Сказка на ночь

      — Тэ, пожалуйста, ответь. — Чонгук уже десятый раз набирает номер, но абонент игнорирует все входящие. Все сообщения тоже висят непрочитанными, и остается надеяться только на то, что Тэхен занят с Миру и просто оставил где-то телефон.       Чонгук паркуется во дворе и смотрит на окна квартиры. В сумерках во многих уже загорелся свет, но в квартире Кима темно. Чон оглядывается по сторонам в поисках машины и не находит. Страх немного отпускает: Тэхен еще не приехал домой.       Чонгук внутренне собирается, выдыхает и идет в подъезд. То, что происходит у него внутри, описать невозможно. Там такой ураган чувств и эмоций, что трудно выделить какую-то одну. Но он точно знает, что не боится шагнуть в темноту подъезда и встретиться с главным своим мучителем лицом к лицу. Он готов. Отстаивать, бороться, драться, выгрызать зубами право на свою жизнь.       Чонгук уже знает, как может быть «долго и счастливо», как нужно и как правильно. Гендер? К черту это все. Неважно тело, важно сердце. Если оно бьется только для одного, то какая разница, какого он пола, расы или вероисповедания? Какая разница, сколько ему лет, богат он или беден, умен или не очень, красивый или обычный?       Сколько «правильных» пар несчастны? Сколько «семей» сожалеют о принятом когда-то решении сойтись? Сколько людей живут не в своих телах и душах? Чонгук это все понял и принял сегодня. Он больше не спрячется от протянутой руки, не отвернется от объятий. Он скажет всему миру, что ЭТО правильно. Для него правильно. И в первую очередь он скажет это человеку, которого окончательно перестал считать отцом. Без страха и глядя в ненавистные глаза.       До квартиры он доходит беспрепятственно. Никто не встретил по пути, никто не ждал у дверей, и это странно. Но гадкое чувство горчит во рту и сдавливает грудь в тиски. Что-то не так. Он чувствует злой взгляд, прожигающий его спину, тяжелое дыхание фантомно бьет в уши, все вокруг пропитано жгучей ненавистью.       Чонгук набирает код двери, осторожно открывает и сталкивается с звенящей тишиной. В квартире пусто. Конечно, он ведь сказал только адрес, но не пароль от двери.       Толчок в спину отрезвляет, но не пугает. Крысы нападают сзади. Чонгук к этому был готов, поэтому нарочито медленно закрывал дверь. Он принимает удар на себя в попытке защитить того, кто дороже самого дыхания.       — Я знал, что ты здесь, — спокойно говорит, ощущая затылком чужое присутствие. — Но мне плевать. — Чонгук не оборачивается. Ему не нужно видеть того, кто стоит за спиной.       — Мразь, — бросает Гибом, и голос пропитан такой желчью, что будь это вчерашний Чонгук, он бы испугался, забился в угол и внутренне дрожал. Но сегодня это не «бракованный мальчик». Это мужчина, способный постоять за себя и любимых людей.       Чонгук смеется. Зло, жестко, без тени веселья.       — Как скромно, папа, — медленно оборачивается. — Больше ничего не скажешь? — чуть склоняет голову набок, глядя ровно в злые глаза.       Гибом немного теряется, не ожидающий такой реакции. Всегда покорный послушный сын сейчас другой. Слишком смелый и дерзкий.       У Чонгука в кармане вибрирует телефон, и он тянется за ним, чтобы ответить. Спокойно достает, смотрит на экран и принимает вызов.       — Золото, прости. Миру меня доконала со своими коробками, не мог ответить. Что-то случилось? Ты позвонил двенадцать раз. — Родной голос заставляет съежиться от тревоги, но на лице не дергается ни один мускул. Чонгук просто неотрывно следит за Гибомом, пока проговаривает то, что должен сказать.       — Тэ, не приезжай домой. — И в эту же секунду мужчина срывается и бьет наотмашь по скуле. Чонгук пошатывается, но не падает, крепче сжимая телефон.       — Гуки, что происходит? Я слышу шум. — Тэхен явно обеспокоен.       — Просто не приезжай домой, — отчаянно просит Чон.       — Сука, пусть явится сюда! — орет отец и наносит второй удар в живот. Чонгук резко выдыхает с характерный хрипом.       — Тэ, хороший мой, не приезжай! — кричит и выпускает телефон из рук. Тот с глухим стуком падает на пол, но звонок не прерывается. Чонгук слышит, как Тэхен что-то кричит в трубку, но слов разобрать не может.       — Тварь, ненавижу! — шипит Гибом и замахивается для третьего удара, но рука зависает буквально в сантиметрах, зажатая крепкой хваткой.       — Тебе лучше уйти, — спокойно говорит Чонгук. — Ты не справишься со мной. Больше нет. Я даю тебе шанс спасти свою репутацию хотя бы частично.       — Ты… Ты… — Отца кроет, лицо искажено гримасой ненависти, скулы дрожат, глаза сужены и горят, точно черное пламя. — Бесполезный кусок дерьма! Жаль, я не смог убить тебя еще в утробе этой потаскухи, — плюется ядом мужчина, удерживаемый уже двумя руками. — Ты — ошибка. Во всем. Шанс мне даешь?       — Даю. Просто уходи. Ты ничего не изменишь. Я такой, какой есть. — Чонгук чувствует, что отец слаб. Он слишком стар для физической борьбы, а Чон далеко не хрупкая женщина и явно превосходит по силе старика. Он отталкивает его руки, и Гибом впечатывается спиной в стену. — Я, папа, таким родился. Это твоя кровь и плоть во мне. И они любят мужчин и всю жизнь любили. Твои гены, твоя родословная, твое наследие, — жестко вколачивает слова в сознание. — Я твой биологический сын. И, представь себе, я гей, — ухмыляется.       — Ты не мой сын, — хрипит Гибом. — И никогда им не был. Моя кровь? Это все, что в тебе есть моего. Я никогда тебя не хотел.       — Думаешь, я удивлен? Ничуть. — Чонгук устал. И от разговора этого и от человека, который своей злобой сам себя разрушил. Он устал так жить. — Уходи и забудь обо мне и матери. Но заявление мы напишем в любом случае. Я этого так не оставлю.       Характерный звук кодового замка отвлекает обоих, но Гибом оказывается быстрее. Он тянется к ремню брюк и выхватывает револьвер. Чонгук кидается к двери в попытке не впустить Тэхена, но не успевает, и тот влетает в темный коридор, буквально впечатываясь в Чона грудью.       Два выстрела звучат слишком громко. Чонгук теряет слух и зрение на доли секунды. Вокруг какая-то суматоха, в квартире слишком много людей. Маленький коридор не может всех уместить.       Чонгук не видит ничего и никого. Только глаза. Теплые, родные. Они смотрят с такой любовью и нежностью. Тэхен ласково улыбается, почему-то оседая в руках. Чон подхватывает его, аккуратно опускаясь вместе на пол. Поднимает руку, чтобы коснуться лица, и видит на ней кровь.       — Тэхен? — ошарашенно смотрит. Доходит медленно, сознание никак не хочет принимать действительность. — Тэхен!!! — кто-то кричит совсем рядом. — Тэхен, нет!!! — не кто-то, это Чонгук кричит не своим голосом и смотрит в гаснущие глаза. — Пожалуйста, Тэ. — Он прижимает Тэхена к груди, молясь, чтобы тот забрал его жизнь и просто не закрывал глаза. — Пожалуйста…       Какие-то люди окружают, пытаются оторвать, разделить. Чонгук не выпускает, боится, кажется, что только в его руках сможет выжить любимый человек. Но тепло уходит, под пальцами больше нет ничего, пустота, как и в голове. Свет гаснет, и Чонгука накрывает темнота.

***

      Гудящий звук над головой раздражает и так болящую голову. Ну кто в такое время шумит? Хочется спать, глаза отказываются открываться. Чонгук пытается повернуться набок и шарит руками по кровати, ища теплое тело рядом. Ему приснился кошмар. Очень страшный. В котором его отец застрелил Тэхена. Поэтому жизненно необходимо уткнуться в шею и вдохнуть запах медового солнца.       Руку простреливает такая боль, что Чонгук невольно всхлипывает и с трудом разлепляет глаза. Больница, он один в палате, над головой гудит единственная тусклая лампочка.       Не сон.       Страх стягивает кожу и забирается в голову. Мысли лихорадочно мечутся, пытаясь оформиться в какое-то подобие порядка.       Почему Чонгук в больнице? Ведь не в него стреляли. Почему так дико болит рука? Что с Тэхеном? С мамой? И где отец?       Он шарит глазами вокруг и видит в изголовье кнопку вызова персонала. С усилием давит, стараясь не шевелить рукой из-за простреливающей боли.       Через несколько минут в палату входит врач и молодой медбрат.       — Господин Чон, рад, что вы очнулись. Я доктор Ли, — представляется мужчина. — Как вы себя чувствуете? Что беспокоит?       — Что произошло? Где Ким Тэхен? И где Чон Сухва? — Плевать, как он себя чувствует. Это вообще неважно.       — У вас пулевое ранение в плечо и шок. Вы потеряли сознание. Рана несерьезная, задеты только мягкие ткани. Мы обработали и зашили. Но от шока вы пять часов не приходили в себя, — спокойно поясняет доктор Ли, пока медбрат проверяет капельницу и повязки.       — Мне все равно, что со мной, — резко отвечает на это Чонгук. — Где Ким Тэхен и Чон Сухва?       — Кем вам приходится Ким Тэхен? — врач немного поджимает губы, но не грубит в ответ. Голос ровный, он все понимает.       — Мой парень. Довольны? — Чонгук никак не может взять себя в руки.       — Хорошо, — чуть улыбается Ли. — Господин Ким находится через две палаты от вас. С ним все будет хорошо. Вы можете его навестить, когда закончится капельница, — видя, как рванулся Чонгук, поясняет доктор. — У вас нервное истощение. Дождитесь завершения процедуры, пожалуйста. — Чуть подумав, добавляет: — И не волнуйтесь так, с вашим парнем все в порядке. — Улыбка становится шире, и у Чонгука внутри что-то собирается и склеивается в теплый пульсирующий комок.       Жив, все будет хорошо.       — Простите, доктор Ли. — Чон опускает глаза. Он сорвался, и это смущает.       — Я все понимаю. Это нормально, переживать за любимых, — мягко говорит врач.       — А мама? — тихо спрашивает Чонгук.       Доктор берет стул и подсаживается к кровати, хотя до этого стоял.       — Она тоже на этом этаже, чуть дальше по коридору в отделении интенсивной терапии. У нее состояние тяжелое. Мы вынуждены были провести операцию. У госпожи Чон было внутреннее кровотечение, ушиб обеих почек, разрыв селезенки, легкая ЧМТ и множественные гематомы. Селезенку пришлось удалить, к сожалению. Навещать ее пока нельзя. — Доктор Ли внимательно смотрит на Чонгука. — Скажите, судя по травмам, ее избивали не один раз и не один день. Вы что-то знаете об этом?       Чонгук слышит голос как из-под толщи воды. Не один раз… Не один день… Отец — чудовище.       — Нет… — еле слышно шепчет Чон. — Я не знал.       — Хорошо. Полиция будет утром. Вам нужно дать показания. Отдыхайте пока. — Доктор Ли делает пометки в карточке и встает со стула. — И не рвитесь в бой, господин Ким спит, — смотрит на пациента. — Но что-то мне подсказывает, что я зря это говорю, — с задумчивой улыбкой произносит и выходит из палаты. Медбрат еще раз проверяет капельницу и выходит следом.       Мама… Сколько лет она терпела? Когда это началось? Стыд, обида, разочарование в себе. Как Чонгук мог не замечать?..       Через час медбрат убирает катетер из руки, капельница закончилась. Чонгук сразу подхватывается, не обращая внимания на боль в руке, находит больничные тапочки и выходит в коридор. Ему жизненно необходимо увидеть Тэхена, убедиться, что он в порядке. Он идет по коридору, всматриваясь в имена пациентов на табличках, и находит. Одноместная палата, такая же, как у Чонгука.       Дверь чуть поскрипывает. В тусклом свете ночника на широкой больничной кровати лежит Тэхен. Бледный, растрепанный, но точно живой.       Чонгук тихо подходит, смотрит на мерно вздымающуюся грудь и так хочет коснуться, прижаться всем телом, почувствовать тепло. Он осторожно берет привычно прохладную руку в свою.       — Прости меня. Это я виноват, — еле слышно шепчет, смотрит на зажатую в руке ладонь и не видит, что его внимательно изучают.       — Ты ни в чем не виноват, золото, — шепчет Тэхен.       Чонгук вздрагивает.       — Ты не спишь? — спрашивает очевидное и застывает, испуганно глядя в глаза.       — Я слышал, как ты вошел. — Тэхен улыбается так ласково. — Ты в порядке? — Смотрит на повязку, виднеющуюся из-под короткого рукава больничной рубашки.       — Я в порядке. Как ты? — обеспокоенно интересуется Чонгук.       — Бывало и лучше, но все пройдет. Просто поваляюсь пару денечков, и будто не было ничего, — Тэхен старается шутить, чтобы успокоить, но очевидная бледность и легкая испарина на лбу показывают, что все не так радужно.       — Не лги мне. Я же вижу, — ворчит Чонгук.       — Гука, я должен тебе столько сказать. Мне нужно признаться… — Боль в голосе ломает, и Тэхен невольно морщится.       — Не нужно ни в чем признаваться, — мягко улыбается Чонгук, присаживаясь на край кровати. — Я все знаю.       — Что? — Тэхен ошарашенно бегает глазами по лицу, не понимая, о чем речь. — Ты знаешь? Но как? И что ты знаешь?       — Твою тайну, — спокойно отвечает Чон, не переставая улыбаться и гладить ладонь большим пальцем. — Я знаю, кто ты. И догадываюсь, почему скрывал. Но я не злюсь и не обижен.       — Я сейчас с ума сойду. — Тэхен накрывает глаза свободной ладонью. — Ничего не понимаю.       — Тэ, посмотри на меня, — просит тихо, нежно, с любовью. Дожидается, пока Тэхен придет в себя и посмотрит. — Я давно догадывался. Еще на Чеджу. Мы мало говорили в офисе и только по работе. Но когда сблизились, и твоя речь изменилась с официальной на… нежную, — хмыкает Чонгук, — я стал догадываться. Стал замечать интонации, тембр голоса. Да, он другой немного, но не настолько, чтобы не заметить очевидное сходство.       — Мне пиздец. Так стыдно, — бурчит Тэхен. — Прости меня.       — За что? За то, что любишь меня? А я тебя? Или за то, что боялся мне навредить своими словами? Тэ, я же понимаю, что зашуган до такой степени, что тебе просто было страшно. Я все видел и все понимал, но с собой бороться сложно. Ты так осторожно и с такой заботой ко мне относился… Как можно было в тебя не влюбиться? И как можно на тебя злиться? Когда ты в последнем звонке сказал, что уходишь, потому что любишь, я все понял. Себя понял. До этого еще сомневался, а в тот момент… — Чонгук придвигается ближе и наклоняется к лицу. — Я больше не выпущу твою руку. Никогда. И пусть весь мир это видит, — тихо шепчет почти в самые губы.       — Гуки, мое золото… — надрывно выдыхает Тэхен.       Чонгук мягко целует и сразу отстраняется, садится ровно.       — Прости, я влез в твой ноутбук, — с улыбкой признается Чон.       — Ты влез в мою голову три с половиной года назад. Потом влез в сердце, а сейчас в саму душу. Ноутбук? Что это вообще за штука такая? Тебе можно влезать куда угодно. — Глаза светятся так ярко и блестят так сильно, что немножко больно смотреть. — Я люблю тебя.       — Я видел, что ты удалил профиль. Не хочешь вернуть? — прищуривается Чонгук.       — Зачем? — недоуменно спрашивает Тэхен.       — Будешь рассказывать мне сказки на ночь, — пожимает плечами.       — Я буду их тебе рассказывать в нашем доме и нашей постели. — Тэхен не может поверить своему счастью. Столько было боли и страха, столько неуверенности в правильности решения. А Чонгук все сделал сам.       — Тэ, — зовет Чон и слышит вопросительное мычание, — я не знаю, как ощущается любовь. Но мне кажется, что то теплое, мягкое внутри, она и есть. Когда радость такая сильная, что щекотно и больно в груди одновременно. Я так испугался за тебя. А когда врач сказал, что все будет хорошо, меня как одеялом укутало. Глупо, наверное. Я взрослый мужчина, а чувствую себя неуверенным подростком, который не знает, как справиться с первой любовью. Хотя я такой и есть. Забитый и неуверенный, — тихо смеется.       — Неправда, — протестует Тэхен. — Я слышал весь твой разговор с отцом, пока бежал домой. Ты очень сильный и смелый. Я бы так, наверное, не смог.       — Мне просто есть кого защищать, — смущенно опускает глаза Чонгук.       — Боже, ну что ты творишь? Меня сейчас расплавят твои красные щеки, — стонет Тэхен и улыбается. — Я же говорил, что это моя зависимость.       Они еще долго тихо шепчутся обо всякой ерунде, строят планы. Тэхен расстраивается, что не пойдет на свидание, которое хотел устроить Чонгук. На что получает недовольный взгляд и наигранную обиду, что он настолько не уверен в Чонгуке, будто тот больше и не пригласит. Тэхена окончательно кроет, он вымотался и начинает засыпать. Чонгук аккуратно пристраивается под здоровым боком, вдыхает любимый аромат, смешанный с больничными запахами, и проваливается в сон.

***

      — Доброе утро, — голос разрывает тишину палаты, и Чонгук недовольно морщится, но чувствует тепло рядом и улыбается. — Мы вас потеряли, господин Чон.       Глаза открываются с трудом. Чонгук трет их ладонями и садится. В палате уже знакомый доктор Ли и медсестра. Тэхен еще спит. Чонгук проводит пальцами по его лбу, убирая спутанные пряди, касается костяшками щеки.       — Доброе утро, доктор, — шепчет Чонгук, не отрывая взгляда от лица Кима. — Простите, пожалуйста. Я уснул здесь вчера. Не хотел вас беспокоить. — Наконец поворачивается.       — Я вас выписываю. Вам нужно подписать документы и оплатить пребывание и лечение, — переключается на шепот врач и кивает медсестре, чтобы проверила капельницу Тэхена. — Когда будете готовы, пройдите на сестринский пост.       — Как мама? — Чонгук волнуется за нее. Он многое понял и сейчас хочет наверстать то, что они потеряли за годы жизни под гнетом отца.       — Она еще в интенсивной терапии. Мы наблюдаем. Состояние стабильно тяжелое, но прогнозы хорошие, — поясняет доктор и шикает на медсестру, чтобы не трогала повязки Кима, пока тот спит. Девушка понимающе кивает и отходит. — Вам тоже нужно сделать перевязку и проверить швы. Их немного, но обработка понадобится какое-то время, пока их не снимут.       — Спасибо, доктор. — Чонгук виновато опускает голову. — И простите еще раз за вчерашнее. Я не должен был так разговаривать.       — Все в порядке, — улыбается врач. — Я теперь понимаю вас гораздо больше. Нечасто такое увидишь. — Он кивает на пару, намекая на их чувства. — Могу я кое-что сказать?       — Да, конечно, — кивает Чон.       — Это не мое дело и крайне непрофессионально, но Ким Тэхен перед наркозом все время повторял ваше имя. — Чонгук вздергивает голову в удивлении, а врач подмигивает. — Я вам этого не говорил. — Выходит из палаты, подталкивая удивленную медсестру перед собой.       Утро прошло в рутине, документах, счетах, сборах и перевязках. К одиннадцати Чонгук уже устал. К нему так никто и не пришел из следователей, поэтому, предупредив Тэхена, что съездит домой переодеться и взять вещи, он со спокойной совестью уехал. Но в квартиру Кима его не пустила полиция. Пока идет следствие, она будет опечатана. Тогда же он узнал, что отца арестовали на месте и он заключен под стражу. Просили приехать в участок дать показания в ближайшие дни. Чонгук на это покивал и уехал к себе.       Всю дорогу думал только о том, что чувствует. За сутки жизнь крутанулась на 180°. Он многое узнал, многое осознал, многое понял и принял. В голове копошилось столько разных мыслей, они путались, сбивались и не давали сосредоточиться на чем-то одном. Единственное, в чем Чонгук был уверен, это в своих чувствах.       Он окончательно убедился, что Тэхен и есть Сказочник, когда в воскресенье вечером открыл его ноутбук. Пока Ким был в душе, Чонгук шарился по сайту и нашел аккаунт. Злился ли он? Нет.       Понимание и ощущение чего-то близкого зародилось в тот самый первый вечер и ночь на Чеджу. Стоило закрыть глаза, и толпы мурашек от такого знакомого голоса разбегались по коже. Почему сразу не оттолкнул? Не смог. А потом не захотел. Эгоистичное желание почувствовать себя хоть немного значимым не позволило. А чем больше Чонгук думал обо всей ситуации, тем больше убеждался в том, что менять он ничего не будет. Он вкусил этот плод и почувствовал вкус чего-то настоящего. Ему и аккаунт уже не особо нужен был, просто лишнее подтверждение.       Чонгук далеко не глуп и не так наивен. Все его подростковое поведение обусловлено только тяжелым детством и зарождающимися чувствами. Когда твой предмет обожания настолько совершенен в каждом взгляде и вздохе, в каждом движении и повадке и в каждой черте характера, невольно хочется быть для него лучше. А комплексы и внутренние барьеры этому совсем не способствуют.       Но та искренность и явно мелькающая боль в глазах Тэхена убедили окончательно — это именно тот человек, которому можно верить. Все люди ошибаются, не все признают ошибки и стараются их исправить. Тэхен даже не старался. Он просто такой, какой есть, и те чувства и эмоции, которые он всегда показывал, сыграть нельзя. Да и какой смысл такой игры с Чонгуком? Затащить в постель? Так затащил чуть не в первый день. И после этого ласки, внимания и заботы стало только больше.       События последних суток сломали и починили многое. В какой-то мере он даже благодарен отцу. Вся ситуация придала решимости и уверенности в себе. И сейчас Чонгук знает, что сможет справиться с чем угодно. Пусть не сразу, но сможет точно. К тому же в сознании всегда есть «не один», «я рядом», «справимся»…       А еще пришло время возвращать долги. Тэхен кинулся закрывать собой, не задумываясь ни секунды. Чонгук до конца жизни будет благодарить за это. Он отдаст свою. Не под пулей, а постепенно. Каждым днем, месяцем, годом своей любви рассчитается за жизнь. Он тоже хочет быть для Тэхена «не один», «я рядом», «справимся». И обязательно будет.       В палату Тэхена он входит с улыбкой.       — Золото мое, — тут же улыбается Тэхен, — я успел соскучиться.       — Это и правда похоже на зависимость, руководитель Ким, — смеется Чонгук, останавливаясь у входа. — Мы не виделись пару часов.       — Да? — удивление кажется искренним, но хитрые огоньки в глазах выдают Тэхена с головой. — Мне казалось, полжизни прошло. Я чуть не умер от тоски, так страдал. — Он прикладывает тыльную сторону ладони ко лбу и закатывает глаза. — Подойди, я должен коснуться тебя.       Чонгук прыскает:       — В тебе погиб великий актер.       — Знаю. Но решил, что Сокджин обидится, и не пошел в театральный. Потому что запросто смогу сдвинуть его с Олимпа, — подмигивает Тэхен.       Чонгук шагает к кровати и очень вовремя. Потому что дверь в палату распахивается с такой силой, что он запросто мог бы получить перелом позвоночника от удара ею.       — Тэтэ, божечки! — Маленький ураганчик влетает в палату и бросается на кровать. — Ты живой? Что болит? Ты кушаешь? Кто это сделал? В полицию сообщили? Кого убить?! — Хрупкая маленькая девушка с очень длинными каштановыми волосами перебирает все эмоции, интонации и ноты, пока задает миллион несвязных вопросов.       — Миру, — кривится Тэхен, — слезь с меня. Мне больно.       Чонгук просто стоит и таращится на девушку.       — Ой, прости-прости. — Миру отлипает от брата, изящно отбрасывает волосы назад и поворачивается к Чонгуку. — Еее-мааа… Чон-гук? — тычет пальчиком и округляет такие знакомые глаза.       — Здравствуйте, Миру. — Чонгук чуть кланяется.       — Тэтэ… — шепчет девушка, не отрывая удивленного взгляда от Чона. — Где ты его спиздил? Там еще такие есть?       — Я же говорил, — громко смеется Тэхен и чуть морщится от боли, а Чонгук краснеет и опускает глаза.       — Ты удачливый засранец! — Шутливо легонько бьет брата по плечу и улыбается чуть квадратной улыбкой. Такой же, как у Тэхена. — Чонгук, очень рада познакомиться лично. Хоть и не при таких обстоятельствах хотелось. — Миру прищуривается. — Скажите, а у вас брат случайно нигде не завалялся?       — Нет, я один в семье. — Чонгук чуть кривится, вспоминая о том, какая у него «семья», и ему становится ужасно неловко. Это ведь его отец чуть не убил брата этой милой улыбчивой девушки.       — Как жаааль… — тянет Миру и переключает внимание на Тэхена. — Тебе что-то нужно? Как это вообще произошло?       — Стоп, мелочь! — Ким поднимает руку, зная, что остановить поток вопросов иначе не выйдет. — Со мной все хорошо. Небольшая царапина. Скоро пройдет. Полиция уже арестовала преступника. — Он бросает виноватый взгляд на Чонгука, но тот спокойно кивает. — Чонгук обо мне позаботится, не переживай.       — Заботливый, значит? — прищуривает один глаз девушка. — А недостатки у него есть вообще?       — Нет, Гуки — совершенство, — с улыбкой отвечает Тэхен. Чонгук устает краснеть.       — Ой, да ну вас. И почему все классные парни уходят с женской стороны? — отмахивается Миру. — Тэтэ, я родителям позвонила. Сказала, что у тебя легкое отравление. Иначе они бы приперлись и устроили тут стену плача.       — Спасибо, сестрица. Знал, что ты не подведешь.       В палату без стука входит врач. Доктор Ли сдал дежурство и сейчас на смене другой.       — Ким Тэхен, — мужчина смотрит в карту пациента, — пулевое ранение в пояснично-грудную область слева, жизненно-важные органы не задеты, проведена операция по удалению осколков… — монотонно зачитывает анамнез. — Вы везунчик. Сейчас что-то беспокоит?       — Кроме того, что во мне лишняя дырка и она не очень приятно ощущается, ничего, доктор, — шутит Тэхен.       — Это хорошо. Медсестра придет на перевязку и поставит капельницу с антибиотиком чуть позже, — делает пометки в карте и кивает сам себе. — Через неделю, думаю, отпустим вас.       — Спасибо. — кивает Ким.       — А вы Чон Чонгук? — обращается к стоящему у кровати мужчине и наконец поднимает голову, отрываясь от истории болезни Тэхена.       — Да, это я. Что-то с мамой? — взволнованно интересуется Чон.       — Нет, ей стало лучше, и ее можно навещать. Можете пройти к ней. Только недолго, — кивает доктор, и Чонгук замечает имя на бэйдже. Доктор Пак Чоныль.       — Спасибо, господин Пак. — Кланяется. — Тэ? — поворачивается к Киму.       — Иди к маме, Гука. — кивает Тэхен и ободряюще сжимает ладонь. — Меня тут есть кому развлекать, — демонстративно закатывает глаза, на что Миру громко фыркает.