Цикличность

Выживание — далеко не залог здоровья.

«-- Отец убьёт вас.» Последние слова неизвестного мужчины пульсировали в голове, пока его протягивало через щель, выталкивая к последней точке. Он открыл глаза дёрнувшись всем телом и шумно набрал в лёгкие воздуха, унимая дрожащие руки. Люди вокруг таскали разобранные каркасы кроватей и большие прямоугольные подложки. -- Строим баррикады. -- Голос Сэ Бёк, раздавшийся рядом, не был неожиданностью. Девушка, как и раньше, сидела сбоку его кровати, и ничего не делала, но её выражение лица было взволнованным, -- Чтобы те… не тронули нас ночью. С вами… всё хорошо? Ки Хун кивнул, потирая висок: -- Да. Я в порядке. Девушка оглядела его с ног до головы и сцепила руки, опуская взгляд: -- Старик волнуется. 218 сказал, что раньше у тебя не было привычки так много спать. Приснился кошмар? Мужчина вздохнул, кивая: -- Да. Спасибо, что присматриваешь за мной. Девушка смущённо кивнула, отводя взгляд. Али, таща за собой просто невероятных размеров кусок каркаса, радостно улыбнулся: -- Господин! Вы проснулись! У вас всё хорошо? Ки Хун кивнул и встал, собираясь помочь. Он нёс свёрнутый матрас в глубь баррикады, когда 101 подошёл к их углу, окликая его: -- Эй! Ссанмун-дон! -- На его лице стояло выражение веселья. -- Стараешься спасти свою шкуру? Правда думаешь, что меня это остановит? Выглядит не шибко-то надёжно. Он посмеялся. Ки Хун поднял бровь и посмотрел ему за спину: -- Подонки, которых ты набрал к себе. Ты им доверяешь? Думаешь, они не накинутся на тебя ночью? Ты самый сильный среди них. На их месте, как только начнётся заварушка, я бы убил тебя первым. 101 потерял оскал, со злобой вглядываясь в Ки Хуна. Сон, ощущая приятный порыв тёмной злости ухмыльнулся, и прошептал, наклоняясь ближе: -- Я не боюсь умереть. А ты? -- Доверительно улыбнулся, -- Когда мне предоставиться возможность — я буду убивать тебя раз за разом, пока ты не начнёшь молить о прощении. 101 побледнел и, резко отступив назад, развернулся, уходя к своим. Сон фыркнул. Не таким уж страшным этот мудак был. Решив дежурить ночью, они разделились. Ки Хун сразу остался с Али. Постепенно у них пошёл разговор. Он снова рассказал про своё детство, про больную мать, про вечное невезение. А Али про семью. Про жену, про сына. В этот раз Сон не стал дежурить всю ночь, и ближе к утру, ушёл спать. Он проснулся от сирены и внезапно включившегося света. Двери в общежитие открыли, впуская солдат в масках. Громкий голос квадрата разлетелся по помещению: -- Всем выстроиться в колонны. Треугольники быстрыми и отточенными движениями проверили их на несанкционированные предметы, просмотрели все кровати, переворачивая матрасы, и спустя пару минут из динамиков разнёсся жизнерадостный голос: -- Уважаемые игроки, четвёртая игра скоро начнётся. Пожалуйста, проследуйте за персоналом. Теперь Ки Хун знал, что случилось. Пятеро человек нарушили правила, и из-за них раздражённый организатор решил провести игру раньше. Дедушка впереди тихонько шёл, задумчиво разглядывая людей в масках. Сон не стал ему ничего говорить, теперь, на самом деле, больше приглядываясь к старику, помня его странное поведение перед смертью. Они вышли из общежития, и прошли буквально пару шагов. Когда увидели трупы. Они висели в воздухе, подвешенные на непонятную конструкцию. Из динамиков раздался искажённый, мужской голос: -- Вы видите перед собой тех, кто нарушил правила игры, и ради собственной выгоды пренебрёг законами и осквернил идеологию этого места. -- Ки Хун попытался понять, кому из тех людей в комнате он мог принадлежать, и им ли? Но, к сожалению, из-за искажения его попытки ни к чему не привели. -- В мире где вы находитесь, все игроки — равны. Вам предоставлены равные возможности исключающие всякую дискриминацию. Обещаю что подобные инциденты больше не повторятся. Приносим искренние извинения за эти трагические события. О Иль Нам, стоявший перед ним, развернулся и легко отодвинул Ки Хуна, продвигаясь в конец строя: -- Не обращай внимания, я просто сменю место. По спине мужчины пробежался знакомый холодок. Ки Хун нахмурился. Вот, опять! Что это за фигня? Работник толкнул его автоматом: -- Идём. Сон спохватился и поспешно двинулся за остальными, уже слегка ушедшими вперёд. Их снова привели в белоснежную комнату, и сказали разделиться на пары из двух человек. 212 тут же попыталась выторговать себе партнёра, впрочем, безуспешно. Играть с ней в команде никто не хотел, отчасти из-за скотского характера, отчасти из-за пола. Люди не знали, какая игра их ждёт, но предпочитали выбирать в партнёры сильных мужчин. Сэ Бёк и 240 встали, направляясь подальше от них. Ки Хун спохватился: -- Стойте! Сэ Бёк наклонила голову: -- Ты хочешь взять кого-то из нас в команду? Ки Хун покачал головой: -- Нет. Я хочу сказать, чтобы вы не… не объединялись в команду друг с другом. Мне кажется, что на второй раз в парных играх мы будем против своей пары. Просто… разве не странно, что два раза подряд мы будем играть плечом к плечу? Девушки смерили его непонятным взглядом. 240 наклонила голову: -- Ты… странный. Сан Ву нахмурился: -- Действительно странно. С чего ты решил? Такая странная уверенность… В его глазах появился подозревающий огонёк. Ки Хун ощутил раздражение. Он в первый раз уверенно что-то предложил, и вот, пожалуйста, сразу его слова под сомнения! Нахмурившись, он всплеснул руками: -- Я здесь, значит, предлагаю хорошую мысль, а меня не ценят! Какая разница, выберете вы в пару кого-то не из нашей группы. Ну и ладно! У нас много пар получится, если другую пару нужно будет убить, то хватит чужаков на всех! -- Али поднял бровь. Старик тоже выглядел удивлённым, как и Сан Ву и девушки, замершие на своих местах. Ки Хун понял, что прозвучал грубо, и тяжело вздохнул, потирая переносицу: -- Ладно, просто… Просто давайте выберем себе в пару кого-нибудь чужого. Хорошо? Если я ошибусь, то больше не слушайте меня. Сан Ву пожал плечами: -- Ну, если ты так считаешь… Они разошлись искать пару. Ки Хун быстро огляделся. Недалеко от него стоял мужчина, растерянно разглядывающий людей. Сон подошёл к нему. Протягивая руку: -- Будешь моим напарником? 085 посмотрел на него с удивлением. Огляделся и, не видя команды Ки Хуна, с осторожностью пожал руку: -- Давай. Меня зовут… Ки Хун остановил его: -- Не называй имя. Я… лучше узнаю его после нашей победы. Хорошо? Мужчина кивнул. Сон ощутил, как внутренности сворачивает. Он выбрал себе жертву. Человека, которого ему придётся убить. Можно ли это считать убийством? Он же знает, что произойдёт дальше. Намеренно выбрал этого мужчину. С другой стороны. Разве у него есть выбор? Прозвучал сигнал окончания голосования. В одной из стен открылись двери, и игроки прошли в их сторону, по парам вставая в шеренгу. Пока они шли, 212-я, так и не нашедшая пару, страшно истерила, пытаясь вцепиться хоть в кого-нибудь, но её все отталкивали. Ки Хуну было интересно, что с ней сделают. Убьют? Разве это честно? Ну, несмотря на законы этого места, она же не виновата, что людей банально не хватило. Пока они шли, он о чём-то вспомнил и протиснулся между людей, находя взглядом Али, растерянно идущего с другим мужчиной. Тронул его за плечо, шепча: -- Али! -- Мужчина удивлённо посмотрел на него, Ки Хун продолжил: -- Послушай меня, когда начнётся игра, предложи своему противнику свои правила. Что-то, где ты сможешь одержать победу. Все шарики должны оказаться у тебя. Любым способом. Они вышли на «игровую площадку», в виде небольших кварталов, и он поспешно вернулся к своей паре, не дожидаясь ответа Али. Голос попросил их проследовать за треугольниками. Ки Хун сжал руки, чувствуя, как бешено начинает биться его сердце в груди. Они остановились в небольшом закутке, и треугольник вытащил из кармана два мешочка. Из динамиков раздался голос: -- Каждый из игроков должен взять по одному мешочку. В каждом мешочке по десять стеклянных шариков, пожалуйста, пересчитайте их. Ки Хун встряхнул холодные стекляшки себе на ладонь, наслаждаясь звуком тихого постукивания друг о друга, стараясь придумать что-то, что поможет ему выиграть и не умереть. Голос из динамиков продолжил: -- У каждого из вас есть десять шариков. Ими вы будете играть против своего партнёра. -- Ки Хун не хотел смотреть на своего противника. -- Выигрывает тот, кто сможет первым забрать все десять шариков противника. Игра продлится тридцать минут. Время пошло. Ки Хун глубоко вздохнул. Что ж… На удачу ему надеяться не стоило. Что он мог? У него была меткость. Он повернулся к бледному 085: -- Прости. Я не знал, что так всё получится. Давай мы… Начертим круг и будем кидать в него шарики? Кто кинет больше шариков к центру, тот и выиграет, хорошо? Мужчина не сразу ответил. Он дрожал, был растерян и явно не хотел уже ничего делать. Но выбора у него не было, поэтому он согласился. Ки Хун начертил круг и вспомнил все те разы, когда ему удавалось быть ведущим в вышибалах. Он надеялся, что это поможет. Руки после первого возвращения подводили его ещё не так сильно, как были должны. Пришлось собрать всю концентрацию, чтобы кидать туда, куда нацелился, но… 085 оказался отвратительным игроком. Он не попадал. Паниковал, вздрагивал, даже плакать начал. А кинуть нормально не мог. Когда Ки Хуну остался последний бросок, конец уже был предрешён. 085 впал в истерику. Он упал на колени перед треугольником, умоляя его не убивать. Кричал в отчаянии. Сон сжал шарик в руке. Его изнутри раздирало, видя эту картину. Это он был причиной. Он. Треугольник стоял ровно, ничего не делая. Ожидая, пока Ки Хун закончит свой ход. Уже без разницы, насколько хороший. Сон посмотрел прямо на него, думая, что, возможно, смотрит в глаза, разжал кулак, позволяя шарику упасть на песок. Треугольник поднял руку с револьвером, мужчина издал отчаянный вопль, отшатываясь, но звук выстрела оборвал его крик, заставляя безжизненным телом завалиться на землю. -- Игрок 456 прошёл. Ки Хун окинул труп взглядом и отвернулся, направляясь за работником. Теперь осталось надеяться, что все из его команды выжили.

***

Сон не знал, как так получилось, но он оказался первым, кто прошёл эту игру, управившись всего за шесть минут. Безумие. Ему показалось, что прошло не меньше получаса. Тем не менее, его привели первым. К неверию, возмущению и раздражению, он обнаружил 212, спокойно дрыхнувшую на кровати. Она проснулась от звука открывающейся двери и, сев на кровати, радостно замахала руками, хохоча: -- Представляешь, они сказали, что я — слабое звено! Слабое звено, понимаешь? У нас так называли детей, оставшихся без пары! И, дескать, если мне не досталось пары, то это не значит, что меня можно исключать из игр… Она продолжала что-то радостно болтать, но он её не слушал, разглядывая уменьшившееся количество кроватей и полностью убранную комнату. Ни следа крови, грязи и прочего, хотя, казалось бы, какая разница? Как будто бы им, живущим на волосок от смерти, будет важна чистота. В груди невольно трепыхнулось уважение к персоналу — они проделали большую работу за это небольшое время. Он сел на край одной из коек и принялся ждать. Людей постепенно заводили в комнату, ошеломленных, уставших, плачущих или радостных. Прошедшая игра явно оставила на людях свой отпечаток. А в голове у Ки Хуна всё стоял крик 085. Он разглядывал свои пальцы, ещё не так давно державшие стеклянный шарик. Вздрагивал, когда дверь открывалась, с надеждой вглядывался в лица входящих. Наконец, в очередной раз, когда тяжёлые металлические створки раскрылись, внутрь зашёл уже знакомый смуглый мужчина. Али выглядел потерянным. Он поднял голову и, найдя взглядом Ки Хуна, поспешно подошёл к нему, садясь рядом. Сон ощутил острую потребность обнять его и, закинув руку Али на спину, прижал к себе. Мужчина молча поддался объятьям, расслабляясь. Они сидели так, пока дверь не открылась и внутрь не запустили ещё двоих человек — невозмутимого Сан Ву и бледную, с покрасневшими глазами Сэ Бёк. Ки Хун встал, взволнованно подходя к ней: -- Ты выиграла! Молодец! Что случилось? Сан Ву поправил очки: -- 240 выбыла. Ки Хун ощутил, как желудок упал вниз. Но почему? Они же… выбрали других оппонентов? Разве могла язва 240… проиграть…? 112 поджал губы, почти виновато отводя взгляд: -- И… 001. Звуки затихли, уходя в жужжащий фон. Сон замер. Его руки упали, и он в не верящем недоумении посмотрел на друга. Это шутка? В голову врезалось странное поведение старика в прошлый раз. Ведь казалось, что он… Нет, разве он мог проиграть? Разве мог умереть? Иль Нам не мог умереть! Он же сам говорил, что хорошо играет в шарики! Конечно, старику, вероятно, немного осталось, но если бы они выиграли, то, возможно, смогли бы заплатить за операцию! Он не хотел это принимать. На глаза начали накатывать слезы, но он успокоил себя, переведя взгляд на несколько треугольников, заходивших в помещение. Они явно собирались объявить об окончании последней игры. Ки Хун направился к одному из них, стараясь выглядеть невозмутимо. Краем глаза он наблюдал за автоматами, небрежно располагавшимися в чужих руках. При его приближении треугольник остановился, готовый выслушивать претензии, вопли или любую другую ерунду, но у Ки Хуна были другие планы. Оказавшись рядом, он буквально кинулся на работника и, выхватив у него автомат... Понял, что оружие прикреплено к форме охранника короткими ремнями. Ему нужно было сильно извернуться, чтобы с такого расстояния попасть себе в голову. Работники вскинули оружие, направляя дула на него, тогда Ки Хун, осознав, что может добиться желаемого другим путём, продолжил вырывать оружие, крича: -- Ублюдки! Вы все — гребаные ублюдки! Он был готов к болезненному жару от пуль, проникающих в плоть, но вместо этого резкий удар обрушился на его затылок. Приложенная сила показалась ему слишком жуткой, такой, что ещё чуть-чуть — и его череп бы наверняка проломился. Он с ужасом понял, что теряет сознание. Перед глазами потемнело, а он... Он подумал, что что-то в ударившем его человеке было знакомое. Особое ощущение... Не этот ли мужчина тащил его в прошлый раз?

‎***

‎Голова страшно пульсировала. Он открыл глаза, пытаясь проморгаться, и потрогал рукой раненый затылок. Крови не было, но лучше от этого не становилось. Тупая боль расходилась с задней части головы, мешая думать. Мягкий, почти нежный, осточертевший до тошноты голос раздался в помещении, пульсируя в висках острыми иглами: -- Внимание, пятая игра скоро начнётся, все игроки должны выполнять указания персонала и проследовать в игровой зал. Он подскочил, с ужасом понимая, что проспал целую ночь. В голову ударило, и запутавшись в одеяле, мужчина грохнулся на пол. Стало ещё хуже. Тихий, болезненный стон, вырвавшийся из собственного горла, показался ему незнакомым. Рядом раздался взволнованный голос Али: -- Господин! -- Сильные руки подхватили Ки Хуна, и мужчина с трудом открыл глаза, видя счастливое, чуть ли не плачущее лицо 199. -- Господин! Вы очнулись! Мы думали… Сан Ву подошёл к нему и, присев на колени, потрогал голову, хмурясь: -- Он так приложил тебя… -- Повторяю, все игроки должны проследовать в игровой зал. Ки Хун сел, оглядевшись. Понял, что все смотрят на них. Работники, кажется, были в шаге от того, чтобы подойти и силой потащить его. Сон сглотнул, не желая подвергать товарищей возможным карам, и, поддерживаемый Али, встал. Сэ Бёк проскользнула мимо Сан Ву и заглянула в глаза, стараясь выглядеть невозмутимой, хотя явную тревогу скрыть не могла: -- Вы можете идти самостоятельно? Я могу помочь, придержать вас… Ки Хун понятия не имел, почему эта отстранённая девчушка так сильно прониклась к нему, но тихонько улыбнулся, продолжая опираться на силача Али: -- Ничего. Али справится, да и я, думаю, скоро приду в себя. Девушка кивнула, однако, продолжая поглядывать на него. Всю дорогу до очередного места проведения игры Сон опирался на 199, так и не сумев прийти в себя достаточно. Голова кружилась, ноги заплетались, в висках пульсировало. Он не был уверен, что сможет играть. Оставалось надеяться, что игра эта будет малоподвижной. Их снова завели в ослепительно яркую, белую комнату, от света которой голова у мужчины разболелась с новой силой. Голос наверху заговорил: -- Игроки, добро пожаловать на пятую игру. Прежде чем начнётся игра, каждый игрок должен выбрать себе манекен, отмеченный номером от одного до шестнадцати. -- Ки Хун с недоумением оглядел розовые жилеты, утверждаясь, что их действительно шестнадцать, -- Повторяю, прежде чем начнётся игра, каждый игрок должен выбрать себе манекен, отмеченный номером от одного до шестнадцати. Посмотрел на людей, стоящих рядом, и тихо спросил: -- Но… Нас же осталось семнадцать? Сэ Бёк рядом пожала плечами: -- 069. Его жена умерла в прошлой игре. Он просил нас прекратить игру, 218 накричал на него. Утром его обнаружили повесившимся. Сан Ву нахмурился: -- Не выставляй меня виноватым. Девушка промолчала, вглядываясь в цифры на жилетах. Внезапно один мужчина шагнул вперёд, подходя к номеру шесть, бормоча что-то про бога. Он сорвал жилет с манекена и пошёл в сторону дверей, виднеющихся у стены. Тогда же люди спохватились, кидаясь вниз. Завязалась небольшая толкучка. Мысли у Ки Хуна текли лениво. Он переглянулся с Сан Ву. Друг выглядел неуверенным. Однако буквально спустя несколько мгновений быстрым шагом преодолел комнату, беря четырнадцатый номер. Руки Али сжались сильнее, он наклонился, тихо спрашивая: -- Какой номер мы будем брать? Сэ Бёк поджала губы и сделала шаг ближе к ним: -- Я возьму тот, что ты скажешь, старик. Ки Хун ощутил, как начинает болеть голова. Номеров осталось мало. Но… Но у него было преимущество. Стоило узнать, что за игра до начала. Голос из динамиков почти напугал его: -- Номера на манекенах — порядковый номер, по которому вы будете играть. Мужчина ощутил, как тревога утихает, а мир складывается в понятную картинку. Он возьмёт первый. А другие… -- Али, возьми шестнадцатый. Сэ Бёк — пятнадцатый. Абдула взволнованно посмотрел на него: -- А вы, господин? Ки Хун наконец отцепился от него, выпрямляясь: -- А я возьму первый. Унаю, что да как.

***

Блять. Это была единственная мысль, которая возникла у Ки Хуна, когда им озвучили правила игры. Он стоял первым. В глазах двоилось, ноги дрожали, а внизу простиралась пропасть. Он оглянулся назад, ловя чужие взгляды. Встревоженные, испуганные… Радостные. 101 явно был в восторге, что не шёл первым. Сэ Бёк лишь на миг посмотрела на него, затем спряталась за спиной Али и больше не показывалась. Ки Хун мог поклясться, что увидел в её глазах слёзы. Что ж, хотя бы с этим выбором ему повезло. Они будут последними. Мужчина ещё раз глянул в пропасть. -- Пожалуйста, снимите обувь. Голос повторил задачу второй раз, не стремясь торопить его. Хотя таймер уже шёл. А вот у 101 явно было меньше терпения. Он подошёл к нему сзади и оскалился, упирая руки в спину: -- Что ты там вякал про смерть? Не боишься умереть? Давай проверим? Я могу помочь! Ки Хун дёрнул плечом и обернулся, щуря глаза: -- Попробуй. Посмотрим, как быстро я утащу тебя с собой. -- Схватил ублюдка за кофту: --М? 101 сжал зубы и сглотнул: -- Иди. Всё равно умрёшь, если время выйдет. Сон закатил глаза и отвернулся, снимая, наконец, обувь: -- Я не боюсь. Конечно, он лукавил. Падать не хотелось. Мужчина предпочёл бы пулю в лоб, падение — слишком рискованная смерть. Точнее, не стопроцентная. Набрав в грудь воздуха, Ки Хун сосредоточился. Не было смысла выбирать. Единственное, на чём ему нужно было сконцентрировать внимание, это контроль над собственным телом — удержаться на стекле, если он всё же выберет правильное. И допрыгнуть. Он выбрал. Левое. Ки Хун прыгнул, силой воли заставляя себя не жмуриться. Сердце подступило к горлу на мгновение, и, когда его ноги соприкоснулись с холодной поверхностью, вернулось на законное место, окатывая его волной облегчения. Угадал. Люди сзади что-то восторженно завопили, кто-то закричал, подбадривая его. Но всё это не имело значения. Окинув взглядом стекло, Ки Хун кивнул сам себе. Правое. Стопы коснулись скользкого холода, выбивая из его груди дрожащий вздох. Удивлённые возгласы ударили в спину — ему повезло второй раз. Сон усмехнулся про себя. Действительно, зная себя, это было не просто везение — чудо. Осмелев, он оглянулся назад. Али, Сан Ву, Сэ Бёк, они стояли сбоку, и смотрели на него взглядом, полным надежды. 101 скалился. Лестница горела яркими цветами. Он оглядел помещение — пространство было похоже на шатёр цирка. Вокруг стояла темнота, но над ним горело множество ламп. А с правой стороны… Он увидел смотровое стекло, тёмное с их стороны. И в этот момент его окатило… Ощущением. В груди что-то зашевелилось. Он посмотрел прямо на чёрную глянцевую поверхность, впервые в жизни понимая, что он… Знает. Он ещё не знал, что именно. Но был в чём-то твёрдо уверен. Это его. Его части. Не родные, но похожие. Внезапно из динамиков раздался голос: -- Игрок 456, вернитесь к началу моста. Двери за их спинами раскрылись, пропуская трёх квадратов. Высоких, крепких, с какими-то другими автоматами в руках. Он понял, что один из них — бывший треугольник, ударивший его. Люди на площадке взволновались, но работники показательно перезарядили автоматы. Голос повторился: -- Игрок 456, пожалуйста. Вернитесь к началу моста. Ки Хун понятия не имел, что происходит, но чужая, такая вульгарная просьба его разозлила. Он потратил все свои душевные силы, волновался, страдал, терял силы, терпя боль в голове, дрожь в конечностях, и всё ради чего? Чтобы какой-то мудак попросил его вернуться назад? Нахрена? Просто для того, чтобы воссоединиться? С кем? С ним? Ки Хун нахмурился. Про что он, чёрт возьми, думает? Возмущение и недовольство взбунтовались внутри, и Сон, страстно не желая поддаваться на чужие, странные просьбы, прыгнул вперёд. Правое. Его нога коснулась стекла. Твёрдая поверхность стала ощутима спустя несколько секунд, но в следующий момент произошло то, чего мужчина, если честно, совсем не ожидал — равновесие подвело его, стопа изогнулась, съезжая в сторону, и он, как в замедленной съёмке, полетел влево. С звонким треском Ки Хун ударился о хрупкую поверхность, и стекло, лопаясь под весом его тела, осколками разошлось в сторону, позволяя пролететь насквозь. Вниз, в темноту. Успев развернуться лицом к потолку, мужчина дёрнул руками, словно бы пытаясь ухватиться за что-то, но хвататься было не за что. Совсем. Конструкция отдалялась. Он падал, смотря на блестящие от света моста осколки, летящие следом. В голове… ничего не было. Только тихая, прохладная пустота. А потом его тело пронзила боль десятка костей, разламывающихся пополам. Дикий удар о пол, по какой-то неведомой причине, не размозжил его голову, но переломал все кости в его теле. Они осколками впивались в неестественно загибающуюся плоть, с противным хрустом пробивая мясо насквозь. Лопнул позвоночник, белой вспышкой ослепляя глаза. Ки Хун заплакал, ощущая, как горячие слёзы стекают по щекам. Ощущая… Подождите. Ощущая? Почему он… Почему он ещё жив?! Пульсирующая боль никуда не исчезла. Лишь притупилась, словно размытая водой. Но смерть не приходила. Мужчина попытался пошевелить рукой — конечности его не слушалась. А наверху, издалека, раздались крики. Он слышал голос Али, низкий, отчаянный, надрывный: -- Господин!!! Тихий вскрик Сэ Бёк. Смех 101. Затем всё стихло. Прошло около минуты, когда боль начала возвращаться, на мосту закричали, пространство нарушил звон и звук падающего тела совсем рядом с ним. Из горла упавшего вырвался последний вздох. А Ки Хун всё ещё не умирал. Паника начала медленно заполнять его. Он не мог пошевелиться. Но боль нарастала. Ему незвано подумалось, что если он сейчас потеряет сознание, точка обновится и… и тогда он навечно застрянет в этом моменте. Недвижимый и страдающий. Потому что… Потому что каждый раз, когда он будет умирать, то будет просыпаться здесь, изломанным, сочащимся болью телом. Сердце гулко забилось о рёбра. Нет, нет, нет! Пожалуйста! Не надо! Убейте его! УБЕЙТЕ!!! Люди наверху кричали. Он был один. ㅤ