Meet her again

Афганистан. 2016. Январь. Ночь над афганской долиной была беззвёздной, полной напряжённого ожидания. Холодный ветер гулял среди развалин старого комплекса, где боевики удерживали заложников — группу международных журналистов и одного агента. Вертолёты зависли на расстоянии, а отряды ШАМС и УДАР двигались к цели, сливаясь с тенью. — Подтверждаю, заложники в подвале главного здания. Охрана усилена. — раздался голос Аиши, аналитика ШАМС, из наушников. Брок Рамлоу смотрел на размытые контуры комплекса через тепловизор. — Сколько у них людей? — Внутри не меньше двадцати. Ещё пятеро снаружи на постах. Мэдлин Риверс кивнула, глядя на здание. — Делимся. Я беру ШАМС и захожу с южной стороны, УДАР — с запада. Брок, вы отсекаете пути отхода. — Принято. Они не нуждались в лишних словах. Всё было отточено до автоматизма. — Всё, девочки, идём. — Мэдди жестом дала команду. Штурм Первыми пошли разведчицы ШАМС — Сабрина и Фатима, тихо снимая часовых. Один из боевиков шагнул за угол, и тут же нож Сабрины впился ему в шею. Второго с такой же лёгкостью убрала Фатима, ловко затащив тело в тень. — Чисто. Брок и его люди заняли западную сторону. Гонсалес и Логан установили заряды. — Пять секунд. Взрыв разорвал ночную тишину. — Пошли! Группы ворвались в здание одновременно. В коридорах вспыхнули всполохи выстрелов. — Враг на лестнице! — Контакт слева! Пули срезали боевиков, но и сопротивление было серьёзным. Один из врагов кинул гранату, и Брок успел только крикнуть: — Граната! Гонсалес толкнул Мэдлин за ящик, укрыв обоих от взрыва. — Ты цела? — Да, мать твою! Ты?! — Мне всегда везёт. Взрыв замедлил их, но ненадолго. — Гоним их дальше! Логан первым выбил дверь в подвал. Трое боевиков тут же открыли огонь, но ответ был мгновенным — пули прошили их броню. — Чисто! Мэдди подошла к связанным заложникам. — Вы в порядке? Журналистка, дрожащая от страха, только кивнула. — Мы вас вытащим. Один из боевиков пытался подняться, но тут же получил пулю в голову. — Никто не уходит живым, — тихо сказал Брок, перезаряжая винтовку. Группа быстро вывела заложников, прикрываясь дымовыми гранатами. Последние боевики пытались сопротивляться, но были уничтожены за считанные секунды. Когда вертолёты взмыли в небо, забрав всех на борт, Мэдлин закрыла глаза, давая себе момент осознать — они сделали это. — Работаем чисто, командир, — усмехнулся Брок, садясь напротив неё. Она открыла глаза и кивнула. — Как всегда, Рамлоу. Комнаты были наполнены запахом горячей еды и алкоголя. После удачной операции бойцы позволяли себе расслабиться. — За нас, мать вашу! — громко заявил Гонсалес, поднимая бутылку. — И за ШАМС! — добавил кто-то из УДАР. Девушки из ШАМС улыбались. Они ещё не привыкли к подобным вечерам, но понемногу начинали чувствовать себя частью команды. — За тех, кто рисковал жизнью сегодня, — сказала Аиша, поднимая стакан с водой. Все разом подняли бокалы и бутылки. Мэдлин, уже расслабленная после напряжённого дня, смотрела, как Логан спорит с Гонсалесом о том, кто снял больше врагов. — Ты гонишь, Марсело, это был я! — Давай посмотрим записи с камер, тогда поговорим! Мэдлин усмехнулась. — Родригез, подтверди, кто был лучшим? Наступила гробовая тишина. Все замерли. Мэдлин нахмурилась, не сразу понимая, в чём дело. Только через мгновение осознала, что сказала. Родригезов здесь не было. Логан резко отвернулся, проводя рукой по лицу. — Чёрт… Глаза у него увлажнились. Брок медленно поставил бутылку на стол. Гонсалес молчал, сжав кулак. Мэдлин сглотнула, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Чёрт, ребята… я… — Не надо, Рив, — тихо сказал Брок. Он поднял бутылку. — За двух лучших Родригезов. Все медленно, тяжело подняли свои напитки. — За Родригезов. Логан закрыл лицо руками. Никто ничего не говорил. Только через минуту Гонсалес выдохнул: — Они бы гордились нами. — Они всегда были лучшими, — добавила Сабрина. Мэдлин глубоко вдохнула и подняла бутылку выше. — За них. Они выпили, и в комнате повисла гнетущая тишина. Память о них всё ещё жила. И никто не собирался забывать.

***

Мельбурн, Австралия. 2015. Май. Ночь окутала промышленные районы Мельбурна, но город жил своей жизнью. Где-то вдалеке слышались звуки машин, смех пьяных туристов, громкая музыка из клубов. А здесь, в районе грузовых доков, царила другая атмосфера — напряжённая, пропитанная запахом солёного воздуха и масла.  УДАР и ШАМС затаились на позициях, готовясь к штурму склада, где наркокартель собирался провернуть крупную сделку. Операция должна была пройти быстро и бесшумно, но все понимали — без боя не обойдётся. — Родригез, как слышно? — голос Брока Рамлоу в рации был спокоен. — Какой из нас, командир? — смешливо бросила Хельга. — Который пацан. — бросил Брок. — Отлично, командир. Всё вижу. Хуан лежал на крыше одного из контейнеров, его винтовка снайпера скользила по поверхности, следя за движением врагов. — “Девчонка Родригез”, докладывай. — Я на месте, вижу три цели у входа. Хельга заняла точку напротив брата, укрывшись за массивным краном. Ветер трепал её волосы, но она не обращала внимания. — Тесно тебе там, сестрёнка? — усмехнулся Хуан. — Ты просто завидуешь, что у меня лучший обзор. — Ага, посмотрим, кто снимет больше целей. — Вы двое, завязывайте, — раздался голос Мэдлин Риверс. — Командир Риверс, у нас нет полной информации о численности противника. Нужно действовать аккуратно, — напомнила Сабрина. — Слишком поздно для осторожности. Они уже знают, что что-то не так, — сказал Гонсалес, наблюдая, как один из наркоторговцев говорит по рации. — Ладно. “Девчонка Родригез”, перелетай к брату. Время. Хельга кивнула, зацепила карабин за натянутый трос и рванулась вперёд. Ветер ударил ей в лицо, когда она пересекала пропасть между зданиями. Приземление было жёстким. — Ты всё так же топорно приземляешься, Хель, — усмехнулся Хуан, помогая ей подняться. — Зато быстро, — буркнула она, уже поднимая винтовку. Но как только они приняли позиции, что-то пошло не так. Где-то на складе раздался звук выстрела. — Чёрт! — выругалась Мэдди. — Они нас спалили! Внезапно всё пространство заполнилось огнём. Наркоторговцы открыли беспорядочную стрельбу. — Чистим верхние позиции! — скомандовал Брок. Родригезы начали работать. Их винтовки глушили врагов один за другим, но картель вызывал подкрепление. — Десять человек с южного входа! — Принято, держу их, — ответил Хуан. Но в этот момент его прицел дёрнулся. — Агрх… Он замер, а затем рухнул на бок. — Хуан?! — Хельга бросила винтовку и метнулась к нему. — Стой! Назад! — раздался голос Брока, но она не слушала. Когда она подбежала, пуля прошла сквозь её бок, пробивая броню. Она рухнула рядом с братом. — Нет… нет… нет… — её дыхание сбилось, пальцы сжались на его плечах. Хуан приоткрыл глаза, его лицо было бледным. — Ты… ты дура…  — Не оставлю тебя… Она обняла его. — Хель… ты ведь хотела… вернуться домой… Она улыбнулась, хоть глаза её уже мутнели. — Дом… где ты… И вскоре их дыхание оборвалось. Когда перестрелка стихла, на крыше воцарилась мёртвая тишина. Арни Логан первым добрался до тел. Он застыл. — Нет… Подошли Гонсалес, Сабрина, Фатима. Все молчали. Логан медленно опустился на колени. Мэдлин стояла рядом, её лицо было каменным. — Чёрт… — Гонсалес провёл рукой по лицу, тяжело дыша. — Берём их и валим отсюда, — жёстко сказал Брок. Логан сжал кулаки. — Всё могло быть иначе… — Нет, Логан. Они знали, куда идут, — холодно сказала Сабрина. Он тяжело поднялся, помогая поднять их тела. Все молча наблюдали, как их уносят. Их больше не было. Риверс понимала – это по её вине.

***

Рейкьявик, Исландия. 2018. Март.  Мэдлин Риверс проснулась от резкого звонка телефона. Было ещё темно, за окном медленно светлело небо, а ледяной ветер стучал в стекло гостиничного номера. Она не сразу сообразила, где находится — последние несколько месяцев сливались в одно сплошное пятно. Она посмотрела на экран: Стив Роджерс. Мэдди почувствовала, как внутри всё похолодело. — Говори. — Мы нашли его. Тишина. Она замерла, пытаясь осознать эти слова. — Где? — В церкви. В центре Рейкьявика. — Он… жив? — Да, но… тебе лучше увидеть самой. Весь путь до Рейкьявика Мэдди молчала. Самолёт рассекая ночное небо, гудел ровным шумом двигателей, но внутри неё царил хаос. Шесть месяцев. Шесть долгих месяцев поисков, слухов, надежд и разочарований. Шесть месяцев тишины. Она смотрела в иллюминатор, но перед глазами стояли совсем другие образы. Хуан Родригез падает на колени, хватаясь за грудь. Хельга бросается к нему, не слушая приказов, и ловит пулю. Они обнимают друг друга в последний момент. Это она отправила их туда. Мэдди зажмурилась, стиснув зубы. Она могла бы спасти их. Она могла бы остановить их. И теперь, когда она приближалась к Барнсу, часть её боялась — боялась увидеть, что он превратился в очередное напоминание о том, как она провалилась как командир. Церковь Когда она вошла внутрь, первый удар по её сознанию был запах — влажный, старый, гнилой. А затем она увидела его. На алтаре, на огромном деревянном кресте, висел Джеймс Барнс. — Чёрт… — прошептала Мэдди, почувствовав, как в горле застрял ком. Его руки были прибиты к дереву, одежда разорвана, тело покрыто синяками и порезами. Голова была опущена, отросшие волосы спадали на лицо. Стив и Наташа стояли рядом, уже сняв с него верёвки. — Мы нашли его так, — тихо сказал Стив. — Они держали его здесь. — Зачем? — Мы пока не знаем. Когда Барнса осторожно опустили на пол, он застонал, едва дыша. Его глаза были мутными, но когда он поднял взгляд и увидел её, то его губы дрогнули. — Рив… Её сердце сжалось. Она не думала — просто шагнула вперёд и рухнула на колени рядом с ним. — Джеймс… Она сжала его плечи, чувствуя, какой он холодный, какой он истощённый. — Ты здесь… — Ты… пришла… Он попытался поднять руку, но был слишком слаб. Мэдди обняла его, закрывая глаза. — Ты дома... Барнс тяжело выдохнул, его голова опустилась ей на плечо. Дома. Но в следующий момент её резко отдёрнули назад. — Хватит. Хватка Рамлоу была железной, он держал её за плечи, оттаскивая от Барнса. — Он только что с креста слез, а ты уже бросилась к нему? У него, может, рёбра сломаны. — Отвали, Брок, — процедила она, пытаясь вырваться, но он только сильнее сжал пальцы. — Ты не в себе. Сначала разберёмся, потом будешь эмоции показывать. Она хотела что-то сказать, но поняла, что он прав. Она не могла позволить себе потерять контроль. Барнс, лежащий на полу, издал слабый стон. Он еле-еле повернул голову в сторону Рамлоу. Его лицо было искажено болью, но он всё же смог произнести: — Это он… Это был он. Он сдал меня… Он сдал меня Гидре Её взгляд снова упал на Барнса. Он уже потерял сознание, его тело было слишком измождённым. — Не подходи к нему! — Брок выкрикнул это с яростью, и в его взгляде что-то вспыхнуло. — Ты не знаешь, кто он на самом деле. Мэдлин замерла, её взгляд метнулся к Барнсу, и её руки дрожали. — Не смей! — её голос был полон эмоций, но Рамлоу уже не мог остановиться. — Он был нужен Гидре. Я… я отдал его. Всё ради цели. — Рамлоу посмотрел на Мэдлин, его лицо было без выражений. — Всё ради Гидры. Ты понимаешь? Это был мой долг. Я… я всегда знал, что должен делать это, и я… я сделал это ради нас. Чтобы защитить нас. Чтобы защитить тебя. Мэдлин не могла поверить своим ушам. Её сердце сжалось, а разум отказывался принимать то, что слышала. Она сделала шаг назад, а затем сделала ещё один, её дыхание становилось тяжёлым. Всё вокруг как будто рушилось. Призрачное лицо Рамлоу было угрожающим, а его слова звучали как предательство. — Ты… ты сдал его… Ты сдал его... — её голос дрожал, но она всё ещё не могла поверить в это. Она говорила словно в бреду. — Ты так сильно веришь в людей, Мэдди. Но ты не понимаешь. Я сделал то, что должен был. — его глаза блеснули каким-то дьявольским огнём. И вдруг его выражение стало ещё более зловещим, когда он посмотрел на Мэдлин с презрением. — Хайль Гидра. Эти слова прозвучали как приговор. Он произнёс их так, будто верил в них, как в какую-то святыню. И в этот момент Мэдлин увидела, как его грудь вздрогнула, а изо рта вырвался последний, хриплый вздох. — Брок... — она сделала шаг вперёд, её глаза расширились от ужаса. Внезапно Рамлоу схватился за грудь, и его лицо исказилось от боли. Он рухнул на колени и, не в силах поддерживать свою стойку, упал на пол. Глаза его закрылись, а тело, по сути, было уже не его. Он умер, как предатель, ушёл, оставив после себя лишь пустую тень. Мэдлин плакала. Её слёзы не останавливались. Она чувствовала, как её внутренний мир рушится, как предательство не оставляет ей ни капли покоя. Она опустилась на колени рядом с телом Барнса, прижавшись к нему, как если бы это могло помочь. Она хотела кричать, но слёзы были единственным выражением её боли. Стив и Наташа стояли рядом, но никто не знал, что сказать. — Мэдлин… — тихо произнёс Стив, но она не могла ответить. Она просто сидела, опустив голову, срываясь в беззвучных рыданиях. Барнс лежал рядом, и это было единственное, что им оставалось — эта пустота, этот ужас, который они не могли осознать. Через какое-то время Стив подошёл к Мэдди, мягко положив руку на её плечо. Он молчал, давая ей время. Но она не могла не чувствовать, что её мир был разрушен не только смертью Рамлоу. Это было нечто большее — это была её вера, её доверие, её представление о том, что они все должны были быть на одной стороне. Она подняла голову, смотря на Барнса, и её глаза встретились с его. Он слабо улыбнулся. Но это была не радость. Это была благодарность. Благодарность за то, что она была рядом, даже если в этом не было смысла. Его мучения были закончены. Но её боль — только начиналась. Стив осторожно поднял Джеймса на руки. — Пора уходить. Мэдди кивнула, пытаясь вернуть себе самообладание. Но внутри неё что-то кричало. Она снова потеряла кого-то, кто был ей дорог.

***

Ваканда. Боль была везде. В голове, в груди, в сломанных костях. Она пульсировала, как живое существо, извиваясь под кожей, и Барнс уже устал от неё. Он закрывал глаза, но облегчение не приходило. Рядом кто-то двигался. Лёгкие шаги. Голос, мягкий и спокойный: — Джеймс… Он заставил себя приоткрыть веки. Перед ним сидела Мэдлин Риверс, её лицо наполовину скрывала тень от освещения в джете. Глаза тёплые, беспокойные. — Как ты? — Как человек, которого только что чуть не убили, — хрипло ответил он. Губы Мэдлин дрогнули в почти-улыбке, но в глазах тревога осталась. — Я помогу. Её пальцы осторожно коснулись его руки, той самой, что ещё оставалась человеческой. Барнс хотел отдёрнуться — он отвык от прикосновений, они будили слишком много воспоминаний, но что-то в её взгляде заставило его остаться. Тепло. Оно разлилось по телу, вытесняя пульсирующую боль, растворяя её в воздухе. Он вздрогнул. — Это что? — Забота, — тихо сказала Мэдлин, не отпуская его руку. Он смотрел на неё, пытаясь понять, что за человек перед ним. Они едва знали друг друга, но она делала то, чего не делал никто. Из-за спины послышался голос Стива: — Мы почти в Ваканде. Мэдлин кивнула, но Барнс видел, что она не спешит убирать руку. Путь был долгим. Стив всё время что-то проверял в своих каналах связи, но атмосфера в джете оставалась напряжённой. Барнс дремал, пока Мэдлин была рядом — её присутствие убаюкивало. Но тишину нарушил голос Стива: — У нас проблема. Барнс открыл глаза. — Что случилось? — Мне передали… Мэдлин, тебя могут арестовать. Она замерла. — Что? Стив выглядел мрачным. — Они говорят, что у них есть доказательства твоего сообщества с Рамлоу. Мэдлин побледнела, но голос её не дрогнул: — Это ложь. Барнс видел, как её пальцы сжались в кулаки. — Я знаю. Стив посмотрел ей прямо в глаза. — Я верю тебе. Эти слова что-то сломали в напряжении. Мэдлин тяжело выдохнула. — Это какая-то ошибка… или ловушка. Барнс видел, что ей страшно. Страшно, что кто-то хочет уничтожить её жизнь, и она не знает, как себя защитить. Он понял её. — Ты не одна, — сказал он, прежде чем успел подумать. Мэдлин посмотрела на него, долго, пристально. — Спасибо. Джет приземлился мягко, почти беззвучно. Барнс напрягся, когда люк начал открываться, но рядом была Мэдлин, её рука всё ещё касалась его плеча. Её тепло, её забота — всё это было странно, но не отталкивало. Снаружи их уже ждали. Т’Чалла стоял впереди группы воинов Дора Милаже, а рядом с ним — Шури, сияющая в предвкушении работы. — Стив, Мэдлин, — спокойно поприветствовал король, прежде чем его взгляд переместился на Барнса. — А тебя, Белый Волк, мы уже заждались. Барнс устало кивнул, его силы иссякли ещё в джете. — Шури, — сказал Т’Чалла, — займись им. — С удовольствием, — девушка улыбнулась и, сделав жест Барнсу, добавила: — Пойдём, у меня уже всё готово. Мэдлин медлила, не убирая руки. Барнс повернул голову и посмотрел на неё — долго, пристально. Он не знал, почему это так важно, но он не хотел, чтобы она уходила. — Всё будет хорошо, — сказала она, сжимая его пальцы. — Я знаю, — тихо ответил он, прежде чем позволил Шури увести себя. Когда Барнс исчез в здании лаборатории, напряжение в воздухе изменилось. Стив сложил руки на груди, внимательно разглядывая Т’Чаллу. — Благодарю, что приняли нас, — сказал он. — Для тебя, друг, всегда, — кивнул Т’Чалла. Но когда его взгляд перешёл на Мэдлин, выражение его лица изменилось. — Однако есть один вопрос, который нужно обсудить. Стив напрягся. — Нам известно, что власти заинтересованы в вашей спутнице. Мэдлин встретила взгляд короля спокойно, но внутри неё всё сжалось. — Это ошибка, — твёрдо сказала она. Т’Чалла молчал пару секунд, изучая её. — Возможно, — наконец произнёс он. — Но если тебя объявят врагом, ты можешь стать проблемой для Ваканды. Мэдлин почувствовала, как холод пробежал по спине. — Я не прошу укрытия, — сказала она. Т’Чалла кивнул, словно ожидая такого ответа. — Хорошо. Тогда скажи: если не Ваканда, то куда ты пойдёшь? Она не знала. Стив посмотрел на неё и, словно прочитав её мысли, сказал: — Она остаётся со мной. Т’Чалла долго смотрел на него, затем легко кивнул. — Как пожелаешь, Капитан. Но учти — я не позволю, чтобы твои проблемы стали проблемами моего народа. — Справедливо, — коротко ответил Стив. Мэдлин всё это время молчала. Её разум лихорадочно пытался понять, что делать дальше. Но одно она знала точно — пока Барнс был здесь, она никуда не уйдёт. — Я хочу быть рядом с Барнсом. Это прозвучало слишком откровенно, но она не пожалела. Т’Чалла молча изучал её, а затем медленно кивнул. — Ладно. Но если твои враги придут сюда, тебе придётся уйти. — Договорились. Она не знала, правильно ли она поступает. Но пока Барнс лежал на операционном столе, пока его тело и разум исцелялись после долгих лет боли, она не могла уйти. Она останется.

***

Время в Ваканде текло иначе. Здесь не было постоянной тревоги, с которой Мэдлин жила последние годы. Здесь её никто не обвинял, никто не преследовал, но ощущение надвигающейся беды не исчезало. На четвёртый день она зашла в комнату Барнса. Он сидел на краю кровати, босой, в чёрной футболке и простых брюках. Волосы были влажными после душа, тёплые отблески лампы подчеркивали резкие линии его скул. — Как ты? — спросила она, прислоняясь к дверному косяку. Он поднял голову и посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. — Лучше. Шури говорит, что ещё немного — и я буду как новенький. Мэдлин слабо улыбнулась. — Ты не новенький, Барнс. Ты слишком стар. Он не ответил, но в уголках его губ мелькнула тень улыбки. Она подошла ближе и опустилась рядом. Тишина между ними была насыщенной, как перед грозой. — Ты правда сама захотела остаться? — вдруг спросил он. — Да. Он кивнул, опуская взгляд. Его пальцы нервно двигались по краю колена. — Спасибо. — За что? Он повернул голову и посмотрел на неё. Глаза Барнса — такие голубые, такие наполненные чем-то, что она боялась назвать. — За то, что ты есть. Мэдлин не нашлась, что сказать. Она просто посмотрела на него, на его лицо, на шрамы, которые никто, кроме неё, не видел. И вдруг он потянулся к ней. Его губы коснулись её скулы — осторожно, едва ощутимо. Она замерла. Барнс на мгновение задержался, затем отстранился, но, прежде чем её мозг успел осознать происходящее, он снова приблизился — на этот раз его губы нашли её. Поцелуй был мягким, осторожным. Он целовал её так, будто боялся, что она разобьётся. Когда он вдруг резко отстранился, отпрянув, словно испугавшись самого себя, Мэдлин не дала ему уйти. Она взяла его лицо в ладони, заставила его снова посмотреть на неё. — Не уходи, — тихо сказала она, прежде чем сама накрыла его губы своими. На этот раз она целовала жадно, требовательно. Она хотела, чтобы он понял: ей не нужно, чтобы он боялся. Барнс ответил. Сначала осторожно, затем глубже, крепче. Его рука легла на её шею, пальцы прошлись по коже, вызывая дрожь. Он был нежен. Совсем не таким, каким был Рамлоу. Тот всегда был грубым, жёстким. Он требовал. А Барнс — он дарил. Это сбивало дыхание. Когда они наконец отстранились, Барнс всё ещё держал её за руку. Его взгляд был смятённым, но в нём не было сожаления. — Мы правда это делаем? — хрипло спросил он. Мэдлин кивнула, проводя пальцем по его скуле. — Сама в шоке. Барнс притянул её ближе, его руки уверенно легли на её талию, а пальцы чуть сжали тонкую ткань её одежды. Он наклонился, их дыхание смешалось. Мэдлин обвила его шею, чувствуя, как дрожит под пальцами кожа. — Джеймс… — её голос был едва слышен. Он ответил только прикосновением — его губы вновь накрыли её, мягко, жадно, с нетерпением, которое с каждой секундой росло. Её пальцы зарылись в его волосы, и Барнс издал низкий, почти гортанный звук. Ещё чуть-чуть, и он точно не остановится. Но тут раздался стук в дверь. Барнс резко замер, его плечи напряглись. Мэдлин, всё ещё в его руках, прижалась к нему лбом и выдохнула с явным раздражением. — Игнорируем? — прошептала она. Он медленно закрыл глаза, будто пересиливая себя. — Это может быть что-то важное… — пробормотал он, прежде чем нехотя отстранился. Когда он встал, его движения были неестественно медленными. Он задержался у двери, глубоко вздохнул, словно собираясь с мыслями (и силами), а потом распахнул её. На пороге стоял Стив. Барнс скрестил руки на груди и хмыкнул с раздражённой усмешкой: — Что-то надо, сопляк? Стив поднял бровь, но не повёлся на провокацию. — Хотел узнать, как ты. Барнс закатил глаза. — Прекрасно, как видишь. В этот момент Мэдлин подошла ближе, и Стив перевёл на неё взгляд. В его глазах мелькнуло осознание, затем лёгкое смущение. — Я помешал, походу… — он усмехнулся, но голос был мягким. Мэдлин только пожала плечами: — Ты умеешь выбирать моменты, Капитан. Стив вздохнул, лицо его снова стало серьёзным. — Через три дня придут тебя забирать. Мэдлин кивнула, словно уже смирилась. — Я знаю, Капитан. Дайте насладиться спокойствием, пока оно у меня есть. Стив виновато улыбнулся, поднял руки в жесте капитуляции. — Ладно, ладно. Я вас оставлю. Но перед тем как уйти, он бросил Барнсу с ухмылкой: — Предохраняйтесь. Барнс скривился, а Мэдлин прыснула, прикрывая рот рукой. — Ты плохо влияешь на Стива, Риверс, — пробормотал Барнс, качая головой. — Я на многих плохо влияю, — хихикнула она, но договорить не успела — Барнс уже притянул её обратно в свои объятия и снова поцеловал, на этот раз глубже, настойчивее, так, что в комнате больше не осталось ничего, кроме них двоих.