Цикличность

Если ты поступил эгоистично — не жалей об этом. Иначе… зачем?

Мысли в голове путались. Единственное, о чём он думал, — как можно дольше оставаться в сознании. Люди наверху кричали, ругались. Бесформенными мешками плоти падали, разбиваясь о жёсткую землю. Это больше не волновало. Обжигающий ужас был единственным, что пульсировало в его адски болящей голове. В какой-то момент звонкий, высокий звук пробил его барабанные перепонки, и спустя пару секунд его осыпало осколками стекла. Затем всё утихло. Прошло пару минут, а потом раздались шаги и писк гробовозки. Работники безвольно и методично раскладывали тела по деревянным коробкам. Когда его тело подняли, он ощутил, что такое ад на земле. Невозможно было предать всю ту боль, которую он испытал, но она была почти… знакомой. Почти родной — так он ощущал себя, возвращаясь назад, проходя через часы его жизни, отматывающиеся в обратном направлении. Возможно, по привычке, а может быть, из-за травм, из его рта не вырвалось ни звука — обычно там он не мог кричать. Он понял, что его накрыли крышкой, когда свет перестал проникать сквозь закрытые веки (были ли они закрытыми, или он просто перестал видеть?). Ему стало страшно. Очень. Ещё страшнее, чем раньше. Ки Хун понятия не имел, что они делают с трупами и сколько ещё ему нужно будет пытаться держать себя в сознании, прежде чем его убьют или он умрёт. Спустя пару десятков минут, длившихся, по его мнению, вечность, крышку его гроба приоткрыли. Над ним раздался низкий, знакомый голос. Тот самый голос. -- …Не думаю, что могу спасти его. При всей моей удаче. Это труп. Второй голос показался ему смутно знакомым: -- Он был частью? Один из нас? -- Мы не уверены. Он очень странно повёл себя там, на мосту. Я ощутил что-то… похожее. -- Могли резонировать другие. Я, к примеру. Господин. Гости. Крышку гроба с тихим скрежетом закрыли. Мужчина с кривым голосом вздохнул: -- Теперь мы этого всё равно не узнаем. Жаль. Мне он понравился. -- Симпатичный? Мужчина фыркнул: -- Забавный. Ладно, -- он стукнул по гробу ладонью, -- жгите. Ки Хун, всё ещё борющийся с адской болью, не очень вслушивался в чужие слова. И уж точно не пытался понять, про что человек говорил. С самым отвратительным звуком его гроб засунули во что-то металлическое. Звонко заскрипела железная дверца. Морг? Только не морг. Он не сможет пролежать здесь даже десяти минут, не потеряв сознание. А потом жуткий жар заполнил всё пространство, и Ки Хун с облегчением понял, что он всё же умрёт. Мужчина никогда бы не подумал, что будет так сильно радоваться сжиганию заживо. На самом деле, он почти не ощутил, как его кожа плавится, лопается под натиском огромной температуры, как плоть обваливается кусками, превращаясь в пепел, потому что угарный газ был быстрее. Несколько мучительных минут он задыхался, пока почти блаженная темнота, наконец, не захлестнула его.

***

Его голова раскалывалась. Боль от переломанных конечностей ушла мгновенно, но удар треугольника, отправивший его в отключку перед последней точкой, теперь снова вышел на первый план. На самом деле теперь, когда его мозг был изнеможден постоянной болью и возвращениями, он хотел передохнуть хоть чуть-чуть. Посидеть в тихой, прохладной комнате. Помыться. Поесть. Заснуть по собственному желанию, и проснуться тогда, когда захочется. Ки Хун с трудом открыл глаза. Тупая боль расходилась с задней части головы, мешая думать. Его руки пробивала крупная дрожь. Он попытался сесть, и тут же закрыл глаза — объёмная, глубокая болезненная пульсация прошибла его мозг, отдаваясь в виски. В помещении раздался женский голос: -- Внимание, пятая игра скоро начнётся, все игроки должны выполнять указания персонала и проследовать в игровой зал. Ах, ну да. Начало пятой игры. Рядом раздался взволнованный голос Али: -- Господин! -- Сильные руки подхватили Ки Хуна, и мужчина с огромным усилием открыл глаза, видя счастливое, чуть ли не плачущее лицо 199. -- Господин! Вы очнулись! Мы думали… Сан Ву подошёл к нему и, присев на колени, потрогал голову, хмурясь: -- Он так приложил тебя… -- Повторяю, все игроки должны проследовать в игровой зал. Ки Хун сел, даже не пытаясь осмотреться. Он помнил, что их маленькая группа задерживала отправление на игру, и работники были в шаге от того, чтобы подойти и силой потащить его. Сон с трудом поднял руку, опираясь на Али, встал, понимая, что без его помощи пойти не сможет. Сэ Бёк проскользнула мимо Сан Ву и заглянула в глаза, стараясь выглядеть невозмутимой, хотя явную тревогу скрыть не могла: -- Вы можете идти самостоятельно? Я могу помочь, придержать вас… Ки Хун хотел бы отказаться, как в прошлый раз, но ноги не держали его. Он слабо кивнул: -- Ты бы очень мне помогла. Я надеюсь, что успею прийти в себя до начала игры. Девушка подошла с другой стороны, закидывая его руку на плечо. Всю дорогу до очередного места проведения игры Сон опирался на них, пытаясь заставить собственные конечности не дрожать. Голова болела, ноги едва двигались, в сердце поселился холод. Он боялся. Не был уверен, что сможет прыгать по стёклам. Не был уверен, что сможет узнать всю правильную последовательность до того, как наступит его очередь. Снова упадёт. И опять останется в живых. Теперь смерти он совершенно не боялся. Он боялся её не встретить. В ослепительно яркой белой комнате его затошнило. Голос наверху заговорил: -- Игроки, добро пожаловать на пятую игру. Прежде чем начнётся игра, каждый игрок должен выбрать себе манекен, отмеченный номером от одного до шестнадцати. Повторяю, прежде чем начнётся игра, каждый игрок должен выбрать себе манекен, отмеченный номером от одного до шестнадцати. В голове у Ки Хуна всё перемешалось. Мысли связывались тонкими чёрными жгутами, пытаясь сформировать что-то определённое. Крепко схватив Али за руку, Ки Хун прошептал на грани слышимости: -- Берём последние жилеты. Али, не позволь кому-то взять их. Пока остальные стояли в ступоре, пытаясь понять, что это будет за игра, они быстро спустились к манекенам. Внезапно Ки Хун заметил, что Сан Ву идёт к девятому. Дёрнулся, успевая ухватить его за край кофты: -- Что ты делаешь? Мужчина пожал плечами: -- Я решил, что хочу взять девятый номер. -- Я же сказал, что нужно…! Сан Ву внезапно дёрнулся, вырывая одежду из его пальцев, и нахмурился. Его лицо приняло какое-то неприятное, недовольное выражение. -- Почему ты внезапно решил, что командуешь нами? -- Мы объединились в команду, и я… Сан Ву выгнул бровь: -- И ты сам назначил себя капитаном? Приказываешь другим, что делать? Ки Хун попытался сделать шаг к нему. Но едва не упал, придержанный Сэ Бёк и Али. Он испугался, что Сан Ву сейчас выберет не то, что нужно: -- Я не командую, я просто хочу помочь…! Голос из динамиков прервал его: -- Номера на манекенах — порядковый номер, по которому вы будете играть. Люди, до этого наблюдавшие их перепалку, внезапно вспомнили, что они вообще здесь делают, и поспешно кинулись в сторону манекенов. Только теперь, услышав эту небольшую подсказку, Сан Ву резко изменился в лице. Он высоко поднял брови в искреннем удивлении, посмотрел на девятый номер, затем перевел взгляд на Ки Хуна. Сон сглотнул: -- Я хочу помочь… -- Поспешно повернулся к манекенам, указывая на них пальцем. -- Сэ Бёк, бери шестнадцатый. Али — пятнадцатый. Ты, -- Он посмотрел другу детства в глаза. -- Четырнадцатый. Я буду тринадцатым.

***

Когда они вошли, и двери захлопнулись, Ки Хун с тихим вздохом присел на пол. Он знал, что очередь вряд ли дойдёт до него слишком быстро, поэтому решил отдохнуть. Им озвучили правила и включили свет, озаряя стеклянный мост огнями, вгоняя людей в панику. Когда все поняли, что их ждёт, энтузиазм, до этого горевший в чужих глазах, угас. Первый мужчина упал на колени, плача. Но не все были напуганы до ужаса. 101, выбравший девятый номер, только на пару мгновений изменился в лице, после чего внезапно нахмурился, оглядывая стоящих перед ним людей. Ки Хун понял, как он хочет пробиваться вперёд. Он понятия не имел, выжил ли 101 в прошлый раз. Не считал количество упавших, ему до этого не было никакого дела. Но сейчас это было… почти важно. Таймер шёл. Мужчина, стоявший впереди, жалобно что-то спросил у треугольника, стоявшего рядом, но, не получив ответа, сделал шаг вперёд, готовясь прыгать. Ки Хун понял, что от выживания этих людей зависит и жизнь его товарищей. Вздохнул глубоко, набирая воздуха, и, сглотнув, слабым, усталым голосом выкрикнул: -- Левое. Все вздрогнули. Мужчина, почти приготовившийся прыгнуть, обернулся на него с отчаянием, с надеждой в глазах. 212 выгнула бровь: -- Ты с чего это решил? Сон пожал плечами, закидывая руки на колени: -- Просто подумал. Я не настаиваю. Мужчина под номером один занервничал. Он с сомнением глянул на стекло, затем ещё раз посмотрел на Ки Хуна, расслабленно сидевшего на полу, и, сглотнув, решился. Прыгнул. Левое. Из его горла вырвался искренний вздох облегчения. Он судорожно вздохнул и присел на корточки, видимо боясь упасть от головокружения. Люди, подбадривая его, периодически посматривали на Ки Хуна. Когда мужчина пришёл в себя после первого прыжка, то обернулся, вытирая руки о штаны: -- К-какое дальше, господин? Сон едва заметно посмотрел на неподвижного треугольника, затем краем глаза скользнул по далёкому, чёрному стеклу. Он помнил, что произошло в прошлый раз, и не собирался повторять своих ошибок. Сглотнул, надеясь, что его не придут забирать неизвестно куда, неизвестно зачем: -- Правое. На платформу опустилась тишина. Мужчина на мосту собрался с силами, сжал руки в кулаки и прыгнул, попадая ногами на твёрдую поверхность. Толпа разразилась радостным криком, прыгая на месте от возбуждения, от радости за вторую победу подряд. Первый номер осмелился улыбнуться, поворачиваясь на Ки Хуна: -- Дальше, господин? Сон прикрыл глаза, пытаясь вспомнить. В голову пришло ощущение стопы, касающейся холодного стекла. Ощущение его тела, накренившегося в сторону. Удар. Падение. Боль. Страх. Огонь. Крепко стиснув зубы, Ки Хун набрал воздуха через нос и сжал ладони, переживая сдавливающий его ужас. Выдохнул. Успокоился. Сказал, почти без эмоций. -- Правое. Теперь мужчина прыгнул без всякого сомнения, словно Ки Хун был кем-то, кто со стопроцентной вероятностью знал, что там будет, в конце. И, конечно же, попал. Люди поражённо закричали, заерзали, впились в Ки Хуна взглядами. 212 подошла к нему, ударяя рукой по плечу: -- Ты что, какой-то экстрасенс? Сон повел плечами: -- Нет. Просто... угадываю. Мужчина на мосту смотрел на него, ожидая направления. Теперь Ки Хун вершил человеческие судьбы. Ему внезапно стало так забавно. Он-то? Единственное, что он мог им сказать, — не стоит бояться смерти. Иногда были вещи пострашнее. Ки Хуну было жалко этого человека. Но он знал, что если бы этому мужчине предоставили выбор, отправить вперёд себя всех остальных на верную смерть или нет, то он бы, не раздумывая, согласился. Махнув ладонью в неуверенности, он сказал, смотря в чужие доверчивые глаза: -- Левое. Мужчина, уже полностью отдавшийся чужой интуиции, решительно кивнул и, собравшись с силами, без промедления прыгнул. Стекло, красиво блестящее от бликов, с надрывным, жалобным звуком, треснуло. Пустота разверзлась под чужими ногами, забирая первую жизнь в свои объятья. Звук упавшего тела был едва различим за звоном осколков. Казалось, все звуки стихли. Ки Хун вздохнул, с сожалением пожимая плечами: -- Не угадал. Веселье кончилось. А игра — началась. Люди умирали один за другим. Кричали, умоляли, плакали от ужаса и сосредоточения, стараясь выбрать нужную плитку, боясь забыть уже пройденную дорогу. Один парень сумел угадать три правильные плитки подряд самостоятельно. Но свалился на четвёртой. Сэ Бёк откусила ноготь, делая его край рваным, и под диктовку Али делала едва заметные насечки, царапая кожу руки. Они не хотели случайно забыть дорогу. В какой-то момент на одной из плиток разразилась драма, от которой у Ки Хуна поднялось настроение — 101, до этого сбрасывавший людей перед собой, наконец остался один. За ним встала 212. Они долго о чем-то переругивались, пока женщина не прыгнула на одно с мужчиной стекло и не обхватила его руками. Сан Ву кивнул: -- Не такая уж она и бесполезная. Ки Хун поправил его: -- Волевая. Бойкая. Пусть и подлая. Не была бы подлой — чудо, а не напарник. Сан Ву пожал плечами. Через минуту, когда два тела покинули мост, их осталось пятеро. Пора было идти. Али помог Ки Хуну подняться, подвёл к краю. Вздохнул виновато, почти плача: -- Я не думаю… не думаю, что смогу прыгнуть с вами, господин. Сон остановил его порывы, выпрямляясь: -- Я справлюсь. Он не был уверен в том, что справится. Но прыгать пришлось. Осторожно, каждый раз изо всех сил припадая к стеклу. Руки, ноги, голова — всё подводило его. Он ощущал, как стопы каждый раз норовят поскользнуться. Иногда снимал толстовку, вытирая ноги от холодного, влажного пота, мешающего держаться на поверхности. Они дошли до старика, скрупулёзно разглядывающего стёкла. Он прошептал, боясь, что Ки Хун захочет спихнуть его вниз за оттяжку времени: -- Я знаю, как отличить стёкла по виду, господин. Сон замолк, позволяя мужчине рассматривать стёкла. Осталось совсем чуть-чуть. Всего четыре. Стекольщик поднялся и, сглотнув, прыгнул. Пластина под ним осталась непоколебимо стоять на месте, заставляя всех выдохнуть. Три. Стекольщик опять опустился на колени, разглядывая стёкла. Ки Хун пытался не думать ни о чём, но навязчивое ощущение того, что на него смотрят, не проходило. Он ощущал их. Части. Но не хотел смотреть. Не хотел даже задумываться о том, что именно он чувствует. Кто такие они. Нет. Нет. Внезапно свет под ногами погас. Мужчина на карачках испуганно вздохнул, Ки Хун почувствовал, как сердце обрывается. Кто бы ни был ведущим, он догадался о том, что здесь происходит. Теперь у них не было вариантов. Только удача. Удача, которой у него совсем не было. Стекольщик встал на ноги, тяжело вздыхая. Время начало поджимать. Он обернулся, смотря Ки Хуну в глаза с усталой, грустной улыбкой: -- Ну что, господин, попробуете ещё раз? Провести нас. Ки Хун сглотнул. Его сердце сжалось, болезненными ударами обдавая грудную клетку, и это была не боль от смерти. Собственный голос показался ему жалким: -- Правая, господин. Стекольщик вздохнул. И прыгнул. Разве мог Ки Хун рассчитывать на везение? Каждый раз после смерти он начинал получать всё больше проблем, которые давили на него и отходили в сторону лишь спустя пару десятков часов. Вероятно, плата за возвращение. Но, возможно, эта плата не работала на его слова? На других? Старик поражённо смотрел на него, стоя на закалённом стекле. Ки Хун смотрел в ответ. У него… получилось. Получилось. Осталось… два? Внезапно мурашки прошлись по его спине, а в начале моста раздался звонкий, отчаянный звук лопающегося стекла. Пластины медленно, но уверенно лопались, разлетаясь на множество осколков. Сон осознал, что их решили поторопить. Вероятно, слишком много человек осталось на конец игры. Слишком много. Он закричал во всё горло, с ужасом осознания раскрывая глаза: -- ЛЕВОЕ, ЛЕВОЕ, ДВА ЛЕВЫХ!!! Стекольщик дёрнулся, в два прыжка пересёк стёкла — Правильные! …И Ки Хун, кажется, забыв про собственное недомогание, последовал за ним, пересекая мост, тут же развернулся, хватая Сан Ву за руку, вытянул его, затем ухватил Али, и уже вместе они затащили на платформу Сэ Бёк. Он успел только спиной развернуться, прикрывая их своим телом, когда осколки острыми, болезненными лезвиями впились в его спину, проходя сквозь ткань кофты и футболки. Но эта боль была настолько никчёмной, что мужчина её даже не заметил.

***

Когда их вели обратно в общежития, привычная весёлая музыка была какой-то… слишком меланхоличной. Свет горел только на их пути, оставляя всё остальное помещение в потёмках. Настроение было… каким-то гнетущим. Теперь в огромной комнате стояло всего пять кроватей. Половина ламп на потолке была потушена, вероятно, для создания напряжённой атмосферы или просто для того, чтобы показать скорый конец игр. Сейчас Ки Хуну хотелось лишь побыстрей уснуть, чтобы его точка обновилась. Или не хотелось? По спине, прямо на резинку спортивных штанов, вязко стекала кровь. Видимо, осколки всё же были не совсем досадной мелочью. Он же не умрёт от потери крови, правда? Разговаривать не хотелось. Им не дали отдохнуть — как только они начали пристраиваться на кроватях, чтобы перевести дух, двери в комнату открылись, пропуская работников с небольшими коробками. Квадрат, шедший в середине, сказал: -- Мы хотели бы от всего сердца поздравить игроков с успешным прохождением пяти игр. -- Он слегка поклонился, но в этом жесте не было ни капли искренности. -- Поскольку вам всем удалось пройти в финал, мы приготовили для вас особенный подарок. Прежде чем его вручить, я прошу вас переодеться в одежду, которую мы для вас приготовили. Ки Хун сглотнул. Звучало как ещё одно испытание. Спустя десять минут он лежал на животе, утыкаясь в чистый пододеяльник кровати, пока Али и Сэ Бёк пытались вытащить из его спины осколки. Стекольщик нарывал наволочку на бинты. Сан Ву сидел сбоку, уже переодевшись, и смотрел на их потуги, не помогая, сославшись на плохое зрение. Ки Хун с огромным трудом переоделся в костюм. Их почти принудительно отвели в туалет и долго не уводили обратно. Прислонившись к розовой дверце плечом, прижимаясь головой к прохладной поверхности, Сон тихо спросил у Сан Ву, стоявшего рядом: -- Почему ты решил, что я пытался командовать тобой? Я никогда не был лидером. Ты же знаешь. Друг детства поднял бровь: -- Потому что ты командовал нами? -- Я предлагал и просил, а не… -- Он вздохнул и прищурился, вспоминая кое-что. -- Знаешь, у меня есть другой вопрос. На моменте с сахарными сотами ты же… догадался, что за игра? Почему не рассказал нам? Сан Ву поджал губы и нахмурился: -- Я не знал точно. -- Предположение никого бы не убило. Мужчина пожал плечами и отвернулся, идя к раковинам: -- Я, в отличие от тебя, не бросаю всё, о чём ни подумаю, вслух. Через несколько минут их привели обратно в общежитие. Посреди пустого пространства стояли огромные столы, составленные пятиугольником. Когда они сели на свои места, работники поставили перед ними подносы с роскошным ужином на тарелках и налили вина. Квадрат, стоявший в небольшом отдалении, торжественно начал: -- Этот праздничный ужин — символ нашей благодарности за ваши усилия. Надеемся, он придаст вам сил, необходимых, чтобы остаться на высоте в ходе последней игры. Ни о чём не тревожьтесь и наслаждайтесь едой. Ки Хун опустил взгляд на стейк. Он был так голоден. Есть хотелось даже больше, чем спать. Сан Ву, спустя несколько минут промедления, накинулся на еду. Старик повторил за ним, быстрыми движениями разрезая мясо, словно он был диким животным. Али с Сэ Бёк посмотрели на него и куда спокойнее начали отрезать кусочки. Ки Хун вздохнул. Он не стал брать в руки нож — наколол мясо на вилку и, повернув его, откусил кусок зубами, устало пережёвывая. Он хотел спать. Когда ужин закончился, работники унесли почти всё, кроме ножей. Сон не стал брать свой. Он быстро поднялся из-за стола и с изнемождённым стоном упал лицом в кровать, мгновенно засыпая.

***

Завтрака не было. Что, конечно, было очевидно, если учесть, что ужин был настолько роскошным. Их вели по приевшимся коридорам, только теперь музыка больше не играла. И указаний диктора тоже не было. Коридор, в котором они остановились, выглядел подозрительно знакомым. Это был выход на место проведения первой игры. Ки Хун нахмурился. Квадрат протянул вперёд тёмную коробку с небольшим отверстием внутри: -- Для распределения ролей в игре вам нужно пройти жребий. Пожалуйста, подходите по очереди. Сан Ву пошёл первым, он достал бумажку и нахмурился. Ки Хун оказался последним. Развернув, он увидел кружок. Квадрат, убрав руки за спину, пояснил: -- Те, кто вытянул круг — нападающие. У кого треугольник — защита. В этот момент двери за его спиной распахнулись, открывая им вид на уже знакомое поле. На песке была начерчена слишком знакомая фигура. Сон растерянно оглядел остальных. Но их же было неравное количество? Они вышли на площадку. Квадрат показал руками две стороны: -- Атакующие влево, защитники вправо. Сон сделал неуверенный шаг и поднял бровь, увидев, как Али в таком же сомнении идёт к нему. Остальные отошли влево. Ки Хун нахмурился: -- Но это же нечестно? Двое против троих? Квадрат промолчал. На поле раздался искажённый, знакомый голос ведущего: -- Я понимаю ваше возможное недовольство, но хочу отметить — игра будет продолжаться до тех пор, пока на поле не останется только один защитник, или пока один из атакующих не займёт «голову». Сон ощутил, как недовольство накатывает на него волнами. Серьёзно? То есть они просто исказили смысл игры, превращая её в обычную драку насмерть? Разве не так получается? Он раздражённо пнул ногой песок и посмотрел на растерянного Али, которому даже правила не объяснили. Впрочем, что он хочет от смертельных игр? Брошюрки с рекомендациями? Пока они расходились на свои позиции, Ки Хун как можно быстрее объяснил Али правила игры. Мужчина, кажется, даже понял, глубокомысленно кивая. Самое главное было зайти внутрь фигуры на двух ногах, а дальше они… подумают, что делать. Если все игроки откажутся играть, их же отпустят? Или, может быть… Ладно, ему всё ещё нужны были деньги. Но он не хотел никого убивать. Как он уже успел понять из прошлой своей смерти, что у организатора к нему было какое-то… особое отношение. Возможно, они смогут договориться? Игра началась. Они с Али, прыгая на одной ноге, довольно быстро добрались до перехода между фигурами. Встали на две ноги в круге, когда Сан Ву внезапно кинулся к ним. Он не успел добежать — Сэ Бёк и старик схватили его, повалив на землю. Ки Хун аж замер на месте: -- Какого хрена? Сан Ву? Он не дождался ответа и, пока 218 вставал с песка, поспешно пересёк фигуру, убеждаясь, что Али вышел за ним. Уже на двух ногах они обошли кальмара и, наконец, вошли внутрь. Сан Ву сел, отряхиваясь, и пробурчал, смотря в пол: -- Ты… Я просто… хотел подойти ближе. Но Ки Хун ему больше не верил. Несколько секунд он сверлил друга взглядом, затем поднял глаза на тёмное стекло, за которым наверняка стоял… кто-то. Его объяло ощущение принадлежности, но в этот раз он не стал вглядываться и быстро прервал зрительный контакт, садясь на песок. Остальные повторили за ним. Даже старик с кряхтением опустился. Ки Хун сказал: -- Я не знаю, почему мы не вспомнили про это раньше. Но что насчёт мнения большинства? Выйти из игры? Квадрат, подошедший ближе, вероятно, чтобы слышать их разговор, ответил: -- После начала игры выйти из неё голосованием невозможно. Ки Хун оглядел товарищей и пожал плечами: -- Тогда мы просто не будем играть дальше. Сан Ву сжал зубы, но промолчал. Старик кивнул: -- За свою жизнь я натворил слишком много плохого. Я не хочу больше чужой боли. Чертовски долгую минуту на поле стояла тишина. Затем голос ведущего раздался из динамиков, разлетаясь по пустому пространству: -- В случае бездействия более трёх минут все игроки выбывают. Вероятно, он хотел их запугать. Ки Хун пожал плечами: -- Хорошо. Ни Али, ни Сэ Бёк не выразили возмущения. Старик слегка замялся, но тоже успокоился, со смирением разглядывая собственные руки. Но не Сан Ву. Он внезапно подскочил на месте и отошёл, почти скалясь: -- Серьёзно? Вот так вот просто? Умереть? После всего, что вы пережили? Сэ Бёк пожала плечами: -- У нас было много шансов. Этот ничем не отличается. По крайней мере, эта смерть будет чистой. 218 усмехнулся: -- Ты же говорила, я слышал, что у тебя есть брат? -- Девушка вздрогнула. -- Разве тебе всё равно на него? А? Оставишь его одного? А ты, -- он переключился на Али, -- что будет с твоей женой? С ребенком? Ты… Сэ Бёк прервала его, неожиданно крича: -- И что?! И что это изменит?! Твои проповеди сейчас, они к чему?! Вы все сильные мужчины, я не выиграю в потасовке. Какой смысл? Мой брат — в месте, где ему дают кров и еду. Он не умирает. А Али? Что он должен тебе ответить? Ты взял нож, -- Она взглядом указала на карман Сан Ву, заставляя его попятиться. -- А он — нет. У кого преимущество? Какой вообще шанс, что он не погибнет? Тем более, может быть, нас всё-таки отпустят с миром, если мы продолжим забастовку? Сан Ву всплеснул руками: -- С миром? Но без денег, да? Ки Хун не выдержал, вставая. Закричал: -- Деньги?! Тебя только это сейчас волнует? Когда есть хотя бы маленький шанс уйти живым? Внезапно лицо Сан Ву, до этого такое родное, такое любимое, исказилось чем-то отвратительным. Человек, стоявший перед ним, вмиг сменил облик на кого-то совершенно незнакомого. Холодного. Противного. Сан Ву усмехнулся, медленно вытаскивая нож из кармана: -- Разве не ради денег мы сюда пришли? Ки Хун, -- Они столкнулись взглядами, -- Послушай, я обещаю, что помогу твоей маме. Я помогу ей, вытащу младшего братишку Сэ Бёк из приюта. Помогу семье Али. Я дам твоей дочери денег, даже этому идиоту, -- Он скривился, -- Чон-бэ. Я не хочу сдаваться. -- СДАВАТЬСЯ?! Ты ШУТИШЬ?! -- Ки Хун закричал, срывая голос. -- О чём сейчас идёт речь?! О упорной работе, о вере в себя, в свои силы, или об убийстве лучшего друга и ещё трёх человек? Сан Ву поджал губы: -- Речь идёт о спасении других жизней. Иногда чем-то приходится жертвовать, Ки Хун. Даже если эта жертва — ты. Я был рад дружить с тобой, правда. Не дав Ки Хуну опомниться, он кинулся вперёд, замахиваясь, но Сон каким-то чудом успел увернуться, схватил его за руку и, подсекая ногу, опрокинул на песок. Сан Ву всегда был умником. Но драться не умел. Не давая противнику опомниться, Ки Хун выхватил у него нож и прижал к песку, почти рыча от злости, обиды и предательства: -- Ты умрёшь вместе с нами, спаситель. Человек под ним, отчаянно пытающийся его столкнуть, не был его другом. Это был… кто-то другой. Даже не тот, кого Ки Хун любил. Нет. Незнакомец. Его Сан Ву, прелестный, чудесный Сан Ву, вероятно, умер. По щекам у Ки Хуна потекли слёзы. В голове всё ещё стояли чужие слова. Чем-то приходится жертвовать. Господи. Если бы только Ки Хун мог умереть, он бы отдал свою жизнь. Отдал бы. Но он не мог. И больше не собирался. Пошёл дождь. Холодные капли падали на его лицо, остужая разгорячившееся тело, плача вместе с ним. Никто не двигался. Сэ Бёк прижалась к Али, прикрыв глаза. Они ждали свой конец. Ведущий, казавшийся недовольным, сказал: -- Вы погибнете. Ки Хун кивнул: -- Да. Фронтмен больше не любезничал и не пытался быть профессиональным. Его голос, даже искажённый, выдавал раздражение: -- У игры должен быть победитель. Сон пожал плечами и поднял взгляд в сторону тёмного стекла игры, игнорируя что-то внутри, желающее рвануть в ту сторону: -- Мне насрать. Это ваши проблемы. Повисла тишина. Она висела слишком долго, пока ведущий внезапно снова не заговорил, теперь с неожиданным весельем: -- Если вы желаете играть не по правилам, то так тому и быть. -- Он выдержал драматичную паузу. -- Сон Ки Хун. Вам предстоит сделать выбор. Треугольники, до этого стоявшие на значительном расстоянии, подошли к начерченной фигуре, снимая автоматы с предохранителей. Ведущий продолжил: -- Выберите двух человек, которые уйдут отсюда живыми. Не считая вас. Если вы не сделаете выбор за отведённую вам минуту, то все, кроме вас, будут убиты. Время пошло. Ки Хун в ужасе раскрыл глаза и закричал: -- Что?! Что за глупости?! Почему я должен выбирать? Почему только двух?! Сан Ву под ним закричал: -- Ки Хун! Это наш шанс! Выбери меня! И девчонку! Вместе мы сможем всё начать сначала! Пожалуйста! Сон ощутил, как его сердце бешено бьётся о грудную клетку, разгоняя кровь. Паника одолела его. Почему он должен выбирать? Почему он внезапно стал ответственным за чужие жизни? Кого он должен убить? Человека, с которым был знаком всё детство, того, кто сегодня предал его? Наивного, слишком доброго мужчину, который вообще не должен был быть здесь? Девочку, желающую просто спокойной жизни с братом? Старика, согласившегося принять с ним и смерть, только для того, чтобы никого не убивать? Внезапно Сэ Бёк на периферии его зрения отшатнулась в сторону — он повернул голову и увидел, что стекольщик вытащил из своего кармана второй нож, виновато бормоча: -- Простите, я подумал… На всякий случай. Послушай, ты… -- Он посмотрел Ки Хуну в глаза. -- Я не хочу, чтобы ты взваливал вину за меня на свои плечи. Я знаю, что я не буду одним из выбранных, просто… Поверь, моя жизнь не стоит твоих переживаний. -- Он прислонил лезвие к своей шее, заставляя сердце Ки Хуна пропустить удар. Улыбнулся, прикрывая глаза: -- Не вини себя. Кровь брызнула во все стороны. Старик инстинктивно схватился за перерезанную шею, но с тихим хлюпаньем буквально за несколько секунд свалился на песок, выпуская нож из ослабевших пальцев. Сан Ву прошептал: -- Видишь? Все здесь понимают, что нет смысла бороться. Выбирай 067-ю, она молода, её жизнь имеет смысл. А семье Али мы поможем. Абдула сглотнул, опуская взгляд в пол и с дрожащим голосом закивал: -- Г-господин, я-я… Я понимаю. Спасите Сэ Бёк. -- Он приобнял девушку за плечи, на его глазах выступили слёзы. -- Если вы… Поможете моей жене, пожалуйста… Помогите ей. И большего мне не нужно. Ки Хун сглотнул, вставая. Поднял нож, смотря на Али. Он не хотел перекладывать ответственность за убийство, которое совершит он сам, на работников с автоматами. Это не они совершают грех. Это он. Сан Ву поднялся, отряхиваясь. Сказал тихо, укладывая ладонь ему на плечо, мягко похлопывая: -- Ты молодец. Ты сделал правильный выбор. Ки Хун кивнул. Да. Он сделал правильный выбор. Сильнее сжав нож в ладони, Ки Хун сделал шаг вперёд — И, резко развернувшись, воткнул лезвие в горло Сан Ву. 218 схватился за нож, поражённо смотря на него не верящими глазами. Ки Хун смотрел на него в ответ совершенно пустым взглядом. Схватил его, захлёбывающегося кровью, за плечи: -- Я позабочусь о твоей матери. Изо рта Сан Ву хлынула кровь. Слабеющей рукой он схватил чужое запястье и одними губами прошептал: -- Ки... Хун… Спустя несколько секунд свет в его глазах померк. Шёл дождь, собирая капли в зеркальные лужицы. Тело Сан Ву с тихим звуком упало. Ки Хун глубоко вздохнул. Опустился на колени и игнорируя боль от ран на спине, лёг рядом, смотря на серое небо. Шёл дождь. ㅤ