The Heir: A Wicked Audio Experience / Наследник: порочный аудио-опыт

Драко

Драко провёл выходные, чувствуя себя одновременно и легче воздуха, и так, словно его затянуло под воду. Рита Скитер опубликовала ещё несколько статей о разводе Грейнджер с рассказами о том, как она пренебрегала своим мужем, в то время как он безуспешно пытался сохранить брак. Неотвеченные совы и звонки по камину, как утверждается, накапливались месяцами, и Уизли чувствовал себя покинутым, в то время как его жена беззаботно разгуливала по Лондону. В статьях утверждалось, что она никогда не ходила смотреть его игру, никогда не болела за него во время предсезонки и никогда не признавала, что его слава намного превосходит её собственную. Драко знал, что всё это ложь. Каждая статья заканчивалась одной и той же фразой: «Гермиона Грейнджер отказалась комментировать», и не было такого мира, в котором Грейнджер была бы проблемой. Более сильному и достойному мужчине она бы не угрожала. На самом деле, он поднял бы её на более высокий уровень, понимая, что её рабочие дни были долгими и наполненными самой страшной болью, какую только можно себе представить. День за днём, ночь за ночью она просматривала фотографии и отчёты о преступлениях, начиная от убийств и жестокого обращения и заканчивая контрабандой и наркотиками. Конечно, ей было наплевать на то, что Уизли пытался летать на метле, не падая. Часть его хотела что-то высказать, встать посреди Атриума и прокричать, что Рон Уизли – никчëмный лжец, который не стоит своей экипировки для квиддича. Или, если не делать публичного заявления, то просто сказать Грейнджер, что теперь ей будет лучше, даже если этого пока не чувствуется. Тем не менее, какая-то базовая часть его психики сумела сохранить достаточно самообладания, чтобы он понимал – Грейнджер это не нужно. Драко напоминал себе, что разница между ним и Уизли заключалась в том, что он уважал способность Грейнджер постоять за себя. Он видел её на достаточном количестве дуэлей, судебных процессов и собраний ОМП, чтобы знать, что пытаться сражаться за неё – всё равно что напрямую вступить на её тропу войны. Тропу войны, обозначенную красной помадой, ожерельем в форме слезы, из-за которого невозможно было удержать взгляд от падения в её декольте, и туфлями на каблуках, которые не давали ему ни минуты покоя с тех пор, как она прошлась по Министерству, одетая в них. Тропу войны, о которой он продолжал думать в метро в понедельник утром, прижавшись виском к стеклу и рассеянно глядя перед собой, пока он снова и снова прокручивал это воспоминание, теряя себя в мыслях о том, как она шла мимо него, направляясь к лифтам. Ну, на самом деле, мимо всех. И Драко ни в малейшей степени не мог её за это винить. Драко не думал, что сможет долго стоять у неё на пути, чтобы эмоции не взяли над ним верх. Даже в обычный день позывы преклонить колени у еë стоп или уговорить еë опуститься на колени боролись между собой с такой безжалостностью, что справиться с ними можно было, только подвергнув себя, в буквальном смысле слова, опасности. Теперь всё, что он мог сделать, это положиться на тот факт, что Грейнджер была занята подготовкой к очередному судебному разбирательству, пока они с Гарри готовились вручить ордер на обыск человеку, подозреваемому в браконьерстве единорогов с целью продажи их рогов по ценам чёрного рынка. На это и на то, что ни у кого в Министерстве не оказалось случайно аккаунта на «Порочном». Дерьмо. Выйдя из поезда и направляясь вверх по улице, Драко проклинал себя, впервые осознавая всю серьёзность того, что он натворил. Он сделал аудиозапись, описав конкретный наряд, в который была одета Грейнджер, и который попал в газеты к обеденному времени. В тот день, когда было объявлено о её разводе. Подробно описывая, как он хотел заявить на неё права в постели Рона Уизли. Никто даже не взглянул в его сторону, когда он вошел в Атриум, что было в порядке вещей для восьми часов утра в понедельник в Министерстве Магии. Джастин Финч-Флетчли кивнул ему, когда они оба вошли в лифт, пробормотав при этом своё обычное пожелание доброго утра. Трейси Дэвис вручила ему новое досье по делу, как только он вошел в офис ОМП, и, не потрудившись поднять глаза, кивнула в такт разговора с кем-то по телефону. – Да, это именно то, что я имею в виду, – закатила она глаза, отгоняя Драко лёгким движением запястья. – То, что ваш сын чиханием поджигает ваши шторы, не входит в нашу компетенцию. Когда Драко вошёл, Поттер уже сидел в их общем кабинете, откинувшись на спинку стула и прижав ладонь к виску. – У тебя всё в порядке, приятель? – спросил Драко, бросая сумку на стул. – В четверг вечером я лёг спать сиротой, – проворчал Поттер. – А в пятницу проснулся единственным ребёнком в ожесточённой борьбе за опекунство между родителями, которым вообще не следовало вступать в брак. Бедный Гарри Поттер. – Каково мнение миссис Поттер? Поттер закрыл лицо обеими руками. – Я вообще не понимаю, почему это должно быть нашим делом. Значит она приняла сторону Грейнджер. Драко сделал мысленную пометку добавить её в список своих рождественских открыток. – Что ж, возьми себя в руки и взгляни на это, – сказал он, бросая папку на колени Поттеру. – Найден ещё один единорог. Это привлекло внимание Поттера. Он выпрямился и поправил очки, потратив всего несколько секунд на то, чтобы прочитать отчёт, который Драко просмотрел по пути в их кабинет. – В Кенте? – Поттер сдвинул брови и развернулся, чтобы взглянуть на карту дела на стене. Маленькие красные булавки отмечали места, где они нашли предыдущих пятерых. – Он передвигается.        – Да, – Драко нахмурился. – Ты приготовь кофе. Я начну думать, как убедить Шеклболта позволить нам обыскать тот дом, пока мы его не потеряли. Остаток понедельника Драко провёл в своей обычной манере. Они с Поттером бросили монетку, чтобы узнать, кто будет разговаривать с Шеклболтом, Драко выпал орёл, Поттеру – решка, и Поттер вернулся в их кабинет с позором, не добившись успеха. Стажёр Грейнджер дважды присылал запросы на получение информации и документов. Поттер принёс им обед из кафетерия, пока Драко просматривал страницы отчётов, ища другой способ убедить Шеклболта, что они что-то нашли. Вторник прошёл в том же духе, с новыми появлениями стажёра и очередным разочарованием, вызванным непреклонностью министра магии. На этот раз Драко принëс им обед, сканируя по дороге толпу в поисках любых признаков того, что его секрет раскрыт. Ничего. Возможно, в итоге, ему это и правда сошло с рук. Была среда, когда Драко снова буквально столкнулся с Грейнджер, и они оба едва не оказались на полу с бумагами, которые были у неё в руках. – К чёрту всë это, – прошипела Грейнджер, уставившись сверху вниз на отчёты, которые Драко принес ей в офис накануне. – К чёрту, это точно, – согласился Драко, присаживаясь на корточки, чтобы поднять их, в то время как Грейнджер в отчаянии провела рукой по своим кудрям. – Что в них может быть не так, что ты сама их возвращаешь? Она перестала носить свою профессиональную мантию, и прямо ему в лицо глядела еë новая пара простых чëрных лодочек на каблуках. Вставая, Драко был вынужден пройтись глазами по всей длине её ног, отметив узкую юбку-карандаш и белые пуговицы на голубой блузке. Его рот наполнился слюной, когда взгляд задержался на её обнажённых ключицах – непроизвольная и совсем-не-для-работы реакция. Реакция, которая угасла в тот момент, когда он взглянул ей в лицо. – Что произошло? Это был глупый вопрос по определению, но он был лучше, чем любые другие варианты, включая такие, как: «где живёт этот мерзавец?» и «не найдётся ли у тебя ножа, который я мог бы одолжить?» или «ты не хотела бы отправиться ко мне домой, чтобы я мог кормить, трахать и финансировать тебя?» Мешки под глазами Грейнджер были не настолько тёмными, чтобы их заметило большинство людей, но в выражении её лица было какое-то отупение, что заставило его крепче сжать папки, которые он держал в руках. Тушь у неё была вчерашняя, в уголке глаза остался смазанный след там, где она безуспешно пыталась смыть её. Драко вспомнил, как Поттер жаловался на еë развод, и чуть не повернул назад, чтобы прибить своего напарника. – Скорее чего не произошло? – Грейнджер вздохнула и сделала глубокий вдох, разминая пальцы. Драко не видел её такой измученной со времен её первого крупного дела. – Прости. Я толком не спала, и мой стажёр сегодня заболел, а бывший муж хвастается своей восемнадцатилетней подружкой, и я… Ей нужен был сон. Ну хорошо, бранч, а потом сон. Или бранч, его член, а потом сон. Нет, поправил он себя. Только еда и сон. – Не пойми меня неправильно, – Драко перебил её, заранее морщась от того, что готовился к сражению, которое, без сомнения, последует за тем, что он собирался сказать. – Но должна ли ты быть на работе прямо сейчас? После того, как она несколько раз открыла и закрыла рот, фыркнула, усмехнулась и сделала глубокий вдох, она расправила плечи вместе с ним. – Нет. Грейнджер устала. – Почему бы нам не заключить сделку? – предложил Драко, игнорируя то, как она смотрела на него, скрестив руки на груди и поджав губы, словно раздумывая, как быстро она могла бы избавиться от его тела. – Я отнесу это обратно к себе в кабинет, исправлю свои записи, и завтра утром это будет у тебя на столе. Она начала постукивать ногой по мраморному полу. – И что взамен? А взамен я заскочу к тебе домой после работы и вытрахаю всё это напряжение из твоего тела. – А взамен ты идёшь домой, спишь двенадцать часов, читаешь хорошую книгу и возвращаешься завтра, готовая напомнить всем, почему мой склонный умирать напарник ещё жив. На мгновение уголок её рта приподнялся в том, что определённо можно было принять за улыбку. Тело Драко не должно было пылать от одного этого взгляда, но он был просто мужчиной, стоящим перед женщиной и думающим о тысячах способов, которыми он мог бы заставить её почувствовать себя лучше. – Я не могу, – возразила Грейнджер. – Сегодня утром у меня встреча с Шеклболтом, еще одна встреча с Голдстейном по его делу, без стажёра… В минуту слабости – потому что так оно и было – Драко протянул руку и положил ей на плечо. – Я обо всем позабочусь, – услышал он свой голос словно со стороны, слишком сосредоточенный на том, как приятно было прикасаться к ней. Он не мог вспомнить, когда в последний раз они были так близки, не говоря уже прикосновениях бóльших, чем касание пальцев, когда они передавали папку из рук в руки. Бровь Грейнджер взлетела вверх, когда она, прищурившись, посмотрела на него, и Драко внезапно понял, как быстро ему нужно закончить этот разговор. – Ты возьмëшь всë на себя? Возьму на себя всë, твои дела, тебя, что угодно. – Поттер всё равно должен делать какую-то работу, – сказал Драко, заставив себя пожать плечами. – А теперь, пожалуйста, не заставляй меня тащить тебя обратно в твой кабинет. У меня не было бы выбора, кроме как сделать это, но не хотелось бы ставить в неловкое положение нас обоих. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, Грейнджер изучала его лицо в поисках повода сказать «нет», а Драко молился, чтобы она не опустила взгляд на его брюки. Почему он не носит профессиональную мантию? Она бы пригодились в такие моменты, как этот. – Хорошо, – наконец смилостивилась Грейнджер, и в груди Драко что-то открылось, отчего тысячи бабочек затрепетали, когда она приняла его предложение. – Но если что-то пойдет не так… – Я позволю тебе сделать со мной всё, что ты захочешь. Нет. Да? Ну же… Что-то сверкнуло в глазах Грейнджер, когда она ещё мгновение изучала его, не совсем улыбаясь, но и не хмурясь и не призывая офицера службы безопасности. – Договорились. – Она протянула Драко руку для рукопожатия. – Но помни, я знаю, как тебя найти. По спине Драко пробежали мурашки, когда он сунул папки под мышку, чтобы пожать ей руку. Её изящная, тёплая, мягкая ладонь. – Спасибо. – Он надеялся, что она не заметит смесь гордости и удовольствия, охватившую его, когда она без особого сопротивления выполнила его просьбу. – А теперь беги, пока мне не пришлось тащить тебя домой самому. Прежде чем он успел пожалеть о своей фразе или о том образе, который она вызвала в его сознании, Грейнджер улыбнулась. – Я попрошу Сьюзен принести всё, что вам может понадобиться. Двадцать минут спустя кабинет Драко и Поттера содрогнулся от того, что ухмыляющаяся Сьюзен Боунс бесцеремонно вывалила на его стол целую кипу документов, достаточную, чтобы заполнить небольшой архив. – Удачи, – сказала она, прежде чем развернуться на каблуках и исчезнуть. – Что ты натворил? – спросил Поттер, уставившись на стопку папок, в то время как его очки съехали на переносицу. – Сделал Грейнджер предложение, от которого она не смогла отказаться, – сказал Драко, напоминая себе, что уже слишком поздно сожалеть о своём жизненном выборе. – Приступай к работе, пока мы не облажались, а она не обезглавила нас обоих посреди Атриума. К тому времени, как Драко закончил, у него оставалось два часа, чтобы убежать домой, записать фантазию, которая не выходила у него из головы с тех пор, как Грейнджер полностью доверилась ему, и загрузить её, прежде чем открыть новую бутылку виски и заняться самокопанием. Поезд шëл без опозданий, и в среду в нём было тихо, что дало ему бóльший простор для исследования своих фантазий при подготовке к записи, чем обычно, и ещё сильнее подпитывалось воспоминанием о её руке в его. Это была фантазия, в которой Уизли никогда не существовал. Грейнджер, как всегда, просто переутомилась от чрезмерной работы, а Драко был не более чем обеспокоенным коллегой, который был так добр, что прикрыл её, чтобы она могла уйти пораньше, без каких-либо скрытых мотивов. Дома Драко бросился в кресло в студии, закрыл глаза и нажал на «Запись». Он постучал по столу и подождал, затем открыл дверь с помощью волшебной палочки, прежде чем заговорить. – О, прости, я тебя разбудил? – Она стояла по другую сторону двери, её кудри были в диком беспорядке собраны на макушке, пока она стирала остатки сна со своих глаз. – Я хотел зайти проведать тебя. И я принёс тебе это. Он не знал, что это могло бы быть, но Грейнджер в его сознании сонно улыбнулась ему, когда взяла это у него из рук и спросила, не хочет ли он зайти внутрь. – О, я не должен, – сказал он. – Тебе нужно отдохнуть, и я… Она, конечно, спорила с ним, еë потребность быть вежливой перевешивала еë потребность выспаться. И он последовал за ней, чертовски хорошо зная, что она теперь полностью проснулась, и ему нужно найти какой-нибудь способ уложить её обратно в постель. – Хорошо, я зайду всего на минутку. Это были его знаменитые последние слова. Он снова взмахнул палочкой в сторону двери, чтобы закрыть её, и изобразил звук, с которым двое людей входят в дом. – Хмм? О, не стоит благодарности. Я знаю, что они твои любимые, а сладости всегда помогают чувствовать себя лучше. Значит, сахарные перья. Было приятно, когда фантазия сама по себе была уже так хорошо проработана, что Драко ничего не нужно было делать, кроме как существовать внутри неё. – Снять ботинки? Нет, я не останусь – хорошо, хорошо, дай мне минутку. – Он снял ботинки и пнул их, чтобы микрофон мог уловить звук. – Мой маленький босс. Она бы посмеялась над этим. Может быть, похлопала его по руке, если бы у них были такие отношения, которые сделали бы возможным подобный визит. – Мне не надо чая, – мысленно отмахнулся он от неё, когда она попыталась увлечь его за собой на кухню. – Потому что я не останусь, помнишь? Тебе нужно отдохнуть и... ладно, да, с мятой отлично. Грейнджер однажды заметила, что Драко предпочитает чай с мятой. Видимо, имело смысл делать вид, что ему нравится нечто, что большинство людей упускают из виду, с единственной целью – казаться другим. Он никогда не имел сил сказать ей, что выбрал мятный только потому, что Поттер украл последний «Эрл Грей», а ромашковый он терпеть не мог. Шесть лет спустя он по-прежнему пил только мятный чай. – Да, встреча прошла хорошо. Нет, я ничего им не обещал. Да, я закончил составлять отчёты – ты что, весь день сидела здесь и переживала, что я что-то напутал? – Да. – Имей немного больше веры в меня, чем сейчас. Конечно, он выполнил всё, что обещал ей. Было бы физически невозможно не сделать этого. – Эй, больше никаких разговоров о работе, ладно? – Он взял пустой стаканчик из-под карандашей и поставил его рядом с микрофоном, чтобы создать видимость, что он выпил свой мятный чай. – Весь смысл твоего возвращения домой состоял в том, чтобы расслабиться, а ты выглядишь более напряжённой, чем когда уходила с работы. Он знал, что так и будет. Драко мог представить, как она сейчас у себя дома расхаживает перед диваном и, скорее всего, запрашивает у Поттера обновления, чтобы проверить, успел ли он вовремя на её встречи. – Ну, это не моя вина, что ты не знаешь, как сделать глубокий вдох и просто существовать. Это было одной из тех черт, которые нравились ему в ней больше всего. В детстве, конечно, её упорство сводило его с ума. Но теперь это была ещё одна причина, по которой он становился всё более одержимым ею, пока они росли. Даже если она была прижата к стене и всё казалось невозможным, Грейнджер удавалось справляться с любой поставленной перед ней задачей. И она делала всё это без жалоб и сожалений о том, что ей приходится нелегко. – Научить тебя, как расслабляться? – Он позволил себе рассмеяться при мысли о том, что Грейнджер просит его об этом, и его член дëрнулся в штанах. – Даже я не смог бы с этим справиться. Она улыбалась ему так же, как в то утро, её золотистые глаза искрились из-под ресниц. – Научи меня, – сказала бы Грейнджер, и он был бы бессилен против такой команды. – Ну, расслабление обычно начинается с того, что ты надеваешь удобную одежду и ложишься в постель. К тому времени, как он перенёс свою мечту в её спальню, член Драко был твёрдым, и он отбросил стыд ситуации в пользу того, чтобы представить Грейнджер, одетую в свободную футболку и шорты, стоящую в изножье её кровати и ждущую. – Тебе ведь на самом деле не нужно, чтобы я показывал тебе, как ложиться, правда же? Она кивала, покусывая нижнюю губу, а Драко левитировал микрофон, делая несколько шагов к футону, который он держал в студии для подобных случаев. Он демонстративно сбросил пиджак на пол, прежде чем рухнуть на матрас. – Иди сюда, – сказал он, протягивая руку ведьме, которой здесь не было. Чтобы изобразить, как она присоединяется к нему, он переместился на середину футона и замер. – Видишь? А теперь просто закрой глаза и считай овец, пока… что? Разве этого тебе недостаточно? Этого не могло быть. Грейнджер вытягивала из него всю его сдержанность до последней капли, пока он не превращался в сплошную потную массу над ней, под ней, рядом с ней, уговаривая её уснуть, ощущая, как их тела прижимаются друг к другу. – Можешь положить голову мне на грудь? Если это поможет. Только без глупостей, хорошо? Чего бы он только не отдал за то, чтобы она чувствовала себя так же комфортно с ним в реальной жизни. – Так нормально? Возможно, она чувствовала себя достаточно комфортно, чтобы рисковать из-за него, когда дело касалось её рабочей нагрузки, но её тело? Уединение в её собственном доме, в её постели? Драко мог только воображать себе такой мир. – Да, мне комфортно. А тебе? – Грейнджер кивнула и прижалась к нему, тепло разлилось между ними, как бальзам, смягчающий холод, оставшийся после её отсутствия в его повседневной жизни. – Хорошо. А потом ты просто закрываешь глаза и... Неужели тебя так же трудно было уложить спать в детстве? У него не было ни малейшего сомнения в том, что так оно и было. – Да, я вижу, ты не устала. Ты не расслаблена. Это половина дела… Хорошо, как ты расслабляешься, когда рядом никого нет? Как маленькая шалунья, какой она и была, Грейнджер опустила руку ему на грудь и приподняла голову ровно настолько, чтобы шепнуть ответ ему на ухо. – О! О, что ж, я... я могу помочь с этим, если хочешь. Невозможно было скрыть, как изменился его голос, когда стены этой воображаемой комнаты сомкнулись вокруг него. Драко обхватил себя ладонью, лежа на футоне, его член болел так, словно это был первый раз, когда он стал твëрдым от мысли, что Грейнджер сделала ему предложение. Он подвинулся на кровати и заговорил в микрофон, представляя, как будет покрывать поцелуями её шею и плечо, а его рука скользнëт под подол её футболки в поисках груди. Она выгибала спину, прижимаясь к нему под его прикосновениями, и тихие стоны слетали с её губ в знак ободрения. – Вот так? Её ноги были бы раздвинуты, как приглашение, но Драко пока не собирался этого делать. – Разве тебе недостаточно того, что я сделал за тебя твою работу? – Он представил, как шепчет ей на ухо. – Теперь ты хочешь, чтобы я ущипнул эти мягкие соски, обхватил твою грудь ладонями, массируя, чтобы избавиться от беспокойства, что я что-то напортачил? Грейнджер даже не пыталась скрыть улыбку. – Чего ещё ты хочешь, любимая? Ты хочешь, чтобы моя рука скользнула ниже, под край этих шорт и... и обнаружила, что ты уже влажная для меня? Она была бы такой. Боги, Драко знал, что она была бы такой, и знал, что он мог бы скользнуть в неё пальцем и не встретить никакого сопротивления, а звук её вздоха затерялся бы в биении его сердца. – Просто ляг на спину, малышка. – Драко поëрзал на матрасе, жалобы его члена волновали его меньше всего. – Дай-ка я сниму это. Наволочка заменила её шорты, упавшие на пол рядом с футоном, и в течение следующих нескольких минут Драко позволил себе притвориться, что он лежит у неё между ног, прижавшись щекой к её бедру, и ласкает её лоно, пока у неё не задрожат ноги, останавливаясь только для того, чтобы разрешить первой волне удовольствия ускользнуть нереализованной, прежде чем погрузить в неё палец. – Будет лучше, если ты подождëшь. Он твердил себе то же самое с тех пор, как был подростком. – Наслаждайся этим, любимая. Откинься на спину и наслаждайся тем, как мои пальцы трахают твою прелестную маленькую киску, снимая с тебя всё напряжение. – Драко, пожалуйста, – хныкала она. – Ещё. Но он не давал ей этого. Он продолжал двигаться медленно и размеренно, подводя её к следующей волне, а затем останавливался, обводя её клитор медленными кругами, чтобы не довести её до крайности. – Терпение – ключ к расслаблению. Драко покусывал её за бедро, чтобы донести свою точку зрения, голод и вожделение, смешиваясь с ощущением её раскрасневшейся кожи, воспламеняли его. – Хорошая девочка. – Она изо всех сил старалась расслабить своё тело, полностью отдаваясь ему. – Просто позволь мне позаботиться о тебе. Тихий протест сорвался с её губ, и он протянул свободную руку, чтобы прикрыть ей рот. – Позволь мне сделать это для тебя, и завтра я позволю тебе делать со мной всё, что ты захочешь. Она приняла бы эту сделку так же, как приняла ту, что была тем утром, – сначала нерешительно, а затем с такой решимостью, какая могла заставить Драко пожалеть о своём предложении. Но он никогда не пожалеет о том, что дал что-то Грейнджер. Она могла попросить его о работе, и он сделал бы еë, полностью осознавая, что сама она справилась бы с ней лучше, чем когда-либо смог бы справиться он, несмотря на несколько наград и медалей, висящих в его кабинете. Затем Драко ввел в неё второй палец, трахая ее быстрее, и теперь наслаждался ощущением, как её влагалище сжимается вокруг его пальцев, когда она кончает. Запись была короткой, но ему было всё равно. Ему просто нужно было доставить её туда, чтобы избавить от стресса и беспокойства, чтобы она могла выспаться и вернуться завтра отдохнувшей. – Вот и всё, детка, – простонал он, и его член возроптал, когда он стал быстрее трахать пальцем свою ладонь. – Кончи для меня. Фантазия не прекращалась до тех пор, пока он снова не заключил её в объятия, на еë губах блуждала сонная улыбка, еë голова покоилась на его груди. Она закинула ногу ему на талию, загнав его в клетку и делая побег невозможным. – Я буду здесь, когда ты проснёшься, – пообещал он, наконец, протягивая руку к своему члену поверх брюк в попытке облегчить боль. – Просто постарайся немного поспать. Прежде чем он смог придумать что-нибудь ещё, Драко бросился в ванную, расположенную дальше по коридору, и разделся догола, стараясь не смотреть на своё отражение в зеркале. Во-первых, ему нужно было расписать стены своей душевой тем, как отчаянно он в ней нуждается. Во-вторых, ему нужно было внести десятки правок и подготовить что-то стоящее для публикации к его обычному времени загрузки. В-третьих, как только всё это будет сделано, ему понадобится стакан виски, чтобы закончить отвечать на её заметки в его файлах. Развод Грейнджер означал для него гибель, Драко это знал. Но он также знал, что эта пытка была намного слаще, чем та, которую он пережил во время её помолвки и последующего замужества, даже если обе закончились тем, что он, задыхаясь, произнес её имя над холодными белыми плитками. Эта пытка, по крайней мере, началась и закончилась тем, что он смог сделать что-то реальное, приносящее ей непосредственную пользу, впервые в своей извращëнной, сосредоточенной на Грейнджер жизни.