Вагончик
25 февраля 2025 г., 15:01
Тео сидел в темноте. Юноша поджал ноги и обхватил их руками. В этой позе он хоть чуть-чуть чувствовал себя в безопасности.
Прошло несколько дней с посещения детского дома, и с того момента мысли в белой голове копились и налипали друг на друга, как снежный ком. Он оставил зазор между закрытыми шторами так, что в комнату попадала полоска света, достаточно яркая, чтобы различать предметы. Тео никогда не мог уснуть в кромешной темноте.
Ему стало казаться, что босс смотрит на него с недоверием, будто он допустил оплошность и теперь ходит по тонкому лезвию. Одно неверное движение — и он упадёт. Акробат всё прокручивал слова Лютика: "Завтра в газетах..." Прошло уже достаточно времени, так ведь? Но Тео не мог не дёргаться всякий раз, когда видел в чужих руках свежий выпуск. Может, клоун выжидает, чтобы ударить больнее?
Его сводила с ума мысль о том, что будет, если мальчишка кому-то проболтается. Это первая серьёзная ошибка. И нужно же было втягивать в дело неопытного пацана? Тео закусил губу и тут же вскочил, не в силах сидеть на месте. Он метался из угла в угол, сжимая пальцы на своих плечах. Он должен всё исправить.
Сердце билось, как бешеное. Тео схватил стеклянную вазу и кинул её в стену. Хотел было потянуться, чтобы собрать осколки, но тут же остановил себя. Нельзя порезаться.
Парень беспомощно отступал, пока не упал на кровать. Он всё исправит, точно исправит...
Бессонная ночь. Он знал, что не может никому рассказать, но назойливые мысли так и лезли в голову, заставляя его сомневаться. Бесконечные "если" и "вдруг" давили на черепную коробку, вот-вот норовя расколоть ее. Его терзали волнение и сожаление, он не мог перестать думать о детях. О цирке. Обо всем произошедшем. А особенно о нем самом.
Когда начало светать, Лютик подошёл к зеркалу и посмотрел на себя. С поверхности на него глядел замученный растрепанный парнишка с темными мешками под глазами. Он потрогал свои щеки и попытался погладить черные локоны, но в итоге просто упер взгляд в свои ладони. Теперь и его руки по локоть в крови. Он причастен, причём напрямую.
С этой мыслью он упал на кровать, рассчитывая хотя бы на пару часов сна.
***
Долго искать Лютика не пришлось. Посредником акробат передал ему сообщение о встрече в Беладонне. Другой вопрос: как попасть туда самому? Но тут на руку сыграл день рождения одного из участников труппы. Им позволили на один вечер отдохнуть, пристального наблюдения за акробатом не будет. Это его шанс. Несколько долгих дней парня мучила совесть. Клоун много ошибался на репетициях, а на выступлениях все выискивал белую макушку. Не намеренно, просто случайно отвлекался. И однажды он получил небольшую записку с букетом. Беладонна. Он. В нужное время в нужном месте он был всеми правдами и неправдами. Он сбежал из своего вагончика, пусть и не имел на это права. Но сумерки помогли ему. Клоун пришел раньше, чем его знакомый, поэтому за несколько минут за столиком он успел подготовиться ко всему. Он выглядел напряжённым. Парень вцепился в небольшую сумку через плечо и оглядывался. А что, если это засада? Но бежать уже поздно. Рыпаться поздно. Тео выглядел... Иначе. Такой же совершенный вид, зачесанные назад волосы и расстегнутая верхняя пуговица. Но взгляд метался от одного столика к другому, ища черную макушку. Придёт ли он? Пульс отдавал в уши, юноша слышал стук собственного сердца. Нашёл. В самом дальнем углу. Акробат положил руку на спину стула и наклонился к Лютику сзади. — Я удивлён, что ты пришёл, — вырвалось у Тео. Как только парень попытался успокоиться и сделал тихий глубокий вдох и выдох, над ухом раздался знакомый голос, из-за которого по телу прошлись мурашки. Лицо озарила дежурная улыбка – нервное. – Я удивлен, что меня позвали. Тео медленно сел напротив, поставил локти на стол и сцепил руки в замок. — Ты чего-то хочешь, не так ли? — начал он. — Денег? Тебе оказалось недостаточно? Ты хочешь больше? У Лютика внутри что-то хлопнуло. Он клялся кинуть эти грязные деньги ледяному парню прямо в лицо. Он сжал руку на чертовом конверте. – Ты правда думаешь, что меня можно подкупить? Это верно, это сработало сначала. – начал он спокойно, улыбаясь уже чуть более снисходительно, – Но сейчас я знаю, что так дорого стоит. Или кто. Поэтому ты можешь забрать их прямо сейчас. Брюнет медленно положил на стол конверт, белея костяшками. В нем была полная сумма, которую ему выплатили за участие в этой афере. Акробат сморщил нос. — Ты ничего не знаешь, но свято веришь в свои надумки. Он даже не взглянул в сторону конверта. — Твоя картина мира слишком радужная. Или ты действительно думаешь, что нарыть информацию о тёмных делишках твоих друзей так уж сложно? – Ты! – парень встал, не слишком громко хлопнув руками по столу, – забываешь, в какой ситуации находишься. Тебе нужна информация про "моих друзей"? Они мне не нужны, я уйду, лишь назови цену более выгодную и незапачканную детской кровью. Но у тебя этого нет. Лютик опустился обратно на свое место. Что этот дурак пытается сделать? Он переводит стрелки, он пытается поймать. Но пока ничего дельного из его уст не выходило. Есть ли опасность? Тео поджал губы. Его руки начало слегка потрясывать. — Тычешь мне этим в лицо так, будто я единственный грешник. Он приподнялся на локтях, нарушая личное пространство Лютика. — Но даже в собственной труппе ты не пользуешься званием "святоши". Как это было... — юноша на миг задумался, — ты выгнал бедного Ронни, лишил куска хлеба и последней надежды. Помнишь те скандальные заголовки? Ох, пару лет назад статьи были именно об этом, но вскоре эту тему замяли. А забыли? Тео был готов сорваться на лай, взять за грудки этого мальчишку и вытрясти всю дерзость, но всё, что он мог себе позволить — впиться ногтями в дорогую скатерть и сверлить парнишку нервным взглядом. Конечно, и за Лютиком есть грехи. Длинная цепочка ошибок, неправильных выборов и вынужденных действий. Это жизнь, она жестока, несправедлива и слепа к твоей невинности. И клоун знал это, в самый важный момент, именно когда прозвучала главная фраза и, казалось бы, угроза он просто... Упоенно улыбнулся. Все стало так легко. Именно сейчас он осознал, кто здесь добыча. Глаза акробата сияли живо, ресницы подрагивали, а руки были белее обычного из-за напряжения. Он боялся. И Лютик, наконец это заметив, моментально стал спокоен. Он чувствовал, как страх подталкивает жемчужного мальчика ближе. Чтобы задеть, но у него не получится. Парень выдержал паузу и внезапно обратился по имени: – Тео. – он прозвучал слишком обыденно, будто обращался к другу. – Ты красивый. Красивый? Тео медленно сполз на свой стул. Он проиграл. Проиграл уличному мальчишке, раскрыв свою слабость. Его глаза застряли где-то на чужой груди, там, где обычно подразумевают душу. Смотрел сквозь неё, дальше. Он не дышал секунду, а может, все те минуты, когда мелкий поток осознания стремился заполнить его разум. Он не проиграл. Тео вскочил, схватил за воротник Лютика и потянул к себе. Соседние столики начали оглядываться, но акробата это совершенно не волновало. Он дошёл до точки кипения, он взрывался изнутри. — Я могу щёлкнуть пальцем и всё, что тебе дорого, рухнет, как карточный домик. С тобой или без тебя, но мир продолжит свое существование в прежнем виде. Ты ничего не изменишь, но потеряешь всё. Решай, насколько ценна твоя жизнь, потому что если цену ей поставлю я, вернуть уже ничего не сможешь. В тот момент, когда глаза напротив превратились в стекло, брюнет перестал улыбаться. Он выглядел умиротворенным, он наблюдал и изучал. Сейчас объект его изучения не здесь, он там, где-то среди мыслей и эмоций. Пара минут вязко текли мимо их столика. Лютик успел оглянуться еще раз, чтобы найти пути тактического отступления или побега. Его или его оппонента. А потом вновь вернуться к практически бездыханному телу. Но внезапно мальчик ожил. Снова, снова он мучает одежду клоуна, но ему не привыкать. Сейчас акробат ему даже напоминает кого-то из шапито. Это было неприятно, брюнет нахмурился и помрачнел, услышав, как на него срываются и напрямую говорят об угрозе его жизни. Он собрался с мыслями и вместо миллиона ответов, которые крутились у него в голове он уверенно четко произнес: – Ты не станешь. Как и я не стал. – парень резко отстранился, вырвавшись из хватки белых пальцев, – Пока что. И ушел. Он просто вышел из-за стола и был таков. Разговор оборвался, получил искусственное окончание, он просто обрезал эту нить, сделав новый конец. Тема не была закрыта, а может так только казалось из-за растущего негодования в грудной клетке. И даже конверт, обделенный вниманием белой головы, который лежал сейчас в сумке, не радовал. Ловкость рук юного фокусника позволила незаметно стащить его со стола во время одного из выпадов этого вспыльчивого зайца. Все равно у акробата не найдется этим деньгам применение. Пусть они заработаны грязным трудом, но Лютик поклялся себе потратить их на благое дело. Быть может, даже на этих же детишек. Тео медленно сжал пальцы, застывая в ледяном трансе. Он ещё чувствовал фантомное прикосновение, подушечки пальцев горели, до того юноша их сжал. Пока что? Это угроза? Ему что, бесконечно оглядываться назад? Всё зашло слишком далеко, хотя должно было быть до смешного простым. Всего лишь повеселить детей, взять свою долю и уйти! Но нет! Нашёлся праведник! Акробат облизал пересохшие губы. Никто не заметит, если он вернётся подвыпившим, поэтому он подозвал официанта и попросил принести ему бокал красного полусладкого.***
Эта идея преследовала Лютика еще несколько долгих дней. В гримерке, на репетициях, на сцене. В малышах, которые пришли посмотреть выступление, в вагончике, где по углам были спрятаны купюры. И в собственном отражении, которое глядело на него с каждой хоть немного гладкой поверхности. Он не выдержал и в первый же полный репетиционный день отправился в детский дом, закончив со своей партией. Он здесь без яркого костюма, но в рубашке и брюках на подтяжках. На его голове любимый детьми цилиндр, а за пазухой живой голубь. Он с небольшой сумкой, в которой есть клоунский нос, волшебная палочка и прочие мелочи. Лютик здесь, чтобы очистить руки, совесть и душу. Он здесь, чтобы загладить вину. Клоун знает, что это невозможно. Но он раздает детям игрушки и вкусности, он поздравляет милую девочку с десятилетием, он показывает фокусы и сияет улыбкой на слегка отбеленном лице со смешными треугольниками. Он возвращается домой в сумерках. Теперь отражение не пытается убить его взглядом. А теплый душ снимает груз с плеч, позволяя впервые за последнюю неделю заснуть без труда и кошмаров. И может быть, это спокойствие и легкость могли помочь ему на выступлении через пару дней, но белый пацан дал о себе знать, снова вызывая головную боль. Утром его подняли раньше, чем обычно. Дали минимум времени на сборы и поставили на ковёр. Он не дышал и, кажется, остатки души покидали его тело. Случилось то, чего он боялся? Лютик проболтался? Что в газетах? Зачем, зачем он тогда отпустил мальчишку!? Но причина оказалась иной. Лютик бездействовал пару дней и решил делать по-своему. Акробат понятия не имел, что отвечать на вопросы руководства, потому что действительно не понимал, зачем клоун снова заявился в детский дом. Расспросить? Вынюхать? Подействовать на нервы акробату? Мальчишка не сделал ничего лишнего или подозрительного, но само его присутствие там уже порождает вопросы. Акробат пообещал разобраться с этим, но уж больно странно на него смотрели. Будто и не совсем хотели ругать. На него смотрели долго. — Тео? — Да? — Помни, что нужно быть чистым.***
Акробат затерялся в толпе, пробираясь к углу сцены. Его волосы скрывала шапка, а тело было почти полностью закрыто мешковатой одеждой. Он чувствовал себя не совсем комфортно, но сейчас должен был разузнать то, зачем пришёл сюда. Выступление Лютика было предпоследним. После него вышел фокусник, которого акробат не потрудился запомнить. Перед представлением Тео порасспрашивал, как им программа, спецэффекты и, самое главное, сияющий клоун. Акробат не удивился, услышав восторженные речи семей, которые не в первый раз приводили своих детей на его выступления. Лютика любят и восхищаются. Акробат мог представить, почему. Он также смог выловить в толпе ассистентку и притворился фанатом. Из него лился бесконечный поток лестных речей, а бедная девушка, судя по всему, только недавно принятая на работу, не смогла устоять. Он разговорил её в сторонке, упоминая, что является старым другом Лютика. Тут уж пришлось использовать свои немногочисленные знания об этом мальчишке, но сотрудница, похоже, поверила Тео, ведь не могла знать наверняка, что происходило в этом цирке несколько лет назад. Она проболталась об их сроках, работе, поделилась тем, как тяжело работать с новым коллективом. Среди всего бреда акробат уловил нужное — вагончик Лютика. Клоуна окружили раскрасневшиеся от перевозбуждения дети, засыпая его своей болтовней. Зрители апплодировали, кидали цветы и кричали, так громко кричали, что акробат под их возгласы проник в закулисы. Возможно, ассистентка уже искала его, чтобы сделать дорогому Лютику "сюрприз". Впрочем, чем раньше он узнает, тем лучше. Тео аккуратно пролез к личным вагончикам труппы. Как сказала девушка, "Лютик совсем одинокий, к нему даже и подселить не получится: настолько тесно у него!". Акробат вскочил по ступенькам крайнего маленького вагончика и распахнул дверь. Она, к счастью, была незаперта по удачному стечению обстоятельств или за ненадобностью: что можно украсть у бедного клоуна? Внутри действительно было очень тесно. Если бы они задумали подраться, то просто грохнулись бы на пол. Но до этого, конечно, не дойдёт. Перед выступлением Лютик не мог ни о чем догадываться, потому что он старательно репетировал трюк, который ему все еще плохо давался. Такова клоунская доля, ничего не поделать. На антракте, сделанном для короткой передышки артистов и попытки высосать из зрителей побольше денег засчет попкорна и детских игрушек, брюнет ярко улыбался весёлым детям и играл с ними на радость уставшим родителям. В этот момент его выловила ассистентка, с которой он едва наладил контакт и получил смазанную информацию. Он не знал наверняка, но догадывался. Что еще с ним может произойти, если не этот... Но в зале его видно не было, по крайней мере белые локоны не били по глазам. Парень, несмотря на волнение, исполнил свой номер без единой ошибки. Аплодисменты залили зал, сегодня клоуна снова обделили букетом, но не порцией улыбок и смеха. Совсем перед уходом Лютик поднял с пола два цветка и по привычке оставил один себе, а второй вручил именно девушке, которая проводила его чуть ли не до вагончика. – Да, хорошо, завтра попробуем, – закончил он разговор и помахал уходящей. Парень потянул за ручку, его глаза расширились. Он зашел и тут же захлопнул дверь. — Чего ты добиваешься? — спросил акробат, когда Лютик вернулся. – Чего ты добиваешься, заявляясь ко мне сюда!? – тут же выпалил он, все еще шокированный появлением белой головы в его доме. — Ты невыносим! — вспылил акробат. Его нервы были на пределе, однако он совершил огромную ошибку — ждал парня в углу вагончика. Он загнал себя в ловушку. — Ты не имел права туда заявляться! – О, так это месть? – парень терял дар речи, – Да что ты о себе возомнил? Он сорвался с места и, повернув жалюзи таким образом, чтобы свет совсем не попадал в вагон, подошел к сидящему гостю. Даже в потьмах белолицего хорошо было видно. – А ты имел право забирать у них то, что даже матери дать не смогли? Я мог, я могу, я тут. Они там. Понимаешь? – парень наклонился ближе, пытаясь высмотреть хоть частичку человечности в этих больших глазах. – Да и ты тут. Ты у меня во владениях. Тесный вагончик, чужая территория, обшарпанные вещи, мало света. И я. Каково тебе тут? Он наблюдал, изучал, затмевал свет и пространство. Он хотел заглянуть в душу, в мысли, понять, что там творится, увидеть изнутри. Акробат менялся в лице. Его брови всё сильнее хмурились, а глаза всё больше наливались горячим железом. — Как будто я этого хотел! — процедил юноша, — Как будто моя воля что-то значит! Его маска слетела. Тео схватил Лютика за воротник и притянул его так близко, чтобы их лбы соприкасались. — Мне плевать, если сейчас на твой крик сбежится весь гребаный город, — начал шипеть акробат, — мне плевать, что творится в твоей дурьей беззаботной голове, но не смей лезть туда, где тебя быть не должно, иначе это закончится хуже, чем ты можешь себе представить. Блондин оттолкнул Лютика и быстро встал так, чтобы прижать его к ближайшему шкафу. — Вне зависимости от меня или тебя, но такие вещи будут происходить. Я выполняю работу, которую мне поручили. Будь добр, делай также. Дуй свои уродские шарики, пока можешь, и убирайся отсюда подальше. Руки Тео дрожали. Он тут же отпустил Лютика, отойдя на пару шагов. Тяжело дыша, акробат пытался осознать всё, что он только что наговорил. Этот мальчишка зашипел, выливая свое отчаяние. Лютик не успел опомниться, как оказался еще ближе, наверняка пачкая ледяного юнца гримом. Он поморщился от нежелательного контакта, но продолжал поддаваться и внимать. Ловкость клоуна позволила ему устоять на ногах даже после грубого толчка, но нерешительность и, конечно же, чужеродный тут акробат, уперли в древесину. Брюнет послушно выпрямился, прижавшись спиной к дверце и продолжил слушать. За "уродские шарики" захотелось испепелить этого наглеца. Но что с него взять? Он просто птичка в клетке. Когда к парню вернулась свобода действий, он дождался очередного визуального контакта и произнес: – Успокойся сначала. Ты все-таки в гостях. Он за пару незамысловатых движений налил в стакан кипяченую воду и поставил на небольшой столик. А потом просто прошел в крохотную ванную метр на метр, не закрывая дверь, чтобы собеседник был виден. Там была небольшая раковина и зеркало, глядя в которое, Лютик принялся смывать грим с помощью ватных дисков и какого-то средства. В голове все начало складываться в цельный пазл, в котором жемчужным был лишь уголок, а кровавой – сложная извилистая середина. Тео попятился к выходу, но услышал шум с улицы. Подсмотрев в окно, он увидел, что труппа возвращается по своим домикам. Выходить сейчас нельзя. Ему оставалось просто сесть за столик, не сводя глаз с Лютика. Что он несёт? "В гостях"? Тео чуть не сгрыз его, а мальчишке всё побоку. Или таким образом он пытается принизить акробата? Мол, смотри, даже я держу себя в руках. Тео решил: во что бы то ни стало больше не кидаться на клоуна. Не унижаться. Смывать грим – это весьма, медитативное занятие, бытовое действие позволяло Лютику вернуться в реальность и не уходить далеко в свои мысли. Он понимал, что время идёт, а засиживаться гость не собирается. Но, видимо, возможности сбежать прямо сейчас у него нет, поэтому нужно расспросить его и узнать то, что нужно как можно быстрее. С гримом парень закончил буквально за пару минут: наскоро умылся после многочисленных ватных дисков. Он прошёл обратно вглубь домика на колёсах, но садиться за столик не стал для того, чтобы выдержать адекватное расстояние и не помять одежду об этого вспыльчивого, заносчивого жемчужного мальчика. – Я уберусь отсюда совсем скоро, ты и не заметишь. Но до этого момента... – парень вздохнул, – Вот скажи мне, почему ты выполняешь это? Эта работа не для акробата цирка. Что вы делаете с детьми? Тео скрестил руки на груди и прислонился к стеночке. — Их делают похожими на меня, — ответил он, — тренируют, делают пластичными и гибкими, готовят. Судьба этих детей уже решена задолго до того, как им предстоит выйти в свет. Я — доверенное лицо. К тому же, я красивый, не так ли? — выделил последние слова акробат, подняв брови. Клоун внимательно слушал. Он ожидал что угодно и едва ли то, что сам акробат может быть больше всех связан с этими детьми. – Хах, это тут не при чем – как-то безвесело усмехнулся брюнет, обдумывая все в своей голове. Он все же решился задать самый волнующий его вопрос, немного понизив голос – Ты оттуда же? Тео облизал пересохшие губы. Что этот мальчишка может знать? Может ли он себе представить, что уже этой зимой Тео бесследно исчезнет, став чьей-то новой собственностью? Что переедет в новый роскошный дом и, может быть, навсегда потеряет голос? Пока он будет выдавливать из себя глупую улыбку перед детишками, акробат уже никогда не сможет улыбнуться. Что он может знать? — Да. Ты удивлён? Нет, не удивлен, а вот прямолинейности и такой четкой уверенности не ожидал. – А ты хочешь, чтобы я был? – парень не знал, что чувствовать, он был в замешательстве, – Само твое существование удивляет меня. Такой необычный, искусный, но безвольный. Ты можешь быть где угодно: в большом городе, в модельном агентстве, в кино, да где пожелаешь. Но ты тут. – его рассуждения не нашли отклика в глазах напротив, и он понял, что надо вернуться к теме, – А меня здесь уже не будет. Скоро. Поэтому я хочу еще хотя бы раз зайти к малышам. Ты и сам понимаешь, почему. Тео устало вздохнул. — Ладно. Ты же не отвяжешься, да? У него не осталось сил сопротивляться. Нервная система была истощена постоянным стрессом, и акробат просто позволил Лютику вольность. Огромную вольность. — Но.. Так, чтобы об этом не узнало моё руководство, — тут же добавил юноша, — Справишься? Но, подумав, что они увязли в этом вдвоём, он поправил: — Справимся. В этот момент уставший, чистый и непомерно открытый Лютик улыбнулся. Он добился своего. А после того, как парень получил то ли поддержку, то ли надсмотрщика, глаза его засияли. Он будто увидел прблеск души в этом холодном юноше. – Договорились. Рукопожатий Лютик не предлагал, он вообще не понимал, почему акробат так легко относится к прикосновениям... он же хрустальный. Тео уходил от Лютика с ощущением чего-то неизбежного. В груди странно скребли кошки, но это, пожалуй, перешло ему от мальчишки.
