Подари мне свободу, Лютик

      Лютик стал больше отвлекаться и снова почувствовал вкус жизни вне цирка. Время, когда он заводил друзей в разных частях страны и за ее границами, уже прошло. Он в городах искал красоту, больше смотрел на архитектуру и природу, ходил по музеям на свои гроши и заглядывал в церкви. И записывал интересное в свой скромный дневник, который спасал от одиночества. Там были даже наброски рисунков, которые выходили из рук вон плохо, но были своеобразной медитацией.       Его поведение или вылазки в город, а может, болтовня ассистентки дали понять цирковым о том, что... – Кажется, у нашего клоуна снова появились друзья, – издевка, приправленная хищной улыбкой воздушного гимнаста шапито, отвлекла от репетиции. Девушки, окружавшие его, начали хихикать и поддакивать – Завидуй молча, Николас, – ответил парень, зная, что промолчать не получится. – Это не твое дело. – Ой посмотрите на него, какой смелый! Дело-то не мое, но я ведь хочу тебе помочь. А вдруг... Что-то случится? Как в тот раз. – Замолчи. – парень подошел к нему, грозно глядя в глаза. В руках были кегли для жонглирования. Одной из них парень ткнул коллегу в грудь. – Закрой свой рот. – О, я бы не стал на твоем месте так делать, – нахмурился и тихо протараторил тот, – кто знает, одобрит ли наше начальство твоих новых друзей.       Брюнет резко замолчал и опустил свое "оружие". Их перепалка привлекла внимание старших. – Ну что у вас там? – Ничего, просто Лютик хотел... – Спросить у него, в каком порядке стоит поставить тройной и четверной поворот кегель, раз уж он так пристально за мной наблюдает и всё видел. – О да, – легко подыграл гимнаст, – мы решили, что с тройного проще начать. – Конечно лучше, это даже ребенку понятно. Давайте, за работу!       Теперь Лютику казалось, что все знают, с кем он проводит время, куда уходит и что затевает. Это чувство было легкой паранойей, клоун полностью осознавал, насколько велики или малы шансы попасть в неприятности, поэтому старался слишком много не думать об этом, но держать ухо в остро.       Тео сбежал. Выбрал удобный момент вечером, когда за ним уже не смотрели. Ему нужно было возвращаться домой, но вместо этого юноша подходил к проклятому детскому дому. Он сочинил историю о злом Лютике, который никак не мог успокоиться, пока не увидит деток в последний раз. Руководство ничего не потеряет, если позволит подопечным снова увидеться с клоуном, но точно избежит лишних взглядов в свою сторону. — Шапито скоро уезжает, и было бы не разумно затыкать мальчишку радикально, — объяснял Тео, — его администрация не оставит это без внимания. Всё может быть тихо и без последствий.       Акробат стоял ровно, прямо перед сидящим в кресле мужчиной, который внимательно слушал его, подперев подбородок рукой. — Ты что-то проворачиваешь, Тео, — улыбнулся он, — Что-то, о чем твои не знают. — мужчина встал и, обойдя стол, подошёл к юноше и мягко, но напористо произнес, — Что-то совершенно противозаконное с твоей стороны.       Тео продолжал стоять ровно. Он уже представил, как директор дома закрывает свою дверь на замок и с потрохами сдает его. — Но, в целом, это не моё дело, — заключил мужчина, — Я не в таких уж тесных отношениях с цирком, чтобы вдаваться в подробности. Мне плевать, зачем тебе это нужно.       Юноша, до этого не дышавший, смог выдохнуть. Но тут слух прорезало острое: — У меня будет своё условие.       Тео аккуратно сделал шаг назад. — Какое?       Мужчина медленно подошёл к своему шкафу, открыл его и достал виски с граненым стаканом. — Видишь ли, перед тем как отдать свои деньги за товар, покупатель должен убедиться, что не берет брак, — объяснял он, наливая янтарную жидкость в стакан, — А задача любого продавца — продать свой товар.       Мужчина сел на край своего стола, делая глоток спиртного. — Продать старую технику, назвав её новой, выставить на прилавок гору просроченной еды, назвать безделушку раритетом, — продолжал он, не сводя глаз с юноши, — понимаешь?       Акробат побледнел и теперь мог практически сливаться со снегом. — Чего вы хотите? — повторил Тео, стараясь всё также держать голос ровным. — Я хочу убедиться, что товар, который я собираюсь покупать, без брака. Хотя, — мужчина усмехнулся, — так, конечно, нельзя. Твой босс сошёл бы с ума от злости, если бы узнал, что его хрустальную туфельку хотят примерить раньше времени. Сукин сын возомнил себя богом, чёрт его подери.       Кажется, он развеселился, чего не скажешь о Тео. Его желудок неприятно скрутило, и вдруг стало так холодно, будто он бежит босыми ногами по только что выпавшему снегу. — В общем, ты меня понял, — заключил директор, — никто ничего не узнает, если ты окажешь мне маленькую услугу.       Тео молчал. Была бы эта вещь, деньги или даже что-то действительно раритетное, что нужно было бы отыскать, украсть, вымолить - акробат согласился бы. Или взвалил это на плечи всесильного Лютика, которому пришлось бы выкручиваться. Но это... Есть ли у него путь назад? Заслуживает ли Лютик такого одолжения? — Я согласен.

***

      Акробат передал Лютику записку с временем и датой встречи. Тео надел белую свободную рубашку, пожалуй, единственную в своём роде из его гардероба, и узкие штаны, надеясь, что внешнего вида его ног будет достаточно и одежду не придётся снимать. — Мне нужно кое-что отдать, а затем я вернусь к тебе, и мы вместе начнём, — произнёс Тео у входа. — Ладно?       Вскоре ему передали записку. Снова встреча. Он явился вовремя и, пока они шли пару кварталов до детского дома, успел уловить взглядом нервозность акробата. Все ли будет хорошо? Наверное, это даже хороший знак, ведь подставы в таком случае ожидать не стоит. – Хорошо, покорно жду тут. – спокойно согласился он, доставая блокнот из объемного рюкзака.       Акробат в последний раз взглянул на Лютика и слабо постучал в дверь, тут же входя в неё. Перед смертью не надышишься. — Закрой, — тут же велел голос, и Тео повиновался.       Они остались вдвоём. Тишина, стоявшая в комнате, била по ушам сильнее любого крика. Директор не сказал больше ни слова. Жестом подозвав к себе юношу, он откинулся на спинку своего огромного кресла и отъехал, чтобы освободить Тео место.       Акробат послушался. Теодор чувствовал странное жжение внутри рёбер, будто совершает тяжкий грех, повинуясь кому-то другому. Одна часть разрывалась, оставаясь у своих прежних хозяев, а вторая переходила во владение нового. И ни кусочка не осталось самому акробату. — Начинай. Медленно.       Тео сглотнул неприятный ком в горле. Пальцы неуверенно потянулись к верхней пуговице. Он получил короткий кивок одобрения, от которого стало еще хуже. Осознание, что такой станет его жизнь всего через несколько месяцев, пробило черепную коробку. Это только начало.       Тео расстегивал первые пуговицы и ловил жадный долгий взгляд. Юноша старался не дышать, чтобы его не стошнило в эту же минуту. Дошёл до последней. — Снимай.       Парень аккуратно выпрямился, и рубашка сама сползла с него. Открылись хрупкие белые плечи и маленькие косточки. Чистый, даже родинки бледные. Тут мужчина встал. Он положил руку на шею юноше, и Тео был уверен, что если бы тот захотел, то мог бы запросто свернуть её. — Тео, ты никогда не думал о том, к кому хочешь попасть? — задал он тихий вопрос.       Акробат отвёл глаза. — Мне нельзя выбирать. — А если бы мог?       Вторая рука легла на предплечье и надавила так, чтобы юноша попятился к столу и в конце концов сел на него. Блондин ощутил резкий запах спиртного, и от этого ему стало... Страшно. — Подумай о том, где ты окажешься, — тем временем продолжал мужчина, — в каких условиях...       Чужие руки собственнически скользили по его телу, гладили жемчужную кожу, сжимали и оставляли еле заметные красные отметины, которые тут же пропадали и возвращались снова. Тео подумал о том, что за дверью стоит единственная живая душа, которая могла бы ворваться в эту комнату и... — Вероятно, ты бы хотел иметь привилегии... — тихо и прямо над ухом.       Тео молчал, но когда что-то коснулось внутренней стороны его бёдер, брови поползли вверх, выдавая его с поличным. Он начал терять самообладание. — Ты мог бы жить в комфорте... — рассуждал мужчина, Тео так сильно хотелось вырвать его мерзкий язык.       Глаза акробата бегали по стене, цеплялись за бесконечно медленную стрелку часов, которая, кажется, вовсе остановилась. — Разве это не то, что тебе нужно?       Пуговица штанов легко расстегнулась. Сердце замерло. Ледяная волна накрыла Тео с головой. С ужасом он посмотрел вниз, где его штаны уже были наполовину сняты.       Лютик, стоявший так близко, был абсолютно далеко. Весь мир находился на другой стороне, а Тео, даже сорвав свой голос, никогда не смог бы докричаться до него. Он почувствовал, как к горлу поступает тошнота, и он закрыл рот ладонью, дрожа от накатившего озноба. Его мутило и лихорадило, но ни единого звука юноша издать не мог.       Спасение пришло в виде зазвонившего телефона. Директор грубо выругался и снял трубку. Немного помолчав, он раздражённо махнул рукой Тео, и тот нервно спрыгнул со стола, натянул штаны обратно и, не успев толком надеть рубашку, вылетел из кабинета. Его пальцы не попадали по пуговицам, акробат не мог самостоятельно привести себя в нормальный вид. Ему срочно нужно было умыться, смыть с лица холодный пот и, желательно, прополоскать рот.       Лютик ждал у входа, рисуя зубастый заборчик, но, увидев прохожих, зашёл в здание, не желая попадаться на глаза лишним свидетелям их с акробатом присутствия. Теперь он покорно ждал у входа, под дверью директора. Расслышать разговор он не мог, но так как не было ни криков, ни ударов, можно было выдохнуть. Что они там так долго делают?       Пришлось улыбнуться пару раз проходящим мимо воспитательницам и уткнуться обратно в свой блокнот. Там уже вырисовывались домики позади заборчика. И только парень снял с себя рюкзак, который достаточно сильно давил на плечи, как переговоры окончились.       Из комнаты вылетел жемчужный мальчик, низко опустив голову. Испуганный клоун тут же метнулся к нему, подставляя руки, чтобы, если вдруг понадобится, поймать внезапно потерявшего координацию знакомого. За долю секунды пришло осознание всего происходящего, едва ли взгляд попал на расстегнутую рубашку, дрожащие пальцы и растрёпанную челку, закрывавшую глаза. – Дыши. Тео. Тео! – позвал его парень, помахав рукой у лица, чтобы обратить на себя внимание. Но когда парень отшатнулся назад, он поднял руки, чтобы блондин видел их. – Я не трону тебя, просто дыши глубже, пожалуйста.       Лютик боялся за акробата и искренне хотел ему помочь, даже не зная, что предпринять. Он не может его трогать, он не знает, слышит ли парень его вообще.       Тео врезался в стену, испуганно озираясь по сторонам. Он больше не мог притворяться, не мог держать себя в руках перед Лютиком. Сейчас этот мальчишка — единственный во всем проклятом городе, к кому может обратиться акробат. — Где уборная? — прохрипел юноша, и мальчишка тут же засуетился. Она находилась недалеко и, благо, дверь была с замком.       Акробат кинулся к раковине и включил холодную воду. Он обливал себя водой и жадно пил, приходя в себя. Когда же он выключил воду, то не сразу смог повернуться к Лютику.       Акробат не знал, что ему сказать. Никакие слова не подходили к ситуации, в которой они оказались. Он осматривал мальчишку снизу вверх, его худощавое тело и беспокойные глаза, непослушные волосы и глупый клоунский грим. Это больше не было смешным. — Давай быстрее покончим с этим. – Пойдем, – тут же отозвался парень и провел пострадавшего в уборную.       Он честно не хотел заходить с ним, чтобы не смущать и не быть лишними глазами, но оставлять его в таком состоянии наедине с самим собой Лютик боялся ещё больше. Клоун повернул защёлку и, оперевшись на дверь, упер глаза в пол. Он стоял, не двигаясь, сливаясь со стеной, исчезая среди лака, дерева, штукатурки.       И только когда ангел без крыльев повернулся к нему, глаза, наконец, можно было поднять. В них сожаление, сочувствие, скорбь и волнение. Без слов сложно было передать, что у брюнета на душе, но взгляд его был извиняющеся-мягкий. – Если ты... Если это... – не мог подобрать он слова. – Я могу сам. Если ты уйдешь, я пойму.       Тео вглядывался в беспокойные глаза Лютика, думая, действительно ли он может уйти. Акробат дал обещание, но он ведь уже выполнил его, провел мальчишку внутрь. Что ещё от него требуется? — Да. — почти беззвучно выдохнул юноша.       Он задыхался. Оставаться в этом месте выше всех его сил. Сделка окончена.       Лютик кивнул и помог застегнуть одну из последних пуговиц. Он пожалел, что не взял с собой перчатки, ведь может, тогда он бы мог не бояться, что случайно заденет подушечкой пальца нежную кожу несопротивляющегося акробата.       Через минуту парня след простыл, а с ним исчезли и мысли, ведь клоун приступил к своему смехотворению.       Он мог думать только о том, что видел в глазах этих детей. Лютик вспомнил, почему он давным-давно ушел из богом оплаченной школы и сбежал с трудоемкой работы, вспомнил, ради чего терпел насмешки и ночами учился жонглировать, показывать фокусы и рисовать звездочки, треугольники и сердца на лице. Он искренне улыбался и получал удовольствие от любимого дела, от того, что вызывает смех и удивление всех, кто видит его.       Лютик раздал игрушки, купленные на часть грязных денег, но остался помочь воспитательницам. Он переоделся в ежедневное, но оставил простой грим и пошёл укладывать детей спать. Он рассказал им сказку про шапито, который радует детей по всему миру и позволяет малышам кататься на слонах и жирафах, летать под куполом на кольцах и шагать по канату.       Вернулся в вагончик он уже в кромешной тьме, что-то тихо напевая себе под нос и стирая остатки грима, потекшего от мокрых соленых дорожек. Сможет ли он простить себя за то, что несколько несчастных лишились детства? Беспомощность, скорбь и тоска заполонили душу, утягивая в тревожный сон.       Тео скрючился на собственной постели, не в силах встать. Он кричал всю ночь и под утро совсем лишился голоса. Кошмары окутывали его разум, и Тео чувствовал скользкое прикосновение липких щупалец, утаскивающих юношу во тьму.