун, вспоминая свою дочь, внезапно проникся к нему страшным сочувствием. Али было жалко. Он, похожий на большого ласкового медведя, имел слишком мягкое сердце и добрую душу для этого места. Ки Хун задумался о том, кто вообще здесь вызывает у него положительные чувства? Дедушка, немного растерянный, но добрый; Сан Ву, как друг детства, но в последнее время он всё больше подрывал доверие своим странным поведением; Али; и… как ни странно, 067. Она словно… словно бы напоминала ему о дочери. Он не знал, почему. Они просидели так почти до самого утра, однако разбудила их совсем не приятная мелодия. Свет включился внезапно, а вместе с ним закричала сирена. Она выла, надрываясь, заставив всех подскочить со своих мест. Двери в общежитие открыли, впуская солдат в масках. Громкий голос квадрата разлетелся по помещению: -- Всем выстроиться в колонны. Треугольники быстрыми и отточенными движениями проверили их на несанкционированные предметы, просмотрели все кровати, переворачивая матрасы, и спустя пару минут из динамиков разнёсся жизнерадостный голос: -- Уважаемые игроки, четвёртая игра скоро начнётся. Пожалуйста, проследуйте за персоналом. Это было… слишком рано. Обычно им выдавали завтрак, и только спустя несколько часов после него начиналась игра. Сейчас же создалось ощущение, словно бы организатор был… зол. Ки Хун задумался, что такого случилось? Они построили баррикады без возмущений, и даже вроде бы никого не убили. Дедушка впереди тихонько шёл, задумчиво разглядывая людей в масках. Сон хотел ему что-нибудь сказать, ради разрядки ситуации, но решил промолчать. Они вышли из общежития, и прошли буквально пару шагов. Когда увидели… Трупы. Четыре тела принадлежали работникам, а ещё один — игроку сто одиннадцать. Они висели в воздухе, подвешенные на непонятную конструкцию. Из динамиков раздался искажённый, мужской голос: -- Вы видите перед собой тех, кто нарушил правила игры, и ради собственной выгоды пренебрёг законами и осквернил идеологию этого места. -- Ки Хун ощутил мурашки, пробежавшиеся по спине. Он не знал, что эти люди натворили, но мысль о том, что здесь убивают не только провинившихся игроков его почему-то… обрадовала, -- В мире где вы находитесь, все игроки — равны. Вам предоставлены равные возможности исключающие всякую дискриминацию. Обещаю что подобные инциденты больше не повторятся. Приносим искренние извинения за эти трагические события. Ки Хун, неожиданно даже для себя тихо фыркнул. Этот человек звучал парадоксально успокаивающе. Словно бы «организация» действительно переживала о произошедшем, и волновалась о комфорте игроков. Забавно. О Иль Нам, стоявший перед ним, развернулся и легко отодвинул Ки Хуна, продвигаясь в конец строя: -- Не обращай внимания, я просто сменю место. По спине мужчины пробежался уже знакомый холодок, а треугольники почему-то не остановили дедушку, позволяя ему исчезнуть среди людей. Ки Хун нахмурился. Что за ерунда начала происходить? Работник толкнул его автоматом: -- Идём. Сон спохватился и поспешно двинулся за остальными, уже слегка ушедшими вперёд. Их снова привели в белоснежную комнату, но на этот раз сказали разделиться на пары из двух человек. 212 тут же попыталась выторговать себе партнёра, впрочем, безуспешно. Играть с ней в команде никто не хотел, отчасти из-за скотского характера, отчасти из-за пола. Они не знали, какая игра их ждёт, но предпочитали выбирать в партнёры сильных мужчин. Сэ Бёк и 240 встали, направляясь подальше от них. Ки Хун спохватился: -- Эй, куда вы? Сэ Бёк наклонила голову: -- А ты хочешь взять меня в команду? Ки Хун был бы не против её кандидатуры, но девушка, судя по всему, уже всё решила и, не дожидаясь ответа, ушла. Он вздохнул. Ладно, может быть, Сан Ву всё же… -- Али, давай объединимся в команду. -- Сон вздрогнул, переведя на друга взгляд. 218 даже не смотрел на него. -- Большинство игр требуют силы и ума, вместе у нас больше шансов выжить. Но Али не торопился с ответом. Он осторожно посмотрел на протянутую руку и взволнованным взглядом нашёл Ки Хуна. Мужчина, ощущая неприятный ком в горле, поспешно замахал руками: -- А, не-не. На меня не смотрите. Я себе кого-нибудь найду, всё хорошо! Но взгляд у Али не изменился. Он словно… Не хотел идти в пару к Сан Ву? -- Сынок, -- Ки Хун отвлёкся, переводя взгляд на деда. Старик улыбнулся: -- Может… возьмёшь меня к себе в команду? Сон задумался, но буквально на секунду, затем кивнул, протягивая руку: -- Конечно! Какая разница, с кем ему быть в команде? Если на первый раз выжить не выйдет, то на второй он просто выберет кого-то более подходящего и поможет с выбором остальным. Если они его послушают. Иль Нам пожал его ладонь не сразу. Он несколько минут всматривался в его лицо, и только потом завершил рукопожатие. Затем, внезапно, стянул с себя толстовку и протянул ему: -- Давай обменяемся. Как знак сотрудничества. Ки Хун в недоумении посмотрел на протянутую вещь. Сон пожал плечами. Ну если старику так хочется… Они обменялись кофтами. Прозвучал сигнал окончания голосования. В одной из стен открылись двери, и игроки, уже наученные и послушные, прошли в их сторону, по парам вставая в шеренгу. Пока они шли, 212-я, так и не нашедшая пару, страшно истерила, пытаясь вцепиться хоть в кого-нибудь, но её все отталкивали. Ки Хуну было её почти жаль. Но что он мог поделать? Они вышли на «игровую площадку», теперь выстроенную в виде небольших кварталов, ясно напоминающих его родной район. Повеяло ностальгией. К ним с дедом подошёл треугольник, молчаливо обозначая своё назначение для них, и провёл куда-то запутанными улочками. Они остановились в небольшом закутке, и треугольник вытащил из кармана два мешочка. Из динамиков раздался голос: -- Каждый из игроков должен взять по одному мешочку. В каждом мешочке по десять стеклянных шариков, пожалуйста, пересчитайте их. Ки Хун вытряхнул холодные стекляшки себе на ладонь, наслаждаясь звуком тихого постукивания друг о друга. Улыбнулся: -- Я хорошо играл в шарики в детстве. Старик отзеркалил его улыбку: -- О, я тоже. Был лучшим в своём районе. Мы с тобой можем стать Кганбу, да? Ки Хун растерялся, слышал незнакомое слово: -- Кганбу? Дед посмеялся: -- А говоришь, что играл. Кганбу — это твой друг, которому ты доверяешь и с кем делишься шариками. Голос из динамиков продолжил: -- У каждого из вас есть десять шариков. Ими вы будете играть против своего партнёра. -- Ки Хун ощутил, как сердце резко упало вниз. -- Выигрывает тот, кто сможет первым забрать все десять шариков противника. Блять. Видно, ничего в этом мире не может быть так просто. Дед стоял рядом, разглядывая шарики, и словно бы не слышал то, что сказал динамик. Мужчина понял, что это всё только что стало бессмысленным. Он не мог продолжать этот день, эту игру, потому что это означало смерть Иль Нама. И… Чёрт. Али с Сан Ву. Нет, теперь ему точно нельзя было продолжать. -- Игра продлится тридцать минут. Время пошло. Ки Хун глубоко вздохнул, набирая воздух в лёгкие. Ему нужно было приготовиться. Он подошёл к старику и виновато поджал губы: -- Простите, я… соврал вам. Я не умею играть в шарики. Иль Нам, до этого с восторгом разглядывавший переливающееся стекло, словно пришёл в себя, в недоумении поднимая бровь: -- Правда? -- Прищурился. -- Но мне казалось, что ты звучал вполне уверенно? Ки Хун пожал плечами: -- Я не хотел вас волновать. -- Тут же перевёл тему. -- Давайте мы лучше придумаем свои правила. Нам же… необязательно забирать шарики именно этой игрой? Он посмотрел на треугольника, но работник ничего не сказал. Сон решил, что это сойдёт за положительный ответ. Дед вздохнул: -- Что ж. Хорошо. Какие правила ты предлагаешь? Ки Хун поспешно повертел головой, думая. Во что они могли сыграть? Не очень долго. Как назло, в голову ничего не приходило. Внезапно он кое-что вспомнил: -- Давайте… Давайте мы с вами начертим круг на песке и будем закидывать в него шарики? У кого больше попадёт, тот и выиграл! Иль Нам посмотрел на него несколько минут, затем согласно кивнул: -- Пусть будет так. Работник понятливо кивнул и отошёл в сторону, уступая им место. Ки Хун начертил круг, затем линию, за которую нельзя было выходить. -- Вы первый. По возрасту, господин. Вы можете кинуть все свои шарики разом. Я думаю, незачем растягивать это очерёдностью. Старик поднял бровь: -- Ты торопишься? Мне казалось, в такой момент не стоит… гнать вперёд. У нас есть полчаса. Сон вздохнул: -- Постоянное напряжение, я устал, господин. Иль Нам прищурился и, немного подумав, кивнул: -- Пусть будет по-твоему. Он встал на линию и, чётко примеряясь, начал закидывать шарики в круг. Вышло закинуть восемь из десяти — дед отряхнул ладони и вздохнул, отходя: -- Тебе придётся постараться, юноша. Мужчина пожал плечами. Не придётся. Он встал на линию, взял шарики в руки и — Выкинул все на песок. -- Ой. -- Он сглотнул, готовясь к выстрелу. -- Боюсь, я проиграл. Внезапно лицо Иль Нама, до этого заинтересованное и по-старчески морщинистое, разгладилось. Его глаза наполнились серьёзностью, и Ки Хуну показалось, что перед ним очутился другой человек. Старик, которого теперь с трудом можно было назвать стариком, смерил его тяжёлым взглядом. Голос, больше не скрипучий, был наполнен одновременно удовлетворением и досадой: -- Ки Хун, зачем же так? Игры нужны для того, чтобы веселиться. Какой же здесь азарт? -- Он поднял бровь. -- Разве есть смысл поддаваться мертвецу? Сон, смущённый и по-странному напуганный чужим поведением, нервно сглотнул: -- Вы… можете прожить ещё долгую жизнь, я уверен. Иль Нам с какой-то жестокостью усмехнулся: -- Я уже давно мёртв. Поверь мне. Треугольник вскинул руку с револьвером. Ки Хун закрыл глаза, готовый получить уже знакомый толчок в лоб, только вот почему-то острая боль обожгла его бок, сливаясь с громким звуком выстрела. Он пошатнулся, вскрикнул, падая на землю. Перед глазами встала чернота. В висках запульсировало и всё смазалось. Он судорожно хватая губами воздух, ощутил, как его рот слегка прикрывают рукой, затем поднимают и уносят. Мерное покачивание приносило боль, он вцепился в невидимого носильщика руками, вызывая шипение, незнакомый голос разрезал его барабанные перепонки: -- К лифту. В их комнаты. -- Вы позвали врача? -- Да. Господин перед началом предполагал такой исход, он уже там. -- Осторожно. Он не потеряет много крови? -- Я не метил в важные органы, не должен. -- Он не в себе. -- Ему больно, но скоро мозги начнут проясняться, если он так и не свалился в обморок. Ки Хун понятия не имел, кто эти неизвестные, куда его несли, что собирались делать, но сама мысль о том, что сейчас он потеряет сознание и точка обновится, свела его с ума. Он попытался вырваться, однако непослушные руки лишь жалобно цеплялись за грубую ткань. Топот шагов и звук лифта слились в единую картину мира. Спустя пару минут его осторожно уложили на что-то мягкое: -- Чуть руку мне не оторвал. Голос, раздавшийся следом, заставил Ки Хуна вздрогнуть, несмотря на адское месиво в голове. Это был низкий, уверенный, стальной баритон: -- Тебе? Не поверю, даже если скажешь, под приказом отца. Человек усмехнулся: -- Может быть, этот тоже силач? Мужчина цокнул: -- Это было бы упущением. -- Лучше, чем ничего. Послышалось шуршание и новый голос оказался совсем рядом, хрустнуло стекло: -- Я поставлю ему болеутоляющее. -- Острый укол пронзил руку, Ки Хун застонал. -- Приходит в себя. Ты хорошо попал. Куда нужно. -- Годы практики. Мужчины тихо рассмеялись. Сон сжал зубы. Да что за херня?! Внезапно он понял, что выстрел по сравнению со смертью — просто детская шалость. В голове прояснилось. Почему он сейчас страдает? Эта боль настолько ничтожна, а он всё продолжает скулить, словно ребёнок. Осознание этого простого факта ударило по мозгам. Замерев, Ки Хун открыл глаза. -- Блять! -- Ставивший укол выругался и отпрянул, Сон не успел разглядеть его лица. -- Он не должен был так быстро прийти в себя! В помещении было темновато, но главное Ки Хун глазами уловить успел — треугольник с револьвером, небрежно торчащим из кармана, стоял рядом. Мужчине было глубоко насрать на то, что происходило, главное сейчас было откатиться до точки и ни в коем случае не создать новую. Он резко подскочил на кровати, кидаясь к треугольнику, и выхватил у него из кармана пистолет. -- Ебать ты резвый, стой! -- Работник, не успевший среагировать, поднял руки. -- Подожди, послушай! Но Ки Хун не собирался стрелять в него. Он перезарядил револьвер и направил себе в висок. Доктор всполошился: -- Чт-ДЕРЖИ ЕГО! Треугольник кинулся вперёд, железной хваткой цепляя запястье, но не успел — Ки Хун нажал на курок. Последним, что он услышал, был расстроенный, красивый голос второго мужчины: -- Отец убьёт вас.