Катафалк. Пробуждение

Снилось Владимиру, что он летит над вечерним городом. Луна слепила, заставляя щуриться, и он движением руки подогнал к ней весенние клочковатые облака. Стало получше. — Рота, подъём! — заорал Герман, когда они подъехали к парковке морга. Владимир по старой армейской привычке моментально открыл глаза и сел. — Ну чего ты его подрываешь, поспал бы ещё, смотри, какой замотанный, — сказала Зина, глядя на Владимира с материнской теплотой. Пальцами левой руки она нежно водила по ладони Германа, лежащей на подлокотнике. Каким-то непостижимым образом за 15 минут между этими двумя успела завязаться такая густая химия, что окна запотели. Владимиру стало неловко, и он сразу засуетился, в поисках дверной ручки и забормотал, что мол всё нормально, спасибо, у него вообще ещё много дел. Когда Владимир подошел к катафалку, то обнаружил, что дверь была не заперта, а ключи так и торчали в замке зажигания. «Вот балда, и как не покусился никто за всё это время», - подумал он и сел в водительское кресло. Запах и вся обстановка катафалка стала уже родной, и Владимир блаженно потянулся с ощущением, словно после долгого путешествия наконец вернулся домой. В окошко постучали. Владимир опустил стекло, и там появилась бритая голова Германа. — Ну ты как? Ехать в состоянии? — поинтересовался тот. — Да нормально в целом, спасибо. Было бы куда ехать, — грустно ухмыльнулся Владимир. — Ну, я же сказал, попытаюсь прошевелить про деда, обещать ниче не могу, но если найду, то сразу тебе маякну. — А как ты меня найдешь-то? — За это не беспокойся, надо будет, найду, — заверил его Герман, и Владимир почему-то поверил. Герман уехал, Владимир завёл машину и включил печку, салон уже успел хорошенько остыть. Подождав, пока двигатель прогреется и сбросит обороты, он вырулил с парковки и медленно покатил по улице. Куда ехать, он не знал и просто колесил по городу, погрузившись в невесёлые мысли. Доходил седьмой час, всюду зажглись рыжие фонари, жутко перевирая цвета, из-за чего пейзаж выглядел по-инопланетному неестественно. Спустя полчаса Владимир обнаружил, что доехал до тупиковой улочки, заканчивающейся на высоком берегу реки. Непонятно зачем её проложили и заасфальтировали аж до этого места, хотя последние дома на ней закончились метров триста назад. Владимир развернулся, сдал задом почти к самому обрыву и остановился. Затем открыл бардачок, достал сигареты, зажигалку, вышел из машины, открыл заднюю дверь и присел на край багажника. На другом берегу переливались рыжие огни уличных фонарей и светящиеся окна панелек Заречного микрорайона, отражаясь в размеренном течении реки. Где-то там, куда сейчас смотрел Владимир, находилось кладбище. Владимир нагнулся вперёд и посмотрел с обрыва, прикидывая, хватит ли высоты чтобы убиться. Гарантий не было, прямо под ним была узкая полоска песчаного пляжа, которая могла смягчить удар. Владимир представил, как будет лежать внизу с переломанными конечностями и ждать смерти. Ему не понравилось. «Тоже мне, Катерина нашлась», - обругал он себя. — Не торопись ты, енто всегда успеется, — раздался голос из глубины катафалка. В любое другое время Владимир бы подскочил от неожиданности и, возможно, ненароком исполнил задуманное, но он словно окаменел. Продолжая смотреть вперёд, он услышал возню за собой и боковым зрением увидел, как из салона неуклюже вылезла фигура и села рядом с ним, свесив ноги из багажника. Владимир медленно повернулся, уже понимая, кого он там увидит. Дед сидел, по-детски болтая ногами и тоже задумчиво смотрел вдаль. Владимир посмотрел через плечо в глубь салона. Крышка гроба была открыта. «Ну, всё, - подумал Владимир, - приехали». — Да не приехали ещё, — снова проговорил дед, слегка шепелявя. Потом повернулся к Владимиру, — сигаретки не найдётся, служивый? Владимир на автомате протянул деду пачку Кэмела и подкурил зажигалкой. Дед запыхтел, пуская дым и довольно поморщился, словно деревенский кот. — Хорошие. На фронте-то только махорка была, а потом я «Приму» курил, пенсии на другие не хватало. Владимир решил, что сейчас ему тоже не помешает сигарета. Затянувшись, он спросил у деда первое, что пришло в голову: — Почему ты решил, что я служивый? — Так я сам на фронте воевал, такое бесследно не проходит. Если человек смерть видел, по нему это сразу понятно. Владимир задумчиво кивнул. Они еще посидели в тишине, поочередно пуская клубы дыма. — Дед, ты прости что так вышло-то, — наконец нашел, что сказать, Владимир. — Потерял я адрес, куда тебя везти. — Да чего уж, все мы люди, — поморщился дед, — а адрес я тебе скажу. Строителей двенадцать, сталинка. 38-я квартира. Мне её после войны выделили, за заслуги. Дед похлопал ладонью по левой стороне груди, где, видимо, на кителе висели ордена. Однако, на похоронном цивильном пиджаке их, разумеется, не было. — Ааа, — разочарованно протянул он и махнул рукой. — Так я тогда поеду, отец, тебя там заждались уже, — Владимир попытался встать, но дед положил руку ему на плечо: — Погоди, не спеши, некуда уже спешить. Дай докурю хоть. Кстати, — вспомнил о чем-то дед и неожиданно залез пальцами в рот и достал оттуда какой-то мелкий предмет. — Вот, держи, за проезд, — сказал он и вложил в руку Владимира монетку. То ли от курева после долгой завязки, то ли от бредовости происходящего у Владимира снова закружилась голова. Он откинулся назад и лёг на пол салона, уставившись в потолок. На черном бархате обивки начали проступать звёзды, Владимир успел удивиться этому, а потом глаза закрылись, и он провалился в небытие.

***

Очнулся Владимир там же, лежа в катафалке и свесив ноги из багажника. Он тревожно подскочил и уставился на гроб. Тот был закрыт. Проверять, на месте ли дед, не хотелось. Владимир повернулся и посмотрел на часы на панели автомобиля — с того момента, как он приехал сюда, прошло не больше 15 минут. «Твою мать, привидится же такое», — подумал Владимир. Строителей 12, значит. 38-я квартира. И почему его подсознание решило подкинуть ему это воспоминание в таком безумном макабрическом виде? Чем-чем, а галлюцинациями Владимир никогда не страдал, даже с сильного перепоя. «А шакал?» — услужливо подкинула память. «Чертовщина какая-то», - выругался Владимир, вышел на улицу, закрыл заднюю дверь и пересел на водительское сидение. Ощутив в кармане куртки пачку сигарет, он сунул руку в карман. Помимо слегка помятой пачки пальцы нащупали плоский кругляш. Владимир замер, пытаясь как-то удержать ускользающую от него реальность. Он вынул содержимое кармана и вперился взглядом в улов. В пачке не хватало двух сигарет, а плоский кругляш оказался советской копейкой 1953 года, если верить чеканке. Владимир тряхнул головой, поморгал и снова посмотрел на предметы в руке. Монетка никуда не делась, как и не прибавилось сигарет в пачке. Владимир медленно положил сигареты обратно в бардачок, а монетку повертел в пальцах и аккуратно водрузил на середину торпедо. — Строителей двенадцать, значит, — Владимир из зеркала заднего вида выглядел таким же растерянным как оригинал. — Ну, поехали, дед.