Катафалк. Пробуждение

Владимир сидел и смотрел через лобовое стекло на уже хорошо видимую на светлом небе Луну. Он вспомнил картинку из какой-то передачи, где показывали, как выглядел бы пейзаж, если бы Луна находилась вплотную к Земле. Там она была невероятно огромной и заслоняла почти всё небо. Сейчас в сознании Владимира её место занимал колоссальных размеров медный таз, которым вот-вот грозилось накрыться всё сущее. «Придётся идти к ментам», — подумал он. Как любой другой российский гражданин он рассматривал обращение в правоохранительные органы как крайнюю меру в самом безвыходном положении. Правда, всегда существовала вероятность, что служители закона сделают его ещё безвыходнее, но Владимиру на тот момент казалось, что хуже быть уже не может. Он всё ещё был довольно пьян, поэтому вариант поехать в отделение на катафалке отмёл. Не хватало ещё прав лишиться или катафалк разбить. Зато в милиции, наверняка, могут пробить по своим базам адрес деда. Надо будет только объяснить им, в чем дело, они ж нормальные мужики, войдут в положение. «Не скучай, старый, я скоро», — напутствовал Владимир деда, заглушил катафалк, вышел на улицу, поднял воротник куртки, поплотнее её застегнул и пошел к остановке автобуса. Было пять вечера, до часа пик ещё оставалось время, но к остановке уже начинали подтягиваться счастливчики с нестандартным графиком работы, либо ушедшие пораньше. Все они, заслышав крепкий перегар, отходили от пошатывающегося Владимира подальше. Таким образом, вокруг него образовалась людская плешь радиусом метра полтора. Владимиру стало немножко обидно, и захотелось объяснить каждому, что он не какой-нибудь там алкаш, просто день выдался тяжеловатый, да что там, скажем прямо, пиздец, а не день, может это ретроградный Меркурий в Плутоне или хрен его знает, почему всё вот так, но всё вот так, и никакой вины Владимира в этом нет. Мол, сам он не более чем жертва дурно сложившихся обстоятельств. Но чем дальше он прокручивал в голове этот монолог, тем яснее становилось что лучше даже не пытаться. Да и наговорился он сегодня с незнакомцами, наверное, на десятилетие вперёд. Дребезжа карданом, к остановке натужно подполз желтый ЛиАЗ с цифрой 5, аккуратно нарисованной краской на прижатом к лобовому стеклу куске ДСП. На чём ехать, Владимиру было неважно — любой из заходящих сюда маршрутов возвращался в центр через ОВД №1. Воспользовавшись своим стратегическим преимуществом, а именно тем фактом, что окружающие его сторонились, Владимир в гордом одиночестве подошел к задней двери автобуса и, не без труда, поднялся внутрь. Все сидячие места были заняты, на местах для пассажиров с детьми и инвалидов сидели мужики, не похожие на инвалидов и тем более на детей. Просторная задняя площадка пустовала, так что Владимир опёрся о поручень и стал смотреть в заднее окно. В детстве Владимир любил эти старые ЛиАЗы за их рессорно-пневматическую подвеску, на которой автобус качался словно на волнах, и с особенно большой амплитудой качало как раз заднюю площадку. Это было почти как детские карусели в парке культуры. Однако сейчас, когда автобус тронулся, покачиваясь, Владимира снова замутило, да и звук бряцающих бутылок навевал неприятные ассоциации. — Проезд оплачиваем, молодой человек! Владимир медленно обернулся на звук и увидел кондукторшу, сидящую на кресле под наклейкой «место кондуктора». Само место кондуктора было любовно декорировано - по всей видимости, самим кондуктором, точнее кондукторшей. На кресле лежал вязаный плед, на стекле за спиной кондукторши висела красивая голубая занавеска в цветочек, и сама кондукторша сидела без верхней одежды, укутавшись в белую шаль. Выглядела она непостижимым образом точь-в-точь как кассирша с заправки, только эдакая уютная домашняя версия. — Ну чего стоим, кого ждём?! — прервала она его размышления. Владимир похлопал себя по карманам и обнаружил, что портмоне при нём нет. «Видимо, по пьянке потерял. Час от часу не легче», - подумал он, а потом поднял растерянный взгляд на кондукторшу. Предчувствуя скандал, женщина распрямила плечи и подобралась словно для рывка. Она будто ждала этого весь день, а, возможно, так и было, какие еще у кондукторов могут быть развлечения на смене? — Я портмоне потерял, — как-то по-детски произнёс Владимир и обезоруживающе развёл руками. — А мне какое дело?! — загрохотала на весь автобус кондукторша. Все пассажиры как по команде повернулись и осуждающе уставились на Владимира. Вид у кондукторши был торжествующий: — Нечего было так нализываться с самого утра! Тут Владимиру стало по-настоящему обидно. Он ведь не специально, он вообще два года в завязке, он ведь хороший человек и водит таких же вот как она бабушек через дорогу, а то, что он деньги потерял, так это пожалеть надо человека, а не обзываться. Да он может потом бы специально этот автобус опять нашел и заплатил бы за два, а то и за три билета, дело ж не в деньгах, просто по-людски же надо. Владимир накручивал себя всё больше, и вот уже с губ была готова сорваться тирада про Афганистан, он вообще-то ветеран и кровь свою там за вас, тварей, проливал, а вы вот так, значит… — Ну зачем вы так с человеком, вы ведь его ситуации не знаете совсем, — вдруг раздался голос молодого парнишки, видимо, студента, который сидел через проход от кондукторши. Владимир закрыл уже открывшийся было рот и сфокусировал свой взгляд на пареньке, который внезапно решил побыть его адвокатом. — А чего тут знать, алкаш и есть алкаш, у меня дома такой же на диване валяется, пузыри пускает! — кондукторша обвела взглядом салон в поисках поддержки, и несколько замученных женщин, сидящих на креслах спиной к водителю и наблюдающих эту картину, одобрительно покивали. — Так мой хоть из дома не выходит особо, не позорится, а этот выперся вот, посмотрите на него! — Кондукторша буравила Владимира взглядом школьной учительницы. — Знаете, как Платон говорил: «Каждый человек, которого ты встречаешь, сражается в битве, о которой ты не знаешь ничего. Поэтому будь добр ко всем», — с ироничной улыбкой процитировал юноша. «Не говорил Платон такого», - хотел было возмутиться Владимир, но вовремя понял, что речь, скорее всего, не о его начальнике, а о древнегреческом философе. «Хорошо сказано», - одобрительно подумал Владимир. — Знаем мы их битвы, с водкой сражаются, тоже мне ветеран! — буркнула кондукторша, не впечатлившись философской мудростью, — Может, заплатишь за него, если добряк такой? — У меня денег с собой нет, у меня проездной студенческий, — извиняясь, произнёс студент, — а так бы я, конечно… — Ну вот и молчи тогда, умник! — парировала кондукторша и вновь обратила всю мощь своего гнева на Владимира. — Давай, плати или выходи! В другое время Владимир бы послушно вышел на ближайшей остановке, растерянно улыбаясь и извиняясь, но сейчас им овладел давно забытый алкогольный кураж. — А то что?! — ехидно поинтересовался он. — Милицию вызову! — взвизгнула кондукторша. — А я туда и еду! — победно заявил Владимир и почувствовал прилив уверенности. Получалось, что пугать его кондукторше было нечем, а значит, в этом споре он вроде как победил. Владимир даже приосанился и торжествующе упёр руки в бока, но в это же мгновение автобус качнулся, и, чтобы не упасть, он снова схватился за поручень. — Чёрт с тобой, алкашня, езжай, но только до ОВД. Не выйдешь, я Игоря, водителя, попрошу разобраться, вышвырнет тебя за шкирку как щенка, — пригрозила кондукторша. Всю оставшуюся дорогу Владимир видел в отражении в стекле, как она, не отрываясь, буравила его спину суровым взглядом. «Ну это ещё неизвестно, кто кого вышвырнет», - подумал Владимир, в котором ещё бурлили алкоголь и адреналин. В автобусе было тепло, тошнить перестало, и покачивания стали убаюкивающими, так что Владимир закемарил и чуть было не пропустил свою остановку, но сердитая кондукторша растолкала его и выгнала на мороз.