Meet her again

Три года. Три года в четырёх стенах. Три года глухой тишины, нарушаемой лишь шагами охраны и скрежетом дверных замков. Три года размышлений, сомнений и ожидания чего-то, что, возможно, уже никогда не случится. Мэдлин Риверс лежала на узкой койке, глядя в потрескавшийся потолок. Над головой мерцала тусклая лампа, отбрасывая неровные тени на стены камеры. Воздух был застоявшимся, тяжёлым. На тумбе рядом с ней лежала книга — «Государь» Макиавелли. Подарок Гельмута Земо. — Тебе стоит это прочитать, — сказал он несколько дней назад, протягивая ей томик через решётку. Мэдлин тогда ничего не ответила, просто взяла книгу и с тех пор ни разу её не открыла. Но теперь её взгляд снова и снова возвращался к золотым буквам на потёртом корешке. Книга о власти, о манипуляциях, о мире, в котором добро и справедливость мало что значат. Был ли это намёк? Или предупреждение? Она не знала. Она уже давно перестала понимать, кому можно доверять. Тишину разорвал резкий скрежет замка. Дверь камеры с лязгом распахнулась. Мэдлин не сразу поверила, что это действительно происходит. На пороге стоял надзиратель Ал, крепкий мужчина с грубыми чертами лица. В одной руке он держал её вещи — скомканные, словно их только что вытащили из мешка, — в другой сжимал ключи. — Вставай, — сказал он сухо, бросая одежду ей на койку. — Ты свободна. Свободна. Слово ударило по сознанию, но не принесло облегчения. Мэдлин не пошевелилась. — Суд постановил, что ты невиновна, — продолжил Ал с оттенком раздражения, будто сообщал о чём-то незначительном. — Так что можешь убираться. Она медленно села, не сводя взгляда с груды вещей перед собой. Тактическая форма. Ботинки. Даже её старая заколка для волос. Всё это когда-то было частью её жизни. Теперь же казалось чужим, будто принадлежало другому человеку. — Поздравляю, — сказал Ал, не дожидаясь её реакции. Он развернулся и вышел, оставив дверь открытой. Форма сидела на ней неловко, слишком свободно, будто за эти три года её тело стало чужим даже самой себе. Ботинки тяжело ударялись о холодный пол, когда она выходила из камеры. Коридоры были пустыми. Мэдлин шла медленно, оглядываясь, вслушиваясь в давящую тишину. Где-то здесь ещё недавно был Джек Роллинс. До него — Арни, Аиша, Фатима, Сабрина, Гонсалес, Оливер, Кейси. Теперь их не было. Она остановилась, прислонилась к стене, крепко зажмурила глаза. Слёзы навернулись сами, как будто три года одиночества наконец прорвали плотину. Тихо, беззвучно. Не от радости. Не от облегчения. От пустоты. Она думала, что её освобождение будет означать конец кошмара. Но выходя из камеры, она поняла — настоящий кошмар уже произошёл. Всё, что было, исчезло. И она осталась одна. Дверь, ведущая наружу, была тяжёлой. Мэдлин остановилась перед ней на мгновение, глубоко вдохнула. Когда последний раз она дышала настоящим воздухом? Она толкнула дверь. Ветер тут же ворвался в лёгкие, острым порывом пронёсся по коже. Воздух пах свободой, сыростью асфальта после дождя, далёкими выхлопами машин. Небо стемнело, но городские огни ещё не зажглись. Сумерки. Самое тихое время суток, когда день ещё не ушёл, но ночь уже неотвратима. Мэдлин сделала шаг вперёд. И тут заметила его. Стив Роджерс. Он сидел на капоте ретро-машины, сложив руки на груди, глядя прямо на неё. Он почти не изменился. Всё тот же взгляд — честный, пронзительный. Всё та же выправка. Только в его глазах теперь было что-то ещё. Печаль. Или сожаление. И в тот момент она поняла — он ждал её. Он был здесь ради неё. Мэдлин сделала несколько неуверенных шагов. В горле пересохло, но она всё же смогла выдавить: — Привет. Стив смотрел на неё ещё секунду, затем слегка кивнул. — Привет. Впервые за три года в этом мире был кто-то, кто пришёл за ней. Она смотрела на него всего несколько секунд, но этого хватило, чтобы что-то внутри неё дрогнуло. Стив был здесь. Он ждал её. Он пришёл. И прежде чем она успела осознать свои действия, её тело двигалось само — шаг, второй, третий — и вот она уже бросается в его объятия, вцепляясь в него так, будто если отпустит, всё снова рассыплется в пыль. Стив вздрогнул, но не отстранился. Его руки нерешительно сомкнулись вокруг неё, тёплые, сильные, надёжные. На долю секунды ей показалось, что всё в порядке. А затем она услышала, как он прошептал: — Извини. Голос у него был тихий, почти сломленный. Мэдди замерла, не понимая. Она медленно отстранилась, заглянула ему в лицо. — За что? Стив не сразу ответил. Он отвёл взгляд, словно не мог выдержать её взгляда. А потом сказал: — Я не смог его уберечь. Мир вокруг будто на мгновение застыл. Слова проникли внутрь, но смысл их ещё не дошёл. — Что ты имеешь в виду? — её голос прозвучал напряжённо, почти требовательно. Стив снова посмотрел на неё. — Баки… — он сделал паузу, будто пытался подобрать слова. — Он исчез. Он… рассыпался в пыль. Воздух мгновенно стал тяжелее. Мэдди покачала головой, отступая на шаг. — Нет. Сердце сжалось, искажая реальность вокруг. — Нет… Её руки задрожали, дыхание сбилось, мир покачнулся. Она ждала его. Три года. Думала, что увидит его, когда выйдет отсюда. Думала, что найдёт его. Но он исчез. Просто исчез. Как Арни. Как Аиша. Как все они. Глухой всхлип вырвался прежде, чем она успела сдержаться. И слёзы хлынули, как прорвавшаяся плотина. Она опустила голову, руки дрожали, пальцы сжимались в кулаки. — Нет… — прошептала она ещё раз, но знала, что это ничего не изменит. Стив молчал. Просто стоял рядом, готовый поддержать, если она позволит. Но боль была слишком острой. Слишком настоящей. Она обняла себя за плечи, пытаясь согреться в этом внезапно холодном мире. Джеймса больше не было. А она была. И от этого было только хуже.

***

Машина мягко катилась по пустынным улицам, растворяясь в ночи. Мэдди сидела, закинув ноги на панель, и бессмысленно смотрела в окно. Глаза жгло от слёз, но она уже не пыталась их сдерживать. Время остановилось. Три года ожидания разбились об одно единственное слово. Пыль. Стив молчал. Он не утешал её, не говорил ничего, что могло бы сгладить эту боль. И Мэдди была благодарна за это. Она не хотела пустых слов. Она хотела вернуться туда, где он был. Туда, где он жил. — Мне нужны ключи от его квартиры, — сказала она едва слышно, выдавливая слова сквозь стиснутые зубы. Стив только кивнул. Сначала они заехали к ней. Мэдди поднялась в свою квартиру и на секунду замерла у порога. Всё было таким же, как она оставила три года назад. Одежда, небрежно наброшенная на спинку стула. Полупустая чашка на кухонном столе. Открытая книга на прикроватной тумбочке, закладка так и осталась на той странице, где она остановилась в последний день своей прошлой жизни. Здесь ничего не изменилось. Но это была уже не её жизнь. Не задерживаясь, она сорвала с вешалки рюкзак, начала быстро закидывать туда вещи: одежду, несколько дисков, маленькую магнитолу, пару книг. Её руки дрожали. Закрывая дверь, она почти не чувствовала пальцев. Квартира Баки была дальше. Мэдди сидела, сжимая в руках ремень безопасности, а в голове стучало только одно: он больше сюда не вернётся. Чем ближе они подъезжали, тем сильнее сжимало грудь. Стив припарковался у подъезда, заглушил двигатель, но не спешил выходить. — Ты уверена? — спросил он наконец, глядя на неё с оттенком тревоги. Мэдди кивнула. Её горло было пересохшим, а сердце будто бы стучало не в груди, а где-то в ушах. Стив достал ключи, несколько секунд разглядывал их в ладони, прежде чем вставить в замок. Щелчок. Дверь открылась. Мэдди шагнула внутрь. И всё рухнуло. Воздух был застоявшимся, но всё здесь пахло Барнсом. Металл. Дерево. Чей-то лёгкий аромат одеколона, впитавшийся в стены. В углу стояла его куртка. Кресло у окна было чуть сдвинуто в сторону, словно он только что поднялся. Кружка с недопитым кофе застыла на столе. Как будто он мог вернуться в любую минуту. Как будто он не исчез. Как будто он есть. Мэдди сделала ещё шаг. Ноги внезапно стали ватными, мир поплыл перед глазами. Ей стало трудно дышать. Она с трудом втянула воздух, но лёгкие не хотели работать, а сердце бешено заколотилось, словно пытаясь вырваться из груди. Звук. Слишком громкий. Это был её пульс. Она шагнула назад, но ударилась спиной о стену. Слёзы хлынули вновь, горячие, обжигающие. Грудь сдавило, горло сжалось так, будто вокруг затянулась петля. Джеймс...Джеймс...Джеймс... Имя стучало в голове, разрывая её изнутри. Она закрыла лицо руками, но это не помогло. — Мэдди. Голос Стива был приглушённым, будто доносился из-под воды. Она не могла ответить. Руки дрожали. Колени подгибались. Воздух. Где воздух? Что-то коснулось её плеча — тепло, реальность. Она вздрогнула, но не отстранилась. — Просто дыши, — сказал Стив. Но как?

***

Она не помнила, как очнулась. Не помнила, как разлепила глаза, как снова почувствовала тяжесть собственного тела. Но теперь она лежала на Бакином диване, накрытая его пледом. Тёплым. Родным. Она сжала пальцы на ткани, втягивая в себя запах, который остался на ней. Металл. Стиральный порошок. Чуть уловимый аромат чего-то свежего и прохладного. Барнс. Но его здесь не было. Мэдди глубоко вдохнула, подавляя подступившую к горлу волну боли. Стив сидел рядом, такой же мрачный, потерянный. Он не говорил ничего — просто ждал, пока она очнётся, пока снова сможет дышать. Она села, но тут же ощутила, как мир слегка качнулся. — Осторожнее, — тихо сказал Стив, наклонившись к ней. Но Мэдди уже поднялась. Она увидела его телефон на столе. Прежде чем Стив успел что-то сказать, она взяла его в руки. Роджерс подался вперёд, но Мэдди жестом остановила его. — Всё нормально, — её голос был тихим, но твёрдым. Он не стал возражать. Её пальцы сами набрали номер. Номер, который был заучен наизусть, даже спустя годы. Тональный сигнал потянулся мучительно долго. Один. Второй. Третий. — Алло? Она не могла говорить. Её губы дрогнули, сжимаясь от слёз. — Алло? Кто это? Молодой, взволнованный голос. Родной. — Омар, — выдохнула она, едва слышно. На другом конце провода повисла тишина. А затем он заговорил. — Мадина?! — его голос дрожал. — О, Боже… Мад, это правда ты? Она стиснула зубы, чувствуя, как слёзы сдавливают горло. — Это я, — прошептала она. — Где ты была?! Где ты, чёрт возьми, была?! Она закрыла глаза, сжимая телефон в руках. — Меня арестовали, — выдавила она. — Меня держали под стражей… долго. На том конце провода было слышно, как Омар пытался справиться с дыханием. — Я… я не знал, что с тобой! Мы думали, что… Ты просто исчезла, как… — он осёкся. — Омар… — она сглотнула. — Как ты? Как мама? Как Нур? Она слышала, как он шумно вдохнул. Сердце замерло в ожидании. — Нур… — голос Омара сорвался. Нет. — Она… Она рассыпалась в пыль. Мэдди почувствовала, как мир вокруг сужается, как всё становится глухим, немым, как будто всё происходящее теперь было не с ней. — Нет… — голос был слабым, срывающимся. — Прости… Я… — Омар снова всхлипнул. — Я пытался её удержать, Мад… Я пытался… но она просто исчезла… Её младшая сестра. Та, кого она должна была защитить. Кого она любила больше всего. Просто… исчезла. Как Баки. Баки. Как многие другие. Мэдди сжала челюсти, борясь с нарастающей паникой. — А мама? — вопрос прозвучал  едва слышно. Долгая пауза. Слишком долгая. А затем Омар прошептал: — Она умерла. Сердце остановилось. — Что?.. — Через полгода после того, как тебя арестовали… — его голос дрожал, полный боли. — Сначала исчезла ты… потом Нур… она не выдержала, Мад. Она потеряла обеих дочерей. Воздух стал слишком тяжёлым. Казалось, что стены вокруг сдвигаются, давят на неё, лишают кислорода. — Нет… — её губы дрожали. — Она болела… а потом… потом её просто не стало… Она вцепилась в край стола, стараясь удержаться в реальности. Но реальность рушилась. Грудь сдавило, как будто кто-то сжал её железными тисками. В висках застучало, руки затряслись. Слишком много. Слишком быстро. Они умерли. Тёмная волна паники захлестнула её, оставляя лишь глухой звон в ушах. Она дышала слишком часто, слишком тяжело. Звуки становились глухими, мир качался, тело переставало ей подчиняться. Где-то рядом прозвучал голос: — Мэдди? Но она не слышала. Сердце колотилось так, что казалось, оно вырвется из груди. Руки начали неметь. Воздуха не хватало.  Темнота.  Её руки потянулись к горлу, словно пытаясь убрать невидимую удавку. Паника разрывала её изнутри. Кто-то схватил её за плечи. — Мэдди! — это был Стив. Она слышала его голос, но слова не доходили. — Глубже! Дыши глубже! Она зажмурилась, тряся головой. — Я… я не могу… — Можешь. Просто следи за мной, хорошо? — его голос был настойчивым, твёрдым, но спокойным. Она почувствовала, как его ладони крепко держат её за руки. — Вдох, — он медленно втянул воздух, показывая ей, — и выдох. Ей казалось, что она задыхается. Но она попыталась. — Вдох… и выдох. Стив не отпускал её, пока её дыхание не начало выравниваться. Паника отступала медленно, как набежавшая волна, оставляя за собой лишь разрушение. Слёзы катились по её щекам. — Они умерли… — прошептала она, всё ещё задыхаясь. Стив не ответил. Просто осторожно обнял её, давая ей понять, что она не одна. Но сейчас, в этом мире, она чувствовала себя именно так. Одинокой.

***

Квартира наполнялась тишиной. Стив ушёл, оставив её наедине с воспоминаниями и призраками, которые теперь жили здесь. Мэдди не торопилась двигаться, но понимала, что если останется в этой неподвижности слишком долго, снова скатится в пустоту. Она встала и прошла на кухню. В шкафчике всё ещё стоял чай, который когда-то подарила Баки. Она потянулась к нему, но, взяв в руки коробку, замерла. Это была новая пачка. Он купил её сам. Чёрный чай, ароматный, насыщенный. Тот, что она выбрала для него много лет назад. Мэдди медленно открыла упаковку, вдохнула тёплый пряный запах. Что-то в груди сжалось. Он ждал её. Пальцы дрожали, когда она поставила чайник на плиту. Минуты тянулись медленно, заполняя пространство звуком закипающей воды.  Она не плакала. Она просто двигалась. Чай оказался таким же, как она помнила. Глубокий, тёплый, чуть терпкий, с оттенком медовой сладости. Мэдди села за стол, обхватила ладонями чашку и сделала первый глоток. Горячий напиток разлился по её телу, согревая изнутри, но не спасая от пустоты. Баки любил этот чай. А Мэдлин любила его. А теперь его не было. А она все еще его любит. И всё, что осталось, — это тепло в её руках и запах, пропитавший кухню.