Meet her again

Мэдлин дрожала. Её босые ноги стояли на холодном, покрытом пылью и кровью бетонном полу. Грубые верёвки срезались в запястья, удерживая её на металлическом стуле, провода змеились по её коже, готовые пропустить через неё очередной разряд. Её худощавое тело, одетое только в тонкую, рваную майку и трусы, покрывали синяки и порезы. Пот стекал по вискам, смешиваясь с кровью, запёкшейся на губах. Воздух в камере пропах потом, гнилью и немытой плотью. Узкое помещение с каменными стенами едва освещалось мигающей лампой под потолком, отбрасывающей на стены неестественно вытянутые тени. Откуда-то капала вода, тихо, монотонно, словно отсчитывая секунды её мучений. Перед ней стояли пятеро мужчин. Их лица скрывали платки, но глаза — злые, горящие — не оставляли сомнений. Один из них, высокий и худой, с уродливым шрамом через нос, ухмылялся, держа в руках нож. Другой, коренастый, с грязной щетиной, скрестив руки на груди, наблюдал с ленивой усмешкой. Третий, моложе остальных, нервно теребил автомат, явно испытывая странное наслаждение от происходящего. — Смотри, она сломалась, — прохрипел первый, кивая на её измождённое тело. — Давай ещё раз? Жар прошёл сквозь неё, электричество вжигалось в мышцы, заставляя её выгибаться в агонии. Боль разрывала её, прожигала нервы, заставляя сжимать зубы до хруста. Мэдлин хотела закричать, но её горло было пересохшим, голос не слушался. Ей было холодно, даже в этом душном аду, холодно до ломоты в костях. Она больше не могла терпеть. Сначала она почувствовала, как темнота захлёстывает её сознание, как пальцы её почернели, потемнели, словно вся боль, что она терпела, теперь текла в её руки. Риверс подняла голову, её дыхание стало прерывистым, зрачки расширились, мир сузился до фигур перед ней. Она протянула руку. Первый закричал. Его тело выгнулось, глаза вылезли из орбит, а кожа начала темнеть, покрываться пятнами гнили. Второй бросился к ней, но она успела дотронуться до его шеи. Он рухнул на колени, корчась в безмолвном вопле. Третий попытался убежать, но её взгляд уже нашёл его — и он упал, забившись в судорогах. Как убила последних двоих — она не помнила. Её пальцы дрожали. Но ей было мало. Члены её отряда. Они сидели в тесной камере, связаны, избиты, но живы. Они смотрели на неё с тревогой, но в её голове они всё ещё были врагами. Она бросилась на них. Чьи-то крики, удары, кровь, вспышки боли... Мэдлин резко села в кровати, сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот разорвёт грудную клетку. Пот липкой пеленой покрывал её спину, а руки дрожали, будто она всё ещё ощущала ту тьму, что овладела ею во сне. Рядом мирно сопел Рамлоу. Его дыхание было ровным, глубоким — в отличие от её сбившегося, прерывистого. Но, почувствовав её движение, он тут же проснулся. — Эй, всё нормально, — пробормотал он сонным голосом, протягивая руку и мягко проведя ладонью по её голому бедру, пытаясь успокоить. Она взглянула на него сквозь полузакрытые, ещё затуманенные сном глаза. Мир вокруг был расплывчатым, нереальным, но одно она знала точно — его прикосновение сейчас казалось чужим, ненужным. — Проваливай, Рамлоу, — глухо произнесла она, голос был хриплым, пропитанным усталостью. Тот опешил, на мгновение замер, словно не до конца поверив, что услышал. Рамлоу не ушёл. Он смотрел на неё, всё ещё сидя на кровати, когда её лицо исказилось от ярости и боли. — Я сказала, проваливай! — почти закричала она, ударяя его в плечо. Затем снова, сильнее. — Уходи, Рамлоу! Она толкала его, била кулаками в грудь, но он не шевелился. Её силы быстро иссякли, плечи начали дрожать, и вскоре удары превратились в беспомощные толчки. — Чёрт… Чёрт, ненавижу это, — выдохнула она, голос сорвался. Её губы задрожали, и внезапно её прорвало — крупные слёзы побежали по щекам. Она закрыла лицо руками, стараясь сдержаться, но всхлип застрял в горле. Рамлоу не сказал ни слова. Он просто притянул её к себе и обнял, крепко, бережно. Мэдди дёрнулась, пытаясь вырваться, но он не отпустил, а только крепче прижал её к своей груди, зарываясь носом в её спутанные волосы. Она рыдала, судорожно вдыхая воздух, дрожа в его руках. — Прости… — всхлипнула она. — Прости, я… я просто… — Тш-ш-ш… — Он погладил её по голове, губами коснулся её виска. — Я слабачка… — сдавленно прошептала она. — Чёртова слабачка. Он стиснул зубы, но продолжал молчать, просто обнимал её, позволяя выплеснуть боль. В глубине души он ненавидел себя. Ненавидел за то, что не мог облегчить её страдания. Ненавидел за то, что она считала их отношения неважными, временными, случайными. А у него разрывалось сердце от её боли. *** Город уже проснулся. Улицы были наполнены машинами, прохожими, редкими велосипедистами, которые ловко лавировали между потоком людей. Солнце лениво поднималось над крышами, окрашивая всё в мягкие золотистые оттенки. Лёгкий утренний туман ещё держался над дорогами, но скоро он окончательно рассеется, уступая место жаркому дню. Мэдлин вела машину, чуть прищурившись от солнечных бликов, отражающихся в зеркалах. Радио тихо играло на фоне, но она не вслушивалась в новости или музыку – мысли снова и снова возвращались к ночному кошмару. Он был таким реальным. Тёмный коридор, всполохи света, удушающий запах гари. Вдалеке — крики, сливающиеся в гул, будто находишься под водой. Она знала, что должна бежать, но ноги словно приросли к полу. А потом – вспышка боли в груди и холод, пронизывающий до костей. Мэдлин резко выдохнула, чувствуя, как пальцы сильнее сжали руль. Она уже привыкла к кошмарам. Или думала, что привыкла. Но этот оставил после себя глухую тревогу, которая не проходила даже спустя несколько часов. Она снова перевела взгляд на дорогу и свернула к маленькой кофейне на углу. Колокольчик на двери мелодично звякнул, когда она вошла. Здесь всегда пахло свежемолотым кофе и чем-то сладким — ванилью или корицей. В это время людей было немного: пара студентов с ноутбуками, пожилая женщина, листающая газету, и мужчина в строгом костюме, что-то тихо обсуждающий по телефону. Бариста, высокий парень с растрёпанными тёмными волосами, поднял взгляд от кофемашины и сразу улыбнулся: — Доброе утро, агент Риверс. Она усмехнулась: — Доброе, Дэн. — Как обычно? — Сегодня будет эксперимент, — Мэдди скрестила руки на груди, задумчиво наклонив голову. — Мне карамельный латте. И… американо без сахара, без молока, без всего. Бариста с преувеличенной тревогой посмотрел на неё. — Американо без всего? Мэдлин коротко фыркнула. — В точку. Он покачал головой, уже доставая стаканчики. — Понятно. Кризис жанра. — Просто тяжелое утро. Пока Дэн готовил заказ, она оперлась локтем о стойку и огляделась. Здесь было уютно – деревянные полки с книгами, тёплый свет ламп, мягкие диваны у окна. Обычная жизнь. Та, что всегда казалась ей далёкой. Она провела пальцем по краю стойки, снова погружаясь в мысли. Барнс. Она видела его вчера, когда они заканчивали тренировку. Он был напряжён, устал, но, как всегда, держался стойко. Она узнала это выражение лица – слишком хорошо знала. Он тоже не спал. Мэдлин задумалась. Стоит ли спросить его, как он справляется с этим? Или это глупо? Дэн поставил перед ней стаканы. — Держи. Она кивнула, доставая деньги. — Спасибо. — Да не за что. И, Мэдди? Она подняла бровь. — Иногда помогает просто поговорить. Она слабо улыбнулась. — Учту. Забрав кофе, Мэдлин вышла на улицу. Она ехала в сторону Трикселиона, чувствуя, как горячий стакан в руке согревает пальцы. Барнс не был тем, кто охотно говорит о своих проблемах. Но, может, он хотя бы знает, как с ними справляться? Она подумала о Броке. Он тоже ничего не сказал. Даже после того, как они проснулись среди ночи, когда Мэдди пыталась унять сбившееся дыхание. Это было странно. Не то чтобы она ожидала чего-то другого – у них никогда не должно было быть нежности в отношениях. Они с самого начала договорились, что не станут пересекать черту. И вот, похоже, он решил напомнить ей об этом. Она сжала губы, делая очередной поворот. Чёрт с ним. Сегодня ей важнее разобраться с собой. В тренировочном зале пахло потом и резиной. Новобранцы бегали круг за кругом, а впереди них – сам Барнс. Она остановилась у входа, наблюдая за тем, как он ведёт тренировку. Чёткие команды, резкие движения. Несмотря на усталость, он был точен и собран, как всегда. Когда он заметил её, на мгновение задержал взгляд, потом кивнул бойцам: — Продолжайте. И направился к ней. — У тебя вид не лучше, чем у них, — отметил он, скользнув по ней взглядом. — Не только у тебя кошмары, — спокойно ответила она. Барнс чуть прищурился, но ничего не сказал. Она протянула ему стаканчик. — Без сахара, молока и сливок. Набор для депрессии. Он посмотрел на кофе, потом на неё. — А ты, значит, уже эксперт? — Просто заботливая напарница. Он сделал глоток, но, как и всегда, не выразил никаких эмоций. — Тогда хоть сахар добавляй в следующий раз. Она усмехнулась. Тут их разговор прервал ещё один голос: — А мне кофе, значит, не купили? Рамлоу. Он подошёл, усмехаясь, и посмотрел на стаканы. — Ну спасибо, конечно, за заботу, Риверс. — Ты слишком предсказуем, Брок, — фыркнула она. — Я знала, что ты отберёшь мой. Он действительно не стал спорить, просто забрал её стакан и сделал глоток. — Сладкая дрянь, — скривился он, но продолжил пить. Барнс молча наблюдал за ними. Когда Брок ушёл, Мэдди снова повернулась к Джеймсу. — Как ты справляешься с кошмарами? Он слегка напрягся, но не отвёл взгляда. — Не сплю. Она кивнула, будто ожидая этого ответа. — И? — Терапевт советовала дыхательные упражнения. Она фыркнула. — Работает? Барнс чуть наклонил голову, раздумывая. — Нет. Мэдлин усмехнулась. — Ну, хоть не врёшь. Он ничего не ответил, только снова сделал глоток кофе. Где-то в зале продолжались тренировки, звучали команды, удары, шаги. Но в этот момент они стояли наедине, и казалось, что всё остальное неважно. И, наверное, это был единственный ответ, который ей действительно был нужен. *** За последний месяц через их программу прошло почти пятьдесят новобранцев. Пятнадцать были отсеяны — кто-то ушёл в бета и дельта-группы, а кто-то просто не справился. Барнс и Риверс следили за тем, чтобы в ударные отряды попадали только лучшие. Сегодня у них неожиданно появилось два свободных часа — редкая передышка, которую стоило провести с пользой. Они уже собирались уйти на обед, когда их догнал Брок Рамлоу. — Готовьтесь к операции, — бросил он, скрестив руки. Мэдлин нахмурилась. — Что за операция? — Фанатики. Устроили какое-то сборище, есть заложники. Детали пока неясны. — Спасательная миссия? — Ага. И Фьюри хочет, чтобы с вами пошли новобранцы. — Они не готовы, — тут же возразила Риверс. — Это не обсуждается. Мэдлин раздражённо выдохнула. Она понимала, что спорить бесполезно, но мысль о том, что неопытные бойцы могут подставить всю команду, её не радовала. — Хорошо, но я сама выберу, кто пойдёт. Барнс кивнул и посмотрел на неё. — Обсудим за обедом? Она лишь пожала плечами. Рамлоу проводил их взглядом, скрывая раздражение за насмешливой улыбкой. Они выбрали небольшое кафе недалеко от штаба. Здесь редко бывали их коллеги, что позволяло спокойно обсудить предстоящую операцию. Внутри пахло свежим кофе, выпечкой и жареным мясом. Тихая музыка, приглушённый гул разговоров создавали уютную атмосферу. Они заняли столик у окна. Барнс сразу сделал заказ: — Стейк средней прожарки. Без гарнира. Мэдлин мельком взглянула в меню и сказала: — Вегетарианский бургер. Барнс удивлённо поднял бровь. — Ты людей не жалеешь, а животных — да? Она лишь пожала плечами. — Люди сами делают выбор. Он только усмехнулся. Через несколько минут им принесли заказы. Стейк Барнса выглядел идеально: с золотистой корочкой и розовой серединой. У Мэдлин был воздушный бургер с овощной котлетой, свежими листьями салата, томатами и авокадо. Пока они ели, Барнс наблюдал за ней. — Уже решила, кого возьмём? — Пока прикидываю, — ответила она, вытащив из сумки тетрадь. Мэдлин развернула блокнот, нашла нужную страницу и положила его между ними. — Нам нужно как минимум девять человек. Десятым будет Торрес — он займётся техникой. Барнс пробежался взглядом по списку. — Алекс Моррис? — “Кинг”. Снайпер. Точный, хладнокровный. Если что-то идёт не так, становится агрессивным, но в целом управляем. — Ладно, — Барнс кивнул. — Лина Вельдес? — Взрывчатка. Она лучше всех разбирается в подрывных устройствах. С характером, конечно, но кто у нас без этого? Барнс усмехнулся. — Омар Карас? — “Грек”. Специалист по разведке и ножевому бою. Был в чёрных списках, но Фьюри дал ему шанс. Пока не подвёл. — Хорошо. Дальше… Дэвидсон? — Малыш Сэмми. Опытный штурмовик, бывший военный. Берёт на себя тяжелое вооружение. — Медик? — Зайцева. Работала во ФСБ, снайперские навыки прилагаются. — Рина? Дальше идёт пилот… Джексон Пирсон? — Да. Управляет всем, что летает. Дроны, самолёты, вертолёты. — Мэдди откусила большой кусок бургера. — И она Ирина. — Маркус Рид? — Барнс закатил глаза. — Мне все равно. — Электроника, взлом, работа с системами безопасности. — Хоффман? — Джейн Хоффман, бывший агент МИ-6. Руководила операциями в Европе, специалист по рукопашному бою. — Томми Грант? — Инженер, оружейник, снаряжение. — Ты взяла лётчика? — Хоакин Торрес — молодой, но перспективный. Опытный техник, хоть и ещё не прошедший серьёзных боевых операций. Барнс кивнул, закрывая тетрадь. — Хороший состав. — Я знаю, — ухмыльнулась Мэдди. Барнс доел стейк, положил приборы и посмотрел на неё. — Думаешь, Брок согласится с этим списком? — Пусть попробует спорить, — фыркнула она. Барнс улыбнулся, но заметил, что она задумалась. — О чём ты? Мэдди постучала пальцем по бумаге. — О том, что на этот раз всё может пойти не по плану. Барнс ненадолго замолчал, затем спокойно сказал: — Всё всегда идёт не по плану. Она усмехнулась, качая головой. — Ну, значит, будем импровизировать. *** Барнс шагнул вперёд, пробежав взглядом по собравшимся солдатам. Голос его был спокоен, но твёрд: — Моррис, Вельдес, Омар, Дэвидсон, Зайцева, Пирсон, Рид, Хоффман, Грант. Солдаты сразу выпрямились, напряжённо ожидая дальнейших указаний. — Торрес, — добавил Барнс, повернувшись к Хоакину. — Ты будешь направляющим. — Значит, сижу в джете, пока вы веселитесь? — усмехнулся Торрес, но тут же посерьёзнел. — Понял, сделаю всё, что смогу. Мэдлин окинула взглядом выбранных. — Остальные свободны. Вы, — она посмотрела на девятерых бойцов, — собирайтесь. Мы отправляемся на задание. Новобранцы быстро разбежались по складу за снаряжением. Волнение витало в воздухе, и даже самые опытные из них выглядели напряжёнными. Моррис проверял снайперскую винтовку, Вельдес возилась с комплектом взрывчатки, Грант проверял оружие, а Пирсон перебирал карты местности на планшете. Дэвидсон, бывший военный, привычно собирал тяжелое вооружение, но его руки слегка дрожали. — Всё будет нормально, — бросил ему Омар Карас, закидывая за спину пару ножей. — Конечно, — пробормотал Дэвидсон, но явно не был в этом уверен. Хоффман молча натягивала перчатки, а Зайцева в последний раз проверяла аптечку. Мэдлин наблюдала за ними со стороны. Для большинства это была не первая операция, но всё равно перед вылетом волнение ощущалось физически. — Пора, — бросил Барнс. Все двинулись к джету. Полет прошёл в напряжённой тишине. Торрес занял место у компьютеров, проверяя данные. — Маршрут и техника на мне, — коротко бросил он. Мэдлин сняла перчатки и сжала руки в кулаки. Барнс, сидевший рядом, заметил её движения и нахмурился. Её руки были чёрными. Он ничего не сказал, но взгляд говорил сам за себя. Она только пожала плечами, натянув перчатки обратно. Спустя несколько часов джет приземлился в Дублине. Они вышли на место. Заброшенное здание, похожее на старую церковь, возвышалось среди пустыря. Ветер гнал по земле мусор, створки разбитых окон скрипели. — Отличное место для кошмаров, — пробормотал Моррис, проверяя винтовку. — Сидим тихо, ждём, — сказал Барнс. Ожидание затянулось. Часы тянулись невыносимо долго. Карас чертил ножом по земле, Вельдес тихо бормотала себе под нос, Дэвидсон сжимал в руках автомат. Даже у опытных бойцов ожидание вызывало нервное напряжение. — Если ничего не произойдёт в ближайшие пять минут, я просто ворвусь туда и спрошу, что происходит, — пробормотала Хоффман. Барнс бросил на неё предупреждающий взгляд. Наконец, поступил сигнал. Они двинулись вперёд. Команда Капитана Роджерса, Наташи Романофф и УДАР поднималась наверх, а ШАМС, Барнс, Мэдлин и их люди спускались в подвал. Торрес что-то заметил в компьютере. — Подвал чист, наверху началась заварушка. Поднимайтесь! Команда ШАМС двинулась наверх, но Мэдлин замерла. Внизу вспыхнул красный свет. Раздались крики. Звук был настолько ужасен, что даже самые стойкие бойцы вздрогнули. — Готовьтесь к жести, — сказала она. Барнс только хмыкнул, но его насмешка испарилась, когда он увидел символ на стене. Знак ГИДРЫ. А поверх него был нарисован крест. Из коридоров выскочили люди. Лица скрывали капюшоны, в руках было оружие. — Контакт! — крикнул Дэвидсон, открывая огонь. Перестрелка началась мгновенно. Моррис занял позицию, стреляя по головам. Вельдес бросила гранату, перекатившись за укрытие. Хоффман сражалась врукопашную, пробивая фанатикам лица. Мэдлин двигалась как тень, стреляя и уклоняясь от пуль. Барнс бил противников металлическим кулаком, ломая кости. Зайцева бросилась к раненому Риду. — Держись, — пробормотала она, пытаясь остановить кровь. Но в следующий момент раздался выстрел. Пуля попала ей в шею. Она рухнула на пол, захлёбываясь собственной кровью. — Чёрт! — закричал Грант. Барнс выстрелил в фанатика, убившего её. В этот момент прибежала первая группа вместе с Капитаном. — Держитесь! — крикнул Роджерс, вступая в бой. Они начали теснить фанатиков. — Вас поджимают, отходите! — прозвучал голос Торреса в ухе. Когда бой стих, Барнс заметил что-то в глубине комнаты. Электрический стул. На нём сидел человек в красной мантии, будто на троне. Барнс шагнул вперёд. Человек медленно поднял голову и улыбнулся. Барнс не колебался. Он бросился на него, нанося удары. Костяшки рук покрылись кровью, лицо фанатика превратилось в месиво. — Барнс! — рявкнула Мэдлин, оттаскивая его. Он тяжело дышал, кровь стекала с его рук. Мэдлин выстрелила фанатику в голову. — Уходим. Вельдес установила взрывчатку. Они забрали документы, доказательства и вышли. Взрыв прогремел за их спинами. В джете стояла гробовая тишина. Все молча смотрели на тело Зайцевой. — Это задание, — тихо сказала Мэдлин. — Одна из причин, почему я не верю в Бога. Её руки снова побелели. Она натянула перчатки и посмотрела на Барнса. Он сидел без сил, глядя в пустоту. *** Мэдлин собрала девятерых солдат в комнате сбора. Они сидели в полукруге, кто-то устало потирал виски, кто-то задумчиво смотрел в пол. Риверс думала о том, как передать тело Зайцевой ее отцу, какие слова говорить, чтобы утешить старика. Мэдди ненавидела эту часть своей работы. Атмосфера была тяжёлой, но разбор миссии был необходим. Барнс даже не остался — ушёл домой, даже не объяснившись. Рив внимательно слушала бойцов, анализируя их действия. — Почему ты решил зайти через боковой коридор, Моррис? — спросила она, скрестив руки на груди. — Там был лучший угол обзора, — ответил он, пожав плечами. — А ты, Хоффман? Почему выбрала рукопашный бой, когда у тебя был шанс выстрелить? Девушка напряглась. — В темноте риск промахнуться выше. Я решила не тратить патроны впустую. Мэдлин кивнула. Торрес заметил кое-что важное, что ускользнуло от остальных. После того как они вернулись из задания, он продолжал размышлять о детали, которую он уловил в тот момент, когда они штурмовали заброшенное здание. — Командир, — сказал он, Риверс подняла на него взгляд, — там было кое-что странное. Ты заметила символы на стенах? Я уже говорил, что ГИДРА — это не новость, но на них был не просто обычный знак. Крест поверх ГИДРЫ, он был сделан довольно аккуратно. Но вот что важно… Он был вырезан не вручную. Это не какие-то фанатики нарисовали — это был проект, обдуманный, с символом, который имеет особое значение. Прямо как старые ордена, религиозные секторы. Мэдлин остановилась, её глаза вспыхнули, когда она обратила внимание на слова Торреса. — Ты действительно думаешь, что они организовали всё это как часть какого-то более крупного плана? — спросила она, наклоняя голову. Торрес кивнул, не отводя взгляда. — Это не просто заурядные фанатики. Это какая-то структура, отголоски давно забытого культа, который теперь восстанавливает свои силы. Я не могу точно сказать, но мне кажется, что они готовят что-то более масштабное. И кто-то наверху может быть замешан. Мэдлин ощутила, как у неё внутри что-то ёкнуло. Это объясняло слишком много странных моментов в их последних заданиях. И хотя информация была смутной, она почувствовала, что Торрес подметил важную деталь, которая могла бы оказаться решающей в будущем. — Будем держать это в уме, — сказала она, кивая, — Ты прав, Торрес. Это может быть связано с чем-то гораздо более крупным. В этот момент она почувствовала движение за спиной. Обернулась. У стены стояла Мелинда Мэй. — Мэй, свяжись с Уилсоном. Мне нужна консультация. Нужна помощьс обучением Торреса. Мэй кивнула и без лишних слов ушла. Когда обсуждение закончилось, Мэдлин встала. Торрес двинулся за ней. — Круто, что вы передадите меня Сэму, я его фанат, — начал он, широко улыбаясь. — Может, научусь чему-то новому. — Только не зазнавайся, — усмехнулась она. — Ага, но ведь я был хорош, да? — он хитро взглянул на неё. Она качнула головой. — Ты молодец, Хоакин. Он просиял. Они дошли до казарм, где он попрощался и ушёл. Мэдлин осталась стоять, глядя в пустоту. Она достала ключи от машины и села за руль. Куда ехать? Ответ пришёл сам собой. К Барнсу. *** Джеймс сидел на диване на кухне, потягивая виски прямо из бутылки. Время давно перевалило за полночь, но его мысли оставались такими же тяжёлыми, как и тень, что висела над ним. Он думал, что, возможно, кто-то появится, кто-то, кто вытащит его из этого состояния, но никто не приходил. Никто, кроме ГИДРЫ. Этот кошмар не покидал его, он знал это, даже если глубоко внутри хотел верить, что он всё ещё может отпустить прошлое. ГИДРА никогда не прекратит существование. Даже если он перестанет сражаться, она будет рядом, везде, в его мыслях. В дверь раздался стук. Джеймс оторвался от бутылки, с трудом поднялся с дивана и открыл дверь. На пороге стояла Мэдлин. На удивление Барнса — без перчаток. Руки ее были мертвенно белыми. Она держала в руках пакет, из которого изредка просвечивалась коробка, явно из кондитерской. — Привет, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Привет, — ответил он, не особо улыбаясь. — Я купила пирог, — объявила она, как если бы это было самое важное событие ночи. — Время два часа ночи, Рив, — произнёс Джеймс с недовольством, но в голосе уже не было того раздражения, что раньше. — Он шоколадный, — сказала она, проходя мимо и входя в квартиру, оставляя за собой запах свежего воздуха, смешавшийся с едва уловимым запахом алкоголя. — И не называй меня так. Она стояла в коридоре, оглядываясь, а он заметил, как её взгляд скользнул по бутылке виски, стоявшей на столе. Мэдлин приподняла брови, но не сказала ничего. — Рамлоу тебя так называет, — Джеймс всё ещё стоял на месте, не зная, что сказать. — Рамлоу я жизнь спасала, — ответила Мэдди с лёгким усмешкой, открывая окно, чтобы проветрить помещение. Затем она села на стул и начала вынимать пирог из пакета. Чувствовался запах свежей выпечки, а когда она подняла пирог, из него начал вытекать жидкий шоколад. — Мне тоже, — неожиданно сказал Джеймс, скосив взгляд в сторону. Мэдлин взглянула на него, поднимая брови, и продолжила разрезать пирог. Всё выглядело как-то непринужденно, но Джеймс заметил, как этот момент становится более интимным, чем он ожидал. — Тебя я оттянула от психа в красном, чтобы не обвинили в невменяемости. — Спасибо тебе, — тихо ответил Джеймс, не зная, что добавить. Он хотел бы сказать больше, но сдерживался, не желая открывать слишком многое. — Обращайся. И не накидывайся на всяких клоунов, — сказала она, когда закончила с пирогом, нарезав несколько кусочков. Мэдлин поставила чайник на плиту. — Знаешь, я тоже не могу понять, почему этот символ в моей голове. Он постоянно преследует меня. Мэдлин, казалось, не удивилась. Она продолжала спокойно разливать чай и покачала головой. — Символы имеют силу, Джеймс, — сказала она. — Особенно такие. Это всё связано с тем, что мы пережили. И с тем, что нас заставляют помнить. — Может быть. Я не знаю, почему именно ГИДРА… почему это. — Джеймс посмотрел на неё, как будто искал ответ в её взгляде. — Просто что-то щелкнуло, когда я увидел этот символ. Я снова почувствовал… страх. Понимаешь? Мэдлин задумалась, а затем, поставив чашку с чаем на стол, немного наклонилась вперёд. — Страх, да? — повторила она, задумавшись. — Символы напоминают нам о том, что мы хотим забыть. И ГИДРА — это что-то большее, чем просто организация. Это что-то, что ты носишь с собой, что живет в тебе. Джеймс молчал. Он знал, что Мэдди права, но всё равно не мог справиться с тем, что было в его голове. Эти воспоминания, эти образы, они преследовали его, как тень, от которой нельзя скрыться. Мэдлин, заметив его молчание, поняла, что Джеймс не совсем уверен, стоит ли соглашаться. Она всё-таки решилась и с улыбкой предложила: — Твои волосы хранят воспоминания. Хочешь, сходим к барберу, сделаем тебе стрижку? Джеймс поднял взгляд, заметив её полушутливое выражение лица, и на мгновение замер. Стрижка? Он не был уверен, что ему нужно это сейчас. В конце концов, он никогда не был фанатом сидеть в кресле у барбера, чувствуя на себе чужие руки. В голове мелькнула мысль, что это может быть ещё одной попыткой отвлечься от того, что так настойчиво вертится в его голове. Но она продолжала смотреть на него, и в её взгляде не было никакого давления — только лёгкая доброжелательность. — Не хочу, чтобы меня кто-то трогал, — ответил он, чуть нахмурив брови. Это было скорее оправдание, чем реальное желание. Она прищурилась и сделала шаг ближе. — А я? — спросила Мэдлин, не ожидая такого поворота. Она так же могла шутить, но в её голосе было нечто более искреннее, чем просто игра. — Хочешь подстригу тебя? Я стригла младшего брата. Джеймс посмотрел на неё с недоумением. Он не знал, что у неё есть брат.. Стричь кого-то — это не просто, а если добавить сюда её характер, ещё и довольно непривычно. Его взгляд на неё немного изменился, и он кивнул, но не совсем понимая, как на это реагировать. Мэдлин же поняла, что получила своё молчаливое согласие и сразу же принялась за дело. Она быстро нашла ножницы для бумаг и электрическую машинку для стрижки, слегка удивившись. У Джеймса было всё, что нужно, чтобы сделать это прямо здесь, в квартире. Барнс ничего не сказал. Он знал, что не стоит спорить, когда она так решительно настроена. Мэдлин подошла к нему, аккуратно взяла под руку и повела в ванную. Джеймс медленно последовал за ней, удерживая стул в вибраниумной руке. Сел на него и оказался перед зеркалом. Он чувствовал, как комок в горле постепенно сдавливает его, но не сказал ничего. Просто сидел, глядя на своё отражение в тусклом свете ванной. Мэдди встала позади него и начала осматривать его волосы, как если бы она уже знала, что делать. Медленно, но уверенно она начала действовать. Щелкание ножниц нарушало тишину, и Джеймс чувствовал, как его волосы, ещё недавно дёргающиеся от каждого жеста, теперь срезаются, становятся легче. Он пытался расслабиться, но всё равно не мог избавиться от ощущения странности происходящего. Мэдлин не спешила, аккуратно подстригая, прорабатывая каждый участок. Она прижала руку к его затылку, чтобы он немного наклонил голову в бок, и срезала лишнее. Вся её концентрация была сосредоточена на движении ножниц. Всё это ощущалось как попытка уменьшить барьер между ними, может быть даже забыть о тяжести, которая накрывала его. Барнс знал, что это было важно — просто быть здесь. С ней. Отвлечься от всего, что его преследовало. С каждым ее прикосновением ему становилось легче, настолько, что он сам себе не мог это объяснить. Когда машинка начала работать, Джеймс почувствовал, как волна вибраций прокатывается по его коже. Он сидел тихо, сконцентрированный, но не в силах полностью расслабиться. Мэдлин, видя, что он не пытается сопротивляться, аккуратно заканчивала стрижку, стирая остатки с пола. Она смахнула немного волос с его плеча и выровняла последний участок. В процессе, несмотря на всю его серьёзность, Джеймс почувствовал, как какой-то элемент неуверенности исчезает, и по мере того как она продолжала работать, с каждым её движением становилось чуть легче. Когда она закончила, Джеймс не сразу пошевелился. Он оглядел себя в зеркале. Стрижка была простой — немного короче сзади, ровнее по бокам, и выглядело всё это как-то… свежее. Чистое. Он мог бы сказать, что выглядел совсем по-другому, но на самом деле, всё казалось таким знакомым, хотя и непривычным. — Как тебе? — спросила Мэдди, глядя на него в ожидании. Она немного отступила, давая ему пространство. Джеймс кивнул, скользнув взглядом по своему отражению в зеркале. Он не знал, что чувствовать. — Выгляжу… иначе, — наконец произнёс он. Он повернул голову из стороны в сторону, будто пытаясь привыкнуть к новым формам. Это ощущение было одновременно странным и новым, но в то же время как-то освежающим. Мэдди наблюдала за ним, улыбаясь едва заметной улыбкой. Медленно, почти беззвучно, она наклонилась вперёд, положив пальцы на его виски, а затем нежно скользнула ими до его ушей. Пальцы были мерзлые, но её прикосновение было лёгким, мягким, и оно вызвало в нём неожиданное тепло. — У вас милые уши, сержант, — сказала она с улыбкой. Это было неожиданно и немного забавно, но Джеймс почувствовал, как его щеки внезапно заливаются краской. Он не мог сдержать того, как его тело отреагировало на её слова. Это было странно и… смущающе. Она заметила его смущение. И это понравилось ей. Она не могла не заметить, как он вдруг стал немного молчаливее, как его глаза чуть смущённо отвели взгляд. Это была не большая победа, но для неё, в этом моменте, это значило много. — Идём есть пирог, Джеймс.